Часть 7
24 февраля 2026 г., 14:28
Март 2025 года
— Да, Святослав Андреевич, я понял. Сегодня же позвоню Кириллу Фёдоровичу и всё ему расскажу. Потом вам позвоню.
Артём нажал на кнопку отбоя и посмотрел на сидящих в машине Никиту и Стёпку.
— Ну что… У нас внеплановые выходные.
— А что случилось? — Стёпка сразу встрепенулся, подавшись вперёд.
Никита молчал, но слушал внимательно. Из разговора Артёма со Святославом Андреевичем он уловил главное: в клубе что-то случилось, и помочь может Кирилл. Кирилл Фёдорович.
Никита задумался.
После того раза прошло уже больше трёх недель. Кирилл так и не приходил, и Никите ни разу не довелось быть его официантом. Но он был готов. За эти дни он всему научился: Даня показал всё, что знал сам, и Никита впитывал как губка. Не то чтобы он чувствовал себя уверенным официантом — но не ударить в грязь лицом уже точно мог.
Артем тем временем объяснял:
— Ночью же была сильная оттепель, потом ледяной дождь. Провода на улице очистили быстро, ещё утром. Но вода попала во внутреннюю проводку. Чтобы её заменить или хотя бы просушить, нужно разбирать стену. А после — сразу заделывать и делать ремонт.
— И ты сам будешь все решать? — спросил Стёпка.
— Я бы мог, — кивнул Артём. — Но сначала надо было сообщить Святославу. А он… — Артём усмехнулся, — он сразу сказал звонить Кириллу. Говорит, так будет быстрее и надёжнее.
— А мы? — Стёпка с надеждой посмотрел на Артёма.
— А вы — в отпуске, — улыбнулся тот. — Всем сотрудникам объявили выходные. Сколько продлятся — зависит от строительных и ремонтных работ. Но Святослав распорядился, чтобы выходные были оплачены. А работы нужно сделать быстро.
Артём набрал номер Кирилла и быстро рассказал, что случилось.
Кирилл отреагировал сразу — чётко, по-деловому, но с той лёгкой теплотой, которая появляется, когда говоришь с тем, кому доверяешь. Попросил Артёма приехать за ним в офис, чтобы вместе со своим человеком, который руководит ремонтными работами, смогли на месте оценить проблему и масштаб.
Артём закончил разговор, повернулся к ребятам:
— Так, мне нужно ехать в офис к Кириллу, забрать его и специалиста. Давайте я вас закину — либо домой, либо куда скажете. А потом или заберу, или приеду уже с новостями.
Стёпка, который с самого приезда в Верейск так и не успел толком погулять по городу, оживился и посмотрел на Никиту.
— Слушай, а давай немного погуляем по набережной? Там и не скользко, и кафешек полно. А то мы всё дома да на работе. А тут такая удача!
Никита кивнул, улыбнувшись его энтузиазму:
— Конечно, давай прогуляемся. А там или Артём нас заберёт, или сами потихоньку дойдем. Я не против.
— Отлично, — Артём довольно кивнул. — Набережная как раз по дороге.
Он тронул машину с места, но через секунду обернулся, строго глянув на Стёпку:
— Только вы там осторожнее. Погода вон какая была. Скользко.
— Артём, да не переживай ты! — Стёпка махнул рукой, но в голосе чувствовалась благодарность за заботу. — Набережную же чистят в первую очередь. Да и снег вон опять пошёл, лёд припорошило — ходить удобнее. Ты делай свои дела, а нам позвони, как что будет.
Артём коротко кивнул, и машина плавно вырулила со стоянки.
В салоне стало тихо, но тишина была тёплой, уютной. Каждый думал о своём, но все трое чувствовали: этот день принёс с собой что-то новое. Что-то, что только начинается.
Высадив Никиту и Стёпку на набережной, Артём поехал за Кириллом.
Забрал его и ещё одного мужчину — Руслана, того самого, что руководил ремонтными работами.
В клубе они быстро оценили масштаб: повреждённые провода, намокшая стена, площадь, которую придётся сначала разобрать а потом собрать заново, штукатурить и красить. Руслан деловито щёлкал ручкой, записывал в блокнот, прикидывал, считал.
— Если начнём сегодня, — подвёл он итог, — все работы будут выполнены через два дня. Сумма вот.
Он протянул листок Артёму, но Кирилл перехватил его, бегло глянул и сунул в карман.
— Руслан, сделаем всё за счёт фирмы.
Артём удивлённо поднял бровь. Кирилл заметил и улыбнулся — той самой улыбкой, которая появлялась у него всё чаще в последнее время.
— Могу себе позволить для Святослава. Учитывая, что абонемент в клуб стоит гораздо дороже, — пояснил он. — Руслан, бери всё в свои руки. Докладывай мне обо всём, что делаете.
— Обязательно, Кирилл Фёдорович. Я тогда останусь здесь, а вы езжайте в офис.
Кирилл кивнул и направился к машине следом за Артёмом.
Они сели в салон, и Артём, чуть помявшись, повернулся к Кириллу:
— Кирилл Фёдорович, вы не против, если мы по дороге заберём двух моих… охломонов с набережной? Это по пути. Они там, наверное, уже замёрзли.
Кирилл замер на секунду.
— Охломоны — это Степан и Никита? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но внутри всё сжалось в тугой, тревожный и сладкий узел.
— Да, они самые, — Артём слегка покраснел, но вида не подал. — Мы же соседи. Они живут на первом этаже, а я на втором. Прямо над ними.
Кирилл вдруг отчётливо почувствовал: дело не только в соседстве. Но уточнять не стал. Не сейчас.
— Конечно, давайте заедем за ними, — сказал он, и в голосе проскользнула та самая теплота, которую он так долго в себе душил. — Я давно хотел познакомиться со Степаном.
Он не соврал. Но главное имя осталось за кадром.
Оно стучало в висках, пока машина набирала скорость.
Никита.
Когда они подъехали к набережной, то сразу обратили внимание на толпу.
Люди столпились у парапета, тесной живой стеной, и все как один смотрели вниз — туда, где заснеженный берег обрывался к реке. В воздухе висело напряжённое, почти осязаемое молчание, которое бывает только когда случается что-то страшное.
— Интересно, что там случилось, — Артём уже открывал дверцу. — Никита со Стёпкой скорее всего тоже там. И видимо, поэтому ни один, ни второй не берут трубку. Вы посидите в машине, а я пойду их найду. Ещё раз простите за задержку.
Но Кирилл не остался в машине.
Он вышел следом, и они вместе направились к толпе. С каждым шагом внутри росло глухое, тревожное предчувствие.
Когда они подошли ближе, народ вдруг замолчал. Совсем. Тишина стала такой плотной, что было слышно, как шуршит снег под ногами. И только одна женщина ахнула, прикрыв рот рукой.
Артём и Кирилл рванули вперёд, расталкивая людей.
То, что они увидели внизу, заставило сердце провалиться куда-то в живот.
На крутом, обледенелом берегу, у самой воды, стоял Стёпка. Он тянул руки вперёд, почти падая, и на его лице застыла такая отчаянная мольба, что Артём на мгновение забыл, как дышать.
А в воде, по пояс в ледяной, чёрной воде, стоял Никита.
Он что-то держал в руках, прижимая к груди, и было видно — он на пределе. Дрожит всем телом, губы посинели, но пальцы сжимают ношу так крепко, будто от этого зависит его жизнь.
Кирилл разглядел не сразу. А когда разглядел — у него перехватило дыхание.
Щенок.
Большой, коричневый, мокрый до последней шерстинки. Он дрожал мелкой, жалобной дрожью и скулил так тихо, что этот звук терялся в шуме ветра.
Никита пытался передать его Стёпке, но берег был слишком крутым, лёд — скользким, а силы уже кончались.
Кирилл не думал ни секунды.
Он скинул куртку, бросил её прямо на снег и, не глядя, побежал вниз. Подошвы скользили по льду, но он не останавливался. Влетел в воду, даже не почувствовав холода, и в одно движение оказался рядом с Никитой.
— Давай сюда, — выдохнул он, выхватывая щенка из рук Никиты.
Щенок взвизгнул, но Кирилл уже развернулся и, сделав два шага по пояс в воде, протянул его Артёму, который тоже спустился вниз и стоял на самом краю, рискуя свалиться сам.
Артём схватил щенка, в два счета передал его Стёпке и рявкнул:
— Отойди от края!
Стёпка отшатнулся, прижимая к себе мокрое, дрожащее чудо, а Артём уже тянул руки к Никите. Кирилл помогал снизу, подталкивая, поддерживая, и через мгновение они вдвоём вытащили его на берег.
Никита был мокрый с головы до ног. Холодная вода стекала с волос, с одежды, с пальцев, которые всё ещё дрожали. Губы стали синими, зубы выбивали мелкую дробь, но он стоял — и смотрел на щенка, который уже тихо поскуливал в руках у Стёпки.
По толпе прокатился гул. Кто-то аплодировал, кто-то крестился, кто-то просто выдыхал с облегчением. А где-то вдалеке уже слышалась сирена — скорая.
Кирилл подхватил свою куртку — единственное, что оставалось сухим. Не спрашивая, не тратя время на слова, он быстро снял с Никиты верхнюю мокрую одежду: куртку, свитер. И накинул на него свою. Тёплую, сухую. И крепко обнял.
Никита вздрогнул, когда ткань и руки Кирилла коснулись его плеч. Поднял глаза.
Их взгляды встретились.
Вокруг были люди, шум, суета. Подъезжала скорая, кто-то кричал, кто-то плакал. Никита дрожал. А Кирилл, несмотря на то что тоже был мокрый, вдруг почувствовал тепло. И ему захотелось, чтобы этот момент — несмотря на всю его ужасность — длился вечно.
Скорая остановилась рядом. Врачи уже бежали вниз с носилками и одеялами.
— Давай, — тихо сказал Кирилл, чуть сжимая плечо Никиты. — Пойдём. Вместе.
Кирилла и Никиту увезли в больницу. Артём проводил машину скорой взглядом, пока она не скрылась за поворотом, и только тогда развернулся к Стёпке.
Тот стоял на берегу, всё ещё сжимая в руках мокрого, дрожащего щенка. Малыш жалобно поскуливал, уткнувшись мокрым носом в Стёпкину куртку, а Стёпка… Стёпка смотрел на воду и не мог отвести взгляд. Губы его дрожали, но он молчал.
— Идём, — Артём мягко тронул его за плечо. — В машину. Быстро.
Стёпка послушно кивнул, но двинулся будто во сне. Артём подхватил его под руку, почти вёл — по скользкому снегу, мимо расступающихся людей, к машине.
Усадил на переднее сиденье. Сам сел за руль. Включил печку на полную.
В салоне стало тихо. Только щенок тихо скулил, только двигатель гудел, только снег шуршал по стёклам. Артём краем глаза следил за Стёпкой: тот не плакал, не говорил, просто сидел, вцепившись в мокрый комок шерсти, и смотрел перед собой.
Артём молчал. Ждал.
Всю дорогу до дома он не проронил ни слова. Только пару раз сбавил скорость на поворотах, чтобы Стёпку не качнуло. Только сильнее сжал руль, когда заметил, что щенок перестал скулить и просто трясся крупной дрожью.
Припарковавшись, он вышел первым, обошёл машину, открыл дверцу и протянул руку.
— Пошли.
Стёпка взялся за его ладонь — и не отпустил. Так они и поднялись на второй этаж: молча, держась за руки, а между ними — мокрый, дрожащий щенок.
В квартире Артём включил свет, скинул куртку и, не тратя времени на вопросы, повёл Стёпку прямо в ванную.
— Раздевайся, — сказал коротко, но мягко. — Залезай.
Стёпка замер на пороге.
— Я… я сам…
— Степ. — Артём встретил его взгляд. Твёрдо, но без давления. — Залезай. Я рядом.
Стёпка кивнул. Медленно, неловко стянул с себя мокрую одежду и перешагнул через бортик ванны. Артём включил тёплую воду — не горячую, чтобы не обжечь, а приятную, расслабляющую.
Щенок жалобно пискнул у ног.
— И ты иди сюда, — Артём наклонился, подхватил малыша и осторожно опустил в воду рядом со Стёпкой.
Щенок сначала дёрнулся, но вода была тёплой, руки Артёма — надёжными, и он быстро затих, только дрожал уже не так сильно.
Артём мыл их молча. Сначала Стёпку — осторожно, будто боялся сделать больно. Потом щенка — намылил, смыл.
Стёпка смотрел на его руки и чувствовал, как внутри потихоньку отпускает. Страх уходил. Холод уходил. Оставалось только тепло — воды, момента, и его.
Когда оба — и Стёпка, и щенок — перестали дрожать, Артём выключил воду.
— Вылезай, — сказал он, протягивая огромное махровое полотенце. — Заворачивайся.
Стёпка послушно закутался с головой, став похожим на пушистый кокон. Щенок получил своё полотенце — чуть меньше, но такое же мягкое, и теперь лежал на руках у Стёпки, только нос торчал наружу.
Артём усадил их обоих на диван, сам сел напротив. Помолчал ещё немного, собираясь с мыслями. Потом вздохнул и спросил:
— Ну. Рассказывай.
Стёпка поднял на него глаза. Взъерошенный, укутанный, с мокрыми волосами, падающими на лицо. И вдруг улыбнулся — слабо, виновато, но улыбнулся.
— Я… я даже не знаю, с чего начать. Всё так быстро случилось.
Щенок ткнулся носом ему в ладонь и тихо фыркнул.
— Начинай с начала, — Артём откинулся на спинку кресла. — Я никуда не спешу.
За окном падал снег. В комнате было тепло. И впервые за этот безумный день стало по-настоящему спокойно.
Стёпка вдохнул воздух, чтобы начать, но вдруг встрепенулся:
— Никита… Как он? Надо же узнать!
— С ним Кирилл, — спокойно сказал Артём и тут же поправился: — Кирилл Фёдорович. Через час позвоним им и узнаем. Сейчас они вряд ли возьмут трубку. Давай говори. Что произошло? Как вы оказались в такой ситуации?
Артём закипал. Только сейчас, в тишине своей квартиры, он начал осознавать, чем могло закончиться это их «приключение» по спасению щенка.
«Щенок. Вот чёрт. С ним-то теперь что делать?»
Мысли пронеслись в голове вихрем, но он пока не озвучивал их вслух. Слишком много всего навалилось. Сначала — вода, холод, этот безумный момент на берегу. Потом — Стёпка, мокрый, дрожащий, сжимающий в руках такое же мокрое, дрожащее чудо.
А теперь — они оба здесь, у него дома, завёрнутые в полотенца, и Артём смотрит на них и не знает, за кого переживает больше.
Он выжидающе смотрел на Стёпку. Сердце колотилось от щемящего, почти болезненного чувства, которое он не умел называть словами. Чувства, что сегодня мог потерять его. Своего золотоволосого «щеночка» — такого милого, такого хрупкого, такого… своего, что дух захватывает.
А теперь щеночков стало двое.
Невыносимо. Но факт.
— Я жду, — сказал Артём, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Рассказывай.
— Ну мы с Никитой гуляли, — начал Стёпка, не глядя на Артёма. — Гуляли. Погуляли там, погуляли сям. Зашли в кафе. Выпили кофе… поели пирожное… и собирались звонить тебе. Сказать, что мы пойдём домой. И вдруг…
Стёпка замолчал и наконец поднял глаза на Артёма. Посмотрел так пронзительно, своими голубыми глазищами, что Артёма накрыло волной — тёплой, почти болезненной, от которой перехватило дыхание.
— Стёпа, — выдохнул он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Пожалуйста, не томи. Просто говори. Я не буду тебя ругать. Я просто хочу знать, что произошло.
Стёпка кивнул, погладил мордочку щенка, который уже начал понемногу согреваться и даже прикрыл глаза от удовольствия.
— Ну вот. Мы вышли из кафе и услышали громкий смех. Никита первый увидел трёх парней. Один из них держал вот его, — Стёпка чуть приподнял щенка, — за шкирку. Мы сначала ничего не поняли… а когда поняли, было уже поздно.
Голос его дрогнул, но он справился.
— Этот пацан… он вдруг размахнулся и кинул его за парапет. Прямо в реку. Там у берега лёд уже подтаял, и щенок плюхнулся в воду. А дальше… Никита закричал на них, они увидели нас и бросились бежать. А Никита… он сразу кинулся в воду. А я за ним — к берегу. Потом толпа собралась. А потом вы с Кириллом Фёдоровичем вдруг оказались рядом.
Он замолчал, часто моргая.
— Вот и всё.
Артём сидел молча, переваривая услышанное. В голове проносились картинки: трое парней, щенок, летящий в воду, Никита, бросающийся следом, Стёпка на берегу… Если бы они опоздали хоть на минуту…
— Артём… — Стёпка посмотрел на него с такой надеждой, что у Артёма сжалось сердце. — Пожалуйста… Давай оставим щенка себе?
Щенок, будто поняв, что речь о нём, приоткрыл один глаз, зевнул и снова ткнулся носом в Стёпкину ладонь.
Артём переводил взгляд с одного на другого и понимал: выбора у него нет. Да и не было никогда.
— А назовём как? — спросил он, и в голосе его, несмотря на усталость, проскользнула тёплая, почти невесомая улыбка.
— Не знаю, — Стёпка пожал плечами. — Может… Рекс?
Артём вздрогнул.
Рекс.
Имя, которое он не слышал много лет. Имя, которое когда-то принадлежало тому, кого он любил больше всего на свете. Тому, кто первым научил его быть ответственным. Тому, кого он не успел спасти.
До сегодняшнего дня.
Он посмотрел на Стёпку. На щенка у него на руках. И вдруг понял: жизнь даёт второй шанс. Не просто на собаку. На то, чтобы снова научиться любить — и не бояться потерять.
— Хорошо, — выдохнул он, сглатывая ком в горле. — Пусть будет Рекс.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— Но у меня вопрос. Где он будет жить? У вас с Никитой нельзя — тётя Люда запрещает. А у меня… Кто будет за ним следить?
— Я! — Стёпка вскочил так резко, что полотенце соскользнуло на пол. — Конечно я!
Артём замер.
Перед ним стоял Стёпка — полуобнажённый, с влажными волосами, рассыпанными по плечам, с веснушками, которые на свету казались золотыми. И Артём почувствовал что-то, чему не мог подобрать названия. Внутри вдруг засвербело, закололо, забилось где-то в груди так, что стало трудно дышать.
«Чёрт. Да что со мной не так? Насмотрелся на Святослава, что ли?»
Он почувствовал, как щёки заливает жаром.
— Тёма! — Стёпка, заметив это, тут же забыл и о щенке, и о полотенце. Он подскочил к Артёму и приложил ладонь к его щеке. — Ты весь красный! С тобой всё в порядке?
Ладонь была тёплой, мягкой, и от этого прикосновения Артёма накрыло с головой.
Он не думал. Не анализировал. Просто сделал то, что вдруг стало единственно возможным.
Притянул Стёпку к себе и обнял. Крепко, как будто боялся, что тот исчезнет.
— Малыш, — прошептал он в пахнущие шампунем волосы. — Я так рад, что ты жив и здоров. Но я правда не знаю, что нам делать со щенком. С Рексом. Как мы будем всё успевать?
— Будем, — выдохнул Стёпка, обвивая его шею руками.
Артём отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в эти бездонные голубые глаза.
— Ты уверен?
— Да! Уверен. Мы справимся.
Внутри Стёпки всё переворачивалось. Тепло Артёма, его глаза, его голос, его губы, которые были так близко. Пережитое напряжение, страх, адреналин — всё это смешалось в один пьянящий коктейль, от которого кружилась голова.
И он не выдержал.
Подался вперёд. Медленно, почти несмело, коснулся губ Артёма своими.
Это было невесомо. Почти неощутимо. Секунда — и всё.
Но для Артёма эта секунда стала вечностью.
Он вскочил с кресла так резко, что то едва не опрокинулось. Отшатнулся. Задышал тяжело, часто, будто только что вынырнул из ледяной воды.
— Тёма… — Стёпка пришёл в себя мгновенно. Сложил руки лодочкой, будто молился. — Прости… прости меня, пожалуйста. Я не…
— Пойдём покормим Рекса.
Артём не знал, что ещё сказать. Не знал, как реагировать. Ему было странно. Страшно. И… невыносимо приятно.
Так приятно, как никогда в жизни.
И ужас.
Потому что он захотел ответить на это невинное, робкое прикосновение. Захотел так сильно, что едва сдержался.
Но испугался.
Конечно, испугался.
И теперь Стёпка стоял перед ним, бледный, виноватый, с дрожащими губами, и Артём не знал, как сделать так, чтобы этот вечер не разбил им обоим сердце.
***
Кирилла и Никиту оставили в больнице на ночь. Кирилл, естественно, договорился об отдельной палате на двоих — связи и деньги позволяли решать такие вопросы быстро и без лишних слов. После осмотра обоим поставили капельницы. Они лежали в тишине, белой и стерильной, но почему-то не чужой. Каждый смотрел в потолок, слушал мерное капанье и думал о своём. Кирилл первым нарушил молчание. Почти не думая, но всё же боясь, начал разговор: — Никита, родители у тебя есть? — Да, мать. — Может, позвонишь ей? Чтобы пришла к тебе? Никита покачал головой, глядя в потолок: — Нет. Она не так давно вышла замуж. И недавно, пару недель назад, сказала, что у меня будет либо брат, либо сестра. Так что… беспокоить её не хочу. — Понимаю, — Кирилл кивнул, хотя Никита этого не видел. — Да, женщинам на раннем сроке нельзя нервничать. Повисла пауза. А потом Никита задал вопрос, который, кажется, сам от себя не ожидал: — А у вас есть жена и дети? Он сам не понял, почему вдруг напрягся, ожидая ответа. — Детей нет, — спокойно ответил Кирилл. — Но есть жена. Правда, через неделю мы разводимся. Она сейчас в положении от другого мужчины, и они счастливы — я надеюсь. Тоже всё выяснилось пару недель назад. Он слабо улыбнулся — скорее уголками губ, чем по-настоящему. — Поэтому вы в клуб не приходите, — догадался Никита. — И поэтому тоже. Нужно было закрыть все вопросы с её переездом. — Кирилл помолчал. — Кстати, отец её ребёнка — отличный мужик. Я рад за неё. Никита удивлённо приподнялся на локте, насколько позволяла капельница: — Странный вы человек. Вам не было жаль? Ни капли ревности? — Нет. — Кирилл повернул голову и встретился с ним взглядом. — Но это долго рассказывать. Как-нибудь расскажу. Если тебе будет интересно. Он сделал паузу и добавил уже мягче: — А ты, Никита, молодец. Спас живую душу. Я тоже люблю собак. Правда, завести не могу — нет времени и возможности за ними ухаживать. Спасибо тебе. — Это вам спасибо, — Никита вдруг смутился. — Вы спасли и меня, и щенка. Если бы не вы, я бы не смог выбраться. Странно… люди глазели на всё это, а помочь никто не решался. — Никита, так и бывает. Всем страшно. Не нужно их винить. — Но вы же не испугались. — Так и ты тоже не испугался. Все лавры тебе. — Кирилл снова улыбнулся, и на этот раз улыбка вышла теплее. — Никита, давай на «ты». Обращайся ко мне на «ты». Хорошо? — Хорошо. Я согласен. Кирилл помолчал, глядя в окно, за которым уже начинало темнеть. Потом снова повернулся к Никите: — А ещё… позвони матери. Не говори, что случилось. Просто позвони и скажи, что с тобой всё в порядке. Матери, они знаешь… всё чувствуют. Даже когда не знают. Никита кивнул. Медленно, задумчиво. — Позвоню. Спасибо. В палате снова стало тихо. Но теперь это была не та тишина, которая разделяет. Та, что сближает. — Мам, привет. Как ты себя чувствуешь? Нормально? Ну и чего ты переживала? Нет, со мной всё в порядке. У меня пару дней выходных, и я заеду. Ну конечно. Всё, пока. Никита нажал отбой и задумчиво посмотрел на Кирилла: — А ты был прав. Мать действительно почему-то сегодня переживала и думала обо мне. Я её успокоил. — Вот и хорошо, — отозвался Кирилл. — Рад, что ты это сделал. — А у тебя родители есть? — Отец умер. Мать в другом городе. Всё хорошо. Спасибо. Кирилл ответил коротко, но в его голосе не было закрытости — только усталая, спокойная констатация факта. Никита почувствовал: расспрашивать дальше не стоит. По крайней мере, сейчас. В этот момент телефон Никиты снова завибрировал. На экране высветилось: «Стёпка». — Алло? — Никита! — голос Стёпки ворвался в трубку таким потоком эмоций, что Никита невольно улыбнулся. — Ты представляешь? Мы щенка оставили! Назвали Рексом! Артём согласился! Он будет жить у нас! Ну, то есть у Артёма, но я же рядом, так что можно считать, что у нас! — Ого, — только и успел вставить Никита. — А завтра мы с Артёмом повезём его в больницу! На осмотр. А как вы там? Как ты? Как Кирилл Фёдорович? Вы в одной палате? — Стёпка вдруг сделал паузу, и в голосе его проступило искреннее удивление: — Ого! Вы в одной палате? Круто! — Да, в одной, — усмехнулся Никита. — Всё нормально. Нас завтра к вечеру должны отпустить. — А может, нам заехать? Мы с Артёмом могли бы… — начал было Стёпка, но Никита его перебил: — Стёп, не надо. Правда. Завтра к вечеру мы уже будем дома. Лучше Рекса берегите и себя. Хорошо? — Ну ладно, — немного разочарованно, но всё ещё радостно протянул Стёпка. — Тогда до завтра! Поправляйтесь! — Спасибо. Передавай привет Артёму. — Передам! Пока! Никита убрал телефон и повернулся к Кириллу: — Стёпка. Щенка оставили. Назвали Рексом. Завтра везут в больницу — и его, и себя заодно, проведать нас. — Он коротко хмыкнул. — Еле отговорил. Сказал, что нас завтра отпустят. — Правильно сделал, — кивнул Кирилл. — Им сейчас тоже не до поездок. Щенок, заботы… Он помолчал, глядя в потолок, потом добавил тише: — Рекс. Хорошее имя. Никита посмотрел на него. В палате снова стало тихо, но теперь в этой тишине не было ни неловкости, ни пустоты. Было только спокойное, тёплое чувство, что они здесь — вдвоём — и это правильно.***
Рекса покормили. Артём выделил ему место — сложил вчетверо мягкий плед и положил в углу комнаты, подальше от сквозняков. Рекс, который уже согрелся, был сыт и спокоен, перестал скулить, улёгся на импровизированную подстилку и почти сразу уснул, только нос подёргивался во сне. Стёпка сидел рядом на полу, поглаживая щенка по голове и длинным мягким ушам, и тихо шептал: — Хорошая собака… Испугался, маленький? Всё позади. Теперь ты в безопасности. Артём, коротко переговорив с Кириллом и убедившись, что у них всё в порядке, вернулся в комнату и замер в дверях. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, и с умилением, которое даже не пытался скрыть, наблюдал за нежностями, которыми Стёпка осыпал щенка. — Пошли спать, герой, — наконец сказал он, подходя ближе. — Оставайся сегодня у меня. Завтра поедем в магазин, купим всё для Рекса. И как договорились — к ветеринару. Его тоже нужно осмотреть, возраст узнать, ну и понять, каких размеров это чудо вырастет. Стёпка поднял на него глаза. И снова не смог сдержать себя. Вскочил. Обнял. Прижался. На нём была футболка Артёма — большая, мягкая, пахнущая им. В ней Стёпка казался особенно хрупким, почти невесомым. Артём не стал сопротивляться. Просто обнял в ответ — осторожно, бережно, прижимая к себе. И вдруг подумал: «Я что… сдаюсь? Как это возможно?» Потом они улеглись. Стёпка заснул почти сразу — день вымотал его до предела. А Артём ещё долго лежал с открытыми глазами, глядя на спящего рядом. В голове не было мыслей. Только ощущение: если бы он тогда, в кабинете у Святослава, согласился на спор — он бы проиграл. И проиграл бы с радостью. Он осторожно поправил сползшее одеяло, наклонился к волосам Стёпки и, не сдерживая себя, вдохнул их тёплый, чуть сладковатый запах. «Как же там всё у них, у особенных, происходит?» В том, что Стёпка «особенный», Артём уже давно догадывался. А сегодняшний поцелуй только подтвердил его догадку. Это было странно. Щемяще. Необычно. «Поживём — увидим», — подумал он, закрывая глаза. И сон сморил его.
