Якорь

Утро в Мэноре началось не с мягкого света и тишины, на которые надеялась Гермиона, а с резкого стука каблуков по паркету. Она только успела накинуть шелковый халат, когда дверь её комнаты без стука распахнулась. На пороге стояла Белла. Её лицо, обычно сохраняющее маску высокомерного спокойствия, сейчас выражало едва скрываемое раздражение. — Твоего драгоценного Малфоя забрали, — без прелюдий бросила она, проходя вглубь комнаты. — Час назад прибыл официальный конвой из Министерства. Слушание перенесли на утро по требованию главы Аврората. Твой рыжий друг, кажется, решил довести дело до конца. Гермиона почувствовала, как внутри всё похолодело. Она вспомнила вчерашнюю ярость Рона и поняла, что он не просто подал рапорт — он превратил это в политическое преследование. — Драко поехал один? — Гермиона судорожно начала искать глазами свою палочку. — Почему он меня не разбудил? — Потому что он — идиот, обуреваемый рыцарским благородством, — Белла фыркнула, остановившись у окна. — Он запретил Нарциссе будить тебя. Сказал, что сам всё уладит. Люциус уже там, он пытается включить все свои связи, но Кингсли под огромным давлением. В Министерстве сейчас настоящий рой: все хотят крови «Пожирателя», напавшего на национального героя. Белла повернулась к Гермионе, и её глаза сузились. — Если ты собираешься сидеть здесь и заламывать руки, то Уизли добьется своего. Драко инкриминируют нападение при исполнении должностных обязанностей и «оказание давления на свидетеля». Гермиона выпрямилась. Сонливость и остатки вчерашнего тепла улетучились, сменившись ледяной решимостью. Она поняла, почему Драко уехал один: он хотел избавить её от нового стресса, не понимая, самый большой стресс для неё его проблемы из-за неё. — Подготовь мне выход, — твердо сказала она. — Я не позволю им сделать его виноватым в том, что он защищал меня. — Одевайся, — Белла едва заметно кивнула, в её взгляде промелькнуло некое подобие уважения. — Нарцисса приготовила тебе мантию. Мы отправляемся через камин в частном крыле. Если мы поторопимся, успеем до того, как Кингсли подпишет приказ о временном задержании. Гермиона подошла к зеркалу. На её плече, едва скрытом кружевом, всё еще темнел след от пальцев Рона — неоспоримое доказательство того, кто на самом деле был агрессором прошлым вечером. Массивные двери зала заседаний распахнулись с таким грохотом, что гул голосов мгновенно стих. Гермиона вошла первой, и её появление произвело эффект разорвавшегося стихийного заклинания. На ней была строгая темно-серая мантия, выбранная Нарциссой, которая подчеркивала бледность её лица и решительный блеск глаз. Белла следовала за ней на полшага позади, словно тень-хранитель, одаряя каждого встречного таким ледяным взглядом, что чиновники невольно вжимались в кресла. В центре зала, в кольце авроров, стоял Драко. Увидев Гермиону, он на мгновение утратил свою мраморную невозмутимость — его пальцы, сжатые за спиной, дрогнули, а в глазах промелькнул страх за неё. Он не хотел, чтобы она была здесь. Не хотел, чтобы её снова судили взглядами. — ...и я повторяю, это было неспровоцированное нападение на офицера Аврората! — голос Рона, стоящего у судейской трибуны, сорвался на высокой ноте. Гарри стоял рядом с ним, выглядя так, будто он хотел провалиться сквозь землю. Его взгляд метался от разъяренного друга к Драко, а теперь — к Гермионе. — Рональд, замолчи, — негромко, но так, что голос разнесся по всему залу, произнесла Гермиона. Она шла по центральному проходу, и толпа репортеров «Пророка» лихорадочно защелкала камерами. Рон замер, его лицо вытянулось. — Гермиона? Тебе нельзя здесь быть! Тебе нужно отдыхать, ты еще не оправилась от влияния этих... — он неопределенно махнул рукой в сторону Драко и Люциуса, сидевшего в ложе адвокатов. — Влияния? — Гермиона остановилась прямо перед Роном. — Ты говоришь о влиянии? Она медленным, намеренно подчеркнутым движением расстегнула верхнюю пуговицу мантии и чуть сдвинула ткань с левого плеча. На фоне её светлой кожи багрово-синие пятна в форме человеческих пальцев выглядели чудовищно. По залу пронесся коллективный вздох. — Это — результат твоей «заботы», Рон, — четко произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Драко Малфой не нападал на тебя. Он защищал меня от физической агрессии человека, который потерял над собой контроль. — Это ложь! — выкрикнул Рон, хотя его голос заметно дрогнул. — Я пытался спасти тебя! Ты была в шоке, ты не понимала, что делаешь! Гарри, скажи ей! Гарри посмотрел на плечо Гермионы, затем на перекошенное лицо Рона и, наконец, на Драко. В его глазах отразилось тяжелое, горькое осознание. — Рон... — тихо сказал Гарри. — Посмотри на эти следы. Это не следы спасения. Кингсли Бруствер, восседавший на месте председателя, подался вперед, внимательно изучая улики. — Мисс Грейнджер, — прогудел он. — Вы утверждаете под протокол, что мистер Малфой применил силу исключительно для вашей защиты? — Именно так, министр. И если этого недостаточно, я готова предоставить свои воспоминания для Омута Памяти прямо сейчас. Драко сделал глубокий вдох, его плечи наконец расслабились. Он смотрел на Гермиону с такой смесью боли и обожания, что даже самые скептически настроенные чиновники начали перешептываться. Рон обвел зал безумным взглядом. Он видел сочувствие в глазах Гарри, холодное торжество на лице Беллы и — что было больнее всего — абсолютную, непоколебимую решимость в глазах Гермионы. В его голове не укладывалось, как «его» Гермиона может защищать «этого хорька». — Это зелье! — вдруг выкрикнул он, и этот крик прозвучал жалко в наступившей тишине. — Кингсли, ты же видишь! Они накачали её чем-то! Она сама не своя! Или это Империус... Да, точно! Старые методы Малфоев! Малфой-старший научил сыночка, как подчинять людей своей воле! Люциус, сидевший в ложе адвокатов, даже не вздрогнул. Он лишь слегка приподнял бровь, глядя на Рона как на досадное насекомое. — Довольно, — раздался резкий голос со стороны входа. Сириус Блэк прошел к центру зала, чеканя шаг. Его вид — элегантный костюм, небрежно наброшенная мантия и аура древнего рода — заставил даже прессу затаить дыхание. — Я присутствовал при этой сцене от начала до конца, — Сириус встал рядом с Гермионой, положив руку ей на здоровое плечо. — И я готов подтвердить под Веритасерумом: мистер Уизли вел себя неподобающе офицеру, применял физическую силу к пострадавшей. Что касается «зелий», Рональд... единственное, чем здесь пахнет, это твоей уязвленной гордостью. — Сириус, ты на их стороне?! — Рон попятился, наткнувшись спиной на судейский стол. — Я на стороне правды, — отрезал Блэк. — И на стороне своей подопечной. Кингсли, я требую немедленно снять все обвинения с Драко Малфоя и провести служебное расследование в отношении аврора Уизли на предмет превышения полномочий и лжесвидетельства. Министр Бруствер обменялся коротким взглядом с Гарри. Поттер медленно опустил голову, давая молчаливое согласие. Ему было больно за друга, но он больше не мог закрывать глаза на очевидное. — Обвинения с мистера Малфоя сняты за отсутствием состава преступления, — громогласно объявил Кингсли, ударяя молотком. — Аврор Уизли, сдайте палочку. Вы отстранены от службы до завершения внутреннего расследования. В зале поднялся невообразимый шум. Рон стоял бледный, как полотно, глядя на свою руку, которой только что пришлось отдать палочку подошедшему офицеру. Драко, наконец свободный от конвоя, сделал три быстрых шага и оказался рядом с Гермионой. Он не обращал внимания на вспышки камер и сотни глаз. Он просто взял её за руки, проверяя, не дрожит ли она. — Ты не должна была приходить, — прошептал он, прижимая её ладони к своим губам. — Я бы справился. — Мы договорились, Драко, — так же тихо ответила она, и в её голосе впервые за утро промелькнула нежность. — В твоём доме никто не принимает решения в одиночку.