Глава 9
19 февраля 2026 г., 20:49
— Чем вы вообще все время занимаетесь? — спрашивает Дастин несколькими днями позже, вытягивая ноги на траве.
День выдался солнечным; Майк и Уилл опоздали, потому что Джойс нужна была помощь с продуктами.
— Ага, — подхватывает Лукас. — Вы вечно опаздываете.
Майк смотрит на затылок Уилла: волосы у него еще влажные после воды и завиваются на концах. Он сидит позади него, с руками, скользкими от солнцезащитного крема, который он втирает в спину Уилла, наверное, уже слишком долго. Руки скользят по теплой и маслянистой коже и покрасневшим от солнца плечам. Майк делал это миллион раз за лето, но сейчас ловит себя на том, что считает родинки у него на спине и не может удержаться, чтобы не задержать ладонь на талии Уилла на секунду дольше положенного. Он легонько похлопывает его по бедру, прежде чем убрать руку, давая понять, что закончил.
Уилл тихо благодарит его и поворачивается обратно к компании.
— Э-э, — говорит он, переводя взгляд с Дастина на Лукаса и вытягивая ноги на полотенце. — Да ничего особенного. Тусуемся.
Тусуются и шепчут друг другу непристойности, иногда чуть-чуть трутся друг о друга, ну и да, был тот раз, когда Уилл подрочил Майку, и тот раз, когда он сделал ему минет. И ладно, может, они опоздали не только потому, что помогали Джойс с продуктами. Может, Уилл позвал Майка к себе в комнату после, и они шептались, пока не кончили в штаны, как подростки в пубертате. И может, настоящая причина опоздания в том, что им потом пришлось стащить с веревки свежие плавки, чтобы Джойс не заметила.
Майк не может слишком много об этом думать, иначе все тело наливается жаром.
— Ага, — говорит он, прочищая горло. — Тусуемся. А что такого?
— Ничего, — пожимает плечами Дастин. — Просто раньше нас было четверо. Я привык, что Лукас сваливает к Макс, а теперь вы двое постоянно хотите побыть вдвоем.
— Это неправда, — возражает Майк, хотя знает, что правда. — Мы на озере почти каждый день.
— Но вы приходите вместе, уходите вместе... вы всегда вместе.
— Это называется быть лучшими друзьями, — закатывает глаза Майк.
— Ага, конечно, мистер «у меня больше одного лучшего друга», спустя столько лет наконец признаешь?
— Вы все мои лучшие друзья. — Майк откидывается назад, прикрывая глаза от солнца. — Но Уилл бесит меня меньше, чем вы.
— Ничего себе, — Лукас прикладывает руку к груди, будто в него выстрелили. — Было бы обидно, если бы не было так предсказуемо.
Они продолжают препираться, подкалывать друг друга и смеяться, пока разговор постепенно не затихает. Майк откидывается на полотенце и касается пальцами ноги Уилла, просто чтобы унять это постоянное желание, которое преследует его последние несколько дней. Словно его тело притягивается к Уиллу, постоянно хочет прикасаться к нему или хотя бы соприкасаться какой-то частью. Уилл чуть заметно двигает ногой, отвечая на прикосновение, и Майку этого достаточно, чтобы расслабиться.
Полдень перетекает в ленивый день за чтением комиксов и негой на солнце. Майк немного отвлекается на запах Уилла, на его губы и руки, и, наверное, на него всего целиком. Ладони до сих пор горят там, где касались спины Уилла, и он не может сосредоточиться на книге. Он впивается ногтями в ладонь, пытаясь отвлечься.
— Ненавижу свои новые плавки, — вздыхает Лукас, возвращаясь из воды. Он весь день то и дело их поправляет. — Неудобные.
Дастин отрывается от книги. Осмотрев Лукаса, он заключает:
— Да, вроде маловаты.
— Ага, но Макс сказала, что ей нравится.
— Фу, мерзость.
Они смеются, а Лукас ухмыляется и садится обратно, скрестив ноги.
— Простите... забыл, что дружу с девственниками. Не хочу вас травмировать, но моя девушка почему-то находит меня привлекательным.
— Безумие какое-то, — сухо замечает Дастин, и Лукас толкает его в плечо.
Майк снова открывает глаза только когда слышит голос Уилла.
— Но оно того не стоит, если неудобно, правда?
— Что?
Уилл кивает на плавки Лукаса.
— Ну, если члену больно.
Лукас смотрит на него с открытым ртом, а Дастин резко поворачивает голову в сторону Уилла.
Уилл хмурится, переводя взгляд с одного на другого, явно не понимая, в чем дело.
— Что? Что я такого сказал?
— Я впервые слышу, как ты произносишь слово «член», — говорит Лукас, и лицо у него такое, будто он привидение увидел.
— Ага. — Дастин выглядит не менее шокированным. — Это звучит так… неправильно из твоих уст.
— Что? — Уилл фыркает, и Майк замечает, как его лицо заливается милым румянцем. — Неправда. Я постоянно так говорю.
Лукас усмехается.
— Когда мы говорим о членах и всем таком, ты просто сбегаешь, как будто боишься.
— Что? Не сбегаю!
— Еще как сбегаешь! — Дастин толкает Майка ногой. — Эй, Майк, подтвердишь?
Майк молча наблюдал за этим с довольной улыбкой на губах. Он переводит взгляд с Лукаса и Дастина на Уилла и обратно. Еще два месяца назад он бы с ними согласился. Он помнит, каким шокирующим и завораживающим ему казалось, когда он впервые услышал, как Уилл произносит слово «член». Но сейчас...
— Я слышал, как Уилл говорил «член», — медленно произносит он, избегая взгляда Уилла, потому что боится, что они оба просто начнут смеяться.
Он слышал, как Уилл говорил много чего — таких грязных вещей, которые остальным и не снились. Он видел, как Уилл берет член в рот, всасывает его, обводит языком, стонет вокруг него, целует его, трется щекой. Он понимает, что плавки становятся маловаты, и небрежно кладет руки на колени.
С того самого раза Уилл постоянно говорит об этом во время их пошлых разговоров, рассказывает Майку, как ему понравилось, какой он был вкусный, как сильно он хочет снова ему отсосать. Они, правда, не делали этого снова, хотя могли бы, и это сбивает Майка с толку, потому что в какие-то дни кажется совершенно нормальным, что все заходит так далеко, но чаще всего они просто ограничиваются шепотом и трениями друг об друга. Майк не уверен почему, но ему кажется, что инициатива всегда исходит от Уилла, и это заставляет Майка жить в предвкушении, ждать, когда Уилл сделает следующий шаг, пересечет очередную черту.
— О господи. Конечно, вставай на его сторону. — Дастин закатывает глаза. — Вы оба знаете, что это правда. Уилл какой-то странный, когда речь заходит о сексе и всем таком.
Уилл смеется, но выглядит немного обиженным.
— Ничего я не странный!
— Ты просто такой невинный, это прямо... — Лукас откидывается назад, опираясь на руки. — У тебя просто мышление девственника, понимаешь?
Майк прикусывает губу, наблюдая, как ребята подкалывают Уилла. Ему приятно осознавать, насколько они ошибаются. Зная, что только ему позволено видеть эту сторону Уилла.
— Мне просто скучно, когда вы говорите о девчонках, — говорит Уилл, скрещивая руки на груди.
— А ты с нами о парнях тоже никогда не говоришь! — парирует Лукас.
— Ага, — соглашается Дастин. — Такое ощущение, что ты вообще не хочешь об этом думать. Честно говоря, я просто не могу представить тебя занимающимся сексом, Уилл.
Уилл закатывает глаза.
— Что ж, рад, что ты этого не представляешь, — отвечает он, и они смеются.
— Ага, ладно. — Дастин ухмыляется. — Но я серьезно. Ты для меня навсегда останешься таким невинным.
— Если тебе нравится так думать.
— О, то есть мы неправы?
Лукас ухмыляется, подается вперед, и в его глазах загорается вызов.
— Ага, Уилл, есть чем поделиться?
Уилл сверлит их взглядом. У него сейчас то самое выражение лица, которое Майк слишком хорошо знает. Уилл терпеть не может, когда его недооценивают, и сейчас ему, наверное, больше всего на свете хочется доказать обратное.
— Может, и есть, — бормочет он.
— Ну да. — Лукас ухмыляется, приподняв брови и ясно давая понять, что он не верит ни единому слову. Он даже не допускает мысли, что это может быть правдой. — То есть ты хочешь сказать, что с кем-то мутишь?
Уилл переводит взгляд с одного на другого, нахмурившись, и на секунду Майку до одури хочется рвануть вперед и прижать Уилла к траве, просто чтобы они увидели, какой он на самом деле невинный.
— Пофиг, — наконец бормочет Уилл. — Даже если бы и мутил, вам бы не сказал.
— Ну конечно. — Лукас и Дастин ухмыляются, будто выиграли спор.
Разговор постепенно затихает, и Майк несколько минут наблюдает за Уиллом. Он касается ступней его бедра, заставляя поднять взгляд. Майк мягко улыбается ему, и Уилл улыбается в ответ. Они все еще смотрят друг на друга, когда тишину нарушает голос Лукаса:
— Ты даже не целовался еще ни разу, да, Уилл?
Внезапно все парни смотрят на Уилла. Его лицо заливается краской, а брови хмурятся. Он бросает взгляд на Лукаса, потом устремляет глаза в землю и начинает теребить травинку. Он колеблется, и у Майка сжимается живот.
— Нет, — тихо говорит Уилл, не поднимая головы.
— Я не говорю, что это плохо, — говорит Лукас, и, может, он не заметил изменений в Уилле, потому что продолжает говорить так, будто все еще пытается выиграть спор. — Да это я так, просто. Поэтому ты и кажешься таким невинным, понимаешь? — Лукас смотрит на Дастина, и тот кивает, соглашаясь. — В смысле, Дастин первый раз поцеловался в четырнадцать, я — в тринадцать, Майк вообще — сколько, двенадцать было или около того?
— Эй. — Майк толкает ногу Лукаса. Он и сам все время дразнит Уилла, и обычно ему нравится, как Уилл краснеет, но сейчас все иначе. Выражение лица Уилла заставляет сердце Майка сжиматься. Он расстраивается с каждой секундой все сильнее, а Лукас сейчас просто ведет себя по-свински. — Завязывай, а? Просто оставь его в покое.
— Я просто говорю, — говорит Лукас, но голос его звучит мягче. Он переводит взгляд с Майка на Уилла, и очевидно, что он уже жалеет о сказанном, но сейчас он будто пытается оправдать себя за то, что вообще завел этот разговор. — Ты невинный, Уилл. И это нормально, тут нечего стыдиться.
Уилл снимает солнцезащитные очки с макушки и надевает их на нос.
— Если тебе нравится так думать, — бормочет он; его голос звучит твердо, будто ему все равно. — Но я-то не виноват, что я единственный гей в этом дурацком городе. С кем мне, по-твоему, целоваться, а?
Это затыкает Лукаса. Он смотрит на Дастина, потом снова на Уилла и прочищает горло.
— Да. Это верно. — Между ними повисает неловкая тишина. — Прости, Уилл.
— Ага, — говорит Дастин. — Прости. Мы просто удивились, услышав, как ты говоришь «член». И все.
Это снова вызывает у парней смех, и даже Уилл позволяет себе слабую улыбку. Дастин переводит разговор обратно на плавки Лукаса, явно пытаясь разрядить обстановку. Майк не сводит глаз с Уилла, хочет снова ободряюще улыбнуться ему, но Уилл не встречается с ним взглядом. Он все еще хмурится даже десять минут спустя, когда откидывается на траву и смотрит в небо.
***
Вечером Уилл быстро собирается и уходит вперед, к велосипедам. Пока остальные подбирают с травы пустые банки из-под газировки, Майк догоняет его, касаясь плечом его плеча. Он слегка толкает Уилла, и когда тот почти не реагирует, обнимает его за плечи, положив голову ему на макушку. Волосы Уилла теплые от солнца. — Ты в порядке? — мягко спрашивает Майк, продолжая идти. Уилл мычит в ответ. Он молчал всю вторую половину дня. — Ага. Майк зарывается носом в волосы Уилла, вдыхая запах озера. — Ты же знаешь, что они ни черта не понимают, да? Уилл не отвечает, но по тому, как его тело податливо льнет к Майку и прижимается к нему, Майк понимает: он слушает. — Они тебя недооценивают, и это отстойно. — Майк смотрит на траву, окрашенную вечерним солнцем в оранжевый. Он мягко поглаживает большим пальцем плечо Уилла. — Но знаешь что? Лукас и Дастин и половины того, что умеешь ты, не умеют. Наконец Уилл реагирует, поднимая взгляд на Майка с намеком на улыбку. — Да? Майк кивает, улыбаясь в ответ, и останавливается, вынуждая Уилла тоже остановиться. Он наклоняется, чтобы прошептать ему на ухо, не убирая руку с плеча: — Они притворяются такими опытными, — бормочет он, голосом, похожим на тот, каким он говорит пошлости, но с ноткой иронии. — Но ты правда думаешь, что они смогли бы заставить кого-то кончить в штаны парой слов? Уилл смеется, и его дыхание касается щеки Майка. — Нет. — Они не умеют того, что умеешь ты, — шепчет Майк, улыбаясь. — Своими руками, и своим ртом... — Он придвигается чуть ближе, касаясь губами уха Уилла. — Боже, своими прекрасными губами. — Он видит, как Уилла пробирает дрожь. Большой палец скользит по руке Уилла, забираясь под рукав футболки. — Они слишком ханжи для таких вещей. Это они невинные по сравнению с тобой. Когда он отстраняется, Уилл снова улыбается, и Майк улыбается в ответ, радуясь, что смог поднять ему настроение. Но тут Уилл, кажется, о чем-то задумывается и снова смотрит в траву. Он колеблется, прежде чем тихо сказать: — Хотя насчет поцелуев они правы. Майк смотрит на лицо Уилла, в его глазах все еще читается та самая неловкость, и Майку это ненавистно. Ненавистно, что Уиллу стыдно, потому что стыдиться ему нечего. Он должен быть самым гордым парнем в этом дурацком городе. Майк хочет, чтобы он забыл это чувство. Не только сегодня, а навсегда. Майк был маленьким, когда поцеловался в первый раз, но он знает, каково это — чувствовать, что ты должен был пережить что-то к определенному возрасту. Не то чтобы его это когда-то сильно беспокоило, просто было такое чувство, когда парни в классе хвастались тем, что занимаются сексом, и он задавался вопросом, не должен ли он тоже уже заниматься сексом или хотя бы интересоваться девушками. Уиллу, наверное, в разы хуже. То, что он ни с кем не целовался, не должно быть для Майка сюрпризом, но, с другой стороны, Майк никогда особо об этом не задумывался. Но сейчас, глядя на него, это вдруг кажется абсурдным. Тот факт, что во рту Уилла был член до того, как он вообще поцеловался в первый раз. Чем больше Майк об этом думает, тем безумнее это кажется, и вдруг он задается вопросом: не должны ли они были это учесть? Не должны ли были подойти к этому ответственнее? Потому что Майк, Дастин, Лукас — они все пережили романтическую любовь до того, как познали похоть, и так ведь и должно быть, да? Так учат. Уилл же был с кем-то только в сексуальном плане, никогда — в романтическом, и Майк задается вопросом, не немного ли это... неправильно. — Ты бы хотел? — спрашивает Майк. — Чего? — Поцеловать кого-нибудь? Уилл поднимает взгляд, моргая. — Э-э. — Его взгляд скользит по лицу Майка, но он не смотрит ему в глаза. — Ну, хотелось бы, конечно, испытать это. Но в ближайшее время этого не случится. Как я уже сказал... в Хоукинсе геев нет. — Верно. — Майк задумчиво кивает, вглядываясь в лицо Уилла. Помолчав, он спрашивает: — То есть ты бы хотел, чтобы это было что-то особенное? — Не знаю. — Уилл смотрит куда-то в район лба Майка. — Не особо. Наверное, просто хочу поскорее с этим покончить. — То есть это мог бы быть кто угодно. — Наверное. — Уилл хмурится. — К чему ты клонишь, Майк? — Не знаю. Но, э-э. — Майк пожимает плечами, внезапно чувствуя неловкость. — Я имею в виду, я бы поцеловал тебя, если хочешь. Из всех грязных слов, что он говорил ему за последние недели, самых грязных фантазий, которыми делился, почему-то именно это, кажется, шокирует Уилла сильнее всего. Глаза у него расширяются, и он даже не обдумывает ответ, будто это само собой разумеется, будто сам вопрос Майка — безумие. — Что? — переспрашивает он; между его бровей залегает складка. — Нет. Майк смотрит на него, слегка ошарашенный таким прямым ответом. Уилл редко говорит ему «нет» вот так. Обычно, когда Майк что-то предлагает, Уилл сразу соглашается, какой бы глупой ни была идея. — О, — выдает Майк, чувствуя, как лицо заливает краской. — Ладно. Повисает тишина, и Майку почему-то хочется спросить «почему». Потому что Уилл расстроен, что никого не целовал, и сам сказал, что хочет поскорее с этим покончить и что это не обязательно должно быть чем-то особенным. Майк просто предложил рациональное решение. Или ему так казалось. Он не особо понимает. Майк открывает рот, пытаясь облечь мечущиеся мысли в вопрос, но тут слышится голос Лукаса — они уже подошли к велосипедам. Майк и не заметил. — Можем ехать без вас, если вам нужно еще побыть вдвоем! — кричит Лукас, и в его голосе сквозит и подкол, и недовольство. — Идем! — отзывается Уилл и, видя, что Майк не двигается, тянет его вперед, ухватив за футболку. — Пошли, — говорит он, и они догоняют остальных.***
Позже тем же вечером Майк забывает о случившемся. С лица Уилла исчезла хмурость, и это сейчас самое главное. Они смеются, когда встречаются взглядами в отражении зеркала, пока чистят зубы. Кончик носа у Уилла слегка обгорел на солнце, и Майк то и дело на него поглядывает. — Да плевать на них, — говорит Уилл с набитым зубной пастой ртом. — Мне вообще все равно. Я знаю, что я не такой уж невинный. Майк сплевывает в раковину. — Могу подтвердить, — говорит он. Он ждет в ванной, пока Уилл мажет нос кремом, чтобы облегчить боль от ожога. Когда они устраиваются на матрасе, Майку сразу хочется придвинуться, но он себя останавливает. Теперь так каждый день — его постоянно тянет быть ближе к Уиллу, и иногда он поддается этому порыву, но до сих пор не уверен, нравится ли это Уиллу. Уилл ничего не говорит, но иногда при касании напрягается, и Майк не знает, как на это реагировать. Но сегодня Уилл удивляет его. Он придвигается сам и обвивает рукой талию Майка. Сначала касание неуверенное, но потом Уилл расслабляется и утыкается лицом в плечо Майка. У Майка сжимается грудь. Он и не знал, как сильно ему нравится, когда Уилл сам проявляет инициативу. — Ты в порядке? — спрашивает он, возвращаясь мыслями к разговору на озере. Ему становится тепло от мысли, что Уилл доверяет ему и ищет утешения в близости с Майком. — «Мышление девственника», — бормочет Уилл в плечо Майка, вместо того чтобы ответить на вопрос. — Когда я поступлю в колледж, у меня будет столько секса, что они меня не узнают. Майк фыркает. — Просто чтобы доказать, что они неправы? — Ага. — Они будут на коленях молить тебя о прощении, — говорит Майк, поглаживая плечо Уилла пальцами. — Так им и надо. — Уилл на пару секунд задумывается, потом поворачивает голову, чтобы посмотреть на Майка. — Можно мне немного позлобствовать? — Давай, — говорит Майк. — Выпусти пар. Уилл обычно не говорит плохо о своих друзьях, и ему крайне редко требуется выплеснуть эмоции. Но когда они его расстраивают, как сегодня, он иногда пытается. Это всегда забавно — он будто пытается быть злым, но у него плохо получается, и он сразу же чувствует вину. Он делает глубокий вдох, готовясь. — Ладно. Вот как будет выглядеть наша жизнь в колледже, — говорит он. — У меня каждую неделю будет новый горячий парень, а Дастин еще два года просидит один. Лукас будет все еще с Макс, и никогда ни с кем больше не встречаться, потому что не может пережить свою школьную влюбленность. — Он тут же берет свои слова обратно. — Нет, погоди. Я люблю Макс, Лукасу невероятно повезло, и они идеальная пара. Надеюсь, Дастин скоро кого-нибудь найдет. Я не это имел в виду. Майк смеется, потому что Уилл просто насквозь предсказуем. — Я знаю, что не это. Но что-то из слов Уилла застревает у него в голове, и теперь он крутит это в мыслях, глядя в потолок. Не может пережить свою школьную влюбленность. Уилл не это имел в виду, но он сказал это так, будто это что-то плохое, будто школьная влюбленность — это то, что нужно пережить и оставить в прошлом. У Уилла была такая влюбленность — Майк — в старших классах, и какое-то время после того, как Майк узнал, он был зациклен на этом. У него было столько вопросов. Как долго Уилл был в него влюблен? Была ли это его первая влюбленность? Что ему в нем нравилось? Собирался ли он когда-нибудь рассказать? Когда это прошло? Майк никогда не задавал этих вопросов, и теперь жалеет об этом, потому что ему до сих пор любопытно, даже если Уилл давно это перерос. Майк задается вопросом: хотел ли Уилл это перерасти? А потом вспоминает, что Уилл сказал ранее на озере — что не хочет целовать его, — и думает: а хотел ли он поцеловать его два года назад? Если бы Майк спросил его тогда, может, Уилл бы ответил «да». Майк прочищает горло. — А что насчет меня? Где буду я? Уилл не сразу отвечает; его пальцы поглаживают талию Майка. — Не знаю, Майк, — тихо говорит он, чуть серьезнее, чем до этого. — А где ты хочешь быть? Это должен был быть разговор о нереалистичной версии будущего, рожденный из злости на Лукаса и Дастина, и, наверное, Майку стоило бы просто пошутить, но вопрос повисает в воздухе. — Э-э, с друзьями, — говорит он, скользя взглядом по одеялу. — С тобой. Честно говоря, я не хочу, чтобы что-то менялось. В смысле, я счастлив там, где я сейчас. Уилл не отвечает, и Майку почему-то хочется, чтобы он ответил. Чтобы успокоил его, сказал, что в колледже они будут так же близки. Что все парни Уилла ничего не изменят. Что они могли бы жить вместе или хотя бы видеться каждый день. Что он будет забирать его после пар, смотреть его картины, они будут ночевать друг у друга и вместе прогуливать занятия. Но Уилл молчит. Спустя минуту он вздыхает и снова утыкается лицом в плечо Майка; его дыхание теплое даже сквозь футболку. — Надеюсь, мы все окажемся там, где хотим быть, — бормочет он. — Даже несмотря на то, что Дастин и Лукас меня бесят. Майк фыркает. — Они те еще засранцы. — Правда? — Ты должен им отомстить. — Как? — Не знаю. Пальцы Уилла теплые на талии Майка. Майк смотрит в потолок, поглаживая кожу Уилла. Это непривычно — лежать вот так близко и говорить о будущем. От этого у Майка сжимается грудь, и ему не хочется больше об этом думать. Он придвигается, утыкаясь носом в макушку Уилла; волосы щекочут кожу. — Эй, Уилл? — говорит он в тишину. — М? — У меня есть идея. — Да? — Ага. — Майк мягко толкает его на спину, чтобы нависнуть сверху. Уилл следит за ним взглядом, пока Майк приближается, прижимаясь носом к его шее. Кожа у Уилла теплая, мягкая, манящая. Даже после душа от него пахнет солнцем вперемешку с шампунем и зубной пастой. Он прижимается лицом к коже Уилла и не может удержаться, чтобы не вдохнуть его, будто наполняя легкие его запахом. Он чувствует, как Уилл сглатывает; его горло двигается прямо у лица Майка. Майк поднимает руку и мягко обхватывает его шею сбоку. Ему нравится, как Уилл горит под ним, как его дыхание уже сбилось, хотя Майк еще даже не начинал. — А что, если ты завтра придешь на озеро, — шепчет он низким голосом, — с засосами по всей шее? Когда Уилл смеется, его тело вибрирует под рукой Майка. — У них будет куча вопросов, — говорит он, но слова застревают у него в горле, когда Майк прижимается нежным поцелуем к его шее. — Щекотно, — шепчет Уилл; его голос мгновенно меняется, будто один этот поцелуй переключил его в другое состояние. — Они умрут от любопытства. — Майк улыбается, касаясь носом кожи Уилла. — Представь их лица. — Он целует Уилла в шею еще раз, и еще, и теперь Уилл вздрагивает под ним, и от этого Майку хочется большего. Он проводит большим пальцем по горлу Уилла, потом наклоняется и приоткрывает рот. Захватывает губами кожу и начинает всасывать, слыша, как Уилл резко вдыхает. Майк никогда никому не ставил засосы и не знает, с какой силой нужно всасывать, чтобы кожа покраснела. Через несколько секунд он отстраняется, проводит большим пальцем по влажной коже. — Ну, не вышло, — говорит он обычным голосом, слегка разочарованно. Но Уилл просто запускает руку в волосы Майка и снова прижимает его лицо к своей шее. — Продолжай, — говорит он слегка дрожащим голосом. Потом они вообще перестают разговаривать. Несколько минут слышно только тяжелое дыхание Уилла и звуки губ и языка Майка, всасывающих засосы на коже его шеи. Майк делает это медленно и тщательно. Он то и дело отстраняется, чтобы оценить результат, потом приникает снова, прилагая чуть больше усилий. Когда его устраивает цвет, он проводит по засосу большим пальцем и смещается ниже, прижимаясь ртом к участку кожи чуть пониже, прямо сбоку на горле Уилла, чтобы повторить процесс. Ему нравится, как горло Уилла двигается под его губами каждый раз, когда тот сглатывает или издает тихий стон. Когда он ставит третий засос, Уилл начинает ерзать под ним, тяжело задышав. Через каждые несколько вдохов с его губ срывается тихий стон, и этот звук разносит вибрацию по всему телу Майка. Он закидывает ногу между бедер Уилла, чувствуя отчетливую выпуклость и прижимается к ней. — Майк, — выдыхает Уилл дрожащим голосом; его дыхание уже скорее похоже на пыхтенье, и тело Майка наливается жаром от того, как Уилл произносит его имя. Он отстраняется, чтобы посмотреть на него. У Уилла закрыты глаза, губы приоткрыты, щеки пылают, а голова запрокинута, открывая Майку доступ. Его шея в засосах и влажная от слюны Майка. И Майк понимает, как сильно ему это нравится. Как сильно ему нравится доставлять Уиллу удовольствие. Реакция Уилла на его прикосновения затягивает, как наркотик. — Тебе это нравится? — шепчет он и видит, как Уилла пробирает дрожь, когда он медленно надавливает большим пальцем на один из засосов, чувствуя пульс Уилла под своей рукой. — Ага. — Дыхание Уилла тяжелое, и его грудь часто вздымается. — Можешь… сильнее. — Его пальцы сильнее сжимаются в кудрях Майка, когда тот снова приникает к его шее, всасывая кожу сильнее. Уилл всхлипывает, и его бедра подаются вверх, навстречу бедру Майка, и тот сквозь ткань чувствует тяжесть его члена. У него пересыхает во рту от мысли, как сильно Уилл возбудился просто от этого. — Можно мне потянуть тебя за волосы? — спрашивает Уилл, и это звучит почти как мольба. Майк облизывает темнеющий засос на коже Уилла, внезапно чувствуя невероятное возбуждение. Он трется бедром о член Уилла, пытаясь ощутить его сильнее, и когда Уилл дергается навстречу его ноге, Майк чувствует, как его собственный член реагирует, твердея под тканью боксеров. — Все, что захочешь, детка, — шепчет он с придыханием. Уилл вздыхает и запускает пальцы в кудри Майка, и в следующий раз, когда Майк втягивает его кожу в рот, Уилл тянет за прядь, и тело Майка вспыхивает жаром. Он удивленно вдыхает со свистом. Ему казалось, будет просто больно, но Уилл делает это снова, чуть сильнее, и бедра Майка дергаются, прижимаясь к бедру Уилла. Это подстегивает Уилла тянуть сильнее, а когда становится слишком больно, Майк впивается зубами в шею Уилла, заставляя того издать дрожащий стон. — Прости. — Майк отстраняется, чтобы посмотреть на него. Но Уилл, кажется, даже не заметил, что издал звук. Лицо у него раскраснелось, а голова запрокинута назад. Глаза полуприкрыты, ресницы трепещут, и рот приоткрыт в беззвучном стоне. Когда он говорит, голос звучит отстраненно, дрожащим шепотом: — Мне кажется, я могу кончить просто от этого. По телу Майка разливается жар; он хватает Уилла за подбородок, запрокидывая его голову, чтобы добраться до места прямо под ухом. Он хочет покрыть это все своим ртом, не оставить ни одного нетронутого местечка. Он медленно трется носом о кожу за ухом Уилла, вдыхая его. У него болит челюсть, рот горячий и саднит, но ему все равно. — Завтра все это увидят, — шепчет он, двигая губами по коже Уилла. Он целует его там, потом всасывает на несколько секунд. — Увидят, какой ты развратный. — Он легонько кусает кожу, заставляя Уилла сильнее потянуть его за волосы. — Скрываешь от них, с кем ты мутишь. Уилл поскуливает; его голос звучит отстраненно, будто он в трансе. Майк чувствует, как под его рукой, на горле, бешено бьется пульс. — Хранишь секреты, — продолжает он, прижимаясь мягким поцелуем к засосу, чтобы успокоить жжение. — О парне, с которым видишься каждую ночь. — Я не расскажу им о нем, — выдыхает Уилл, тяжело дыша, подаваясь бедрами вверх, навстречу бедру Майка. Его пальцы скользят по волосам Майка, царапая кожу головы, отчего Майка пробирает дрожь. — Он только мой. Майк не знает почему, но от этих слов у него что-то сжимается в животе. Член реагирует мгновенно, и ему кажется, что он тоже мог бы кончить просто от этого. Он вдавливает пальцы в шею Уилла, наблюдая, как розовая кожа белеет под подушечками. — Он оставил на тебе свои метки, — шепчет он, целуя дорожку вверх, к уху Уилла, и зажимая его мочку зубами. — Чтобы все видели, что ты принадлежишь ему. При этих словах член Уилла сильно дергается о бедро Майка, и он издает скулеж, отчаянно двигая бедрами, чтобы получить больше трения. — Я не расскажу им, как хорошо ему со мной, — шепчет он. Майк облизывает засос, наслаждаясь тем, как срывается голос Уилла. — Не расскажу, какой он на вкус. Какой он большой. — Не такой уж и большой, — бормочет Майк, но слова застревают в горле, когда Уилл просовывает руку между их телами и прижимает ладонь прямо к его паху, заставляя его ахнуть. — Нет, он... такой большой. — Уилл сжимает его, мнет сквозь боксеры, пальцы обхватывают твердую длину, и его следующие слова уже меньше похожи на их обычные пошлые разговоры с придыханием, а больше на то, как Уилл описывает то, что чувствует на самом деле. — У тебя так сильно стоит, Майк, — шепчет он дрожащим голосом. У Майка правда сильно стоит, и он даже не знает почему, ведь он просто пытался сделать приятно Уиллу. Но в том, чтобы видеть Уилла таким податливым и дрожащим под ним, задыхающимся от каждого прикосновения, есть что-то невероятно пьянящее, и Майку хочется большего. Ему хочется касаться Уилла в ответ. Ему хочется почувствовать, насколько сильно стоит у него. — Это потому что ты сводишь меня с ума, — шепчет Майк ему в кожу и трется бедром о пах Уилла сильнее, пытаясь прочувствовать форму его члена, ощутить, как тот дергается в ответ. Он чувствует влажное тепло предэякулята, проступающее сквозь боксеры Уилла и впитывающееся в его бедро, и у него сносит крышу. Он всасывает участок кожи Уилла, на котором уже есть засос, заставляя Уилла издать прерывистый стон. Но этого недостаточно. Майк хочет прикасаться к Уиллу. Он хочет найти все места на его теле, которые сводят его с ума. Он хочет увидеть, какие звуки сможет из него вытянуть. Он хочет оставить засосы не только на его шее, а на всем теле. Он хочет всасывать кожу на животе и бедрах Уилла. И он задается вопросом, почему бы им просто не сделать это, ведь Уилл трогает его, так почему Майк не может трогать его в ответ? — Уилл, — выдавливает он хрипло, потому что он этого хочет, ему это нужно, он хочет зайти дальше, хочет опустить руки ниже, рот ниже, он больше не может это выносить. Он отстраняется, чтобы посмотреть на него. Голова Уилла запрокинута, а шея покрыта красными влажными засосами. Майк видит на коже следы своих зубов и может только представить, как это будет выглядеть завтра, когда цвета изменятся. — Ты выглядишь чертовски красиво, — шепчет Майк, чувствуя, как во рту пересохло. И когда Уилл открывает глаза, чтобы посмотреть на него, Майк говорит: — Я хочу прикоснуться к тебе. Рука Уилла все еще поглаживает член Майка через боксеры, его зрачки расширены, а взгляд затуманен, когда он смотрит на Майка. — Да? — Да. Я хочу… — Майк тяжело дышит, но просить об этом, глядя ему в глаза, трудно, поэтому он снова утыкается лицом в шею Уилла и проводит языком по засосу. — Я хочу попробовать тебя на вкус, Уилл. — Он целует его кожу. — Хочу прикоснуться к тебе. — Еще один поцелуй, чуть ниже. — Хочу растянуть тебя пальцами. — Еще поцелуи, расползающиеся по шее Уилла. — Хочу вылизать тебя. Уилл тихо всхлипывает, ерзая сильнее; его бедра трутся о бедро Майка, и на секунду он забывает двигать рукой на члене Майка. — Мне бы понравилось, — шепчет он тихим и мечтательным голосом. Но по тому, как он это говорит, очевидно, что он не это имеет в виду. Это просто фантазия. И Майк не знает, как сделать так, чтобы это перестало быть фантазией. Он чувствует нарастающее разочарование, и отводит руку Уилла от своего члена, прижимая ее к матрасу. — Уилл, — выдыхает он в его шею. Он хочет опустить руки вниз по телу Уилла. Хочет раздвинуть ему ноги и стянуть боксеры. Хочет найти то место, о котором они столько говорили, и раскрыть его, пока оно не станет горячим и пульсирующим. Хочет увидеть, как глубоко сможет проникнуть, сколько пальцев сможет в него ввести, и больше всего на свете он хочет увидеть реакцию Уилла. Он просто знает, что это будет красиво. Но не может заставить себя попросить об этом. Он слишком сильно этого хочет. Вместо этого он снова впивается зубами в шею Уилла, заставляя того выгнуться и издать очередной всхлип. Он всасывает кожу прямо на горле Уилла, чувствуя, как она вибрирует под его ртом от каждого стона. Потом он опускается ниже, целуя дорожку до воротника футболки Уилла. Он тянется вниз, проводя рукой по теплому животу Уилла, касаясь его под тканью. — Майк, я… — Голос Уилла срывается, когда Майк задирает его футболку и проводит ладонью по его груди. — Что? — шепчет Майк, двигаясь ртом ниже. Он ведет руками по талии Уилла; его кожа мягкая и горячая. Потом наклоняется, утыкаясь лицом в его живот, который часто вздымается от дыхания. Майк приоткрывает рот, покрывая поцелуями нежную кожу вокруг пупка, и теперь, когда он нависает над бедрами Уилла, кажется, что он чувствует исходящий от них жар. Уилл ерзает под ним, дергая бедрами. — Майк, — выдыхает Уилл, и если он еще раз произнесет имя Майка таким отчаянным голосом, тот, наверное, сойдет с ума. Он поднимает взгляд и видит, что Уилл смотрит на него; его глаза широко распахнуты, а рука все еще в волосах Майка. Майк осторожно двигает ртом, всасывая засос на боку у Уилла. Тот стонет и сильнее сжимает пальцы в его кудрях. — Я не могу… — выдыхает он. Когда секундой позже он кончает, Майк держит руки на его бедрах, чувствуя, как они подаются навстречу пустоте, и ему до одури хочется прикоснуться к нему, но он сдерживается, вместо этого продолжая прижиматься ртом к коже Уилла и слушая его прекрасные стоны. Когда движения бедер замедляются, Майк отстраняется и проводит большим пальцем по засосам у него на животе. Он бросает взгляд на боксеры Уилла: очертания его все еще твердого члена видны сквозь ткань. Там, где ткань натягивается на головке, она влажная, пропитанная спермой, и у Майка от этого зрелища сильно дергается член. — Майк, — говорит Уилл, и Майк понимает, что бесстыдно пялился на него. Он поднимает глаза: лицо Уилла раскраснелось, а взгляд затуманен. Уилл убирает руку с его волос и кладет на плечо, а потом слегка тянет, заставляя Майка подползти обратно и устроиться рядом. — У тебя все еще стоит, — шепчет Уилл. Майк и не заметил. Он слишком отвлёкся на удовольствие Уилла, чтобы думать о собственном оргазме. — О, — бормочет он. — Э-э, я сейчас… Он запускает руку в свои боксеры; там горячо и влажно от предяэкулята. Он невероятно твердый, и прикосновение приносит облегчение, о котором он и не подозревал. Обычно Уилл придвинулся бы ближе и говорил с ним, пока он кончает, но сегодня он просто смотрит на него. Лицо все еще раскрасневшееся, лоб чуть влажный, а волосы прилипли к коже. Несмотря на то, что он только что кончил, выглядит он все еще возбужденным, а его взгляд скользит по лицу Майка, будто он впитывает каждое проявление удовольствия в его чертах. Майк смотрит прямо на него в ответ, пока дрочит себе. Он все еще смотрит на Уилла, когда засовывает вторую руку под одеяло, опуская ее на бедро, то самое, которым всего минуту назад терся о член Уилла. Кожа там влажная от предэякулята Уилла, просочившегося сквозь боксеры, и Майк чувствует странную вину за то, что делает это без ведома Уилла. Тем не менее он проводит пальцами по этому месту. Собирает предэякулят Уилла с бедра и растирает жидкость между большим и указательным пальцами, одновременно дроча другой рукой. Он липкий и влажный, и знание, что это вытекло из члена Уилла, подбрасывает его за грань. Когда он кончает, их взгляды встречаются, и в том, как он смотрит на Уилла, а Уилл смотрит на него, пока Майк надрачивает себе, есть что-то такое, отчего Майк полностью теряет связь с реальностью. Бедра дергаются, когда он с силой кончает себе в руку, не отводя взгляда от лица Уилла. И даже минуту спустя, когда он падает обратно на подушку, пытаясь отдышаться, он все еще смотрит на него. Уилл смотрит на него, раскрасневшийся, а его зрачки расширены. Майк смотрит в ответ. Какое-то время они просто переводят дух, глядя друг на друга. Майк не знает, сколько времени проходит, но ему не хочется двигаться. — Черт, — внезапно говорит Уилл. Глаза у него расширяются, и Майк моргает. — Что? Уилл тянется рукой к горлу. — Я чуть не забыл. — Он проводит пальцами по засосам. — Это... очень заметно? Майк не может сдержать смешка. Он смотрит на то, что сотворил с шеей Уилла: кожа покрыта темно-красными засосами, которые скоро станут синими и фиолетовыми. — Э-э, — медленно тянет он, виновато ухмыляясь. — Ага, вроде того. Прости. Уилл стонет, но при этом смеется. — И что я им скажу? — Ну, правду. — Майк пожимает плечами, все еще ухмыляясь. — Что ты мутишь с самым горячим парнем в городе, конечно. Уилл закатывает глаза. — Ага. Конечно. — Он обводит взглядом лицо Майка, все еще улыбаясь. — Они с ума сойдут, пытаясь выяснить, кто это. — Ага. — Майк улыбается. — Но по крайней мере они больше не будут тебя недооценивать, да? Уилл согласно мычит. Они встанут и приведут себя в порядок через минуту, но Майк хочет посмотреть на него еще немного. Взгляд Уилла на секунду опускается к его губам, и Майк чувствует, как его собственные губы горят. Они саднят, сухие и обветренные оттого, как долго он ставил Уиллу засосы, но оно того стоило. — У тебя губы стерты, — замечает Уилл, лениво улыбаясь. Майк позволяет взгляду скользнуть по лицу Уилла, останавливаясь на его губах. На нижней губе следы от зубов — видимо, Уилл прикусывал ее, чтобы сдерживать стоны. Майк понимает, что не может отвести взгляд. А потом вспоминает, что эти губы никогда не целовали, и думает, что это ужасно обидно, потому что они красивые, потому что с них хочется не сводить глаз и потому что он бы поцеловал их, не задумываясь. Но Уилл не хочет его целовать, и это нормально. В этом нет ничего плохого. Уилл смотрит на Майка, кажется, заметив перемену в его настроении. — Что? — спрашивает он. Майк смотрит на него. — Ничего, — говорит он. — Пойду принесу нам свежее белье. Хочешь какой-то определенный цвет? Уилл смеется. — О, у меня теперь есть выбор? — Ну. — Майк ухмыляется, поднимаясь и вытирая липкую руку о свои боксеры. — Твой ящик забит моими трусами. Можешь хотя бы выбрать, что именно у меня украдешь. — Просто... принеси что-нибудь, Майк. — Уилл смеется. — Мне все равно. Через несколько минут, переодевшись и умывшись, Майк снова устраивается на матрасе Уилла. Он касается пальцем ноги его ноги, и Уилл понимает его без слов. Он придвигается ближе, пока их плечи не соприкасаются, и Майк мгновенно расслабляется. Руки все еще горят желанием прикоснуться к Уиллу, но он решает пока оставить это. Он закрывает глаза и позволяет усталости утянуть себя в сон.
