Глава 11
19 марта 2026 г., 22:06
С каждым днем засосы становятся все бледнее. Майк наблюдает, как меняется их цвет: на следующий день они синие и фиолетовые, еще через день — зеленые и желтые. Просыпаясь каждое утро рядом с Уиллом, когда тот еще спит, тяжело дыша, уткнувшись лицом в подушку, Майк сонным взглядом скользит по его шее, видя, что засосы за ночь побледнели еще сильнее, и понимает, что Уилл скоро уедет домой.
Все лето подвал Майка был для Уилла вторым домом. Он ночевал здесь так часто, что Джойс привыкла видеть сына только через день. Но теперь, когда Уилл провел у Майка целых четыре дня, пряча засосы от ее зорких глаз, ее телефонные звонки участились и стали настойчивее.
— Я тоже не думал, что кампания займет несколько дней, мам, — говорит Уилл тем утром, бросая взгляд на Майка и мысленно содрогаясь от этой лжи. Он стоит в подвале, накручивая телефонный шнур на палец. На нем джинсовые шорты Майка и его футболка, и, наверное, даже его нижнее белье — вот что значит застрять в подвале Майка на четыре дня. — Нет, мы не можем просто сделать перерыв, это нарушит весь процесс. Да, я знаю, мам. Думаю, мы закончим… завтра. Я позвоню тебе, хорошо?
Майк наблюдает за ним с дивана, снова одновременно завороженный и слегка сбитый с толку тем, как легко ложь слетает с губ Уилла. Уилл падает рядом на диван и подтягивает ноги к груди, издавая долгий, глубокий вздох.
— Прости, — в двадцатый раз говорит Майк, виновато морщась. Не то чтобы он заставлял Уилла ставить эти засосы, но чувствует, что должен хоть как-то взять на себя ответственность, раз уж Уилл пожинает плоды.
Уилл закатывает глаза и толкает его.
— Хватит извиняться. Все нормально, Майк, — говорит он. — Не сказать, что мы тут плохо проводим время.
И это правда, они вовсе не скучают.
Они проводят большую часть дней, лениво валяясь на диване и устраивая киномарафоны. Майк раз в день ездит на велосипеде в видеопрокат за новыми кассетами. Они перечитывают свои любимые комиксы, а когда те заканчиваются, начинают читать вместе книгу, вслух друг другу, развалившись на противоположных концах дивана, ногами касаясь рук, засунув ступни под плечи, пока пальцы небрежно обхватывают лодыжки.
Им удается избегать родителей Майка, и, честно говоря, тот никогда не был так благодарен за то, как мало их волнует, чем он занят. Половину времени они, наверное, даже не знают, что Уилл в доме. Они стараются не сталкиваться с Уилерами на выходе, когда тайком выбираются к озеру, чтобы встретиться с остальными.
— Это не в твоем обычном стиле, — замечает Лукас на четвертый день, прикрывая глаза от солнца. Он смотрит на поло Уилла, ту самую, которую папа Майка купил ему некоторое время назад. Майк никогда ее не носил, но ему нравится, как она смотрится на Уилле; белая ткань делает его кожу еще более загорелой.
Уилл пожимает плечами, будто это пустяки, опускается на колени на полотенце и стягивает футболку. День жаркий, они вспотели после велосипедной прогулки. Майк надевает солнечные очки, приподнимается на локтях и медленно ведет взглядом по груди Уилла, по его животу, где все еще виднеется слабый след от засоса, который Майк оставил на его коже. Шея Уилла все еще в следах, но они уже нежно-желтые и медленно сливаются с цветом кожи.
Майк знает, что это глупо, но он чувствует что-то вроде потери, наблюдая, как следы исчезают с кожи Уилла. Ему хочется снова прижаться ртом ко всему его телу, сделать так, чтобы это длилось дольше, длилось вечно.
— Наверное, футболка твоего парня, да? — говорит Дастин, поигрывая бровями.
Лукас сразу же оживляется при упоминании о нем. О парне, таинственном несуществующем парне, с которым, по слухам, встречается Уилл, и тот перестал поправлять их после тридцатого раза.
— Ага, — просто говорит он и избегает взгляда Майка.
Эти четыре дня с Уиллом проходят по большей части легко. Так легко, что Майк почти желает, чтобы это никогда не кончалось. Просто Уилл, одетый в вещи Майка, и озеро, и солнце, и фильмы, и книги, и шепот по ночам, который начинается игриво, как предложение, а потом становится настойчивым, как мольба.
Каждую ночь они возвращаются к своему привычному ритуалу. Теперь это происходит само собой, как чистка зубов. Они лежат близко на матрасе, прижавшись лицами к ушам друг друга, губами касаясь солоноватой кожи и переплетая голые ноги. Майк облизывает бледнеющие засосы, будто его слюна может заставить их продержаться дольше, стараясь при этом не оставлять новых. Он знает, что Уилл не может вечно сидеть в его подвале.
В какой-то момент ночи шепот становится тише, дыхание переходит в стоны, и они начинают тереться друг о друга. Уилл издает тихий стон, горячо дыша в шею Майка, и Майк вдавливает кончики пальцев в теплую кожу его талии.
И вот тогда все обычно становится сложнее.
Потому что руки Майка начинают ныть от непреодолимого желания опустить их ниже. Прикоснуться ладонью к коже, к которой он еще не прикасался. Вырвать из горла Уилла другие звуки. Сделать грязные разговоры реальными, более реальными, чем они были.
Теперь это другое желание. Это не похоже на тот трепет, который он испытывал два месяца назад, когда они начинали эту игру, когда он сгорал от нетерпения услышать, как Уилл скажет очередное грязное слово. Это не похоже на ту тоску, которую он чувствовал всего месяц назад, когда понял, насколько реальным все может стать, когда руки Уилла обхватили его или когда он почувствовал его губы.
Теперь грязные разговоры все еще невероятно заводят, но уже не удовлетворяют, почти наоборот. Потому что когда Уилл шепчет ему на ухо, а его голос дрожит и срывается, рассказывая обо всех способах, которыми он хочет, чтобы его трахали пальцами, это похоже на бесконечный поток пустых обещаний о том, чего Майк хочет, но не может получить. И от этого у него подкашиваются ноги и начинается дрожь.
Он больше не жаждет трения. Он больше не жаждет разрядки. Он жаждет доставить удовольствие Уиллу. И он делает это. Он лихорадочно трется бедром о пах Уилла, шепча о том, как хочет его вылизать. И это заводит его до предела, но одновременно причиняет почти физическую боль — такую острую, тянущую, какой он никогда не чувствовал.
И это еще и унизительно. Насколько же он жалок. Как сильно он этого хочет.
Этого как будто мало, Майк не может перестать об этом говорить. Каждую ночь, когда Уилл шепчет ему на ухо о том, как хочет отсосать, Майк рано или поздно переводит грязные разговоры в другое русло.
— Я так хочу тебя, Уилл, — шепчет он третьей ночью, пока лицо горит, а бедра трутся о лучшего друга. — Я хочу трогать тебя. — И, чувствуя себя полным ничтожеством, повторяет: — Я хочу трогать тебя. Пожалуйста, позволь мне трогать тебя.
Но Уилл, кажется, никогда не воспринимает это всерьез. Он подыгрывает, не предлагая этого на самом деле, и это, наверное, самое худшее.
— Где ты хочешь меня трогать? — шепчет он, влажными губами скользя по коже Майка.
Майк помнит, как два месяца назад говорил Уиллу самые грязные, самые пошлые вещи, даже не моргнув глазом, но сейчас одна только мысль об этом заставляет его рот пересыхать. Гораздо труднее говорить такие вещи, когда они правдивы.
И он знает, что должен прекратить, потому что это просто сводит его с ума, но он цепляется за талию Уилла, впиваясь кончиками пальцев в его поясницу, и позволяет своему воображению увести себя туда, куда тело не может последовать.
— Твои бедра, — шепчет он. — Я хочу раздвинуть твои ноги и целовать твои бедра.
Пальцы ноют от желания, впиваются в пояс Уилла и притягивают его ближе.
— А потом? — спрашивает Уилл, опаляя кожу Майка горячим дыханием. Майк чувствует его эрекцию рядом с собой; их члены трутся друг о друга сквозь ткань.
— Хочу вылизать тебя изнутри, — выдыхает Майк. Он прижимается губами к коже Уилла и медленно проводит языком за его ухом. — Ты позволишь мне? Ты позволишь мне попробовать тебя на вкус?
Но даже когда Уилл говорит «да», дыхание сбивается, бедра двигаются быстрее, и это никогда не покидает пределов фантазий.
— Я чувствовал это тем утром, знаешь?
— Что?
— Ту ночь… когда я трогал себя, — шепчет Уилл. — Твою сперму. — Воспоминания проносятся в голове Майка, и у него кружится голова. — Она вытекала из меня, пока я спал.
Он говорит это так, будто это просто еще одна вещь, которую можно добавить ко всем тем непристойностям, которые они говорили друг другу. Будто это не лишает Майка дара речи, будто в ушах не звенит, будто это не возвращает его в то состояние, когда он так сильно чего-то хочет, что не может подобрать слов, когда желание настолько сильное, что он боится его.
Каждую ночь Майк хочет заговорить об этом. Вместо этого он хмурится и перекатывается на Уилла, прижимая их бедра ближе, в поисках того самого трения, которое, как он надеется, заставит его забыть об этом.
Потому что дело в том, что Уилл просит о чем-то, когда он этого хочет. У него не было проблем с тем, чтобы попросить потрогать Майка, отсосать ему, слизать сперму с его пальцев. Если бы он хотел и этого, он бы сам проявил инициативу. Так что, может быть, он этого не хочет. Может быть, здесь он проводит черту.
Поэтому кажется безопаснее вообще не поднимать эту тему. В конце концов, Уилл уже установил одну границу, и Майк, кажется, не может через нее переступить.
Мысль приходит внезапно, заставая врасплох, когда во время просмотра фильма на нижней губе Уилла остается кусочек соли, и Майк думает, что было бы неплохо поцеловать его, убрав эту соль.
Дело не в том, что он думает о поцелуе с Уиллом, а в том, что он думает о том, что ему нельзя его целовать, о том, что Уилл этого не хочет, и Майк знает, что ведет себя глупо. Он чувствует себя ребенком, который впервые в жизни услышал слово «нет» и теперь не может перестать накручивать себя.
Но он не ребенок, Уилл не его игрушка, он не имеет права просто так делать с ним все, что захочет. Но эта граница заставляет его гадать, есть ли другие вещи, которых Уилл не хочет. Если, в отличие от Майка, у него уже есть эти четкие линии, на которые Майк постепенно будет натыкаться, как только начнет просить о большем.
Что ж, это нормально. Так люди играют в игры. Они обсуждают правила. Кроме того, Уилл и Майк никогда ничего не обсуждают, поэтому Майк просто плывет по течению, не зная, куда оно их приведет, и не в силах изменить направление.
— Ты в порядке? — иногда спрашивает Уилл, когда Майк слишком глубоко уходит в свои мысли, и Майк говорит «да», а потом на всякий случай повторяет. Уилл всегда смотрит на него так, будто ждет объяснений, которых так и не следует.
Утром пятого дня Майк просыпается и видит, что засосы почти не видны, и понимает, что Уилл уедет. И это нормально, они все равно будут видеться каждый день, и он все еще будет ночевать здесь.
— Увидимся… э-э, завтра? На озере? — спрашивает Уилл, замерев на лестнице, ведущей из подвала. Он снова в своей одежде, той, которую они постирали вместе с постельным бельем прошлой ночью.
— Ага, завтра, — говорит Майк, и они смотрят друг на друга, будто должны сказать что-то еще. — Передавай привет маме.
— Передам. — Уилл улыбается. Он начинает подниматься по лестнице, когда Майк его окликает.
— Э-э, Уилл?
— Ага?
— Ты завтра снова придешь ночевать?
Уилл колеблется.
— Мне стоит побыть с мамой пару ночей. Она меня вечность не видела.
— Верно. — И Майк не знает, почему он нервничает, они же тусуются вместе с пяти лет, так почему сейчас так страшно спрашивать? — Э-э, может, тогда я приду к тебе? Завтра?
Это то же самое чувство уязвимости, которое не отпускало его последние несколько дней. Что он слишком многого хочет, слишком сильно нуждается и слишком много требует.
Уилл смотрит на него и улыбается.
— Ага, — говорит он. — Приходи завтра.
Странно проводить ночь без Уилла. Майк остается в подвале и утыкается лицом в подушку Уилла, приклеившись взглядом к странице книги, которую они читали вместе. Он не хочет начинать следующую главу без Уилла, поэтому вместо этого читает с начала, пока голос Уилла звучит у него в голове, будто тот читает ему. Майк засыпает вот так, а книга захлопывается вокруг его пальцев.
***
— Ого, ты первый. Не думал, что доживу до такого, — говорит Дастин на следующее утро, появляясь на озере и бросая полотенце рядом с Майком. Майк приходит в себя. Он лежал и смотрел в голубое небо последние полчаса. — И тебе доброе утро, — бормочет он, сдвигая солнечные очки на лоб, чтобы посмотреть на Дастина. Лукас появляется вскоре после него и, еще не дойдя до их места, щурится, сканируя траву, будто что-то ищет. — Уилл ночевал у своего парня? — Понятия не имею, — говорит Майк, прочищая горло. — Не видел его сегодня. Они занимаются своими обычными делами: наносят солнцезащитный крем, устраиваются поудобнее на полотенцах, делятся газировкой и закусками, обсуждают, за какие книги сегодня возьмутся. Майк то и дело поглядывает на велосипеды. — Майк, — зовет Лукас, толкая его ногой. Майк резко поворачивается к нему. — Что? — Ты ведь знаешь, кто это, да? — Что? — переспрашивает Майк, хотя очевидно, что имеет в виду Лукас. Это единственное, о чем ребята хотели поговорить всю неделю. — Парень Уилла, — говорит Лукас, вытягивая ноги на полотенце. — Раз уж Уилла нет, можешь нам рассказать. Ты же знаешь, кто это, да? — О. Э-э. — Майк моргает, глядя в небо. Он не готов к этому разговору, но решает придерживаться правды, пока может. — Ага, знаю. — Конечно, знаешь, — бормочет Лукас, сверля его взглядом. — Это так нечестно, — говорит Дастин, кладя банку с газировкой на лоб, чтобы охладиться. — Так ты с ним знаком? — Э-э, не… в смысле, не совсем. — Майк моргает, теребя завязку на плавках. — Я его видел… наверное. — Чего ты темнишь? — хмурится Лукас. — Я не темню. — Темнишь. — Дастин приподнимает брови. — Заикаешься. — Не заикаюсь. — Заикаешься. — Значит, ты его ненавидишь, — заключает Дастин, будто это очевидно. — Что? Нет. — Я, кстати, думал об этом, — говорит Лукас, откидываясь назад и упираясь ладонями в полотенце. — Ты всегда чересчур опекал Уилла. Ты ведь ненавидишь этого парня, да? — О господи. — Майк стонет, чувствуя, как лицо заливается жаром. — Я не ненавижу его! Он… он нормальный. У них все хорошо. Я не знаю, что вы хотите, чтобы я сказал. — Он симпатичный? — брови Дастина взлетают вверх. Майк смотрит на него пустым взглядом. — Э-э, он… ну, обычный, наверное. — О господи. Ты думаешь, он страшный? — Я этого не говорил! — Майк закатывает глаза. — Хватит перекручивать мои слова! — Привет, ребят. К счастью, в этот момент появляется Уилл. Солнце светит ему в лицо, он наконец в своей одежде и выглядит так, будто только что принял душ. Сердце Майка сразу успокаивается, и он выдыхает, сам не замечая, что задерживал дыхание. Его пронзает током, когда он смотрит на Уилла, и он пододвигается, освобождая место, чтобы тот мог лечь рядом. Уилл улыбается ему и бросает рюкзак, внутри которого звенят бутылки с газировкой. Его шея сейчас почти чистая, но Майк все еще видит слабый след там, где были его губы. Такой легкий, что заметишь, только если знаешь, куда смотреть. — Легок на помине… как прошла ночь? — многозначительно спрашивает Лукас, ухмыляясь и глядя на Уилла снизу вверх, прикрывая глаза от солнца. Уилл на секунду выглядит озадаченным, прежде чем вспоминает. — О. — Он прочищает горло. — Я был с мамой. Она сделала сэндвичи для всех нас. — Он расстилает полотенце рядом с полотенцем Майка, опускается на колени и открывает рюкзак. — Майк только что сказал нам, что твой парень страшный, — сухо говорит Дастин. — Что? — Уилл хмурится и вопросительно смотрит на Майка. Майк глубоко вздыхает. — Я этого не говорил. — Так это правда? — спрашивает Лукас. — Нет, — без колебаний отвечает Уилл, и снова начинает избегать взгляда Майка. Он достает из рюкзака сэндвичи, завернутые в бумагу, и кидает их каждому. Он не поднимает глаз, когда передает последний Майку, и их пальцы соприкасаются. — Он не страшный. — Он горячий? Майку хочется уйти или заткнуть уши, потому что это унизительно. Он сосредотачивается на том, чтобы развернуть свой сэндвич, готовясь к унижению, когда слышит голос Уилла: — Ага. — Майк поднимает взгляд, видя, что шея и лицо Уилла слегка покраснели. Уилл смотрит в свой рюкзак, пока чересчур долго роется в нем. — Э-э, да, он горячий. Горячий. Майка никогда в жизни так не называли. Конечно, Уилл просто придумывает для друзей, и ему проще хвастаться этим несуществующим парнем, когда они думают, что он привлекательный, но все равно Майк чувствует, как жар приливает к лицу. — Я знал, — ухмыляется Лукас. — Ты бы не стал встречаться с кем попало. — Я с ним не встречаюсь. — Да какая разница. Через некоторое время каждый из парней углубляется в свою книгу. Майк чувствует, что глаза слипаются, поэтому он поворачивается на бок, пододвигаясь чуть ближе к Уиллу. Уилл отрывается от книги, когда Майк закидывает ноги ему на колено и тычется носом в его плечо. — Привет, — шепчет он. — Привет, — шепчет Уилл в ответ, улыбаясь. Майк понимает, что скучал по нему, что глупо, потому что они виделись только вчера. Взгляд скользит по шее Уилла, и он проводит пальцем по бледнеющим следам. Уилл внимательно наблюдает за ним. А потом Майк, не сдерживаясь, наклоняется, тихо шепча Уиллу прямо в ухо: — Так… ты думаешь, я горячий? Он видит, как румянец разливается по щекам Уилла, хотя в последнее время его редко увидишь смущенным или растерянным. Уилл фыркает, закатывая глаза. — Заткнись. Но на лице Майка появляется глупая ухмылка, и он прижимается ближе, утыкаясь носом в волосы Уилла. Он чувствует себя слишком уверенно после этого косвенного комплимента. — Все нормально, можешь не смущаться. — Ты такой бесячий, Майк. — И от тебя хорошо пахнет. — Я вспотел. — Мне нравится. — А потом, потому что здесь, прижавшись губами к его уху, он чувствует себя в безопасности, он шепчет: — Я скучал по тебе прошлой ночью. Уилла пробирает дрожь, несмотря на палящее солнце. Он уже собирается ответить, когда с другого полотенца раздается полный раздражения голос Лукаса: — Может, поделитесь с классом? Вам больше не нужно шептаться, мы знаем про парня Уилла. — Ага, — соглашается Дастин, который тоже уже устал от них. — Можете перестать держать все пикантные подробности при себе? Мы тоже хотим знать. Взгляд Майка встречается со взглядом Уилла, и несколько секунд они действительно пытаются сдержаться. Но потом улыбка Уилла становится шире, Майк ухмыляется, и они взрываются смехом, что только сильнее бесит остальных.***
Вечером они наперегонки мчатся к Уиллу, взмокшие и смеющиеся к тому моменту, когда добираются. Они принимают душ, а потом ужинают перед телевизором, смотря любимое игровое шоу Джойс. — Это же так скучно, — жалуется Уилл, зевая, словно в подтверждение своих слов. — Зачем вы это смотрите? — Это весело, — говорит Джойс. Храп Хоппера не особо подтверждает ее слова. Он уснул в кресле через минуту после начала шоу. — А мне нравится, — Майк принимает ее сторону, приклеившись взглядом к экрану, где мужчина только что потерял тысячу долларов, потому что назвал неправильное число. — Ого, — говорит Уилл. — Больше никогда тебя не позову. Майк улыбается, не отрываясь от телевизора. Уилл снова зевает и пододвигается чуть ближе, ровно настолько, чтобы уронить голову на плечо Майка. Майк прижимается в ответ, ухом касаясь волос Уилла. Дома слишком жарко, и их кожа влажная там, где соприкасаются руки и бедра, но ему комфортно, и он не хочет двигаться. — Кто-то хочет спать, — замечает Джойс с того места, где сидит рядом, и Майк переводит на нее глаза. Он замечает в ее взгляде тепло, пока она наблюдает за ними. — У него был тяжелый день, — шепчет он. — Столько валяться на солнце — это выматывает. — Бедный мальчик, — улыбается Джойс. — Вы же знаете, что я еще не сплю, да? — доносится с плеча Майка голос Уилла. — И если бы мы смотрели что-то более интересное, я бы не засыпал. Они готовятся ко сну и чистят зубы где-то в десять часов вечера. — Уверен, что не нужен запасной матрас? — спрашивает Джойс, стоя в дверях ванной. — Все нормально, мам, — говорит Уилл с набитым зубной пастой ртом. — Мы помещаемся в кровати. Пожелав Джойс спокойной ночи, Майк идет за Уиллом в его спальню. Уилл закрывает дверь и поворачивает замок. В тихой комнате звук раздается громко. Майк приподнимает бровь. — На всякий случай, — бормочет Уилл. — На случай чего? — спрашивает Майк с ухмылкой, будто это не очевидно. Будто они не проводили каждую ночь последних недель, делая вещи, при которых не хотелось бы, чтобы кто-то застукал. — Не знаю, — невинно говорит Уилл, забираясь в кровать. На его лице легкий румянец. — Ты мне скажи. Майк забирается следом. Кровать узкая, из-за чего их плечи прижимаются друг к другу. У них уже неделями, месяцами бывают ночевки, но быть в комнате Уилла — это что-то другое. Стены увешаны его рисунками и постерами с любимыми художниками. В комнате чисто, пахнет свежим кондиционером для белья на мягких простынях, тем же самым, которым Джойс пользовалась, когда они были детьми. Здесь… по-старому знакомо. Как-то очень лично. Майк понимает, что это глупая мысль. — Ты занимаешь слишком много места, — бормочет Уилл, когда Майк не отвечает, толкая его локтем в руку. — Я сейчас буквально упаду с кровати, — фыркает Майк, натягивая одеяло. Они слегка толкаются, хихикая, пока Уилл не поворачивается на другой бок, к стене. Проходит несколько минут в тишине. Дыхание Уилла замедляется. Майк чувствует, как мягкие и теплые ягодицы Уилла прижимаются к его бедру. Ему не хочется, чтобы тот засыпал. Хочется еще поговорить. — Уилл? — шепчет он. — А? — Ничего. — Что? — Просто хотел узнать, не спишь ли ты. Уилл фыркает. Майк слышит возню, когда он поворачивается обратно. — Не сплю. — Это хорошо. — Почему это хорошо? В его вопросе слышна игривость, на которую Майк реагирует мгновенно. Он поворачивается к Уиллу, придвигаясь ближе, пока их ноги не сталкиваются. Уилл касается пальцем ноги голени Майка, и их ноги переплетаются. Голое бедро Уилла, такое мягкое и теплое, теперь зажато между ног Майка. — Потому что я хочу вот так, — тихо говорит Майк, обвивая рукой талию Уилла. Они достаточно близко, чтобы Майк чувствовал на лице дыхание Уилла с запахом зубной пасты. А сквозь всю усталость он видит блеск в глазах Уилла, из-за которого ему хочется сказать что-то не пошлое. — Я правда скучал, — шепчет он. Уилл не отвечает достаточно долго, чтобы Майк начал немного нервничать. Может, стоило сказать это другим голосом или прямо в ухо Уилла, чтобы было понятнее, что это часть их игры. — Я тоже скучал, — шепчет Уилл через несколько секунд, и теперь в его взгляде снова есть тепло, возвращающее Майку уверенность. Он кладет руку на подбородок Уилла, слегка поворачивая, ровно настолько, чтобы прижаться лицом к его уху. Здесь безопасно, тепло, а кожа Уилла мягкая и знакомая. Здесь можно говорить все, что угодно, как самое грязное, так и самое нежное. Он проводит пальцами по волосам за ухом Уилла и прижимается губами под мочкой, беззвучно целуя. — Жаль, что мы не можем быть вот так всегда. Уилла пробирает дрожь, и он сглатывает. Его рука медленно скользит по спине Майка, он прижимается чуть ближе, и их тела соприкасаются от головы до пят. — Надо тихо, — шепчет он. — Они в комнате в конце коридора. По телу Майка пробегает трепет, как каждый раз, когда они вот так переключаются, балансируя на грани между тем, чтобы быть лучшими друзьями, и быть вот этим. — Я не хочу, чтобы ты был тихим, — шепчет он, а потом, ненавидя себя, добавляет: — Я хочу делать с тобой вещи, после которых ты не сможешь молчать. У Уилла перехватывает дыхание, и, когда он прижимается ближе, и Майк чувствует его стояк рядом с собой, упругое давление члена Уилла на свой собственный. Майк двигает бедрами, медленно трется об него, пытаясь ощутить его очертания. Этого достаточно, чтобы Уилл тихо ахнул прямо в ухо Майка. — Тогда тебе придется найти способ меня заткнуть, — шепчет он. Майк сглатывает, чувствуя, как во рту все пересыхает. — Например? И тут, совершенно спонтанно, Майк снова думает о поцелуях. Поцелуй — это ведь то, что может заглушить звуки, да? Уилл мог бы стонать ему в рот, дать Майку попробовать эти слова на вкус и проглотить издаваемые Уиллом звуки, надежно спрятав их. Майк целует Уилла под ухом, потом в челюсть, чувствуя, как губы покалывает. — О, я не знаю, — шепчет Уилл, горячо дыша. — Можешь засунуть свой член мне в рот. Майк не ожидал этого. Он чувствует, как внутри все переворачивается по-другому, боксеры сразу становятся тесными. Из него вырывается унизительный стон, хриплый, но отчетливый. Реакция, кажется, подстегивает Уилла продолжать. — Можешь сделать это для меня? — шепчет он, целуя прямо под ухом Майка. — Заставить меня давиться, когда я слишком громкий? Хочешь почувствовать, как я стону вокруг твоего члена? Майк чувствует, как член дергается в боксерах. — Бля, Уилл, — шепчет он. — Можешь трахнуть меня в глотку, — пошло и горячо шепчет Уилл. — Уверен, это меня заткнет. — Я хочу… — выдавливает Майк. — Чего ты хочешь? — Ты даже не представляешь, Уилл. — Что я не представляю? — Что я хочу с тобой сделать. Уилл замирает, переставая дышать. Он снова двигает бедрами, уже сильнее, пока они прижимаются телами друг к другу. Он скользит влажными губами по шее Майка. А потом, запыхавшимся, почти отчаянным голосом он спрашивает: — Что ты хочешь со мной сделать, Майк? Майк. От того, как он произносит его имя, Майка накрывает неожиданно сильно. Вопрос сам по себе обычный, почти предсказуемый. Но он вызывает в нем настолько сильный взрыв желаний, что на мгновение становится невозможно дышать. Он издает что-то вроде хрипа, прижимаясь бедрами к Уиллу, впиваясь кончиками пальцев в его талию. — Слишком много, — шепчет он немного отчаянно, и понимает, что сейчас выходит из образа. — Слишком, блять, много. — Скажи мне, — бормочет Уилл. И может, дело в том, что разочарование копилось слишком долго. Может, в том, что Майк злится на себя за то, что такой беспомощный. Может, потому что каждая ночь, которую Уилл провел в его подвале на этой неделе, была очередной ночью, когда Майк не мог попросить о том, чего хочет. Он не может. Он не может это сказать. Не может снова говорить все эти вещи, заводиться от них, чтобы в итоге чувствовать пустоту и тоску. Вместо этого он издает вздох, и слишком поздно понимает, что он звучит слишком раздраженно, слишком недовольно для ситуации, в которой они сейчас находятся. Уилл замирает от этого звука. Его бедра перестают двигаться. В комнате внезапно становится тихо. — Майк? — спрашивает Уилл, и его голос возвращается к обычному тону. Майк прочищает горло. — Ага? — Э-э. — Уилл слегка отстраняется, чтобы посмотреть на него. Его глаза широко раскрыты, а растерянный взгляд скользит по лицу Майка. — Ты в порядке? — Ага. — Я спросил, что ты хочешь со мной сделать. — Я знаю. Уилл смотрит на него, ожидая. Майк не знает, что сказать. Сердце бьется слишком быстро. Тишина слишком громкая. Глупо, но сейчас ему просто до чертиков надоели их грязные разговоры. Он не хочет говорить. Он не хочет проводить очередную ночь, заводясь от всех тех вещей, которые хочет сделать с телом Уилла, чувствуя, как Уилл умоляет об этом под ним, чтобы в итоге остаться ни с чем. И он знает, что ведет себя неразумно, потому что в этом весь смысл их игры. Так они и делали последние несколько месяцев. Майк пытается найти в себе душевные силы, чтобы просто пройти через это еще раз, тереться об Уилла, пока не забудется, но это бесполезно. Он отстраняется, его пальцы соскальзывают с талии Уилла, и Майк падает обратно на матрас. — Прости, — бормочет он, глядя в потолок. Кожа слишком горячая. Он сбрасывает одеяло с груди. — Э-э, ничего, — слегка неловко говорит Уилл. Он прочищает горло. С минуту в комнате тихо, а потом Уилл спрашивает: — Не в настроении? И Майку хочется биться головой об стену, потому что это так тупо. — Нет, в настроении, но… — Что он должен сказать? Что он не хочет сейчас говорить непристойности? Что хочет перешагнуть через миллиард границ? Что сходит с ума от этого уже несколько дней? — Э-э. — Он прочищает горло. — Я просто… — Он трет ладонью лицо; его щеки сейчас слишком горячие. Это так глупо и так унизительно, потому что он избегал этого разговора столько дней, и теперь это стало чем-то настолько существенным, что больше не скрыть. — Я… не хочу просто говорить. Несколько секунд рядом с ним тихо. Потом Уилл говорит: — Значит… ты хочешь больше, чем просто говорить? Майк сглатывает, не в силах смотреть на Уилла, поэтому его взгляд прикован к потолку. — Ага. И, э-э… я хочу больше, чем то, что мы обычно делаем. Ему неловко, потому что Уилл так хорошо умеет просить о чем-то в пылу момента, таким сексуальным тоном, а тут Майк, который делает из этого серьезную проблему. Уилл снова молчит, но потом Майк чувствует, как тот придвигается ближе. Дыхание Уилла слегка сбивается у его уха, он прижимается к его боку, вдавливая колено в бедро Майка. Рука Уилла медленно, но осознанно ложится на живот Майка. — Ладно, — шепчет Уилл, и он так хорош в этом — в том, чтобы накалять обстановку, когда Майк чувствует себя неловко. — Можем сделать больше. Его рука уверенно лежит на животе Майка, двигаясь вниз, и когда она без колебаний проскальзывает под пояс, Майк удивленно подается бедрами вверх. Все его тело реагирует на это касание. Уилл целует его в челюсть и спускается ниже, к шее. — Уилл, — выдыхает Майк, чувствуя, как сердце колотится в груди. Уилл медленно забирается на него сверху, уверенно обхватывая его член так, будто он этого хочет. Майк тихо стонет, и Уилл шикает на него. — Придется вести себя тихо, — шепчет он. В голосе слышна улыбка и предвкушение, от которого тело Майка вспыхивает огнем. Он подается бедрами вверх, навстречу руке Уилла, и закрывает глаза, пока Уилл сползает по нему вниз, задирая футболку, прижимаясь горячими поцелуями к животу Майка. Он достает член Майка и проводит по нему рукой, будто давно этого ждал. — Хочешь, я снова отсосу тебе? — шепчет Уилл в живот Майка горячим дыханием, и на секунду Майк забывает обо всем на свете. Они делали это всего раз, и понимание того, что Майк, наверное, мог бы просто попросить об этом, заставляет подкашиваться колени. Он чувствует нос Уилла в своих лобковых волосах, а потом мягкие губы, прижимающиеся к члену сбоку. Майк сдерживает стон, когда Уилл обхватывает его губами, опускаясь вниз; его рот такой горячий и влажный. Звуки его губ и рта наполняют комнату, но потом из горла Уилла вырывается дрожащий выдох, и что-то в этом звуке возвращает Майка в реальность. — Подожди. — Он тянется вниз и тянет Уилла за волосы. Уилл отстраняется, резко вскидывая голову. Теплый оранжевый свет от лампы у кровати освещает его черты; он сидит между ног Майка, положив руки на его бедра. Губы у него покрасневшие и влажные, а глаза расширенные и темные, и выглядит он таким возбужденным, что Майк почти забывает, зачем остановил его. — Не хочешь? — спрашивает Уилл, глядя на него снизу вверх. Майк чувствует, как жар приливает к лицу. — Нет, хочу, хочу, но… Он сглатывает, и теперь кажется, что разочарование последних дней сменяется горячим чувством стыда, которому он не может найти объяснения. Просто есть что-то настолько унизительное в том, чтобы чего-то желать. — Ты всегда помогаешь мне кончить, — говорит он, глядя на Уилла, пока его рука все еще у него в волосах. — Я, э-э… я тоже хочу трогать тебя. Вот. Он сказал это. Слова произнесены, и теперь их невозможно неправильно истолковать, отмахнуться как от части их фантазий или просто пошлого разговора. Уилл смотрит на него с широко раскрытыми глазами. Взгляд мечется между глазами Майка. На секунду он выглядит смущенным, но потом снова опускает лицо на живот Майка. — Ты не обязан, — бормочет он, прижимаясь еще одним поцелуем к его коже. Голос у него снова с придыханием, будто разговор закончен, даже не начавшись, и у Майка замирает сердце. Почему Уилл так все усложняет? Майк чувствует, как бешено сердце колотится в груди, и он осторожно тянет Уилла вверх. Уилл позволяет себя направлять; его губы едва касаются груди Майка. Майк пытается сосредоточиться. — Я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо, Уилл, — говорит он, стараясь звучать тверже и не так отчаянно, проводя руками по спине Уилла, очерчивая позвоночник. — Мне и так хорошо, — шепчет Уилл ему в кожу, прижимаясь губами к месту под ключицей. — Мне нравится трогать тебя. Его дыхание на коже Майка такое горячее, что Майку почти хочется откинуть голову на подушку и позволить Уиллу делать с его телом все, что тот захочет. Он чувствует себя сумасшедшим, останавливая его, но должен, иначе просто сойдет с ума. Он пытается говорить ровно и не отвлекаться на руки Уилла, блуждающие по его животу. — Я могу… подрочить тебе, Уилл, — говорит он. — Могу отсосать тебе. Это, наконец, заставляет Уилла остановиться. Он замирает, поднимая взгляд, будто затаил дыхание. У Майка внутри все переворачивается от нервов; сердце колотится слишком громко в груди. Когда Уилл не отвечает, Майк прочищает горло. — Ты всегда делаешь это для меня. Я хочу сделать это для тебя. Наконец Уилл двигается. Он слезает с Майка и ложится на матрас рядом. Он смотрит в потолок, и теперь Майк это видит: напряженные плечи, нахмуренные брови, отсутствующий взгляд. Всю неделю Майк считал себя сумасшедшим из-за того, что не мог попросить об этом, но теперь он не уверен, что был сумасшедшим. Может, это действительно глупая просьба. Может, он просто не понял почему. — Ты не хочешь этого, — слегка задыхаясь, говорит Майк, скорее констатируя факт, чем спрашивая. Будто пытается осознать эти слова. Может, где-то в глубине души он уже это знал. Потому что Уилл всегда так быстро дрочил себе сам, прежде чем Майк успевал предложить. А когда Майк предлагал, Уилл отвечал отказом. — Ты не хочешь, чтобы тебя трогали. Это нормально. Уилл имеет право устанавливать границы. Майку не нужно его трогать, как и не нужно целовать. Может, это и к лучшему. Может, хорошо услышать это от Уилла, чтобы Майк наконец перестал зацикливаться на этом. Но на мгновение он чувствует себя так же, как тогда на озере, когда они шли с Уиллом под вечерним солнцем, он предложил поцеловать его и услышал в ответ «нет». Горячее и острое чувство отвержения, и до ужаса глупое. Все это время, пока Майк хотел зайти дальше, у Уилла уже были установлены границы, о которых он не говорил. Спустя, кажется, целую минуту Уилл прочищает горло. — Э-э, — говорит он. Он быстро смотрит на Майка, потом снова в потолок. — Дело не в том, что я не хочу, чтобы меня трогали. Оу. Майк моргает. — Ладно. Но ты не хочешь, чтобы тебя трогал… я? Уилл хмурится сильнее. Он колеблется. Потом наконец поворачивается на бок лицом к Майку. Его взгляд несколько секунд скользит по лицу Майка, потом останавливается где-то на его плече. — Я не думал, что ты захочешь трогать меня. — Что? — Майк смотрит на него, моргая. Ему почти хочется рассмеяться. — Почему? Ты же тоже хочешь трогать меня. — Да, но для меня это по-другому. — Уилл слегка пожимает плечами. — Мне нравятся парни, Майк. — И? — И это то, чего я всегда хотел. Еще задолго до того, как мы начали, я хотел… трогать парней вот так. Мне это нравится. — На лице Уилла румянец, и ему, кажется, неловко. — Меня… заводит трогать тебя вот так, но ты не… тебя это не привлекает. Что-то в его словах задевает Майка. Что-то в том, как Уилл говорит ему, что его привлекает, а что нет. Потому что Майк почти уверен, что ему бы очень понравилось трогать Уилла. Но Уилл говорит это так, будто это очевидно. Будто Майк и не должен этого хотеть. Майк моргает, внезапно вступая в разговор, которого не ожидал. Он думал, они будут говорить об Уилле, а не о нем. — Ладно, — медленно говорит он. — Может, я не думал о том, чтобы трогать парней, но… — Он сглатывает. — Ты говоришь так, будто меня это должно отвращать. А это не так. Я хочу трогать тебя, Уилл. — Ага, но ты не хочешь этого по-настоящему. — Что? — Майк хмурится, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него. — Я хочу. В смысле, если ты хочешь. — Но тебе от этого не будет никакой пользы, — возражает Уилл. — И я не хочу, чтобы ты перешел черту, а потом… не знаю, психанул. — С чего бы мне психовать? — Не знаю. Майк смотрит на него, моргая. Он не понимает. Ему никогда не приходилось объяснять свои мотивы Уиллу. Ему не нужно было оправдывать, почему он хочет тереться об него или шептать грязные слова на ухо. Он ведь не спрашивал Уилла, почему тот хочет сделать ему минет. Так почему сейчас? — Ладно. Слушай. — Майк натягивает боксеры обратно и медленно садится, поворачиваясь к Уиллу. — Если ты не хочешь, чтобы тебя трогали, или если ты не хочешь, чтобы я тебя трогал, тогда я тоже не хочу. Мы не обязаны делать то, чего ты не хочешь, ты же знаешь, да? — Уилл смотрит в ответ, медленно кивая. Его взгляд слишком быстро скользит по лицу Майка. — Но, — продолжает Майк, прочищая горло. — Если причина, по которой ты этого не хочешь, в том, что ты думаешь, будто я не хочу, то это… просто неправда. И я бы хотел иметь право голоса в этом вопросе. Я хочу сам решать, чего я хочу, а чего нет. Они смотрят друг на друга. Голос Майка слегка дрожит, но ему нужно было это сказать, хотя бы раз, чтобы обрести покой. Уилл может отказать ему, и тогда он перестанет настаивать. Но Уилл смотрит на него так, будто это странная просьба, будто он сбит с толку, и Майк вздыхает, чувствуя беспокойство. — Почему ты так на меня смотришь? — Как? — Будто я сказал что-то… странное. Будто я… неправ. Уилл глубоко вдыхает и тоже садится. Они сидят друг напротив друга на матрасе, скрестив ноги и соприкасаясь коленями. — Это не странно, Майк, ты не неправ, — медленно говорит он. — Наверное, я просто… я запутался. Между его бровей залегла складка. Не похоже, что он в восторге от идеи, что Майк будет его трогать. Он не горит энтузиазмом. Он не просил об этом. Вместо этого он выглядит почти оборонительно: его плечи напряжены, а выражение лица неуверенное, будто он ищет способ выйти из этого разговора. Майк медленно качает головой. Он издает долгий выдох. — Прости, я не хотел давить. — Ты и не давил. Пауза. Майк трет лицо рукой. Он не знает, что сказать, чтобы прояснить ситуацию, и часть его просто хочет оставить это. Но если это его единственный шанс поговорить об этом, то он хотя бы попытается объяснить. — Слушай, я знаю, мы за последние недели… э-э, пересекли пару границ, — говорит он через несколько секунд. — В смысле, ты трогаешь меня все время, и это хорошо, мне это нравится, очевидно. И мне не обязательно дрочить тебе, если ты этого не хочешь, но мы все время говорим о… ну, пальцах и все такое, и тебе, кажется, нравится эта идея, так что иногда я путаюсь, может ли это тоже стать реальностью. И я просто… не знаю, где мне можно трогать. Я не хотел все портить. Можем забыть об этом. Уилл ничего не говорит минуту. Он смотрит на плечо Майка, и Майку хочется, чтобы он позволил ему залезть к себе в голову или просто быстро отказал, чтобы Майк мог двигаться дальше. Что бы ни происходило в голове у Уилла, он в конце концов прочищает горло и снова смотрит в глаза Майку. — Ты правда хочешь трогать меня, — заключает он, будто это все еще то, что трудно понять, хотя они ушли от этой темы буквально пять минут назад. Майк фыркает, сбрасывая напряжение. — Да, Уилл. — Он смеется. — Но ты явно не хочешь, так что мы можем просто… — Нет, — перебивает его Уилл. — Я хочу. Майк замирает; его сердце пропускает удар. — Что? Уилл выглядит смущенным; его лицо заливается краской. Будто не хотел признаваться. — Я хочу, — шепчет он. Майк смотрит на него. — Правда? — Да. — Э-э, ладно. — Ладно. Еще одна пауза. Проходит минута. Тишина неловкая, и когда их взгляды встречаются, Майк поджимает губы, и они оба смеются. — Прости. — Майк проводит ладонями по бедрам. — Э-э. Значит, я могу трогать тебя? Прямо сейчас? Уилл смотрит на него с нервной улыбкой и кладет руку ему на плечо. — Ага. Если хочешь. — Так… где? Э-э, хочешь… Уилл оглядывает кровать, а потом ложится обратно на матрас, поверх одеяла. Взгляд Майка скользит по телу Уилла. Из-за того, как он лег, футболка задралась, открывая живот. Уилл смотрит на него снизу вверх; его взгляд неуверенно мечется по лицу Майка. Их тела остыли, они уже даже не возбуждены, и Уилл сейчас так похож на его застенчивого, неуверенного в себе лучшего друга. Майк провел с ним тринадцать лет, не думая о том, чтобы трогать его, но теперь ему этого так сильно хочется, а Уилл смотрит на него снизу вверх, будто ждет, что он что-то сделает. Майк колеблется. — Если передумаешь, то это не обязательно, — бормочет Уилл, нервно выдыхая. — Нет, — говорит Майк. — Я хочу. — Он медленно ложится рядом с Уиллом, туда, где привычно, прижимаясь лицом к его волосам. Минуту они просто дышат, запах Уилла постепенно успокаивает Майка. — Так, — шепчет он. — Где я могу?.. — Где хочешь? Везде, думает Майк. Он медленно тянет руку к шее Уилла, очерчивая пальцами его горло. Уилл совсем не двигается. Майк ведет рукой вниз по его плечу, к которому прикасался миллион раз прежде. — Так нормально, да? Уилл смеется, но смех слегка дрожит. — Ага, Майк. Можешь трогать мои плечи. Майк фыркает. — Заткнись. — Прости. Продолжай. Продолжай. Майк сглатывает. Он видит слабый след от засосов на шее и ключицах Уилла и медленно обводит их пальцами. Потом ведет руку ниже. — Можно трогать твой живот? — шепчет он срывающимся голосом. — Ага, — едва слышно отвечает Уилл. Майк ведет рукой вниз по его торсу, пока не доходит до края футболки, и осторожно проскальзывает под нее. — Прости, у меня руки потные. — Я не против. Майк водит рукой по нему. Ему от этого как-то по-идиотски нервно. Не то чтобы он никогда не трогал Уилла раньше, но сейчас все иначе. Потому что он трогает его, чтобы трогать, и пытается доставить ему удовольствие, но не знает, как это сделать. Нет пошлых разговоров, чтобы отвлечься, нет ничего, кроме этого. — У тебя кожа мягкая, — шепчет Майк, потому что ему нужно что-то сказать, чтобы разрядить обстановку. Уилл нервно усмехается. — Спасибо, — шепчет он. Майк ведет ладонью по теплой коже Уилла. Когда его палец попадает в пупок, Уилл издает сдавленный звук. — Щекотно. — Прости. Майк сглатывает. Он думает, стоит ли ему говорить, использовать пошлый тон, настроить их на нужный лад, как обычно, но слишком нервничает, чтобы что-то придумать. Вместо этого он мягко прижимается ртом к шее Уилла, не пытаясь оставить засос, просто чтобы прийти в себя. — Тебе странно? — шепчет он в его кожу. — Нет. — Можно трогать твою грудь? — Ага. Майк медленно ведет руку вверх по животу Уилла, по ребрам. Он скользит ладонью по его груди, изучая каждый сантиметр. Когда его большой палец случайно задевает сосок Уилла, у того перехватывает дыхание, и тело Майка сразу реагирует. — Понравилось? — Заткнись, Майк. — Правда? — Просто перестань говорить. Перестань говорить. Но все это время они только и делали, что говорили. Майк уверен в своих словах, но не в своих руках. Он делает глубокий дрожащий вдох, который унизительно громок в тихой комнате, и целует место между шеей и плечом Уилла. Потом начинает медленно и неуверенно ласкать большим пальцем его сосок. Под пальцами твердо. В комнате тихо, и Майк понимает, что затаил дыхание. Горло Уилла двигается у его лица, когда тот сглатывает, издавая дрожащий выдох. Через минуту его дыхание становится громче, быстрее, тяжелее, чем прежде. Майк поднимает голову, чтобы посмотреть на него. Уилл смотрит в ответ, и Майк замечает его покрасневшее лицо. Майк понимает, что это совсем не похоже на то, что они делают обычно, но ему все равно, особенно когда Уилл смотрит на него вот так. Особенно когда ему наконец позволено трогать и изучать. У него слегка кружится голова. — Можно… снять это? — выдавливает он дрожащим голосом, потянув за край футболки Уилла. — Ага. — Уилл поднимает руки, и Майк помогает ему стянуть футболку. Она падает на пол с мягким звуком. Когда Уилл снова ложится, Майк сразу же следует за ним, нависая сверху и прижимаясь ртом к шее Уилла, покрывая поцелуями путь от уха до ключицы. Он снова ведет ладонью по животу Уилла и чувствует, как тот двигается от каждого вдоха. Уилл кладет одну руку на спину Майка, другую зарывает в его волосы, слегка потягивая кудри. Несколько минут тихо. Только звуки рта Майка на коже Уилла и дыхание Уилла, нарушаемое редкими вздохами, когда Майк исследует его теплую кожу. Реакция Уилла на разные прикосновения затягивает. Когда Майк мягкий и нежный, Уилл вздыхает и вздрагивает, а когда он сильнее вдавливает кончики пальцев в кожу, используя чуть больше силы, бедра Уилла дергаются, и он начинает ерзать. Майк хочет не просто трогать его, он хочет обнимать его, сжимать, прижиматься, гладить и целовать его. — Майк, — шепчет Уилл через некоторое время. Его голос дрожит, а дыхание сбито. — Не ставь засосы там, где мама увидит. — Не буду, — обещает Майк, сразу смягчая движения губ. Слишком легко увлечься. Он сжимает талию Уилла и целует дорожку вверх, к уху. — Но… можно ставить там, где никто не увидит? Тишина. Уилл замирает, и Майк чувствует его горячее дыхание на своей коже. Майк слышит, как громко бьется его собственное сердце. — Э-э, — выдавливает Уилл. — Ты хочешь поставить засосы… Майк ведет рукой вниз по бедру Уилла, большим пальцем мягко касаясь косточки через ткань. Звук дыхания Уилла кружит ему голову. — Я хочу поставить засосы на твоих бедрах, — шепчет он. У Уилла перехватывает дыхание. Его тело вибрирует под Майком, излучая жар. — Ага, — выдыхает он. Это не тот Уилл, что был последние дни. От былой уверенности не осталось ни следа. Он впервые отдает Майку контроль над своим телом, над ситуацией. — Ладно. Майк глубоко вдыхает, чувствуя, как его захватывает что-то большее, чем он сам, большее, чем его рациональные мысли и решения. Тело, кажется, движется на инстинктах. Он нависает над Уиллом, ставя колени между его ног, и целует дорожку вниз по его груди, исследуя тело обеими руками. Он прижимается носом к коже Уилла и медленно проводит языком по его соску. Бедра Уилла дергаются, и он издает сдавленный стон. Майк хочет подколоть его за это, но когда поднимает взгляд и встречается с глазами Уилла, в них столько уязвимости, что Майк забывает, как говорить. Он снова проводит языком по соску, а когда начинает слегка его посасывать, обводя языком, Уилл ахает, сильнее сжимая волосы Майка, и он слегка прогибается в спине. Майк думает, что, наверное, мог бы кончить просто от такой реакции Уилла. Он медленно движется ниже. Майк прижимается лицом к животу Уилла, держа обе руки на его бедрах, и чувствует там легкую дрожь, то, как Уилл двигается, будто отчаянно нуждается в трении. Майк прижимается лицом к мягкой плоти на животе Уилла, скользя руками вверх по талии, кончиками пальцев впиваясь в мягкую кожу. Уилл издает тихий, сдавленный звук, и Майк жалеет, что они не в его подвале, где можно быть настолько громкими, насколько захочется, и никто не услышит. Пока Майк целует центр живота Уилла, его руки блуждают вниз, осторожно скользя по его бедрам. Они сильнее, чем у Майка. Майк обхватывает их пальцами, сжимая на пробу. Когда он снова поднимает взгляд, все еще прижимаясь губами к животу Уилла, он видит, что глаза Уилла затуманены, и он закусывает нижнюю губу, глядя на Майка, пока пальцы вцепляются в его волосы. Он выглядит чертовски возбужденным. Но как только их взгляды встречаются, он словно краснеет. Он моргает, сглатывает и отводит глаза. Майк смотрит, ожидая, когда Уилл снова посмотрит на него. Тот не смотрит. — Уилл, — шепчет Майк ему в кожу, целуя снова. — Ага? — Почему ты не смотришь на меня? Уилл вздрагивает и закрывает лицо рукой, заслоняя глаза. — Просто… заткнись, Майк. — Ты избегаешь моего взгляда. — Нет. — Что не так? — Ничего, просто… — Уилл издает сдавленный звук и наконец выглядывает из-под руки, скользя взглядом по лицу Майка. — Ты просто… — Он прочищает горло. — То, как ты на меня смотришь. Майк перестает целовать его. — Что? Взгляд Уилла снова устремляется куда-то на стену. — Неважно. — Нет, скажи. — Майк ухмыляется, сильнее сжимая бедра Уилла и атакуя поцелуями его ребра, зная, что там щекотно. — Скажи, скажи, скажи. — О господи. — Уилл стонет, взрываясь смехом, и он зарывается пальцами в волосы Майка, отталкивая его. — Хватит. Просто… — Его лицо ярко-красное. — У тебя взгляд такой… напряженный. Напряженный. Майк смотрит на него снизу вверх. Последние несколько дней он чувствовал себя напряженно, слишком напряженно, желая, желая, желая, никогда не насыщаясь, и, может, Уилл теперь видит это в его глазах. — О, — говорит Майк, сглатывая. — Это… плохо? Уилл словно смотрит на него через силу, будто он предпочел бы отвернуться. — Нет, — все равно шепчет он. Он сглатывает, явно смущенный, а его лицо горит. — Э-э, это… это хорошо. Оу. Майк чувствует, как тело наливается жаром, и он снова прижимается губами к животу Уилла, целует, приоткрыв рот, пробуя на вкус солоноватую кожу, и все это время смотрит на него снизу вверх. Уилл теперь не сводит с него глаз, прижав руку ко лбу и следя за каждым движением Майка. Руки Майка, все еще лежащие на бедрах Уилла, медленно ползут вверх, забираясь под ткань боксеров. Кожа Уилла мягкая, но Майк не был готов к тому, насколько она мягкая на внутренней стороне бедер, когда он медленно раздвигает его ноги. По телу Уилла пробегает заметная дрожь, от которой в голове Майка гудит. Он все еще смотрит на него, когда устраивается между бедер Уилла и медленно поднимает одну его ногу в воздух. Он прижимается ртом к колену Уилла, целуя. Его губы нежные и мягкие, а прикосновения легкие, как перышко, когда он движется вверх по внутренней стороне бедра. Он держит руку под коленом, фиксируя ногу. Уилл ерзает. Он смотрит на Майка, приоткрыв рот, а его грудь тяжело вздымается. Каждый раз, когда их взгляды встречаются, он краснеет сильнее. Он отпускает одну руку, чтобы вцепиться в простыню, и Майк окидывает взглядом его тело. Он видит, что у Уилла стоит; очертания его члена отчетливо видны сквозь боксеры. Майк хочет прикоснуться к нему рукой, почувствовать, но после того, как Уилл отреагировал на его предложение ранее, решает не спрашивать. Вместо этого он целует выше, касаясь внутренней стороны бедра Уилла. Уилл чувствителен там, и это видно по тому, как его нога подергивается в руке Майка, как мышцы все время сжимаются. Майк ведет губами по его коже, потом осторожно проводит мокрую дорожку языком выше, и Уилл издает сдавленный звук, тяжело задышав. Майк хочет слышать это чаще. Он закидывает ногу Уилла себе на плечо и задирает ткань боксеров, открывая все бедро. Кожа там бледная, граница загара четкая, и это показывает ему, где можно ставить засосы, чтобы никто не заметил. Он прижимается ртом высоко на внутренней стороне бедра. С лицом так близко к паху Уилла он чувствует исходящий оттуда жар, но старается случайно не коснуться. Вместо этого он открывает рот и начинает осторожно посасывать теплую кожу. Это не то же самое, что ставить засосы на шее. Здесь мягче, больше плоти, Майк может уткнуться лицом в его бедро, закрывая глаза, пока осторожно тянет кожу зубами. — Майк. — Бедра Уилла дергаются вверх, и его голова падает назад на подушку. Он слегка прогибается в спине, отрываясь от матраса, зажмуривается и издает сдавленный стон, явно стараясь быть тише. Эта реакция только заставляет Майка хотеть делать это сильнее. Он целует его кожу, всасывает, кусает и лижет, продвигаясь по внутренней стороне бедра Уилла, и сердце заходится, когда он видит расцветающие синяки, свежие и красные, восполняющие потерю, которую он чувствовал из-за засосов на шее Уилла. Он облизывает каждый из них, прежде чем перейти к другому бедру. Он действует на инстинктах, забыв обо всем остальном. Он так увлечен, что отстраняется только через несколько минут, когда Уилл вдруг тянет его за волосы, зарываясь пальцам в кудри. — Майк, — снова выдыхает он, и его голос такой слабый, такой отчаянный, что Майк снова поднимает взгляд. И тут он понимает, в каком состоянии Уилл. Он дрожит, его бедра влажные от слюны и трясутся. Майк видит, что его боксеры слегка влажные, сквозь ткань проступает предэякулят, и тот факт, что Майк смог сделать все это без привычного им трения, заставляет его тело гореть. — Я близко, — приглушено выдавливает Уилл. Он прижимает руку ко рту, явно пытаясь быть тихим, но Майк видит, как раскраснелось его лицо. Он вспотел, волосы прилипли ко лбу, бедра дергаются вверх и бесполезно толкаются в воздух. — Черт, — выдыхает Майк. У него стоит, член подергивается в боксерах, но ему все равно. — Ты такой… Ему хочется сказать это, но он не может, вот так, между бедер Уилла. Поэтому он забирается обратно наверх, нависая над Уиллом, опускаясь на локоть. Он медленно убирает прядь волос со лба Уилла. Уилл смотрит на него; его глаза стеклянные, а губы красные от того, как он их кусал. Взгляд Уилла падает на рот Майка, и Майк знает, что его губы, наверное, снова стерты от того, что он делал с кожей Уилла. Он наклоняется, проводя ртом по скуле Уилла, близко к уху. — Ты такой красивый, — шепчет он. Уилла всего пробирает дрожь. Он ерзает так отчаянно, как Майк никогда раньше не видел. Майк медленно опускает бедра, прижимаясь к Уиллу, давая ему то трение, в котором он так отчаянно нуждается. — Блять. — Уилл всхлипывает, двигаясь бедрами навстречу. Майк целует его под ухом. — Уилл, — шепчет он. — А? — Уилл сжимает плечи Майка, двигаясь бедрами и прижимаясь к его паху. — Тебе надо быть потише. — Знаю. — Ты в порядке? — Ага. — Можно мне… сделать больше? Уилл тяжело сглатывает, и его громкое дыхание бьет в ухо Майку. — Я долго не продержусь. — Ничего страшного, — шепчет Майк. Он проводит рукой по волосам Уилла и целует его в горло. — Я хочу, чтобы ты кончил. Мы можем остановиться в любой момент. Уилл запрокидывает голову, издавая дрожащий выдох. Когда Майк тянет его за бедро, Уилл позволяет уложить себя на бок. Майк медленно ведет рукой вниз, к пояснице Уилла. Он останавливается, когда кончики пальцев касаются изгиба и скользят под пояс, колеблясь. — Можно? — тихо спрашивает Майк. Уилл горячо дышит ему в ухо. — Ага, — шепчет он. Майк позволяет руке медленно скользнуть в тепло боксеров Уилла. Кожа Уилла горячая, когда он кладет ладонь на его ягодицу. На секунду его рука кажется слишком большой, слишком потной, слишком дрожащей, слишком неуверенной, но потом он пробует слегка сжать, и дыхание Уилла перехватывает у его уха, заставляя Майка забыть, о чем он вообще нервничал. Он притягивает его ближе, и их бедра встречаются, отчего оба ахают. Когда Майк снова сжимает Уилла, он чувствует, какой он мягкий. Это самая мягкая часть тела, к которой Майк когда-либо прикасался. Она округлая и теплая, там больше плоти, чем мышц, и оно заполняет руку Майка так, что это затягивает. Он забирается чуть ниже, обхватывая ее и зарываясь пальцами в плоть. Уилл двигает бедрами навстречу, прижимаясь к нему и издавая тихий всхлип, а его руки крепко лежат на спине Майка. — Уилл, — выдыхает Майк, сердце колотится. — Да? — шепчет Уилл в ответ, и все его тело словно светится изнутри. Майк колеблется. Он слышит пульс в ушах. Ничего страшного, если Уилл скажет «нет». Они проверяют границы, и, может, он этого не хочет, и это нормально. Майк не будет из-за этого париться. Он просто спросит. — Можно войти в тебя пальцем? Уилл замирает рядом с ним, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть на него. Их лица так близко. Майк не так напуган, как раньше, потому что взгляд Уилла говорит ему все, что нужно знать. Он выглядит таким отчаянным, каким Майк никогда раньше его не видел. Отчаянным, будто его жизнь зависит от прикосновений Майка. И Майк теперь ясно это видит. Что он хочет. Но в его глазах есть что-то еще, будто какая-то его часть борется с этим. — Ты хочешь? — спрашивает Уилл дрожащим голосом. — Ага, — без колебаний отвечает Майк, удерживая его взгляд. Его рука покалывает там, где лежит внутри боксеров Уилла, желая исследовать дальше. — Если ты хочешь. Уилл тяжело сглатывает. Его глаза такие большие и красивые, когда они изучают лицо Майка. — Хочу, — шепчет он. — Но? — спрашивает Майк, потому что ясно видит метания на лице Уилла. — Э-э, это немного… — Взгляд Уилла скользит по его лицу, перескакивая с одного глаза на другой. — Страшно. Майк смотрит на него. — Страшно, — повторяет он. — В каком смысле страшно? — Страшно, как… — Уилл опаляет лицо Майка горячим дыханием. — Э-э. Быть таким… уязвимым. Отдать контроль над своим телом. Я никогда такого не делал. — О. — С такого близкого расстояния Майк может пересчитать ресницы Уилла. Они длинные, обрамляют его зеленые глаза, которые сейчас кажутся такими темными, с расширенными зрачками. Майк много думал о том, чтобы войти в Уилла пальцами, но никогда не думал, что это может быть страшно. Он просто хотел трогать его. Он сглатывает, пока пальцы вырисовывают мягкие узоры на его коже. — Ты бы… предпочел, чтобы в первый раз это сделал кто-то другой? — спрашивает он. — Нет, — отвечает Уилл, не задумываясь. — Значит, ты готов быть таким уязвимым… — Майк изучает его лицо. — Со мной? Уилл смотрит на него мерцающими глазами. — Да. Что-то царапает сердце Майка. Что-то первобытное и отчаянное. Уилл отдает ему свое тело, доверяет ему, даже если это страшно, и Майк хочет обращаться с ним, как с самой драгоценной вещью, которую он когда-либо держал в руках. — Я могу очень медленно, — шепчет он, наклоняясь, чтобы прижаться губами к скуле Уилла. — Я не буду сразу проникать. Уилл издает дрожащий выдох, опаляющий щеку Майка. — Ладно. Их лица все еще близко, пока Майк медленно двигает рукой, которая все еще внутри боксеров Уилла. Сердце гулко колотится в груди. Он чувствует сердцебиение Уилла рядом со своим. Медленно он забирается ниже, и пальцы скользят между ягодиц Уилла. Он разводит их большим и средним пальцем, а указательный ведет по складочке. Находясь так близко к лицу Уилла, Майк видит каждую его реакцию. Как он нервно сглатывает, как задерживает дыхание, пока больше не может, как с дрожью выдыхает. Уилл тихо ахает, когда палец Майка касается ее. Майк никогда раньше не касался этой части тела. Она мягкая, и когда он осторожно надавливает кончиком пальца, он чувствует тугое колечко мышц. — Нормально? — шепчет он. Уилл кивает, прижимаясь лицом к лицу Майка, и Майк медленно, осторожно начинает гладить его кончиком пальца мягкими круговыми движениями, прилагая совсем немного давления. Оно кажется таким узким, что Майк задумывается, как туда вообще может что-то войти. Когда он добавляет немного больше давления, Уилл вздрагивает, кончиками пальцев впиваясь в спину Майка. — Прости, — говорит Майк, убирая руку, испугавшись, что сделал больно. — Хочешь, я перестану? — Нет, — выдыхает Уилл. — Хочу, чтобы ты взял смазку. О. Точно. — Черт. Я забыл, — выпаливает Майк, кажется, слишком быстро, слишком отчаянно. — Где она? — В тумбочке. Майк фыркает, но слишком он нервничает, чтобы это звучало уверенно. — Так предсказуемо. Лицо Уилла заливается краской. — Просто возьми уже. Майк отстраняется и тянется к тумбочке. Он открывает ящик и вслепую шарит среди книг, плеера, каких-то листов бумаги, пока не находит бутылек со смазкой, в самом дальнем углу, спрятанный так, чтобы не бросался в глаза при первом взгляде. Он берет его и на мгновение задумывается о том, сколько раз Уилл мог пользоваться им, прямо здесь, в своей кровати, чтобы подрочить или вставить в себя пальцы. Когда он делал это при Майке несколько дней назад, он выглядел опытным, будто делал это много раз, будто это легко. Майк, наверное, не будет так же хорош. Он снова устраивается рядом с Уиллом, нервно потирая большим пальцем этикетку на бутыльке. Уилл смотрит на него, будто ждет. Майк не двигается. — Хочешь, я объясню, как это делается? — спрашивает Уилл, сглатывая. — Думаю, я знаю, как это делается. — Майк прочищает горло. — И ты уверен, что хочешь этого? — Я очень сильно этого хочу, Уилл. — Его лицо заливается жаром, как только слова слишком отчаянно и жадно слетают с губ. — В смысле… — Он выдыхает воздух, который задерживал. — Э-э, как ты хочешь?.. Лицо Уилла ярко-красное; он отодвигается дальше на кровать, к стене, и вытирает ладони о бедра, будто тоже нервничает. Руки у него слегка дрожат. — Наверное, мне стоит… лечь на живот. — Ага. Ладно. Уилл поворачивается, устраиваясь поудобнее на подушке, согнув руки рядом с головой. В том, как он сейчас лежит на животе, изгиб его тела становится более заметным, и взгляд Майка медленно скользит по линии его позвоночника, по ложбинке на спине, вдоль изгиба его ягодиц. Майк не может поверить, что он столько лет дружил с Уиллом и никогда этого не замечал. Никогда не замечал, что его тело такое. Что на него так приятно смотреть. И теперь Майку можно к нему прикасаться. Уилл поворачивает лицо набок, чтобы смотреть на Майка, уперевшись щекой в подушку. Его глаза следят за Майком, пока тот садится рядом на колени. Уилл издает дрожащий выдох. Майк подносит руку, чтобы провести по затылку Уилла, по его волосам. Жест должен быть ободряющим, успокаивающим, но Майк боится, что он слишком нервный, чтобы успокоить Уилла. Они смотрят друг на друга. Майк прочищает горло. Ему хочется сказать что-то вроде: «я никогда этого не делал», но это и так очевидно, поэтому он молчит. Он позволяет рукам дрожать, а сердцу колотиться, пока медленно ведет пальцами вниз по позвоночнику Уилла, пока они не достигают пояса его боксеров. — Можно снять? — шепчет он. — Можно, — шепчет Уилл в ответ. Он слегка приподнимает бедра и помогает Майку стянуть боксеры вниз по ногам, пока они не падают на пол. Теперь Уилл голый. Совершенно голый, лежит на животе в своей кровати, и Майку почти не хочется смотреть, потому что он слишком возбужден. Он держит взгляд на Уилле, пытаясь найти в его глазах хоть какой-то дискомфорт или колебание. Уилла слегка трясет, будто ему холодно. Майку слишком жарко, его тело гудит, и он слегка вспотел. Не особенно задумываясь, он стягивает футболку. — Ты чего? — Вот. — Майк пододвигает футболку к боку Уилла. — Э-э, можешь подложить под бедра. Чтобы простыни не испачкались. — Хочешь, чтобы я кончил на твою футболку? Майк пожимает плечами, нервно смеясь. — Я ее все равно стирать буду. Уилл колеблется, но потом меняется в лице. Он берет футболку Майка и, приподняв бедра, подкладывает ее под себя. Потом снова ложится. — Тебе нормально? — спрашивает Майк. — Удобно? Когда Уилл кивает, Майк позволяет взгляду медленно скользнуть по его телу. На нем заметны следы от загара вокруг талии и бедер Уилла. Он видит засосы, которые оставил на его коже всего несколько минут назад, и ему хочется наклониться и поставить еще на мягкой коже ягодиц Уилла, бледной по сравнению с остальным телом. Это часть его тела, которую солнцу видеть нельзя, которую никому видеть нельзя. Кроме Майка. Дыхание Уилла учащается, будто один только взгляд Майка что-то с ним делает. Майк чувствует сердцебиение где-то в горле. В комнате слишком тихо. Он слишком взволнован. — Можно посмотреть поближе? — спрашивает он. Лицо Уилла становится еще краснее. — Ага. Майк садится ровнее и, положив руки на бедра Уилла, перекидывает одну его ногу через себя, усаживаясь верхом на заднюю поверхность его бедер. Кожа Уилла под ним теплая и мягкая. Майк проводит руками по спине Уилла, скользя ниже, пока не добирается до ягодиц. На коже Уилла есть родинки, которых Майк раньше не видел, и он осторожно обводит их кончиками пальцев. Потом наблюдает, как сжимает его ягодицы обеими руками, и кожа белеет под пальцами. Уилл издает какой-то звук в подушку. — Что? — спрашивает Майк. — Ничего. Майк фыркает и снова сжимает Уилла, отчего тот смеется громче. — Смешно? — Немного. Майк улыбается и наклоняется, прижимаясь ртом к спине Уилла. Уилл замирает под ним, когда Майк медленно разводит его ягодицы обеими руками. Потом Майк опускает взгляд. Там, в центре, он видит кое-что маленькое и розовое. Он колеблется. Уилл ерзает и зарывается лицом в подушку. Он издает тихий звук, хотя Майк к нему еще даже не прикасался. И что-то в том, как Уилл лежит под ним, такой уязвимый и доверчивый, голый, ждущий, предвкушающий, сводит Майка с ума. Он хватает бутылек со смазкой и открывает его. Звук слишком громкий в тихой комнате. Он смазывает пальцы и устраивается поудобнее на бедрах Уилла. — Я сейчас начну, хорошо? — спрашивает он. — Ага, — шепчет Уилл. — Но, Майк? — Ага? — Медленно, хорошо? — Хорошо. Почему-то это отличается от всего, что они делали. Это не спонтанно, это не быстро. Так нельзя. Нужна подготовка и терпение, и сердце Майка колотится в груди слишком, черт возьми, громко, потому что он хочет сделать все правильно. Он хочет, чтобы Уиллу было хорошо. Удерживая ягодицы Уилла разведенными одной рукой, он тянется другой и осторожно прикасается к нему мокрым кончиком пальца. Уилл вздрагивает. — Нормально? — Ага, просто… холодно. — Точно. Прости. — Майк быстро убирает руку, растирая смазку между большим и указательным пальцами несколько секунд, чтобы согреть. Потом пробует снова, медленно водя по тугому колечку, не пытаясь проникнуть внутрь, просто чтобы они оба привыкли к прикосновению. Уилл издает дрожащий вдох. Его бедра дергаются. — Нормально? — спрашивает Майк. Он не особо представляет, каково это, когда к тебе так прикасаются. — Ага. Майк мягко водит пальцами круговыми движениями, прежде чем сделать легчайший, нежнейший толчок, но мышцы оказываются напряжены и сжаты. Он пробует чуть сильнее, и Уилл шипит в подушку. Майк сразу останавливается. — Больно? — Немного… прости. Майк убирает давление и просто массирует, медленно, осторожно водя пальцем. Он кладет другую руку на бедро Уилла, пытаясь его успокоить. Но тело Уилла напряжено, Майк видит это по его плечам, по тому, как напряжены мышцы. Бедра Уилла сжаты там, где Майк на них сидит. Майк держит палец на нем, осторожно массируя, и поднимается выше, опускаясь рядом с Уиллом, одну ногу перекинув через него, чтобы прижаться лицом к его шее сбоку. — Уилл, — шепчет он. Уилл издает какой-то звук в подушку. Майк целует его в плечо. — Уилл. — Еще один звук. — Можешь посмотреть на меня? Уилл медленно поворачивает голову. Лицо у него красное. Он смотрит на Майка сквозь упавшие на лице волосы. Майк остается близко, очень близко, их носы почти соприкасаются. Он чувствует дрожащее дыхание Уилла на своем лице. — Ты напряжен, — шепчет он. — Прости. — Нервничаешь? — Ага. — Уилл выглядит так, будто борется с чем-то. Будто не позволяет себе отпустить контроль, отчаянно за него цепляясь. Страшно, как сказал Уилл ранее. Уязвимо. Майк осторожно касается носом носа Уилла, потом опускает лицо ниже, проводя носом по его челюсти. — Это всего лишь я, — шепчет он. Он легко целует вдоль челюсти Уилла, пытаясь отвлечь. — Все нормально. — Он целует вверх, до самого уха Уилла. — Ты ведь доверяешь мне, да? Уилл выдыхает так, будто все это время задерживал дыхание. — Да, — говорит он слегка дрожащим голосом. — Хорошо. — Майк целует его снова. — Хочешь, чтобы я продолжал? — Да. — Хочешь, чтобы мои пальцы были внутри тебя? — Да. С губами у уха Уилла Майк чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы говорить с ним как обычно. Он целует прямо за ухом Уилла, там, где начинаются волосы. Кожа под губами чуть солоноватая. — У тебя так хорошо получается, — шепчет он, целуя снова. — Я позабочусь о тебе. Позволь мне позаботиться о тебе, малыш. Уилл вздрагивает от этого обращения и издает еще один глубокий выдох. Ему требуется несколько секунд, чтобы успокоиться. Майк пытается отвлечь его поцелуями, нашептывая нежности в кожу. Его потребность в том, чтобы Уилл чувствовал себя в безопасности, сильнее собственной нервозности, поэтому он отодвигает все остальное на задний план. — Когда я буду внутри, будет хорошо, — шепчет он. — Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо, обещаю. Тебе ничего не нужно делать, хорошо, детка? Можешь просто расслабиться. Плечи Уилла медленно расслабляются. Его тело глубже погружается в матрас, а дыхание замедляется. Майк под своим пальцем чувствует то, как Уилл расслабляется, открывается под ним. Майк осторожно толкается снова, и тут, без всякого усилия, кончик пальца легко и скользко входит внутрь. Они оба ахают. Внутри горячо. Майк чувствует, как тугое колечко пульсирует вокруг его пальца. Он ждет, наблюдая, как Уилл дышит, привыкая к ощущению. Взгляд Уилла скользит по лицу Майка, и он слегка кивает ему. Майк медленно проникает глубже. Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Словно стенки внутри Уилла живые, вибрируют, пульсируют, сжимаются и разжимаются. Майк осторожно сгибает палец, поглаживая изнутри. Не то чтобы он был совсем не готов. На самом деле у него есть миссия, и он до смешного полон рвения. Он хочет сделать все правильно. С пальцем, погруженным в Уилла, он гладит его стенки, нащупывая. Ему требуется полминуты, прежде чем он находит небольшой бугорок, и когда он касается его, голова Уилла дергается вверх. — Майк. — Глаза Уилла расширяются. Он издает удивленный вздох, непроизвольно прогибаясь в спине. — Все нормально? — спрашивает Майк, сосредоточенно хмурясь. Он теперь сконцентрирован, изучая лицо Уилла. — Как ты вообще… — Уилла прерывает собственный стон, когда Майк снова гладит это место. Пальцы Уилла впиваются в подушку, а бедра дергаются. — О господи. — Хорошо? — Майк чувствует, что слегка задыхается от вида того, как Уилл теряет над собой контроль. Вместо ответа Уилл снова зарывается лицом в подушку, а из его горла вырывается несколько приглушенных звуков. Майк не может отвести взгляд, чувствуя, как его тело реагирует на это зрелище. — Майк… я не могу, — скулит Уилл в подушку. — Это слишком. Майк замедляется. Он продолжает ласкать Уилла пальцем, но теперь старается не слишком сильно касаться этого места. — Так? — Ага. — Уилл теперь тяжело дышит, и, кажется, ему трудно говорить. — Не могу поверить, что ты просто… так сразу нашел. — Э-э. — Майк прочищает горло. — Я вроде как читал об этом. — Ты что? Майк краснеет и утыкается лицом в плечо Уилла, чтобы тот не мог на него смотреть, медленно скользя пальцем глубже. Он входит легко, и Майк набирает медленный, ровный ритм. — Ты изучил это, прежде чем прийти сюда? — спрашивает Уилл, задыхаясь. — Нет, — защищаясь, говорит Майк. — Я изучил это примерно… два года назад. — Что? — После того, как ты признался. Уилл издает сдавленный звук. Потом смеется, и Майк чувствует вокруг своего пальца то, как он сжимается. — Ты… что? — Я просто… хотел быть готовым, на случай если ты захочешь поговорить со мной об этом. — На случай, если я захочу поговорить с тобой о том, как войти в меня пальцами? — Просто помолчи, ладно? — Майк стонет. — Я тут немного занят. Он вновь ласкает то место, и Уилл издает удивленный стон, тут же снова зарываясь лицом в подушку и прогибаясь в спине так сильно, что его ягодицы приподнимаются над матрасом. Майк тяжело дышит в плечо Уилла, ускоряя темп руки, время от времени поглаживая пальцем то место, наблюдая, как дыхание Уилла становится тяжелее, как его бедра трутся о матрас в поисках трения. Пальцы Уилла впиваются в подушку так сильно, что Майк видит, как напрягается его бицепс. — Блять, — выдавливает он через минуту. — Майк. — Можно попробовать двумя пальцами? — Я сейчас кончу. — Можно? Что-то в настойчивости в голосе Майка заставляет бедра Уилла дернуться. Он стонет тихое «да» в подушку. Майк придвигается ближе, и его собственная эрекция прижимается к бедру Уилла, когда он осторожно приставляет второй палец к колечку. Он входит легко, и Уилл издает тихий звук. Его тело охотно раскрывается, расширяясь вокруг пальцев, и в этих стенках есть что-то такое, отчего кажется, будто Уилл засасывает его пальцы внутрь. Майк старается быть медленным, тщательным и осторожным, но теперь он слишком нетерпелив. Реакции Уилла затягивают, и Майк чувствует, что мог бы кончить просто от того, как тот стонет и скулит. Он гладит мышцы, массируя. Изнутри Уилла доносится влажное хлюпанье смазки, и от этого его член сильно дергается в боксерах. Он меняет угол, сгибает пальцы и снова находит тот маленький бугорок. Когда он трет то место между пальцами, тело Уилла начинает дрожать. Его бедра отчаянно дергаются в матрас, а пальцы впиваются в подушку. Его бедра, руки и спина дрожат. Он так близко, Майк это чувствует, и хочет довести его до пика. Он целует плечо Уилла, прижимаясь своим стояком к его бедру, ускоряя темп пальцев. Стон, который издает Уилл, выходит громкий, такой, что даже подушка не может его заглушить. — Уилл, — шепчет Майк, тяжело дыша. — Тебе надо быть тише. — Не могу, — хрипит Уилл. Он звучит сдавленно, разбито. Звучит так, будто его уже здесь нет. Он издает настоящие звуки, настоящие стоны, и словно рациональная часть его мозга отключилась, а то, что осталось, плевать хотело, услышит ли их кто-нибудь. Майк целует его плечо, теперь уже отчаяннее прижимаясь к бедру Уилла. Он чувствует, как Уилл сжимается вокруг него, сильно пульсирует, будто сжимает пальцы Майка, и Майк направляет их вверх, чтобы проникнуть глубже, позволяя им медленно погрузиться в тело Уилла, слегка раздвигая, чтобы растянуть его. В конце концов пальцы Майка оказываются внутри целиком. Он ждет несколько секунд, прислушиваясь к отчаянным всхлипам Уилла, приглушенным подушкой. Потом он начинает двигаться снова, нежно втрахивая пальцами Уилла в матрас. Кровать слегка поскрипывает с каждым толчком. — Слишком, — выдавливает Уилл, но стоит Майку замедлиться, он издает сдавленный звук. — Нет, не останавливайся. Не останавливайся. Отчаяние в голосе Уилла заставляет Майка застонать ему в плечо. Он меняет угол, двигая пальцами быстрее, вызывая череду всхлипов и вскриков из горла Уилла. Тело Уилла такое горячее вокруг него, стенки бешено пульсируют, сжимаются, и теперь он так открыт, что Майк может толкаться в него без колебаний. Скрип кровати становится громче. Майк уже вспотел, а рука слегка затекла, он чувствует, что устает, но не останавливается. Кожа Уилла соленая на вкус, когда Майк проводит языком по его шее сбоку. — Тебе хорошо? — шепчет он. Уилл не отвечает. — Уилл? Ничего. Майк поднимает взгляд. Лицо Уилла все еще в подушке, пальцы вцепились в ткань, а плечи дрожат. Его всего трясет, тело двигается с каждым быстрым, глубоким вдохом, а бедра дергаются. Он все еще издает звуки, но тихие, почти неслышные. — Уилл? — шепчет Майк, прижимаясь носом к его волосам. — Ты кончил? — Уилл говорит что-то неразборчивое в подушку. — Что? — Можешь вытащить? Только тогда Майк понимает, что его пальцы все это время были внутри Уилла, и он рассеянно ими двигал. — Черт. Прости, — заикаясь, говорит он, вытаскивая их; в комнате громко раздается влажный звук смазки. — Ты в порядке? Уилл не отвечает, лицо все еще закрыто подушкой. Он глубоко дышит, а его плечи дрожат. — Уилл? — Майк убирает волосы с лица Уилла. — Можешь посмотреть на меня? Уилл медленно поворачивает голову, ровно настолько, чтобы Майк увидел половину его лица. Он раскраснелся; волосы спадают ему на лоб. Глаза полуприкрыты, губы приоткрыты, и он тяжело дышит. И тут Майк замечает слезу в уголке его глаза. У него сразу сжимается сердце. — Уилл, — говорит он, тяжело дыша. — Я сделал тебе больно? — Нет. — Голос Уилла звучит хрипло. Надрывно. Он медленно переворачивается на спину, измученный и вспотевший, а его волосы прилипли ко лбу. Его кожа блестит от пота. Он переводит дух; его грудь вздымается. Он выглядит… оттраханным. Оттраханным так, как Майк никогда раньше не видел. Его взгляд отсутствует, будто его вообще нет в комнате. Губы красные, словно он их искусал. Он делает глубокие вдохи, и глаза то и дело закрываются. Тогда Майк позволяет взгляду скользнуть вниз по телу Уилла. У него перехватывает дыхание. Розовый и набухший член Уилла прижат к его животу, и он весь испачкан спермой. Из члена еще сочится, и он слегка подергивается. Во рту Майка пересыхает при виде этого зрелища. Несколько секунд он не может отвести взгляд. Он смотрит на пятна спермы на животе Уилла. Ему хочется слизать их с его кожи. Он смотрит на темную полоску волос ниже пупка, которая светлеет, поднимаясь вверх. Майку хочется уткнуться в нее лицом. — Ты кончил, — хрипит он вместо этого, раскрасневшись и не отводя взгляда от члена Уилла. Глаза Уилла снова открываются, и он, кажется, осознает, насколько он голый. Майк не думал, что это возможно, но его лицо становится еще краснее. — Э-э, — слабо бормочет он, сжимая бедра. — Дважды. Майк смотрит на него. — Что? Уилл тихо смеется. Смех выходит натянутым, слабым, разбитым. — Ты псих, Майк. — Я бы остановился, если бы знал, что ты… — Нет. — Уилл делает еще один глубокий вдох. — Мне понравилось. — Он хватает футболку Майка, которая лежит рядом скомканная, липкая и использованная, и вытирается ею. Он вздрагивает, будто прикосновение слишком сильное. — Блять. — Больно? — Просто… чувствительно. Майк смотрит на него. Уилл какое-то время держит глаза закрытыми, просто глубоко и медленно дыша. Вдруг на его лице появляется улыбка, и он издает слабый смешок. — Что? — спрашивает Майк. — Ты изучал это. — О господи, — стонет Майк. Уилл снова смеется, а потом широко и устало улыбается. — Иногда ты такой непонятный, Майк. — Непонятный? — Ага. — Уилл все еще улыбается. — Такой непонятный. Майк не особо знает, что на это ответить. Он не знал, что ведет себя непонятно. Какое-то время он просто смотрит на Уилла. Он подносит руку и запускает пальцы в его волосы, глядя на него, пока Уилл медленно дышит, закрыв глаза. — Ты плачешь? — шепчет Майк через минуту. Уилл улыбается, не открывая глаз. — Нет. — Похоже, что плачешь. — Не плачу. Майк смотрит на него, и что-то сжимается у него в животе. Что-то острое, будто оно берет над ним верх. Он двигается, не думая. Из горла Уилла вырывается удивленный и слегка дрожащий смешок, когда Майк прижимается губами к его щеке. — Ты чего? Но Майк просто держит его близко, двигая ртом по его лицу, очерчивая кожу губами. Он целует щеку Уилла, его висок, нос, лоб, уголок глаза, где солено, стараясь не целовать Уилла в губы, хотя ему очень хочется. Когда он через минуту отстраняется, на лице Уилла еще больше слез. У Майка падает сердце. — Что случилось? — Ничего, — говорит Уилл, и из его горла вырывается еще один смешок. Он вытирает глаза, но его брови все еще напряжены. Майк наклоняется, проводя большим пальцем по мокрой дорожке на щеке Уилла. — Не плачь. — Я не плачу. — Дыхание Уилла дрожит. Глаза у него влажные, и он часто моргает. Майк видит, как еще одна слеза скатывается из уголка его глаза. — Ты плачешь, — шепчет он. — Это было слишком? Было плохо? — Нет. — Уилл улыбается, глядя на него. — Было так хорошо, Майк. Ты заставил меня кончить дважды. — Ага, но ты в порядке? — Ага. — У нас все в порядке? Уилл смеется со слезами на глазах. — Да, Майк. У нас все в порядке. Майк хмурится. Ему хочется сказать что-то, чтобы Уилл перестал плакать, но он не знает что. Поэтому он просто прижимается лбом к его лбу и закрывает глаза, обвивая рукой его талию. — Майк, — шепчет Уилл, слегка двигая бедрами. — М-м? — У тебя все еще стоит. — Плевать. — Хочешь, я… — Нет. Уилл, кажется, колеблется несколько секунд, а потом отпускает эту мысль. Он издает дрожащий вздох, расслабляясь на матрасе и глубже зарываясь в объятия Майка. Майк держит его близко, а его рука спокойно лежит на талии Уилла. И ни один из них, кажется, не переживает о том, что Уилл голый или весь перепачкан в сперме. Спустя время дыхание Уилла замедляется. Майк чувствует его тепло на своем лице. По телу Уилла пробегает легкая дрожь, будто ему холодно. Майк тянется за одеялом и накрывает их обоих. Он не отодвигается, пальцами вырисовывая незамысловатые круги на талии Уилла, и вскоре засыпает.
