Глава 12
3 апреля 2026 г., 21:43
Сквозь окно сочится утренний свет, заливая спальню теплым летним сиянием. Майк тихо кряхтит, переворачиваясь в кровати и пытаясь увернуться от солнечных лучей. Он ерзает, пока плечо не упирается в стену.
Слышен приглушенный шум льющейся воды и звяканье тарелок на кухне. Майк держит глаза закрытыми, пока сонный разум прокручивает события прошлой ночи. Он не замечает, что улыбается, когда переворачивается на живот и утыкается лицом в подушку.
В подушку Уилла. Ту самую, в которую Уилл стонал прошлой ночью. Которую кусал. В которую вцеплялся пальцами. Майк прижимается лицом к ткани и делает глубокий-глубокий вдох, будто может впитать в себя все: каждый приглушенный стон, каждое прикосновение приоткрытого рта Уилла, каждое движение его бровей.
В коридоре раздается голос Уилла, а следом голос Джойс. Слышен короткий разговор, потом входная дверь закрывается.
Когда Уилл минуту спустя заходит в комнату, Майк поворачивает голову, чувствуя, как сердце бьется слишком часто для этого раннего утра; тело проснулось и гудит от всего, что они делали прошлой ночью.
— Ты уже не спишь, — констатирует Уилл, бросая на Майка быстрый взгляд, прежде чем направиться к комоду. Волосы у него влажные, а на плечи накинуто полотенце.
— Не сплю, — подтверждает Майк в подушку, обхватывая ногами одеяло.
— Маме пришлось уйти на работу, но она нам приготовила завтрак.
— Мило с ее стороны.
— Скорее всего, там все подгорело.
— Все равно очень мило.
Майк смотрит на обгоревшие на солнце плечи Уилла. Прошлой ночью он касался их губами, но при тусклом свете он не заметил красноты. Он наблюдает, как Уилл одевается, даже не пытаясь бороться с глупой улыбкой на лице.
— Что? — спрашивает Уилл, глядя на него, пока застегивает джинсовые шорты.
— Ничего.
Уилл не допытывается. Он останавливается перед зеркалом и проводит руками по волосам. Выглядит нормально. Бодрым, чистым и собранным, готовым начать день. Будто прошлая ночь была чем-то обыденным. Просто что-то новое. Очередная граница, которую они пересекли.
Но пальцы Майка все еще помнят жар тела Уилла. Руки помнят дрожь его бедер. И когда он смотрит на лицо Уилла, не может перестать представлять его. Такого открытого, дрожащего и уязвимого под ним. То, как Уилл потерял контроль, и его защита рухнула так, как Майк никогда раньше не видел, даже зная его столько лет.
Он потягивается и садится на край кровати, опустив ноги на пол.
— Я не могу одеться, — говорит он, наблюдая, как Уилл двигается по комнате.
— Почему? — Уилл едва поднимает взгляд.
Майк делает драматичную паузу.
— Потому что ты кончил на мою футболку, — говорит он. — Дважды.
Это, наконец, заставляет Уилла посмотреть на него. Он сильно краснеет, и Майк странным образом чувствует облегчение оттого, что он не притворяется, будто все нормально.
— О господи, — бормочет Уилл, опуская голову и сверля Майка взглядом. Он достает из комода свежую футболку и кидает ее в него, целясь прямо в лицо. — Ты же теперь будешь этим меня донимать, да?
Майк смеется, ловя футболку.
— Скорее всего, — говорит он.
Ему хочется говорить об этом больше, но Уилл уже отвернулся, убирая с пола всю одежду в кучу для стирки. Майк теребит край своих боксеров. Ему неспокойно, и ни одна клетка в его теле сейчас не хочет вести себя нормально. Уиллу это дается слишком легко.
Но прошлая ночь не была нормальной. Уилл отдал ему контроль над своим телом. Он доверился ему, хотя и сказал, что это будет страшно. А потом он плакал и сказал, что не плачет, но Майк до сих пор помнит вкус его слез, соленых на языке, когда он целовал уголок его глаза.
Сердце сжимается.
— Уилл?
— Ага?
— Ты в порядке, да?
Уилл поднимает взгляд.
— Ага, — говорит он. — Конечно. — Тон Уилла такой непринужденный, будто он не понимает вопроса.
— Прошлой ночью… не было слишком?
— Нет.
Пауза. Уилл все еще собирает одежду.
— Можешь подойти на секунду?
— Зачем?
— Просто… подойди.
Взгляд Уилла скользит по лицу Майка, и он выглядит так, будто хочет отказаться. Будто приближение к Майку сопряжено с риском. Он колеблется, прежде чем бросить одежду, и подходит к кровати. Как только он оказывается в пределах досягаемости, Майк вцепляется пальцами в шлевки его джинсовых шорт и тянет его на себя.
Уилл издает тихий, удивленный вздох, когда делает шаг вперед, оказываясь между ног Майка. Из-за того, как Майк сидит на кровати, он находится на уровне живота Уилла. Он особо не задумывается, просто обхватывает руками его бедра и прижимается лицом к мягкому хлопку его футболки.
— Ох… Майк.
Майк делает глубокий вдох. Он чувствует знакомый запах стирального порошка и шампуня Уилла. Средства, которые Джойс покупает уже вечность. Запах, до боли знакомый и ностальгический, какой бывает только в детстве.
Майк не планировал этого. Он просто хотел быть ближе к Уиллу. Это казалось естественным после того, что они сделали прошлой ночью, но теперь в комнате воцаряется тишина. Уилл стоит неподвижно. Тихо. Слишком тихо.
И тут Майк осознает: это не то, чем они занимаются по утрам.
Утро — для того, чтобы быть лучшими друзьями.
Неважно, какие границы они пересекают ночью, утро после всегда непринужденное. Это утро не должно отличаться. Они должны шутить о прошедшей ночи, подкалывать друг друга за дурацкие звуки, которые издавали, доказывая, что игра, в которую они играют, ничего не меняет.
Утра — для того, чтобы возвращать друг друга в реальность их дружбы. Это всегда было важно. Майк, должно быть, об этом забыл.
Он отстраняется, чувствуя, как к лицу приливает жар. Он опускает руки и бросает взгляд на Уилла, который смотрит на него в ответ широко раскрытыми глазами.
— Прости, — Майк прочищает горло. Уилл все еще близко, стоит между ног Майка, не двигаясь. — Прости, — говорит Майк снова. Он не знает, что еще сказать.
Взгляд Уилла скользит по его лицу. Он выглядит так, будто хочет что-то сказать. Потом его черты смягчаются, и он издает выдох, который звучит так, будто он задерживал дыхание. Он медленно проводит рукой по волосам Майка, перебирая его кудри. Он ничего не говорит. Не говорит, что все нормально. Но этого достаточно, чтобы сердце Майка затрепетало, и он снова поднимает руки. Они скользят под футболку Уилла сзади, забираясь так высоко, как только Майк может дотянуться. Он прижимается щекой к животу Уилла и закрывает глаза. Уилл запускает пальцы в его кудри, кончиками пальцев нежно касаясь кожи головы.
Может, сегодня все по-другому.
Может, прошлая ночь была чем-то важным.
Майк смог попросить о том, чего хочет, и Уилл тоже этого хотел. Он же так и сказал, да? Он хотел, чтобы его трогали, просто думал, что Майк не захочет, поэтому никогда не просил. Но теперь, когда они поговорили об этом, возможно, они наконец на одной волне.
Может, теперь Майк не единственный, кто сходит с ума от желания быть ближе.
Все равно очень тихо.
После минуты мягких, неуверенных прикосновений Уилл прочищает горло. Он медленно убирает руку с волос Майка и делает шаг назад, устремив взгляд куда-то на футболку Майка.
— Тебе стоит… собираться.
— Ага, — шепчет Майк. Он вытирает ладони о бедра и встает.
На секунду становится неловко. Они стоят слишком близко. Потом Уилл делает еще шаг назад.
— И, Майк? — говорит он.
— Да?
— Постарайся не затопить ванную, когда будешь принимать душ, ладно?
— Что?
— Мама в прошлый раз жаловалась. И Хоппер тоже, он намочил носки после того, как ты помылся.
Майк чувствует, как воздух снова возвращается в комнату, и фыркает, сбрасывая напряжение.
— Я никогда не затапливаю ванную!
— Затапливаешь. — Уилл широко улыбается. — Ты как мокрая собака, везде разбрызгиваешь воду.
— Ого, — говорит Майк, сверля его взглядом. Он толкает его в плечо на выходе из комнаты, заставляя Уилла засмеяться. И вот так просто все снова становится нормально.
Они едят подгоревшие блинчики Джойс, срезая черные края, и запускают стирку, чтобы спрятать все улики со вчерашнего дня. Они тратят уйму времени, пытаясь найти две пары свежих плавок.
К тому времени, как они добираются до озера, Лукас уже жалуется на солнце, а Дастин потратил целое состояние на мороженое.
День жаркий, из-за чего им приходится постоянно заходить в воду и выходить из нее. Солнце сушит кожу и волосы за секунды. Майк обнаруживает, что бедро Уилла — идеальная подушка, и он проводит так час за чтением, пока у него не начинает болеть шея, и он не меняет позу.
Они лежат рядом, естественным образом придвинувшись слишком близко, всегда каким-то образом соприкасаясь: ступня под лодыжкой, кончики пальцев небрежно лежат на руке.
Так продолжается уже несколько недель, но сегодня Майк странным образом отдает себе в этом отчет и постоянно теряет нить повествования в книге. Он смотрит на свои пальцы, прижатые к плечу Уилла, вырисовывающие круги на его коже, и вспоминает, как Уилл реагировал на его прикосновения прошлой ночью: на его пальцы, его губы, его взгляд. Это как наркотик. Майк не может перестать гоняться за воспоминаниями.
— Что, черт возьми, ты читаешь? — Голос Лукаса разрезает тишину. — Я даже название не понимаю.
— О, это? — Дастин выглядит беззаботным. — Это для колледжа. Я начал кое-что читать, ну знаешь, просто чтобы быть готовым.
— Что? — Раздается звук брошенной в сторону Дастина пустой банки. — Лето еще не кончилось, чувак. Ты убиваешь атмосферу.
— Оно очень скоро кончится, — говорит Дастин, и Майк жалеет, что не может его отключить, потому что не хочет этого слышать. — Жизнь настигнет нас, и я лично предпочел бы быть готовым… о господи. — Он замолкает и добавляет уже другим голосом, обращенным, кажется, только к Лукасу: — Они всегда были такими?
— Нет, они становятся только хуже, — сухо говорит Лукас и вздыхает.
— Эй, голубки! — кричит Дастин, и Майк издает звук, когда чувствует, как что-то бьет его по ноге. — Вам не слишком жарко?
— Когда так тепло, я даже Макс не хочу трогать. И поверь мне, я хочу трогать ее постоянно…
— Фу, — тихо говорит Майк в плечо Уилла, не открывая глаз.
— Держи это при себе, — сонно бормочет Уилл.
— Кстати о жаре, я плавлюсь. — Дастин хлопает ладонями по бедрам. — Кто хочет мороженого?
Когда он уходит, Майк тихо вздыхает, радуясь тишине. Он приоткрывает глаза, чтобы посмотреть на Уилла, который уже смотрит в ответ.
И это забавно, потому что они смотрят друг на друга постоянно, но сегодня в этом есть что-то более затягивающее. Майк будто пытается найти в лице Уилла доказательство, что он тоже думает об этом. Пытаясь найти ту открытость, ту уязвимость с прошлой ночи.
И хотя Уилл в основном ведет себя нормально, Майк все равно думает, что Уилла выдает мерцание его глаз. Что-то осталось, а что-то изменилось, и это заставляет Майка хотеть быть ближе, настолько близко, насколько физически возможно. Из-за этого он хочет пойти домой и обсудить каждую мелочь, которую они делали прошлой ночью, и попрактиковаться в просьбах о большем, перешагнуть еще через миллиард границ.
Он лениво закидывает ногу на колено Уилла, все еще касаясь пальцами его бедра. Их кожа слишком горячая и скользкая от солнцезащитного крема и пота. Уилл прижимается в ответ и издает тихий выдох, который Майк чувствует на своем лице. Где-то вдалеке слышно щебетание птиц и детские крики в воде.
— Серьезно, Уилл, — раздается сзади голос Лукаса. — Я знаю, что учитывая, каким горячим ты назвал своего парня, Майк ему не конкурент, но тебе правда не стоит позволять ему видеть тебя в таком виде.
— Ого, — бормочет Майк.
— Он мне не парень, — бормочет Уилл, не отводя взгляда от лица Майка.
— О, правда? — спрашивает Лукас. Пауза. — Тогда почему я вижу следы его укусов у тебя на бедрах?
Майка за секунду бросает в жар. Он видит, как краска заливает лицо Уилла. Когда он смотрит вниз, то замечает, что плавки Уилла задрались из-за того, как он вытянул ногу, открывая то, что они делали прошлой ночью, то, чего никто не должен был видеть.
— Заткнись, — бормочет Уилл и опускает ногу.
— Мне кажется, на твои бедра нужен возрастной ценз.
Майк фыркает, пряча лицо в плече Уилла, пока тот становится невозможного красного цвета.
— О господи, Лукас.
— Безумие, что ты появляешься здесь в таком виде.
— Пожалуйста, просто заткнись.
— Майк, поддержи меня.
— Что?
— Ты это видел?
— Э-э, да, — говорит Майк, прочищая горло, и он улыбается так широко, что аж больно. — Да, я согласен. Твой парень, похоже, псих, Уилл.
Уилл сверлит его взглядом, краснея еще сильнее.
— Я так тебя ненавижу, — шепчет он.
— Правда? — говорит Лукас. — Он, должно быть, типа… одержим тобой или что-то в этом роде.
— Нет, не одержим. — Уилл стонет. — Может, мы просто…
— Ребят. Ребят. — Дастин возвращается в этот момент, балансируя с четырьмя рожками мороженого в руках. Он сияет, и улыбка на его лице такая широкая, что глаз не видно. — Вы не поверите, что сейчас случилось. Давайте, заберите это, у меня все течет.
Майк не хочет двигаться, но чувствует, что взорвется, если не съест что-нибудь прохладное. Он садится, чтобы забрать у Дастина два рожка, передавая один Уиллу.
Дастин все еще сияет, садясь и с ожиданием глядя на друзей.
— Угадайте, — требует он.
— Э-э, ты купил нам мороженое, — уныло предполагает Майк.
— Ты получил скидку? — говорит Лукас.
— Ты увидел лягушку? — спрашивает Уилл.
— Вы ужасны. — Дастин закатывает глаза. — Старайтесь лучше.
— Слишком жарко, Дастин. — Лукас стонет. — Просто скажи.
— Ладно. — Дастин убеждается, что его мороженое не течет, прежде чем сделать глубокий, драматичный вдох. — Я только что столкнулся со Стейси.
Все трое парней моргают, явно не впечатленные.
— О, — говорит Майк. — Сочувствую.
Уилл тихо хихикает рядом, и Майк улыбается в свое мороженое.
— Она снова сделала комплимент моей выпускной речи, — говорит Дастин. — Ей было грустно, что мы не смогли прийти на ее вечеринку в прошлый раз.
— О да, — сухо говорит Лукас. — Уверен, она была безутешна.
Майк уже не особо слушает, занятый тем, что слизывает капли мороженого с рожка, который тает с опасной скоростью из-за солнца.
— У нее завтра день рождения. — Дастин делает еще одну драматичную паузу. — Она пригласила меня на вечеринку.
— О, — вежливо говорит Уилл, приподнимая брови. — Хочешь пойти?
— Э-э, нет? — Дастин фыркает. — Я не хочу идти. Мы хотим пойти. Все идем.
— Абсолютно исключено, — без колебаний решает Майк.
— Майк. — Дастин делает такой глубокий вдох, что это звучит почти угрожающе. На мгновение он выглядит как мать, теряющая терпение со своим упрямым ребенком. — Пожалуйста, подумай о том, как долго я был один, а потом вспомни, чья это вина.
— Что? — Майк прикрывает глаза от солнца, хмурясь. — Ты винишь меня?
Дастин кивает с абсолютно серьезным выражением лица.
— Всякий раз, когда нас приглашают на вечеринки, ты хочешь заниматься чем-то скучным, и тогда Уилл тоже не хочет идти, и тогда весь вечер испорчен.
— Он прав, — говорит Лукас с набитым ртом. — Я хочу пойти.
— Я тоже, — говорит Уилл, откусывая от рожка.
Майк хмурится, смотря на него и чувствуя себя преданным.
— Почему?
Уилл пожимает плечами.
— Может, будет весело.
— Вот именно. — Улыбка Дастина становится шире. — Майк, мы с тобой единственные свободные люди в этой компании, и нам нужно что-то с этим делать.
— Я ничего не хочу с этим делать.
— О, то есть ты хочешь навсегда остаться неудачником?
— Вообще-то да.
— Правда? Хочешь быть девственником в колледже?
— Все равно.
— Майк. — Дастин издает глубокий вздох. — Подумай о них. О девушках. Помнишь, как они выглядят? Представь девушку.
Майк хмурится, моргая.
— Какую девушку?
— Просто, любую. Представил?
— Э-э. Наверное.
— Теперь хочешь пойти на вечеринку?
— Нет.
Дастин стонет, проводя ладонью по лицу. Он смотрит на Лукаса в поисках помощи. На лице Лукаса задумчивое выражение, будто Майк — головоломка, которую нужно решить.
— Ладно, — медленно говорит он, разглядывая его. — Ты можешь не думать, что тебе нужна девушка, но это довольно очевидно. Если не ради себя, сделай это ради Уилла.
— Что? — Майк переводит взгляд с Лукаса на Дастина, а потом обратно на Уилла, будто пропустил что-то. Уилл выпрямляется рядом, из-за чего колено вдавливается в бедро Майка. — При чем здесь Уилл?
— Вот это, — говорит Лукас, неопределенно жестикулируя между Уиллом и Майком, которые все еще сидят, прижавшись друг к другу и забыв о личном пространстве, несмотря на жару. — Ты становишься… страннее.
— Именно, — медленно кивая, говорит Дастин. — Такое чувство, что тебе настолько не хватает прикосновений, что ты делаешь это проблемой Уилла.
— Наверное, это очень нездорово, — размышляет Лукас.
— К тому же у Уилла теперь есть парень. Тебе нужно перестать его доставать.
— О. — Майк приподнимает брови, и уголок его рта дергается в ухмылке. Он смотрит на Уилла, мягко толкая его локтем. — Я тебя достаю?
Уилл улыбается ему так, что сердце Майка пропускает удар.
— Нет, — говорит он.
Дастин и Лукас издают долгий синхронный вздох, который звучит почти комично.
— Представь, Уилл захочет пригласить своего парня потусоваться с нами, — говорит Лукас. — Ты будешь сидеть в углу и выглядеть жалко, как потерянный щенок, ждущий, когда его заберут.
Дастин энергично кивает.
— Именно, — говорит он. — Уилл пытается жить своей жизнью, а ты его сдерживаешь. Как он, по-твоему, должен получить свой полноценный опыт с парнем если за ним все время бегает такой надоедливый придурок, как ты?
— О господи, — бормочет Майк. — Почему я с вами дружу?
— И почему все говорят обо мне так, будто меня здесь нет? — спрашивает Уилл, закатывая глаза.
— Именно поэтому, — продолжает Дастин, будто не слышал их, — нам нужно пойти на вечеринку. Нужно выбраться. А ты, Майк, должен побыть в одной комнате с девушками. Это пойдет тебе на пользу, поверь.
Если раньше Майк не хотел идти, то теперь точно не собирается. Но, честно говоря, как только Уилл сказал, что хочет пойти, Майк уже все решил, так что весь этот спор был бессмысленным.
Он поворачивает голову, глядя на Уилла, чей взгляд все еще блуждает где-то по траве. Может, вечеринка не такая уж плохая идея. Может, они немного выпьют. Может, они уйдут пораньше, и Майк сможет быть даже смелее, чем прошлой ночью.
— Ладно, — бормочет он.
Лукас и Дастин взрываются возбужденными возгласами, и Майк закатывает глаза, пока они начинают обсуждать детали. Он отключается от разговора и снова ложится на полотенце. Уилл присоединяется к нему минуту спустя. Майк хочет перекатиться и что-то шепнуть ему, но ничего не приходит в голову. Поэтому он просто моргает, глядя в голубое небо, и прижимается рукой к Уиллу. Уилл прижимается в ответ.
По дороге к велосипедам Дастин и Лукас увлеченно беседуют, высчитывая, сколько дней лета осталось. Майк сосредотачивается на тихом шелесте травы под ногами. Когда они останавливаются, чтобы отпереть велосипеды, он прочищает горло.
— Уилл, — тихо зовет он.
— Да? — Уилл наклоняется над велосипедом, крутя колесики на замке.
— Ты сегодня вечером снова будешь с мамой?
— А что?
— Просто интересуюсь, э-э… где мы будем спать.
Уилл выпрямляется и моргает, на секунду замирая.
— О. — Его взгляд падает куда-то на плечо Майка, и в этот короткий миг Майку кажется, что он скажет, что ему нужен еще один вечер для себя. И это было бы нормально. Нормально. Но потом Уилл говорит: — Давай к тебе.
— Ладно. — Майк широко улыбается. — Класс.
Они прощаются с Дастином на перекрестке, а потом с Лукасом через несколько домов. За это время солнце из желтого успевает стать более оранжевым, садится за деревьями и заливает все теплым светом. Майк чувствует себя немного пьяным без всякой причины и широко улыбается Уиллу.
— Наперегонки? — спрашивает он, уже нажимая на педали, прежде чем Уилл успевает понять, что он сказал.
— Эй! — кричит Уилл ему вслед. — Вернись!
Ноги у Майка длиннее, но у Уилла сильнее, поэтому, по логике Майка, ему просто необходимо дать фору. Уилл догоняет его, когда они выезжают на улицу, и Майк пронзительно смеется, пытаясь крутить педали быстрее.
Они гоняются друг за другом с самого детства, и правило всегда было простым: первый, кто доезжает до навеса, побеждает. И если иногда они были немного неосторожны и их велосипеды врезались в стену или в машину Уилеров, то это был секрет, который они никому не расскажут.
— Ты проиграешь! — кричит Уилл, смеясь. И это правда, он уже обгоняет Майка прямо у финишной черты. Майк пытается схватить Уилла за футболку, но промахивается и только замедляется сам. Уилл нажимает на тормоз, чтобы не врезаться в стену. Скорость мешает остановиться, поэтому они спрыгивают, и велосипеды с громким грохотом падают на землю.
— Черт, — говорит Майк, наклоняясь и упираясь руками в колени, чтобы отдышаться. — Раньше я был быстрее.
Уилл смеется, прерывисто дыша. Он прислоняется к стене, выдохшийся, и смотрит на Майка.
— Раньше ты был в лучшей форме.
— А ты раньше был крохой.
— Ты тоже был крохой.
— Не таким крохой, как ты.
Они улыбаются друг другу, широко раскрыв глаза и тяжело дыша. И почему-то весь этот день был для Майка проверкой на терпение, ожиданием момента, когда они наконец снова останутся одни. Солнце освещает лицо Уилла так, что его глаза кажутся очень яркими, и Майк чувствует легкое безумие; адреналин пульсирует в венах. Он перешагивает через велосипеды, чтобы подойти ближе, и как только достигает Уилла, притягивает его к себе, крепко сжимая обеими руками за талию.
Уилл тихо ахает от неожиданности прямо в ключицу Майка.
— Ты чего? — спрашивает он, смеясь.
— Ничего, — шепчет Майк, все еще улыбаясь. Футболка Уилла слегка влажная от пота. Майк опускает голову на голову Уилла, целуя его в макушку, чувствуя, как волосы Уилла щекочут лицо. Он наклоняется ниже и целует Уилла в шею сбоку, а потом оставляет еще один поцелуй между шеей и плечом. — Просто рад, что ты здесь.
Уилл фыркает, будто Майк сказал какую-то глупость. Но он расслабляется в его руках, поднимая руки, чтобы обнять в ответ.
— Ты странный, — шепчет он.
— Прости, — говорит Майк, делая долгий, глубокий вдох. Они остаются так на несколько секунд, пока их тела прижаты друг к другу. Пальцы Майка нежно гладят талию Уилла. Руки Уилла двигаются по его спине. Из дома доносятся голоса семьи Майка. Через минуту Уилл начинает беспокоиться.
Когда он отстраняется, их взгляды встречаются, и на секунду им снова становится неловко, как этим утром. И Майк понимает, что это он всему причина, он ведет себя странно, делает то, что для них ненормально, но ему уже все равно, и он не может остановиться.
Уилл, лицо которого раскраснелось, мягко улыбается ему. Как и этим утром, он выглядит так, будто хочет что-то сказать, но не говорит. Вместо этого он поднимает свой велосипед, прислоняя к стене, и Майк делает то же самое. Они заходят в дом и сбрасывают обувь.
— Так, — медленно говорит Уилл, стоя в коридоре. — Ты проиграл.
— Проиграл.
Пауза. Уилл смотрит на него. В его глазах видно блеск, и прежде, чем Майк понимает, что происходит, Уилл бормочет:
— Кто первый в подвал, тот победил, — и уже бежит.
— Эй! — кричит Майк, мгновенно бросаясь следом. Он гонится за ним, пока их ноги грохочут по половицам, а смех эхом разносится по стенам.
— В коридоре не бегают! — кричит мама Майка из кухни, а из гостиной доносится и голос его отца, но они игнорируют их, потому что сейчас есть дела поважнее.
Уилл толкает дверь в подвал, и они бегут вниз по лестнице, чуть не спотыкаясь на каждом шагу. Майк пытается схватить его за футболку, но Уилл слишком быстр; его ноги уже касаются пола подвала.
— Это нечестно! — кричит Майк, продолжая гнаться за Уиллом по подвалу, чуть не врезаясь в стол, пока наконец не хватает его за футболку. Уилл издает звук, похожий на смесь визга и смеха, и тут его ноги натыкаются на матрас. Теряя равновесие, он хватается за руку Майка, утягивая его за собой. Майк падает на него сверху, запутавшись в своих слишком длинных конечностях и полностью потеряв координацию.
— О господи, — выдыхает Уилл, будто у него выбили воздух из легких. Он смеется так сильно, что звучит, будто задыхается. Он сталкивает Майка с себя, перекатываясь так что оказывается сверху.
— О нет, так не пойдет, — говорит Майк, перекатываясь снова, широко и безумно улыбаясь. В детстве они часто боролись, пока не начинали задыхаться, и их лица становились ярко-красными, и сейчас немного похоже на то, но в то же время совершенно иначе, потому что то, как Уилл смотрит на Майка снизу вверх, заставляет его живот скручиваться в тысячу узлов.
Майк прижимает обе руки Уилла к матрасу и ухмыляется, глядя на него сверху вниз.
— Ты в ловушке.
Глаза Уилла блестят, когда он улыбается.
— И ты тяжелый.
— Признай, что сжульничал, и я отпущу тебя.
— Ты сжульничал в первый раз, и тебе это не помогло.
Это приводит к новой атаке. Майк опускает пальцы на ребра Уилла, заставляя того закричать и снова наброситься на него. Они катаются еще минуту, пока воздух не покидает их легкие и они физически не могут больше смеяться.
— Ладно, ладно, хватит. — Майк перекатывается в последний раз и падает на Уилла, прижимаясь лицом к подушке рядом с его головой. Уилл тяжело дышит под ним; из его горла все еще вырываются смешки.
Они переводят дыхание, и через мгновение, когда смех затихает, комната наполняется тишиной. Остаются только двое парней со светящейся от солнца кожей, мокрыми от пота футболками и неровным сердцебиением.
Майк чувствует, как волосы Уилла щекочут его щеку. Он чувствует, как его грудь двигается под ним. Их ноги переплетены, а бедра прижаты друг к другу, и, если честно, он ждал этого с того самого момента, как они ушли из дома Байерсов этим утром.
Когда он поднимает голову, их лица оказываются очень близко. Щеки Уилла раскраснелись, глаза блестят от смеха, а волосы в полном беспорядке. Его теплый взгляд скользит по лицу Майка, и Майк думает обо всем, о чем хочет его попросить. Прошлой ночью он попросил о том, чего хотел. Он может попросить снова.
Может, если он будет достаточно смелым, он может попросить о поцелуе. Может, после всего Уилл передумал.
В комнате тихо; слышно только их дыхание. Майк не знает, что сказать.
Внезапно трудно вспомнить сценарий их дружбы. Что они должны делать? Смотреть фильм на диване, шутить про дешевые спецэффекты? Ужинать с его семьей и сидеть, слушая их скучные разговоры? Ждать час, может, два, пока они не соберутся спать, и один из них не шепнет какую-нибудь пошлость, позволяя им наконец снова стать ближе?
Майку совсем не хочется всего этого.
Вместо этого он наклоняется и целует Уилла в щеку. Уилл издает тихий, дрожащий смешок. Майк рассыпает поцелуи по его уху и шее, пока рука скользит по его талии, задирая футболку.
— Майк, ты… — начинает Уилл, но его прерывает собственный дрожащий вдох, когда Майк целует его горло.
— М-м? — мычит Майк, целуя вверх по челюсти, впиваясь кончиками пальцев в кожу под футболкой, в живот, в талию.
— Я весь мокрый, — шепчет Уилл.
— Я тоже.
Это правда. Их футболки влажные, а кожа маслянистая от слоев солнцезащитного крема. Волосы Уилла, касающиеся лба Майка, кажутся жесткими от озерной воды.
Майку все равно. Он зарывается лицом в шею Уилла и глубоко вдыхает. Ему всегда нравился запах лета на коже. Почему-то он пахнет теплом, землей. Он опускает лицо ниже, на грудь Уилла, потом на ребра, подмышку. Он знает запах Уилла с пяти лет. Он такой же знакомый, как его собственный.
Уилл ерзает под ним. Не настолько сильно, чтобы попытаться освободиться, но достаточно, чтобы Майк отстранился и посмотрел на него. Их взгляды встречаются. Губы Уилла приоткрыты, а брови слегка нахмурены.
— Прости, — говорит Майк, глядя на него снизу вверх. Он убирает руку из-под футболки Уилла. — Я… перегибаю?
Уилл смотрит на него. Ответ приходит не сразу, будто ему нужно подумать. Будто это требует анализа.
— Нет, — наконец говорит он.
— Уверен?
— Ага.
Майк целует Уилла в горло в последний раз и опускает голову ему на грудь, глубоко выдыхая. Ткань футболки Уилла мягкая на щеке Майка, а его грудь двигается с каждым вдохом.
Наступает долгая тишина.
— Майк, — шепчет Уилл. Он поднимает руку и медленно запускает пальцы в волосы Майка.
— Да?
— Ты сегодня ведешь себя по-другому.
Майк смотрит на стену. Он знает, что ведет себя иначе, и, возможно, стоило бы лучше это скрывать. Может, ему стоило хотя бы попытаться вспомнить, как он должен себя вести. Он прочищает горло.
— Это плохо?
Пауза. Пальцы Уилла двигаются в кудрях Майка.
— Нет, — шепчет он.
Может, они действительно на одной волне.
Майк закрывает глаза и улыбается в футболку Уилла; его пальцы нежно касаются открытой кожи на его талии, и он говорит себе, что все нормально. Нормально вести себя иначе. Нормально просить о том, чего хочешь. Нормально говорить то, что на уме.
— Мне очень понравилось то, что мы делали прошлой ночью, — шепчет он.
Уилл не отвечает сразу, но Майк слышит, как меняется его дыхание.
— Ты даже не кончил, — бормочет он через несколько секунд.
— Ты кончил за нас двоих.
— О господи, — стонет Уилл, смеясь; его грудь вибрирует под щекой Майка.
Майк ухмыляется, не открывая глаз.
— Так… тебе тоже понравилось?
— Было нормально, наверное.
— Ого, — говорит Майк. — Я заставил парня кончить дважды, а ему было нормально. В следующий раз постараюсь довести тебя до трех оргазмов, понял.
Уилл хихикает, и Майку нравится, что он может слышать это через его грудь. Он прижимается ухом чуть ближе, пока не различает слабый звук сердцебиения Уилла. Он широко улыбается, когда слышит его.
— Тебе понравилось, — говорит он. — Признай.
— Наверное.
— Наверное?
Уилл вздыхает.
— Было нормально.
— Ого, ладно, тогда мы больше этим не займемся.
Уилл смеется.
— Майк.
— Да?
— Ты был идеален.
Сердце Майка трепещет.
— Правда? — Он ухмыляется; в груди вдруг становится так тесно, что лицо болит от улыбки, и он знает, что это глупо, но ему все равно. Он хватается за край футболки Уилла, теребя ее. — Ладно, э-э, класс. Это хорошо. Я не был уверен, потому что, понимаешь… — Он замолкает.
— Что?
— Из-за того, что случилось потом.
— В смысле?
— Ты плакал.
Пауза, и Майк слышит, как меняется сердцебиение Уилла. Немного нечестно подслушивать, будто это частный разговор, не предназначенный для его ушей, но Майк не в силах пошевелиться. Уилл прочищает горло.
— Э-э, да, — говорит он.
— Обычно люди не плачут после того, как я к ним прикасаюсь.
— О, точно, — фыркает Уилл. — Все люди, к которым ты прикасаешься.
Майк улыбается.
— Именно.
Пауза. Майк ждет, что Уилл скажет еще что-то, и Уилл, возможно, это понимает, потому что делает несколько вдохов, будто собирается заговорить.
— Мне просто легко заплакать, — наконец говорит он. — Ты знаешь.
Майк смотрит на стену. Это правда, в детстве Уилл постоянно плакал. Когда рушился мир, причин для слез было много, и даже до этого. Майк привык к этому и всегда утешал его, даже если не мог подобрать правильных слов, чтобы все исправить.
— Ага, знаю, — тихо говорит он. — Наверное, я просто не привык… быть причиной этого.
Под ухом Майка сердце Уилла замирает, а потом начинает биться неровно, слишком быстро. Пауза. Долгая пауза. Достаточно долгая, чтобы Майк задумался о том, что только что сказал.
И ему не хочется этого признавать, но, возможно, он уже был причиной слез Уилла раньше. Уилл плакал после их ссоры под дождем, когда им было четырнадцать. Он плакал в фургоне в Калифорнии, и Майк так и не понял почему, но это не давало ему спать по ночам неделями. Уилл плакал, когда признавался в своей ориентации, запинаясь на словах, превращая признание в смертный приговор. Он плакал, когда сказал им, что был влюблен в того, кто не отвечает взаимностью, и Майк знал, что он имеет в виду его.
Та влюбленность прошла еще до того, как Майк узнал о ней. И даже если Уилл, наверное, никогда не плакал из-за него, возможно, он плакал из-за необходимости скрываться, из-за секретов, из-за одиночества, которое это приносило. Может, он просто очень хорошо это скрывал.
Уилл все еще не ответил. Майк глубоко выдыхает. Его рука находит руку Уилла на матрасе, и он медленно переплетает их пальцы. Он смотрит на их руки, наблюдая, как его большой палец гладит кожу Уилла.
— Прости, — шепчет он, не зная, за что именно извиняется.
Уилл очень неподвижен под ним. Майк слышит, как он сглатывает.
— Прошлая ночь была… довольно интенсивной, — наконец говорит он, тихо выдыхая. — Я просто был перегружен.
— Уверен?
— Ага.
Майк рисует круги на тыльной стороне ладони Уилла. Уилл какое-то время молчит; его кончики пальцев двигаются по голове Майка. Проходит минута в тишине, потом еще одна. Наконец Уилл издает долгий, глубокий выдох.
— Ладно, — говорит он. — Я скажу тебе.
— Что?
— Я скажу тебе, почему я плакал.
Сердце Майка подпрыгивает. Он поднимает взгляд, глядя на Уилла так, будто сейчас узнает самый главный секрет в мире.
— Да? — шепчет он.
Они смотрят друг на друга несколько секунд, все еще находясь близко.
— Это секрет, — шепчет Уилл, убирая прядь волос со лба Майка. — Так что тебе придется подойти чуть ближе.
Взгляд Майка скользит по лицу Уилла.
— Ладно.
Он ослабляет хватку и собирается лечь рядом, чтобы оказаться на уровне глаз, но у Уилла другие планы. Как только Майк перестает придавливать его своим весом, Уилл толкает его, уверенно положив руку Майку на плечо. Он перекатывает их, пока спина Майка не утыкается в матрас, и тот издает удивленный вздох. Уилл тут же оказывается сверху, оседлав его. Его бедра теплые и твердые вокруг бедер Майка.
Уилл смотрит на него с победной улыбкой.
— Так легко, — бормочет он. Выражение его лица изменилось, нерешительность исчезла, и вот так, сидя на Майке, он выглядит таким уверенным, таким бесстыдным, что Майку трудно осознать, что это тот же самый мальчик, с которым он вырос. Уилл наклоняется ближе, нависая над ним, и взгляд Майка падает на его рот, на его пухлые и нецелованные губы, находящиеся в такой близости.
— Нечестно, — шепчет Майк.
Уилл снова улыбается, прежде чем опустить губы к его уху. Несколько секунд он ничего не говорит, опаляя кожу Майка горячим дыханием.
— Так, — наконец шепчет он. — Рассказать тебе?
— Да, — шепчет Майк в ответ. — Пожалуйста.
В комнате тихо; слышно только их дыхание. Проходит минута в полной тишине. Уилл целует Майка под ухом, и от этого волоски на затылке встают дыбом. Майк сглатывает, чувствуя, как сердце колотится в предвкушении.
— Я плакал, — шепчет Уилл, пока его рука скользит на затылок Майка, и большой палец оказывается на его горле, — потому что от твоих пальцев у меня крышу сносило, Майк.
Глаза Майка закрываются. Он поднимает руки, чтобы положить их на талию Уилла, чувствуя, как разговор превращается во что-то другое, знакомое.
— Я плакал, — продолжает Уилл, целуя кожу Майка, затем снова, — потому что у тебя это так чертовски хорошо получалось.
Майка пробирает дрожь; он издает тихий вздох. Жар разливается по телу, и внезапно он слишком остро осознает вес Уилла на себе, то, как их тела прижаты друг к другу.
— Я плакал, — продолжает Уилл, проводя руками по волосам Майка, — потому что сколько бы раз я ни представлял твои пальцы внутри себя, — его губы касаются кожи Майка с каждым словом, — я не был готов к тому, насколько безумно ты заставишь меня себя чувствовать.
Хватка Майка на талии Уилла становится крепче. Его тело реагирует с унизительной скоростью.
— Да? — выдавливает он, задыхаясь. — То есть… это было не слишком?
— О, это было слишком, — горячо выдыхает Уилл. — Но мне понравилось.
Бедра Уилла медленно двигаются; его ягодицы трутся о пах Майка, и Майк издает удивленный стон, звучащий слишком громко в тихой комнате.
Он и не был особо возбужден, но теперь хочет, чтобы они были голыми. Он хочет зарыться лицом между ног Уилла. Он хочет трогать и пробовать его на вкус, и посмотреть, сколько раз сможет заставить его кончить в этот раз.
— Не могу поверить, что ты заставил меня так себя чувствовать просто пальцами, — шепчет Уилл. Он целует шею Майка снова, пока его бедра двигаются в медленном ритме. — Интересно, что бы со мной сделал твой член.
Бедра Майка дергаются вперед; пальцы впиваются в теплую кожу под футболкой Уилла.
— Хочешь узнать? — шепчет он.
Они громко дышат. Сердце Майка колотится, и он чувствует давление члена Уилла, тяжелого, прижатого к его животу. Он вспоминает, как видел его прошлой ночью, и от этого воспоминания у него пересыхает во рту. Он притягивает Уилла ближе, заставляя его член тереться о себя. Уилл издает тихий стон прямо в его шею.
Он не отвечает, и, возможно, это к лучшему, потому что сейчас Майк понятия не имеет, что бы он сделал, если бы Уилл попросил трахнуть его. Он потерял ориентир несколько минут назад, а может, и несколько дней назад, и не уверен, что смог бы сейчас сказать что-то грязное и не иметь это в виду. Он переводит руки с талии Уилла на его ягодицы, засовывая их в задние карманы джинсов, притягивая ближе. Уилл вздыхает от прикосновения, целуя шею Майка, и его бедра двигаются вперед. Минуту они толкаются навстречу друг другу. В комнате слишком жарко.
— Может нам… — выдавливает Майк.
— Что?
— Слишком много одежды.
— Ага.
Рука Уилла скользит вниз между ними, расстегивая шорты Майка; звук молнии громко раздается в подвале. Майк помогает ему их стянуть, а затем делает то же самое с шортами Уилла. Он стягивает свою футболку, а потом тянет за край футболки Уилла, помогая стянуть и ее.
Уилл тихо смеется, когда Майк толкает его обратно на матрас с какой-то новой настойчивостью, и да, возможно, Майк ведет себя слишком напористо, но Уилл сказал, что все нормально, разве нет?
— Майк, — шепчет Уилл, и его руки снова зарываются в волосы Майка, когда тот забирается на него сверху, целуя его шею, грудь, ребра, живот, будто он голоден, и, честно говоря, так оно и есть. Ему хочется слизать каждую каплю пота с его кожи, иначе он сойдет с ума. — Это… — Уилл снова смеется, но смех застревает у него в горле, когда Майк всасывает кожу у него на животе.
Нелепо думать, что было время, когда они этого не делали. Майк целует прямо над пупком Уилла. Дыхание Уилла под ним тяжелое, а его руки тянут Майка за волосы. И Майк хочет сказать ему. Потому что он переполнен этим чувством и хочет им поделиться, хочет дать Уиллу понять, насколько сильно он этого хочет.
— Знаешь, — шепчет Майк между поцелуями, — я немного с ума сходил из-за этого.
— Из-за чего? — выдыхает Уилл хриплым голосом.
— Я хотел трогать тебя, — бормочет Майк, впиваясь пальцами в бедра Уилла. — Очень сильно.
Уилл замирает на полсекунды, потом его дыхание учащается. Он не отвечает, и Майк думает, что, возможно, ему стоит научиться держать свои мысли при себе, но прежде чем он успевает начать слишком сильно из-за этого переживать, голос Уилла разрезает тишину, так тихо, что Майк почти не слышит:
— Я тоже этого хотел.
Майк поднимает на него взгляд.
— Да? — спрашивает он с глупой улыбкой на лице. — Как давно?
Думал ли Уилл об этом всю неделю, как и Майк?
Уиллу требуется несколько секунд, чтобы ответить. Его глаза расширены, а взгляд мечется между глазами Майка.
— Э-э, — говорит он, слегка задыхаясь. — Некоторое время.
Некоторое время.
Выражение лица Уилла безумное, открытое и уязвимое, как и вчера. Его кожа блестит от пота, а лицо раскраснелось. Взгляд Майка скользит по его телу. По телу, которое он хотел трогать всю неделю. Которое Уилл хотел, чтобы Майк трогал, некоторое время. Что значит «некоторое время»? Несколько дней, неделю, месяц? Может, даже с тех пор, как они начали свою игру?
Майк целует под пупком Уилла. Он проводит носом по волоскам, исчезающим в его боксерах. Он смотрит на то, как ткань натягивается на твердой форме его выпуклости.
Если Уилл хочет, чтобы Майк трогал его, то, возможно, все, что нужно делать Майку, это просить. Худшее, что может случиться, это Уилл скажет нет, и это тоже нормально. Майк справится.
— Э-э, Уилл? — Как только он заговаривает, он вспоминает, как трудно говорить о таких вещах. Он вспоминает, почему мучился столько дней. Лицо заливает краска. — Можно мне… э-э…
— Что?
— Я хочу… — Майк колеблется, пока его пальцы касаются пояса боксеров Уилла спереди. Щеки горят, он смотрит на живот Уилла, избегая его взгляда. — Здесь… Э-э, я хочу зарыться лицом… туда.
Когда он поднимает взгляд, Уилл смотрит на него. Выражение его лица сложное, и в нем есть та самая защитная реакция, что и вчера, которая вызывает у Майка волну тревоги, будто он снова сказал что-то не то.
— Я имею в виду… — заикается он, пытаясь все исправить. — Э-э, поверх одежды.
Уилл смотрит на него сверху вниз.
— Ты хочешь…
Майк сглатывает.
— Можно?
Уилл выглядит так, будто не совсем понимает, зачем Майку такое. Он почти выглядит так, будто хочет это спросить, и Майк рад, что он этого не делает, потому что, честно говоря, он не смог бы ему объяснить. Уилл колеблется, будто ждет, что Майк передумает.
Но потом Майк видит что-то еще в глазах Уилла. Ту же самую потребность, которая поглощает его самого, будто он тоже этого хочет, так же, как хочет Майк. Уилл прочищает горло; его лицо ярко-красное.
— Э-э, можешь… — шепчет он. — Если хочешь.
— Хочу. — Майк сглатывает. Он внезапно оказывается так взволнован, что сердце, кажется, выпрыгнет из груди. Он снова прижимается ртом к животу Уилла, целуя ниже, касаясь волосков там. Его нос касается пояса, а губы скользят по ткани. Уилл издает тихий, сдавленный звук.
Жар Уилла просачивается сквозь боксеры, и Майк чувствует его на своей коже, когда опускает лицо ниже. Он смотрит на Уилла, чтобы убедиться, что тот все еще согласен, но Уилл, кажется, находится где-то совершенно в другом месте. Каким-то образом его глаза потемнели за последнюю минуту. Губы приоткрыты, а взгляд, завороженный этим зрелищем, прикован к лицу Майка. У Майка в животе все переворачивается от волнения. Он опускается ниже и медленно трется лицом о пах Уилла. И тут он чувствует это — его нос очерчивает контур члена Уилла сквозь ткань.
Майк глубоко вдыхает. Он вздрагивает, и его тело начинает гудеть, будто щелкает выключатель.
— Черт, — бормочет он в ткань.
Уилл очень неподвижен. Будто затаил дыхание. Будто изо всех сил старается не издавать ни звука.
Майку нужно, чтобы он издал звук.
Он проводит руками по бедрам Уилла, раздвигая их, и зарывается лицом между ними. Он нежно трется лицом вдоль формы члена Уилла, просто ощупывая, касаясь щекой, носом, лбом. Горячо. Он чувствует запах. Он чувствует пульсацию. Он чувствует, как Уилл дергается.
— Майк, я…
Майк проводит носом вдоль контура, до самой головки. Медленно, дразняще, а потом добавляет немного больше давления. Ткань вокруг головки члена Уилла влажная от смазки, и ощущение влаги на своей коже заставляет бедра Майка непроизвольно дернуться. Он медленно проводит по ней языком, чувствуя, как соленый вкус просачивается сквозь боксеры Уилла. Майк тихо стонет и проводит языком по ткани, глубоко вдыхая, пробуя его на вкус, вдыхая его запах.
— О боже, — скулит Уилл. Он звучит так, будто находится не здесь.
Когда Майк поднимает взгляд, он видит, что Уилл обеими руками вцепился в простыню. Майк медленно тянется вверх и берет Уилла за запястье, направляя его к своей голове. Уилл понимает сразу, зарываясь пальцами в волосы Майка. Когда Майк медленно целует вдоль его выпуклости, Уилл издает прерывистый стон, потянув его за волосы.
— Черт, Уилл, — шепчет Майк, касаясь носом вдоль длины, впиваясь пальцами в бедра Уилла. — У тебя так стоит.
Уилл прерывисто стонет; его глаза расширены, а хватка в волосах Майка становится крепче. Он выглядит, так, словно уже близок к оргазму, и Майк не хочет, чтобы он кончал, поэтому слегка замедляется. Он опускает голову на пах Уилла, просто вдыхая туда, и нежно двигает руками выше по внутренней стороне его бедер, под край боксеров, туда, где оставил засосы. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на них. Засосы синие и фиолетовые, и Майк трогает их сначала нежно, потом чуть сильнее, пока Уилл не издает стон, в котором больше боли, чем удовольствия.
— Прости, — говорит Майк. — Больно?
— Ага, — шепчет Уилл. Он сглатывает. — Э-э. Но продолжай… — Он замирает, будто ему неловко. — Пожалуйста?
В просьбе Уилла есть что-то почти застенчивое, будто он не только что просил Майка причинить ему боль, и Майк думает, что он сойдет с ума от этой стороны Уилла. От той, которая говорит, что это слишком, но хочет продолжать. От той, которая говорит, что больно, и просит еще.
— Ага, — шепчет он. Он прижимается ртом к теплой форме члена Уилла сквозь ткань, нежно проводя пальцами по засосам. Когда он добавляет больше давления, трогая их большим пальцем, Уилл издает тихий, прерывистый стон. Его твердый член сочится под лицом Майка. Майк проводит языком по всей длине; белая ткань теперь мокрая от слюны и предэякулята и прозрачная там, где прилипает к коже Уилла. Майк прижимается ртом к головке, где солено, и Уилл издает дрожащий стон, а его бедра толкаются вверх.
— Можешь, — шепчет он, дрожь пробегает по бедрам. — Можешь сделать это снова?
Майк стонет в ткань, всасывая его головку сквозь боксеры, держа пальцы на бедрах Уилла.
— Я люблю, когда ты так делаешь, — бормочет он, облизывая и прижимаясь ртом к мокрой ткани.
— Что?
— Когда просишь о том, чего хочешь. — Майк снова глубоко вдыхает, глядя на Уилла снизу вверх. — У тебя так хорошо получается.
Уилл смотрит на него; его глаза потемнели, а взгляд затуманен, пока он наблюдает, как Майк двигается над ним.
— Неправда, — шепчет он. — У меня не так хорошо получается.
Майк отстраняется на дюйм, впиваясь пальцами в бедра Уилла. Уилл смотрит на него в ответ; его взгляд мерцает. И тут Майк думает обо всех вещах, которых Уилл может хотеть, но не просит. От этого у Майка падает сердце.
Он снова наклоняется, целуя его уже мягче.
— Я хочу, чтобы ты просил о чем угодно, — шепчет он. Он двигает губами к бедру Уилла, целуя по внутренней стороне. — Неважно, о чем.
Дыхание Уилла перехватывает, он раздвигает ноги шире, дрожа под руками и губами Майка. Майк осторожно тянет плоть зубами, проводя языком по засосам, и он чувствует себя пьяным от звуков, срывающихся с губ Уилла.
— О чем угодно, чего ты хочешь, — шепчет Майк, зарываясь носом в горячую кожу Уилла. — О чем угодно, о чем ты когда-либо мечтал.
Из горла Уилла вырывается стон. Когда Майк поднимает взгляд, выражение лица Уилла становится каким-то уязвимым, и он будто слушает, правда сейчас слушает, ловя каждое слово Майка.
— Что бы это ни было. — Губы Майка касаются кожи Уилла, а пальцы впиваются в его бедра. — Я хочу тебе это дать.
И тут внезапно мир словно рушится.
Потому что глаза Уилла снова влажные. Майк смотрит на него снизу вверх. У него падает сердце, а руки замирают.
— Прости… — говорит он обычным голосом, отстраняясь. Он смотрит вниз, пытаясь понять, где сделал больно. Засосы на бедрах Уилла теперь ярко-красные, влажные, и Майк понимает, что, возможно, не стоило впиваться в них зубами. — Я делаю тебе больно, да?
Уилл прочищает горло, отвечая напряженным голосом:
— Немного.
— Ты в порядке?
— Ага.
Они смотрят друг на друга. Потом Уилл моргает, вытирает глаз и наклоняется вперед. У Майка нет времени волноваться, потому что Уилл тянет его вверх и снова перекатывает их, будто они все еще борются. Он кладет руку на затылок Майка и теперь сам целует его кожу. Майк закрывает глаза, переводя дыхание, чувствуя влажность выпуклости Уилла на своей собственной. Из-за этого трудно сосредоточиться на чем-то еще.
— Все, чего я захочу? — спрашивает Уилл слегка дрожащим голосом.
— Все, — обещает Майк.
Бедра Уилла двигаются в медленном ритме, и Майк обеими руками держит его за талию, притягивая ближе. Он медленно скользит руками ниже, на ягодицы Уилла, притягивая к себе.
— Я хочу трогать тебя, — шепчет Майк, надеясь, что, даже несмотря на шепот, Уилл знает, что он серьезен, действительно серьезен. — Где бы ты ни хотел, чтобы тебя трогали.
Они трутся друг о друга разгоряченными телами. Тихие звуки, которые издает Уилл, громко раздаются в ухе Майка. Когда становится слишком жарко, Майк снова перекатывает их, оказываясь сверху, рассыпая поцелуи по шее Уилла, и движения их бедер ускоряется.
Их дыхание постепенно переходит в стоны. Майк понимает, что Уилл близок оргазму по тому, как его движения становятся более хаотичными, пальцы тянут за кудри Майка.
Майк хочет смотреть, как он кончает. Он упирается локтем в матрас, приподнимаясь, чтобы видеть его. Он двигает бедрами под другим углом, глядя на лицо Уилла. Уилл смотрит на него снизу вверх; его лицо сияет, волосы прилипли ко лбу, и Майку трудно сосредоточиться на чем-то еще, когда Уилл такой чертовски красивый.
Он мог бы просто спросить. Что самое плохое может случиться?
Уилл мог бы сказать «нет», и это было бы нормально. Но если есть хоть маленький шанс, что он тоже этого хочет, то спросить стоит, да? В конце концов, сегодня другой день. Может, сегодня Майк может быть смелым.
Он наклоняется, делая дрожащий вдох.
— Я хочу целовать тебя, — шепчет он. Он целует челюсть Уилла, касаясь губами его кожи. — Где бы ты ни хотел, чтобы тебя целовали.
Он двигает ртом выше, увлеченный моментом. Его рука скользит на затылок Уилла, пальцы зарываются в волосы, а большой палец нажимает на кожу за ухом. Он касается носом челюсти Уилла, потом двигается чуть выше. Волосы падают на лицо Уилла, когда он целует его в подбородок. В нос. В родинку над верхней губой.
— Можно? — шепчет он.
Глаза Уилла закрыты, губы приоткрыты, дыхание тяжелое, и когда он говорит, это звучит так, будто его здесь нет.
— Что?
— Поцеловать тебя.
Их губы близко. Майк чувствует дрожащее дыхание Уилла на своем лице и тепло, исходящее от его кожи. Уилл открывает глаза, и его взгляд падает на губы Майка. Он совершенно неподвижен. Несколько секунд они не дышат.
Майк ждет. Зависает. Его рот ноет от желания придвинуться ближе. Кончики пальцев вжимаются в шею Уилла, его челюсть, его щеку. Сердце бьется слишком быстро, и он не совсем понимает почему, но почему-то это ощущается иначе, чем все, о чем он просил раньше.
Наконец Уилл двигается. Его пальцы скользят по волосам Майка, и на секунду Майк думает, что он притянет его, но вместо этого Уилл кладет обе руки на лицо Майка и отталкивает, совсем слегка, создавая больше пространства между их лицами. Он заметно сглатывает, взглядом скользя по лицу Майка.
— Э-э, — шепчет он. — Майк, я… — Его взгляд снова падает на губы Майка. — Не думаю, что это хорошая идея.
Это мягкий отказ, не такой, как тогда на озере. Но все равно у Майка падает сердце. Он сглатывает и издает тихий выдох, который должен был быть смехом, но теперь это просто слабый вздох. Его глаза мечутся между глазами Уилла. Не хорошая идея? Почему?
Почему?
Внезапно из комнаты выкачивают весь воздух. Жара становится невыносимой.
— Ага, прости, — говорит Майк, прочищая горло. Сердце колотится, и в этот раз ему удается тихо рассмеяться в попытке разрядить обстановку, но смех звучит пусто. Из-за него все снова стало неловко, как и было весь день. — Ты прав, э-э, это плохая идея. Не знаю, зачем я это сказал.
Уилл смотрит на него, и он выглядит так, будто не дышит. Он ничего не говорит. Ничего не объясняет. Он и не обязан.
Майк был готов к очередному отказу. Потому что сколько бы смелости ты ни набрался, чтобы сказать кому-то, чего хочешь, ты ничего не можешь сделать, чтобы заставить их хотеть того же. Он это знает.
— Прости, — шепчет он снова. — Э-э. Ты уже говорил, что не хочешь, я не должен был спрашивать снова. Извини.
Что-то в глазах Уилла смягчается. Они все еще немного влажные из-за того, что Майк кусал его бедра.
— Все нормально, — шепчет он. Он тянется вверх и проводит рукой по волосам Майка, и, возможно, это должно успокаивать, но что-то в этом жесте заставляет сердце Майка сжиматься. Уилл наклоняется вперед и мягко целует его в шею. — Нам не обязательно останавливаться.
— Ага. — Майк сглатывает. — Ладно.
Ему стоит быть благодарным, что Уилл не делает из этого проблему, поэтому он пытается расслабить тело и закрывает глаза. Пытается сосредоточиться на трении между их бедрами. На мягкости губ Уилла на своей шее. На нежности его пальцев в своих волосах. На том, что Уилл ему дает. Почему этого не может быть достаточно? Почему Майк такой, черт возьми, ненасытный?
Конечно, прошлая ночь была особенной. Она казалась важным событием, и, возможно, Майк думал, что Уилл доверит ему свой первый поцелуй, как доверил свое тело. В конце концов, он сказал, что его первый поцелуй не обязательно должен быть чем-то особенным. Но тогда почему он не может быть не особенным с Майком?
Он делает глубокий, дрожащий вдох. Возможно, он действительно чувствует себя немного отвергнутым. И, возможно, его немного тошнит.
— Майк?
— Да?
— Ты в порядке?
Майк сглатывает.
— Ага, я просто… — Его руки падают с тела Уилла. Это бесполезно. Он откатывается от него. Его кожа слишком горячая; что-то жжет внутри живота, как кислота.
— Хочешь остановиться?
— Мне просто… нужно перевести дыхание на секунду.
— Ладно.
Майк смотрит на стену и пытается бороться с гнетущим чувством в животе. Он знает, что ведет себя неразумно. Так вообще не должно быть. Они лучшие друзья, и нет причин им целоваться.
Но раньше Уилл был немного влюблен в него. А это, хотелось бы надеяться, означало бы, что его не отталкивает от Майка. И не Майк признавался, не у него была влюбленность, но он бы поцеловал его. Он бы даже не колебался.
Уилл не хочет этого, и это нормально. Майк не будет настаивать. Он не имеет на это права. Он просто не понимает, почему.
— Майк? — зовет Уилл, толкая его ногой.
Он просто не понимает. Почему они переступают все эти границы, размывают все рамки, но поцелуй — это единственное, что сразу вызывает отказ?
И Майк знает, что Уиллу не нужна причина. Отказа должно быть достаточно.
— Ты молчишь.
— Просто думаю.
— О чем?
Майк проводит рукой по лбу. Он не понимает, почему он так тревожится. Он получил то, что хотел, разве нет? Он смог трогать Уилла. Почему ему нужно все больше и больше?
— Я просто… веду себя глупо, — говорит он. Уилл смотрит на него. Майку не очень хочется, чтобы на него сейчас смотрели. Он прочищает горло и понимает, что станет только хуже, если он ничего не сделает прямо сейчас. — Думаю, э-э, я приму душ.
— О, — отвечает Уилл, слегка задыхаясь. Его глаза расширены, щеки все еще красные, а тело разгорячено от того, чем они занимались до того, как Майк все испортил. — Ладно.
Майк вытирает руки о бедра и встает, чувствуя взгляд Уилла, пока идет к ванной, перешагивая через кучи одежды. Он закрывает дверь и прислоняется к ней на минуту, делая долгие, глубокие вдохи. Потом заходит в душ и включает холодную воду.
Нет причин для паники. Абсолютно ничего не случилось. Все нормально. Все хорошо. Майк не умрет, если они не поцелуются. Им не обязательно целоваться.
В каком-то смысле он всегда был таким. Упрямым и уверенным в своих правах. Даже в детстве ему было трудно принимать, когда ему в чем-то отказывали. Возможно, сейчас так же. Эта все глупая, ребяческая часть его, которая, как только слышит слово «нет», чувствует, что должна сделать все возможное, чтобы получить желаемое. Это глупо. Это нелепо. Из-за этого он ведет себя странно. Из-за этого Уилл думает, что он ведет себя странно. Нужно прекратить.
Он стоит в душе, наверное, минут пять, а потом чистит зубы. Он встречается взглядом со своим отражением в зеркале и задается вопросом, есть ли в нем что-то такое, из-за чего Уилл не хочет его целовать. Он раздраженно вздыхает. Он такой чертовски глупый.
К тому времени, как он выходит из ванной, Уилл все еще лежит на матрасе и выглядит так, будто не сдвинулся с места ни на дюйм. Он ерзает, а его руки теребят одеяло. Он поднимает взгляд, выпрямляясь, когда Майк заходит.
Они смотрят друг на друга. Уилл прочищает горло. Майку нужно что-то сказать. Он глубоко вдыхает:
— Э-э. — Он все еще стоит в дверях. — Прости, что вел себя странно. Мне уже лучше. Я просто… мне было просто немного жарко.
Уилл смотрит на него.
— Точно нормально?
— Ага.
— Можем поговорить об этом, если хочешь.
— Нет, э-э. Правда, все хорошо. — Майк прочищает горло. Веди себя нормально. Что нормального можно сказать? — Ты устал? Может, ляжем спать?
Уилл не выглядит уставшим. Он выглядит так, будто хочет еще поговорить, но Майк не уверен, что бы он делал, если бы Уилл начал задавать вопросы.
— Э-э, ага, — наконец говорит Уилл. — Да, давай спать.
Он встает и следующие десять минут проводит в ванной, принимая душ и готовясь ко сну. Майк забирается под одеяло и смотрит в потолок.
Он пытается думать о нормальных вещах. О том, что он мог бы сказать Уиллу, когда тот вернется в комнату. Может, он мог бы спросить, рад ли он завтрашней вечеринке. Может, они могли бы обсудить, какой фильм посмотреть следующим.
Звук двери ванной слишком громкий в тихой комнате. Уилл скользит под свое одеяло, ложась на свой собственный матрас. Они не спали так далеко друг от друга уже несколько недель.
Тишина. Майк теребит одеяло. Ему нужно что-то сказать. Что-то не глупое. Что-то нормальное. Он прочищает горло.
— Уилл? — спрашивает он в тишину.
— Ага?
И тут, без особого намерения, слова сами срываются с его губ, и он сам удивляется, потому что думал, что глупее уже быть не может.
— Э-э, — говорит он, прочищая горло. — Как ты думаешь, я привлекательный?
— Что?
Майку хочется провалиться сквозь матрас и исчезнуть в полу. Он зажмуривается. Это так глупо. Он такой глупый. Видимо, Майк настолько жалок, что напрашивается на комплименты в ту же минуту, когда получает отказ. Но он не может отступить сейчас.
— Как ты думаешь, я привлекательный? — спрашивает он снова.
Уилл поворачивается к нему, смешно изогнув брови. На его губах появляется что-то вроде усмешки, и, хотя Майку неловко, он также рад, потому что это как-то снимает напряжение.
— Зачем ты меня об этом спрашиваешь?
— Э-э… — Лицо Майка горит под взглядом Уилла. — Не знаю, я имею в виду, я знаю, что я не… не знаю, но, наверное, раз ты гей, я подумал, что у тебя может быть мнение на этот счет. Ну, насчет меня.
Уилл внимательно смотрит на лицо Майка.
— Это из-за того, что я не хочу тебя целовать?
— Нет, — говорит Майк, моргая. — Ну, может, немного.
— Дело не в том, что ты непривлекательный, Майк, просто…
— Нет, не нужно объяснять, — перебивает его Майк. Последнее, чего он хочет, это чтобы Уиллу пришлось оправдываться за то, что он не хочет его целовать. Он не может представить ничего более унизительного. — Наверное, я просто хочу знать… э-э, ты ведь не испытываешь ко мне отвращения, да?
Уилл смеется.
— Нет, — говорит он. — Не испытываю.
Майк кусает губу. Он не до конца убежден, потому что, хотя и не хотел, он уже перебрал все возможные причины, по которым Уилл мог бы не захотеть его целовать, и это была одна из них.
Взгляд Уилла медленно скользит по лицу Майка, будто он пытается прочитать его. Брови нахмурены, линия рта выглядит немного напряженной, и Майк не понимает, почему, потому что это не Уилла отвергли. А он все еще не ответил на вопрос.
— Так что ты думаешь?
— О чем?
— Обо мне?
Уилл смотрит на него.
— Ты уверен, что не хочешь об этом поговорить?
— Я просто хочу, чтобы ты ответил на вопрос.
Уилл колеблется.
— Ты привлекательный, — говорит он, но голос его напряжен, будто он не хотел этого говорить.
Майк щурится.
— Уверен?
— Да.
— Ты не просто так говоришь?
Уилл закатывает глаза, и он смеется, но его рот все еще напряжен.
— Я не просто так говорю.
— Э-э, ладно. — Майк не уверен, верит ли он ему, но не настаивает. — Спасибо.
Он думал, что станет легче, но из-за него все стало еще более неловким. Снова тишина, которая длится уже дольше. Уилл поворачивается на спину и закрывает глаза, будто пытается уснуть. Майк делает то же самое. Он пытается успокоить дыхание, но сердце все еще колотится, и он все еще чувствует себя слишком открытым, слишком уязвимым, слишком сбитым с толку.
Они так далеко друг от друга. Майку это ненавистно. Он сглатывает. Через несколько минут тишины он придвигается ближе, медленно перебираясь на матрас Уилла. Уилл ничего не говорит, но он открывает глаза и смотрит на Майка. Майк ложится рядом. Их плечи соприкасаются.
Так лучше. Не идеально, но лучше. Может, он сможет так уснуть. А утром он забудет об этом. Забудет, что хочет поцеловать Уилла, и что Уилл не хочет целовать его. Он перестанет быть жадным. Они пойдут на эту дурацкую вечеринку, повеселятся и будут вести себя как обычно.
— Ладно, — шепчет Уилл в тишину. — Я скажу тебе одну вещь.
— Какую?
— Одну вещь, которая в тебе привлекательна.
Майк сглатывает, держа глаза закрытыми. Это унизительно. Он ведет себя достаточно глупо, чтобы заставить Уилла чувствовать себя виноватым, заставляя его говорить что-то приятное о себе, хотя он явно не хочет.
— Не нужно, — шепчет Майк.
Уилл молчит несколько секунд.
— Я знаю. — Он поворачивается к Майку, и тогда тот чувствует, как пальцы Уилла двигаются в его волосах, убирая прядь со лба. — Вот это, — говорит он.
Майк не открывает глаза. Он не хочет смотреть на лицо Уилла, потому что все, что он будет делать, это гадать, говорит ли он правду, или это просто какой-то извращенный вариант их нежных разговоров.
— Мои волосы? — спрашивает он.
— Ага.
Почему-то, несмотря ни на что, эта информация что-то в нем успокаивает. Он чувствует, как его тело немного расслабляется.
— Что еще? — спрашивает он, прежде чем успевает себя остановить, понимая, что звучит, наверное, жадно, но его разум цепляется за все, что может помочь ему почувствовать себя лучше прямо сейчас.
— Я сказал, что скажу только одну вещь.
Майк глубоко вздыхает.
— Значит, это все, что есть.
Уилл тихо смеется.
— Нет. — Его рука скользит вниз по лицу Майка, касаясь щеки. Когда он говорит, его голос тихий и слегка дрожит, и он звучит не как обычно, но Майк не может понять, что именно не так. — Твои веснушки, — шепчет Уилл. — Они мне нравятся.
— Правда?
Уилл мягко мычит.
— Те, что на лице. — Он проводит пальцами по щеке Майка и носу, а потом переводит руку на плечо. — И эти тоже. Мне нравится, что они по всему твоему телу.
Он звучит искренне. Будто находить в Майке то, что ему нравится, легко для него, и Майк надеется, что он не врет, надеется, что он не просто говорит это, чтобы подбодрить его. Пальцы Уилла касаются веснушек на плечах Майка, его руках, спине, будто он их картографирует. Его прикосновения невесомы. Майк чувствует мурашки на руках. Он не открывает глаза и ждет, что Уилл продолжит, что будет что-то еще.
Уилл медленно проводит по руке Майка, пока его пальцы не достигают тыльной стороны его ладони. Майк разжимает кулак, и они переплетают пальцы.
— Мне нравятся твои руки, — шепчет Уилл. Его голос звучит почти эмоционально. Что-то в этом заставляет грудь Майка болеть. Но он все равно решает верить ему, хотя бы сегодня ночью. — Мне нравится, какой ты высокий. Мне нравится, что ты выше меня.
Дыхание Майка замедляется. На сердце все еще тяжело, но теперь это терпимо. Он утопает в подушке и позволяет словам Уилла успокоить жжение в груди.
Уилл тихо выдыхает.
— Ты засыпаешь?
— Ага, — бормочет Майк, зарываясь лицом в плечо Уилла.
Дыхание Уилла слегка дрожит. Майк думает, что он может остановиться, но он продолжает. Майк проваливается в сон, улавливая лишь обрывки слов Уилла.
— Я люблю запах твоей кожи, — слышит он шепот. — Он такой знакомый.
Голос Уилла дрожит. Может, он тоже начинает засыпать. Майк чувствует, как его пальцы касаются его лица.
— Я люблю твои глаза, — шепчет Уилл. — Я люблю твой нос. — Короткая пауза. — Я люблю твои губы.
«Если ты любишь мои губы, то почему не поцелуешь меня?» — думает Майк в полусне. Он позволяет себе представить каково целовать Уилла, чувствуя нежное прикосновение его большого пальца к своей щеке, проводящего по носу, по бровям, зависающего над его губами.
— Я всегда любил твое лицо, — шепчет Уилл, и его голос настолько тих, что Майк не уверен, предназначалось ли это вообще для его ушей.
Это последнее, что он слышит, прежде чем проваливается в сон.
