Глава 13
1 мая 2026 г., 00:28
Майк никогда не любил смотреть в зеркала.
Даже в детстве он выработал привычку делать это быстро: бегло осматривал лицо на предмет крошек или остатков зубной пасты в уголках губ, а потом отводил взгляд, словно боялся увидеть то, что ему не понравится.
Так было проще — не думать о том, что видят люди, когда смотрят на него. Проще притворяться, что его вообще не воспринимают.
— Фу, Майк, — доносится голос Дастина, приглушенный стеной между подвалом и ванной. Он пришел на пятнадцать минут раньше, одетый в рубашку, которая когда-то, похоже, принадлежала Стиву. От него пахнет лаком для волос, и этот запах теперь заполнил весь подвал. — Это что?
— Что? — кричит в ответ Майк, проводя рукой по волосам и глядя на свое отражение.
— Твой диван отвратительный.
Майк замирает, наблюдая в зеркале, как расширяются его глаза.
Он потратил половину дня на уборку подвала, сменил простыни, проветрил помещение, но диван он не проверил. Они с Уиллом делали там что-то, что могло оставить пятна? Они не особенно следили за этим.
Майк слышит, как Дастин трет рукой подушку дивана, будто пытается отчистить ее, и это возвращает его в реальность.
— Э-э, Дастин, тебе не стоит… — заикается он. — Это просто, э-э… мы…
— Похоже, кто-то неделю ел здесь крекеры, — перебивает его Дастин. — Просто… везде крошки.
— О. — Майк смотрит, как его отражение издает смешок, который звучит слишком звонко в маленькой ванной. — Это потому что Уилл не может смотреть фильм, не жуя что-нибудь.
— То есть вы устраиваете кинопросмотры без нас?
— Очевидно.
Тело Майка расслабляется, и он снова смотрит в зеркало, медленно ведя взглядом по своим чертам. Глаза, нос, губы, глаза, нос, губы. Веснушки. Волосы. Свои черты. Глаза, нос, губы. Веснушки. Волосы. Он повторяет это уже целый день — бесконечно перебирает в голове все, что Уилл назвал красивым в нем прошлой ночью. Майк надеется, что он не врал.
— Эй, ты закончил? — спрашивает Дастин, заглядывая в дверь ванной. Он держит под мышкой подарок Стейси — бутылку шампанского, на которую, наверное, потратил половину своих накоплений на колледж.
— С чем?
— Не знаю, ты мне скажи. Ты стоишь перед зеркалом почти двадцать минут, я подумал, ты, может, пытаешься чего-то добиться.
— Нет, — говорит Майк. — Я просто… — Он вздыхает, и, должно быть, выглядит достаточно жалко, потому что лицо Дастина смягчается.
— Не переживай об этом, — говорит он, облокачиваясь о дверной косяк. — Найдется хотя бы одна девчонка, которой ты понравишься. У некоторых странные вкусы.
— Ого. Спасибо.
— Я серьезно!
— Что ж, меня не интересуют девчонки.
— Точно. — Дастин медленно кивает, будто внезапно все понял. — Значит, ты не можешь перестать разглядывать себя в зеркале, потому что хочешь хорошо выглядеть для меня? Это так мило, Майк.
— Заткнись.
Дастин ухмыляется и протискивается рядом с ним, поправляя свои волосы перед зеркалом.
— Я просто хочу сказать, что мы заслужили нормальный подростковый опыт после всего, через что прошли. Это мог бы быть твой шанс. Один маленький поцелуй перед колледжем тебе не повредит.
Майк не хочет думать о колледже, и он не хочет думать о поцелуях. Упоминание того и другого вызывает очередной прилив тревоги, будто он и так недостаточно нервничает.
Он весь день был неспокоен, и он не уверен, из-за предстоящей вечеринки это, или из-за того, как Уилл ушел утром в спешке, бормоча что-то о том, что хочет провести день с мамой. Такое ощущение, что ему не терпелось уйти из дома.
И, честно говоря, Майк понимает его. Черт, он бы и сам не захотел проводить еще один день с собой после того, как вел себя так глупо прошлой ночью. Дело не только в том, что он снова попросил у Уилла поцелуй, после того как тот уже сказал нет, но и в том, что он устроил полноценную истерику, когда Уилл отказал, практически умоляя его о комплиментах, чтобы успокоить свое уязвленное эго.
Проблема в том, что Уилл вместо того, чтобы на него разозлиться, почти не проронил ни слова все утро.
К тому времени, как Майк проснулся, тот уже не спал, уставившись в потолок. Он улыбнулся ему, как в любой другой день, если не считать того, что его брови были нахмурены, а взгляд временами становился отсутствующим, устремляясь в стену или вовсе в пустоту. Будто он уходил в себя.
Уилл иногда выключается посреди разговора. Он может отвечать на вопросы, даже пошутить, но на самом деле его там нет. И он не вернется, пока не додумает свою мысль до конца.
Майк этого терпеть не может. Никогда не мог. Даже в детстве он впадал в кризис, когда с Уиллом что-то было хоть чуточку не так, проводя каждую секунду дня в размышлениях, что он сделал не так и как это исправить.
— Ты ведешь себя странно.
— Нет.
— Да, и знаешь, что бы помогло? — Дастин играет бровями. — Переспать с кем-нибудь. Снять немного напряжения.
— Знаешь, ты много говоришь о сексе для того, кто не зашел дальше первого поцелуя.
— Зато я над этим работаю, в отличие от некоторых.
Майк изо всех сил старается на него не смотреть, ведь его лицо заливается краской.
Дастин смотрит на часы и поворачивается, чтобы выйти из ванной.
— Уилл должен быть с минуты на минуту. Ты закончил пялиться на себя?
— Почти.
Зеркало слегка запыленное, поэтому Майк трет его большим пальцем, что не особо помогает. Его собственные глаза смотрят на него, черные и пустые, не выдавая ничего. Взгляд опускается чуть ниже, обводя узор веснушек, рассыпанных по носу и щекам.
— Твои веснушки, — сказал тогда Уилл. — Они мне нравятся.
Майк терпеть не мог, когда на него обращают внимание, но, когда это делал Уилл, ему это нравилось.
Я люблю твои глаза.
В том, как Уилл смотрел на него, всегда было что-то успокаивающее. Будто Уилл ничего не искал, потому что то, что он видел, уже было достаточно.
Я люблю твой нос.
И Уилл когда-то был в него влюблен, значит, в какой-то момент их жизни он считал Майка достаточно привлекательным. Может, он говорил правду.
Я люблю твои губы.
В горле пересыхает, когда он смотрит на них. Эти глупые губы. Глупые губы на глупом лице глупого парня, который слишком, черт возьми, жаден и не умеет принимать отказ.
Когда дверной звонок звонит, Майк наконец выдыхает.
Он отрывается от созерцания своего отражения и идет за Дастином, который уже на полпути к лестнице. Он кричит быстрое «пока» в сторону дома, но никто не отвечает. Дастин открывает входную дверь, а Майк хватает ключи и обувь.
— Простите, я опоздал. — Слегка запыхавшийся голос Уилла врывается в дом. — Я должен был…
— Святые угодники, — перебивает его Дастин.
— Что?
— Ты пытаешься на кого-то произвести впечатление?
Майк отходит в сторону, чтобы выглянуть за дверь, надев только один ботинок, и почти спотыкается.
— Заткнись, — говорит Уилл Дастину, но краснеет, одной рукой крепко сжимая руль велосипеда. На нем выцветшие синие джинсы и белая рубашка, которая сидит лучше, чем большинство его вещей. На шее висит тонкая серебряная цепочка, а волосы уложены с самым минимальным количеством геля, что делает их более растрепанными, но выглядит это естественно. Ничего такого, но почему-то это меняет все.
Майку наконец удается надеть оба ботинка, он выпрямляется и вытирает влажные ладони о джинсы. Конечности кажутся слишком длинными, будто даже просто стоять рискованно, потому что можно споткнуться.
— Привет, — выдавливает он.
— Привет, — говорит Уилл, все еще слегка раскрасневшийся от внимания и переводит взгляд с Майка на Дастина. — Мы готовы идти? Лукас идет?
— Он с Макс. — Дастин натягивает кроссовки. — Э-э. — Он выходит за дверь, потом замирает, оборачиваясь. — Слушай, можешь подержать? — Он протягивает Майку шампанское. — Мне надо отлить перед выходом, я нервничаю. Не уходите без меня.
Он исчезает в доме, и дверь ванной с грохотом захлопывается за ним. Майк прочищает горло, облокачиваясь о дверной косяк. Во рту внезапно пересыхает; он вертит в руках этикетку бутылки, уже потрепанную потными руками Дастина.
Уилл улыбается, но улыбка слишком вежливая, и что-то в том, как сведены его брови, подсказывает Майку, что он все еще прокручивает в голове то, о чем начал думать утром.
— Это моя? — спрашивает Уилл, глядя на плечо Майка.
— Что?
— Футболка. Кажется, моя.
— О. — Майк смотрит на себя. Он даже не заметил, просто схватил первое, в чем было удобно, и ему нравится, что вещи Уилла все еще пахнут его кондиционером, даже после нескольких стирок. — Да, наверное, — говорит он. — Честно говоря, я уже запутался.
— Ага. — Уилл издает что-то вроде сдавленного смешка, но звучит слегка неловко. Его пальцы играют с кожаной оплеткой руля. — Кажется, на мне тоже твои трусы.
Может, это глупо — чувствовать такое волнение из-за подобных вещей, учитывая все, что они делали, но Майк краснеет и не может скрыть ухмылку.
— Да?
— Да.
Прядь волос падает на лицо Уилла, и Майку хочется до нее дотронуться. Взгляд падает на его цепочку, и он задается вопросом, каково было бы ощутить ее под пальцами, потянуть за нее, притянуть Уилла ближе.
Ему нужно что-то сказать. Что-то нормальное. Что-то, что сказал бы лучший друг.
— Ты хорошо выглядишь, — выпаливает он.
Уилл поднимает глаза и встречается с ним взглядом. Он задерживается на секунду, а потом расплывается в улыбке.
— Спасибо.
Майк прочищает горло.
— Так… как ты?
— Хорошо.
— Ты не злишься?
— С чего бы мне злиться?
— Потому что… — Майк пожимает плечами, чувствуя, как лицо заливается жаром. — Я вчера вел себя глупо.
Хотя Майк говорит то, что думает, он в глубине души ожидает, что Уилл скажет что-то вроде «ты не глупый», что было бы очень в духе Уилла, но вместо этого он просто говорит:
— Все нормально.
Майк смотрит на него, ожидая продолжения, но его не следует.
— Значит, у нас все хорошо?
— Ага. — Уилл улыбается. — У нас все хорошо.
Майк смотрит на него. Уилл смотрит в ответ. И, может, Майк глуп, но он не может избавиться от ощущения, что упускает что-то важное, будто часть этого разговора происходит без него.
— А почему должно быть не хорошо? — Голос Дастина заставляет и Уилла, и Майка подпрыгнуть на месте. Он подходит сзади, обнимает Майка за плечо и выхватывает бутылку из его рук. — О чем это вы говорите?
Уилл переводит взгляд с Дастина на Майка и обратно.
— О футболках, — говорит он.
— Весело, — отвечает Дастин. — Теперь мы можем идти?
— Ага, — говорит Уилл. — Пошли.
***
Майк хочет уйти домой в ту же минуту, как они добираются до дома Стейси. Поп-песня эхом разносится по всей улице, какой-то ремикс, наложенный на тяжелый бит, и смех подростков, которые переоценивают свои возможности. Они запирают велосипеды у забора и проходят мимо людей, курящих на крыльце. Несмотря на все разговоры о том, как им хочется на настоящую вечеринку, Майк видит, что Дастин и Уилл чувствуют себя так же неловко. — Мы еще можем уйти домой, — с надеждой предлагает Майк. — У меня есть пара идей для кампании, они не доделаны, но можно импровизировать… — Майк, пожалуйста. — Дастин останавливается у входной двери. — Мы и не через такое проходили. — Я в этом не уверен. Дом Стейси Олбрайт огромен и битком набит орущими подростками, которые травили их в начальной, средней и старшей школе. Майк может запросто назвать сотню мест, где он предпочел бы оказаться в субботу вечером. В коридоре толкучка; люди входят и выходят, перекрикивая музыку. Гостиная расчищена, чтобы освободить место для танцпола, если не считать пары диванов вдоль стен. Сценические софиты и огромный зеркальный шар свисают с потолка, окрашивая потные лица в фиолетовый и синий. Свет попадает в сигаретный дым, пока тяжелый бит гремит сквозь стены. Майк не видел столько людей вместе с выпускного, и он не скучал по этому. Ощущение, будто старшая школа вернулась, только теперь все пьяны, а запах пота и сигарет висит в воздухе. Он прижимается к плечу Уилла, пока они протискиваются из коридора в толпу. — Кто-нибудь видит Лукаса? — кричит Дастин сквозь музыку. Не видят. Вместо этого они застревают, когда проходит очередная волна людей, подпевающих песне. Уилл смотрит на них, будто пытаясь понять, как себя вести, посмотреть, что делают остальные. — Нужно найти что-нибудь выпить, — кричит он. Они лавируют сквозь толпу, уворачиваясь от локтей и плеч. Майк держит руку рядом с рукой Уилла, не касаясь, просто оставаясь на расстоянии, достаточном, чтобы тепло кожи Уилла успокаивало его нервную систему. — Господи Иисусе, — говорит Дастин, когда они наконец добираются до кухни. Он протягивает каждому по банке пива. Майк ненавидит его вкус, но в горле пересохло, так что сейчас он согласен на что угодно. — Дайте знать, когда захотите домой, — говорит он, из-за чего Дастин хмурится, а Уилл закатывает глаза. — Что? Я просто говорю. Дастин подходит ближе, так что они образуют треугольник у стойки, неловко сжимая в руках напитки. — Я знаю, что мы все в ужасе, — говорит он. — Но нам нужен… план действий. — В чем заключается план? — заинтересованно спрашивает Уилл. — Выжать максимум из вечера. — Дастин ухмыляется и поигрывает бровями, глядя на них. — Ну, знаете, сделать что-то глупое, надраться, что-нибудь поджечь… решайте сами. — Он переводит взгляд на других людей на кухне, будто проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь его воодушевляющую речь. — Мне нужно найти Стейси и отдать ей это. — Он поднимает бутылку шампанского. — Все-таки у нее день рождения. — Удачи найти ее здесь, — бормочет Майк. — Спасибо, Майк. — Дастин делает вид, что не заметил сарказма. — Вы кого-нибудь здесь заметили? — Сколько раз мне тебе говорить… — Что ж, продолжай искать, — перебивает его Дастин. Когда он поворачивается к Уиллу, его глаза начинают блестеть, и Майк точно знает, что он сейчас скажет. — Так, он здесь? — Даже если бы и был, я бы тебе не сказал. — Да ладно тебе, Уилл, почему Майку можно знать, а мне нет? Это нечестно. Уилл невозмутимо потягивает напиток. — Даже не начинай. Ясно, что ничего не расскажет, и Дастин, кажется, наконец это понимает, вздыхая и опираясь о стойку. — Ладно, — бормочет он. — Не то, чтобы кто-то спрашивал мое мнение, но я считаю, тебе стоит найти кого-нибудь другого в любом случае. — Что? — Майк резко поворачивает голову, но осознает это слишком поздно — он вообще не участвует в этом разговоре. Уилл бросает на него взгляд, а Дастин приподнимает бровь. — В смысле… — Майк прочищает горло. — Почему? — Потому что. — Дастин, кажется, рад, что его спросили, и он неопределенно машет рукой в сторону Уилла. — Какими бы ни были эти… странные отношения, они не выглядят здоровыми. Ты встречаешься с ним уже сколько, пару месяцев? А он тебя так и не поцеловал? Майка бросает в жар. Он делает еще один глоток пива, стараясь смотреть куда угодно, только не на Уилла. — Э-э, нет, — говорит Уилл, его голос почти заглушает музыка. Дастин кивает, будто ожидал этого. — Тогда он козел, и тебе стоит найти кого-то другого. Повисшая тишина оглушает. Дастин переводит взгляд с одного на другого, будто ждет, что они что-то скажут. Майк смотрит на плечо Уилла. Взгляд Уилла застыл где-то на футболке Дастина. Наконец Дастин морщится. — Блин, — говорит он. — Это было бестактно? Я знаю, что ты не можешь просто… найти кого-то другого, прости, Уилл. Я просто… нервничаю. — Он делает глубокий вдох. — Простишь? Уилл закатывает глаза и не может сдержать смешок над драматичными извинениями Дастина. — Ладно. Иди найди Стейси. Дастин кивает; его кожа слегка блестит от пота. Он переводит взгляд с Уилла на Майка, потом сжимает их плечи. — Пожелайте мне удачи, парни. Майк едва успевает ответить, как Дастин разворачивается и выходит из кухни. Он смотрит ему вслед, чувствуя, как кровь шумит в ушах. Пиво обжигает горло. Даже в комнате, полной людей, тишина между ними становится невыносимой. Когда Майк рискует взглянуть, Уилл стоит, опершись о стойку, его взгляд устремлен куда-то на стену. На его лице все то же выражение, будто он все еще застрял на какой-то мысли. Но он сказал, что у них все хорошо, так что Майк будет вести себя соответственно и сделает все возможное, чтобы разгладить складку между бровями Уилла. Он осторожно толкает Уилла плечом. — Ты только посмотри на этого парня, — говорит он, кивая в сторону группы людей, склонившихся над кухонным столом. Они играют в какую-то карточную игру, или алкогольную, или, может, сразу в обе. Какой-то парень только что облился пивом, и вместо того, чтобы остановиться, он берет новую банку и продолжает пить. Уилл ухмыляется. — Ты смотришь на кого-нибудь и думаешь: «вау, ты явно не провел половое созревание, спасая мир от монстров»? Майк фыркает. — О, постоянно. — Эй, можете передать мне бумажные полотенца? — спрашивает какая-то девушка, и пока Майк еще осознает, что кто-то обращается к ним, Уилл берет полотенца и плавным движением протягивает их ей. — Спасибо. Они наблюдают, как группа чистит свои игральные карты, и на мгновение Майк представляет, как люди проливают пиво на его игровое поле. Он бы, наверное, сошел с ума. — Как думаешь, мы были бы больше похожи на них, — спрашивает Уилл минуту спустя, — если бы нам не пришлось… ну, понимаешь? — Нет, — отвечает Майк не задумываясь. Он наблюдает, как парень допивает второй напиток и ухмыляется девушке рядом с ним, прежде чем притянуть ее для поцелуя. — Нам всегда нравились вещи, которые другим были неинтересны. Уилл не отвечает достаточно долго, чтобы Майк решил, что он вообще не ответит. Когда Майк поднимает взгляд, Уилл уже смотрит на него. Он отпивает из своей банки. — Будет трудно заводить новых друзей. Майк хмурится. — Ого. Не знал, что ты пытаешься меня заменить. Уилл фыркает. — Я имею в виду в колледже. У нас появятся новые друзья. — У меня не будет новых друзей. — Придется. — Я не хочу. Уилл улыбается. — Тогда с кем ты будешь тусоваться? — С тобой? Пауза. Уилл выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, но потом его взгляд смягчается. Он допивает пиво и ставит банку на стойку, выпрямляясь и потягиваясь руками за спину. — Ладно, — говорит он. — Хочешь проверить другие комнаты и обсуждать танцующих? — О боже, — смеется Майк. — Да. Наконец-то. Они берут новые напитки и пробираются обратно через дом. Майк хватает Уилла за рубашку сзади, чтобы не потерять друг друга в толпе. Они заглядывают в несколько комнат, где играет разная музыка, создавая в коридоре невозможный микс песен. Наконец они находят свободное место на диване, втискиваясь между двумя группами людей. У них отличный обзор на танцпол, так что следующие полчаса они превращают в игру, указывая на танцевальные движения людей — от неловких до глупых и непристойных. Руки взлетают в воздух, ноги дрыгаются, пиво разливается, а между всем этим танцующие прижимаются друг к другу так тесно, что это можно назвать трением. — Ладно, — говорит Уилл. Где-то на середине второй банки его голос стал громче, улыбка шире, и он слегка запрокидывает голову, когда смеется. — Я уважаю ее уверенность, так что она получает дополнительное очко. — Серьезно? Посмотри, как она прыгает. Майку не так уж плохо; он жадно всматривается в толпу, чтобы найти повод рассмешить Уилла и увидеть, как у того морщатся глаза и сверкают зубы. Майк мог бы заниматься этим весь день. — Погоди, — вдруг говорит Уилл. — Это случайно не Лукас? — Что? — Смотри. Майк смотрит, куда указывает Уилл, и замечает в толпе Лукаса и Макс, танцующих вместе. Они стоят близко, покачиваясь в такт музыке, положив руки на талии и спины друг друга, будто в комнате никого больше нет. — Они выглядят так, будто вписались, — Майк вздыхает. — Чертовы предатели. Уилл фыркает. — Желание танцевать — не преступление. — Для меня — да. Они какое-то время наблюдают за Лукасом и Макс в тишине, пока Лукас не замечает их. Он ухмыляется, машет рукой, что-то шепчет Макс и бежит к ним; его кожа блестит, а рубашка прилипла к груди. — Вы здесь! — восклицает он, выглядя уже навеселе. — Я иду за напитками, хотите? — Да, пожалуйста, — одновременно говорят Уилл и Майк. Лукас смеется. — Настолько плохо? Вам стоит пойти потанцевать с нами. — Только через мой труп, — говорит Майк. Взгляд Уилла скользит с Лукаса на Макс, потом на Майка и снова обратно. Майк смотрит на него, и Уилл отвечает легкой невинной улыбкой, прежде чем снова повернуться к Лукасу. — Дай мне допить, и я присоединюсь. — О боже, — говорит Майк, чувствуя предательство. — Ты серьезно? — Лукас ухмыляется и уходит на кухню. Майк откидывается на подушку дивана, прижав руку к руке Уилла. — Разве мы не пришли к согласию, что танцы — это глупо? Уилл пожимает плечами и улыбается. — Что ж, я тоже заслуживаю быть глупым. Несмотря на обещание потанцевать, Уилл не отходит от Майка. Следующий час они ни разу не встают с дивана, потягивая пиво, которое принес Лукас. Майк не очень опытный выпивоха, и к середине третьей банки он понимает, что мигающие огни уже не так его беспокоят, музыка не такая уж плохая, и люди больше не выглядят так, будто осуждают его. И даже весело — сидеть здесь с Уиллом, обсуждать пьяных подростков. Это чувствуется нормально, как раньше, до того, как все изменилось. В какой-то момент Майк расслабляется, прижимаясь к боку Уилла, и Уилл опирается на него; их руки и бедра соприкасаются из-за узкого пространства на диване. — Дастин не вернется, да? — спрашивает Уилл. — Он все еще, наверное, бегает по дому с той бутылкой шампанского, пытаясь найти Стейси. — Или, может, он ее нашел, — говорит Уилл, поигрывая бровями. Майк фыркает. — Можешь себе представить? Лукас присоединяется к ним каждые несколько песен, спрашивая Уилла, готов ли он танцевать, но Уилл каждый раз отказывается. Они почти допили третью банку, когда к ним подходит Макс. Ее глаза блестят, а кожа сияет под светом софитов. — Уилл, — говорит она и хватает его за руки. — Нам обещали танец. — Это не моя вина, что музыка отстойная, — протестует Уилл. — Да брось, не будь снобом. — Макс тянет его. — Ты не можешь провести весь вечер, сидя рядом с самым скучным человеком в комнате. — Ого, — только и говорит Майк, а она в ответ просто мило улыбается. — Я недостаточно пьян, — жалуется Уилл, но его глаза уже слегка расфокусированы, что опровергает его слова. — Нет, ты пьян! Ее энергия, кажется, заражает Уилла, потому что он позволяет увести себя, бросая на Майка взгляд, в котором смешано и «прости», и «спаси меня». Майк вздыхает, глядя, как его лучшего друга утаскивают от него. Он потягивает пиво, и место, где Уилл был прижат к нему, внезапно становится холодным. Группа рядом с ним заканчивает очередную игру, разражаясь криками, которые внезапно кажутся очень громкими. Кто-то спрашивает, не хочет ли он присоединиться к следующему раунду, он отказывается. В комнате слишком жарко; пиво выдыхается. Где-то рядом зажигают сигарету, и дым жжет глаза Майка. Он утопает глубже в диванных подушках, будто может исчезнуть в диване. — Уилл украл мою девушку, — говорит Лукас, вздыхая и падая рядом с ним. — Твоя девушка украла Уилла, — поправляет Майк. С этим не поспоришь. Молча, прихлебывая пиво, они наблюдают, как Уилл и Макс двигаются по танцполу. Уилл явно изо всех сил старается не выглядеть неловко, пока Макс сжимает его руки, размахивая ими. Это выглядит немного глупо: Макс полна энергии, смеется, ее движения быстрые, а Уилл явно пытается не споткнуться, не врезаться в кого-нибудь и не умереть от стыда. Но в этом есть и что-то приятное. Да, Уилл выглядит так, будто ему некомфортно, но и не так уж плохо. Он выглядит как любой другой парень, пытающийся впервые танцевать в комнате, полной потных подростков. Как будто в его голове не осталось ни одной мысли, кроме страха выглядеть глупо. Майк отпивает еще, скользя взглядом по своему лучшему другу. Серебряная цепочка Уилла мерцает под мигающими огнями. Уложенные волосы и выступивший на лбу пот делают его вид немного растрепанным, таким, как Майк видел его только наедине с собой. Версией Уилла, которая позволяет удовольствию и инстинктам принимать решения за себя. И, может, Уилл выглядит вовсе не так уж глупо. Потому что теперь он, кажется, входит в ритм, двигает телом, покачивается в такт музыке; его ноги ступают по полу так, будто он знает, куда их ставить. Макс кружит его, и Уилл хихикает, сверкая зубами, а его глаза блестят. Он выглядит так, будто лишен всякого стыда, и от этого сердце Майка пропускает удар. Майк не знает, откуда взялась эта мысль. Может, потому что все вокруг говорят о колледже и их будущем. И вдруг она оказывается прямо в центре его слегка пьяного сознания. У Уилла все будет хорошо. Он покинет этот проклятый город и встретит новых людей. Через пару месяцев он будет вот так танцевать на студенческой вечеринке. Люди, которых он встретит, будут знать только эту его новую сторону, и они, возможно, не будут знать его так, как знает Майк, но они будут любить его. Как можно его не любить? Грустить об этом нечестно. Бояться этого нечестно. Майк снова ведет себя, как эгоист, и он это знает. — Вот черт, — говорит Лукас. Майк почти забыл, что он здесь. — Я тут схожу с ума. — Что? — Макс. — Лукас смотрит на нее. — Она выглядит невероятно. Майк провожает его взгляд до Макс, которая как раз кружится на месте; ее волосы ярко-рыжие под светом софитов, а лицо сияет в постоянной широкой улыбке. Майк прочищает горло, не зная, что на это сказать. — Я только что слышал, как две девушки на кухне говорили об Уилле. — Что? — Майк поворачивается к нему, приподнимая бровь. — Что они сказали? — Просто что не могут поверить, что он Мальчик-Зомби. — Лукас фыркает. — Они сказали, что он стал горячим. — Что ж, они его не заслуживают. — Что? — В смысле… — Майк пожимает плечами. — Они не заслуживают его, если он не нравился им раньше. — И что? Только мы его заслуживаем? — Ага. Лукас смеется. — Точно. — Они какое-то время молча наблюдают; алкоголь помогает Майку отключиться от всех остальных в комнате и сосредоточиться только на Уилле. — Надеюсь, его парень ценит его так же, как и мы, — говорит Лукас. Уилл смеется над чем-то, что сказала Макс, запрокидывая голову. Майк отпивает еще пива. — Ага, — неловко отвечает он. — Если задуматься, это довольно грустно. — Что? — Что они не могут быть вместе. Уилл ведет себя так, будто это не проблема, но я думаю, если бы он мог, он хотел бы настоящих отношений. Уилл все еще смеется, пробуя танцевальные движения, которые еще тридцать минут назад называл глупыми. Огни скользят по его лицу, меняя его черты, и его почти трудно узнать. — Он сказал, что он ему не нравится, — говорит Майк. — Ты в это веришь? Майк поворачивается к Лукасу, который все еще смотрит вперед. — Зачем ему врать об этом? Лукас пожимает плечами. — Ну, я бы не хотел быть влюбленным в того, кто не хочет быть со мной. — Его взгляд серьезен, будто он правда волнуется за Уилла. — Знаешь, для Уилла, наверное, безопаснее говорить себе, что он ему не нравится, чтобы не пострадать. Майк смотрит вперед. Прямо сейчас Уилл выглядит так, будто ничто в мире не может причинить ему боль. И Майк знает, что Лукас неправ, потому что никакого тайного парня нет, есть только Майк. Старый добрый Майк. Его лучший друг. Не тот, в кого можно влюбиться. Не тот, с кем можно встречаться. И уж точно не тот, кого можно поцеловать. Если бы Лукас знал, он бы, наверное, рассмеялся и понял, что все это время ошибался. — Может, он захотел бы этого с кем-то другим, — говорит Майк, прочищая горло. Он смотрит, как Уилл кружится и смеется. Может, где-то в этой толпе есть парень, который прямо сейчас смотрит на Уилла и хочет быть ближе. И если не в Хоукинсе, то в колледже. Рано или поздно появится тот, в кого Уилл захочет влюбиться. Тот, кого он захочет поцеловать. И, возможно, именно это Уилл имел в виду, когда сказал, что Майку придется заводить новых друзей. Потому что в какой-то момент у Уилла появится парень, и он захочет проводить с ним все свое время. — Но он не хочет этого с ним, — заканчивает Майк свою мысль. — Он тебе это сказал? — спрашивает Лукас. Уилл говорил ему это, несколько раз, когда сказал, что не хочет его целовать. — Ага, — говорит Майк. — Вроде того. Лукас молчит. От бита музыки у Майка кружится голова. Через минуту Лукас делает глубокий вдох и хлопает ладонями по бедрам. — Ладно, я пойду верну свою девушку, потому что мне очень нужно ее сейчас поцеловать. Майк едва успевает ответить, как Лукас встает и направляется прямо к танцполу. Он скользит рукой по талии Макс сзади, а она смеется и сразу же откидывается на него. Майк наблюдает, как Лукас запрокидывает ее голову и целует. Они тают в объятиях друг друга, и их тела медленно покачиваются. Майк смотрит направо, где стоит Уилл, все еще двигаясь в такт музыке, и его взгляд задерживается на Лукасе и Макс. На его лице улыбка, пока он наблюдает за их поцелуем, но он выглядит немного потерянным. Потом он поднимает взгляд, и их глаза встречаются. Что-то пронзает Майка. Что-то яркое и громкое, громче музыки. Сердце начинает колотиться, пока он смотрит на Уилла под мигающими огнями. Уилл все еще двигается в такт музыке, но теперь он замедляется, и Майк думает, что им стоило бы хотя бы помахать друг другу или хотя бы улыбнуться. Но они просто смотрят. Майк хочет последовать примеру Лукаса. Он хочет подойти туда и поцеловать Уилла. И он не сделает этого, он даже не попросит об этом, потому что Уилл сказал ему дважды, что не хочет этого, но он думает об этом, и становится все труднее контролировать свои мысли после трех банок пива. Громкое тум-тум-тум пульсирует сквозь него, и он не уверен, колонки это или его собственное сердце разрывает грудь. Он ставит пустую банку на стол. Он не собирался танцевать, но если танцпол там, где Уилл, то, возможно, Майку придется преодолеть свои страхи. Теперь, когда он стоит, эффект алкоголя ощущается гораздо сильнее. Ноги Майка легко двигаются, будто его тело ничего не весит. Брови Уилла взлетают вверх, когда он видит, как Майк приближается. Затем на его лице появляется широкая улыбка, сверкая зубами, а его глаза сияют, будто смотреть на Майка — это легко. Майк понимает, что за весь день Уилл еще ни разу так на него не смотрел. Уилл говорит что-то, чего Майк не может разобрать из-за музыки. — Что? — кричит он, наклоняясь к нему на уровень глаз. — Я спросил, хочешь ли ты со мной танцевать, — говорит Уилл громче, наклоняясь чуть ближе. Его лицо раскраснелось, а кожа сияет. — Я не умею. — Я тоже. Может, это алкоголь, может, адреналин, может, заразительная энергия Макс заставляют Уилла выглядеть так, будто он забыл обо всем, что его тревожило. Он начинает покачиваться сильнее, краснея, будто без Макс это дается труднее, или, может, труднее просто оттого, что Майк стоит прямо перед ним. — Я чувствую себя глупо, — говорит Уилл. — Ты не выглядишь глупо. Взгляд Уилла скользит по его лицу, и тогда он улыбается. Огни меняются с фиолетового на синий, и внезапно все окрашивается в этот цвет: его кожа, белки глаз, зубы. Все синее. — Вот. — Уилл берет его за руку. Это похоже на то, как он держал Макс, только теперь они раскачиваются не в ритм, потому что у Майка две левые ноги. Ладонь Уилла потеет в его ладони, пока они двигают руками. Конечности Майка кажутся деревянными, он не знает, как скоординировать тело. Выходит неловко, и когда он наступает Уиллу на ногу, они смеются. Вокруг них люди двигаются в такт биту. Все к кому-то прикасаются: тела близко, руки на талиях и спинах. Некоторые пары целуются. Майк отводит взгляд, сосредотачиваясь на Уилле. Он чувствует легкое головокружение, перемещая свободную руку на талию Уилла и наклоняясь ближе. — Уилл, — говорит он ему в ухо, чтобы тот мог слышать сквозь музыку. — А? Поза знакомая, их рты у ушей друг друга, только на этот раз Майк не может шептать, и ему приходится говорить громко, чтобы его услышали. Голова кружится под софитами, и, возможно, алкоголь делает его сентиментальным, но ему очень, очень нужно это сказать, потому что он должен дать Уиллу понять, насколько это важно. — Мне очень нужно, чтобы у нас все было хорошо. — У нас все хорошо. — Ты уверен? Уилл смеется. — Ага. Ноги Майка пытаются изобразить что-то вроде танца, но мысли его совсем не об этом. Он просто хочет все исправить. Он наклоняется, прижимаясь ртом к уху Уилла. — Это очень важно для меня, Уилл. — Ты пьян? — Нет. — Майк фыркает. — Я просто благодарен. — За что? — За то, что я твой друг. Уилл изучает его лицо слегка расфокусированным взглядом. Затем он улыбается и закатывает глаза. — У нас все хорошо, Майк, — говорит он. — Ты уверен, что не злишься на меня? — Я не злюсь на тебя. — Я не хочу, чтобы тебе было неловко. — Тебе не о чем волноваться. Бит музыки бьет по барабанным перепонкам Майка, но алкоголь помогает принять слова Уилла. Он позволяет себе расслабиться, наклоняясь чуть ближе. Щека Уилла касается его щеки, и он закрывает глаза. Они покачиваются вместе с минуту, и будь их воля, они двигались бы еще более неритмично, если бы пытались, но Майка это не волнует. Он понимает, как близко они находятся, только когда их груди соприкасаются. Свободная рука Майка скользит по талии Уилла. Он чувствует руку Уилла на своей спине, там, где рубашка прилипла к коже. Близость кажется естественной, почти необходимой. — Уилл, — говорит он. — Да? И Майк слегка пьян от того, как сильно ему это нравится. Как сильно он этого хочет. Как сильно он хочет Уилла. Но он не может хотеть всего этого. Он не может хотеть его поцеловать, не может хотеть обнимать его по утрам и не может рассчитывать на то, что он всегда будет самым важным человеком в его жизни. — Ты знаешь, что я никогда не сделаю того, чего ты не хочешь, правда? Уилл тихо выдыхает смешок. — О чем ты? — Поцелуй, — выпаливает Майк, и чувствует, как пальцы Уилла сжимаются на его рубашке, будто он не хочет об этом говорить, и именно поэтому Майку нужно все прояснить. — Я больше не буду просить, обещаю. Я… — Язык кажется тяжелым. — Тебе не о чем волноваться. Он ожидает, что Уилл расслабится от этих слов, но его хватка на рубашке Майка остается крепкой. На несколько ударов сердца Майк сомневается, стоило ли ему снова заводить этот разговор, ведь Уилл уже сказал, что все в порядке. — Обещаю, — повторяет он, пытаясь все исправить. — Я больше не буду просить. Уилл отстраняется, чтобы посмотреть на него. Его глаза большие и слегка затуманенные, и они скользят по лицу Майка. Такое ощущение, будто он что-то ищет, будто пытается понять, может ли он ему доверять. Затем его плечи расслабляются, хватка на рубашке Майка ослабевает, и он протяжно выдыхает. — Ладно, — говорит он. Его кожа сияет от опьянения, а огни отражаются в глазах. — Хорошо. Хорошо. Майк игнорирует, как сильно это кольнуло. Он прочищает горло. — Я хочу делать только то, что ты тоже хочешь. — Его рука скользит по плечу Уилла к его затылку. Он чувствует там цепочку, холодный металл на разгоряченной коже. Майк тянет за нее большим пальцем. — Когда мы вернемся домой, — говорит он; в голове немного туманно. — Мы будем делать только то, что ты хочешь. Уилл улыбается. Он несколько секунд смотрит на Майка, затем приподнимается на цыпочках, наклоняясь, чтобы прижаться губами к его уху. От него пахнет пивом, дыхание обжигает кожу Майка, а слова слегка заплетаются. — И чего же я могу хотеть? У Майка в животе порхают бабочки. — Э-э… — медленно говорит он. — Подурачиться? Уилл фыркает. — Теперь мы это так называем? — А как мы называли это раньше? — Игрой. — Точно. Если это игра, Майк не может остановиться. Тело горит, и он очень остро осознает, как их бедра соприкасаются. Возможно, им не стоит стоять так близко в комнате, полной людей, но прямо сейчас Майк не может вспомнить ни одной причины, почему. — Я решаю, что мы будем делать сегодня вечером? — шепчет Уилл прямо в ухо Майка знакомым до боли голосом. — Да, — сглатывает Майк, в горле пересохло. — Что хочешь. Музыка и все остальные люди сливаются на заднем плане в одно пятно, и Майк их больше не слышит. Он чувствует только тепло тела Уилла, то, как их бедра соприкасаются. Он играет с цепочкой Уилла, скользя пальцами по его затылку. Он наклоняется ближе, чтобы вдохнуть запах его кожи. — Все, что я захочу… — медленно шепчет Уилл; его рука скользит вверх по спине Майка. Его голос снова игривый, как раньше. Майк чувствует то же самое дыхание у самого уха, которое все лето сводило Майка с ума, и от этого у него кружится голова. — Так если бы я попросил тебя трахнуть меня, ты бы это сделал? У Майка перехватывает дыхание. Это, наверное, просто грязные разговоры, но его тело реагирует мгновенно. Слова Уилла вперемешку с алкоголем заставляют возбуждение быстро разливаться по телу, и все начинает гудеть. — Ага, — выдавливает он, задыхаясь. — Тогда нам стоит пойти домой? Майк чувствует себя пьяным. От алкоголя, или от гормонов, или просто от Уилла. Уилл не серьезен, он не это имеет в виду, но по тому, как он дышит ему в ухо, очевидно, что он об этом думает. Им нужно идти домой, прямо сейчас. Майк наклоняется еще ближе, сближая их бедра. Это не совсем трение, но близко. Уилл издает тихий звук, и Майк чувствует его теплые губы на своем ухе. — Нам пора, — шепчет Майк. — Ага, — говорит Уилл. Они так стоят еще несколько секунд, будто не в силах пошевелиться, потом Уилл наконец отстраняется; их пальцы все еще переплетены. Когда они поворачиваются, на них смотрят широко раскрытые глаза Макс и Лукаса. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга, застыв. Майк не дышит. Ему кажется, будто он только что вышел из кинозала. Внезапно становится светло, и реальный мир возвращается в фокус. — Э-э, — говорит он, бросая взгляд на Уилла, потом на выход, потом снова на Макс и Лукаса. — Мы с Уиллом идем домой. Лукас хмурится. — Уже? — Ага, э-э, — говорит Уилл, слова выходят немного неловко. — Мы очень устали, и э-э… — Пьяны. — Майк прочищает горло. — Мы пьяны, так что нам нужно… э-э, прилечь. Брови Макс взлетают вверх, а ее взгляд перебегает с Майка на Уилла и обратно. — Прилечь, — повторяет она. Майку хочется умереть. Лицо Уилла раскраснелось, его ладонь потеет в ладони Майка. Он сжимает ее, и Майк сжимает в ответ. — Ага, э-э, — говорит Уилл. — Увидимся завтра. Спасибо за танец, Макс. Затем он тащит Майка к выходу. Макс и Лукас просто смотрят на них, не двигаясь. «Не смейся», — говорит себе Майк. «Не. Смей. Блять. Смеяться.»***
Он все еще смеется десять минут спустя, следуя за Уиллом в ночи. Уилл не может ехать по прямой, и когда он поворачивается, чтобы посмотреть на Майка, его велосипед начинает опасно вилять. — Зачем ты сказал, что нам нужно прилечь? — Я имел в виду спать. О боже. Городок впереди них тих, но бит музыки все еще пульсирует в ушах Майка, а сердце все еще колотится в такт ритму. Он широко ухмыляется; ветер остужает его разгоряченное лицо, пока они мчатся к его дому. — Ты всех разбудишь, — шепчет Уилл, когда они приезжают; его лоб упирается в дверь, пока он смотрит, как Майк возится с ключами. — Дай мне. Он не ведет себя тише, но ему удается открыть дверь. Они пробираются через коридор. Дом такой неподвижный, что кажется пустым, но пульсация в голове Майка компенсирует тишину. Когда Майк сбрасывает обувь, глухой стук громко разносится по половицам. Уилл фыркает и зажимает рот рукой. — Тише, — шепчет он. — Это ты тише, — шепчет в ответ Майк, широко ухмыляясь. Затаив дыхание, они на цыпочках спускаются по лестнице в подвал. Майк не заморачивается со светом. — Мне нужно… — бормочет он, замолкая, когда находит на полке наполовину пустой пакет чипсов, который Уилл оставил пару ночей назад. — Да. — Он стонет, отправляя горсть в рот и облизывая соленые губы. — Они мои, — замечает Уилл, уже в ванной. — И тебе они не нравятся. — А теперь нравятся. — Майк идет за ним, останавливаясь в дверях. — Клянусь, обычно они не такие вкусные. Он смотрит, как Уилл наклоняется, плеская воду в лицо, потом запрокидывает голову в раковину, пьет прямо из крана. Теперь, когда Майк об этом подумал, он тоже хочет пить. Вообще-то, он очень хочет пить. На самом деле, во рту у него сухо, как никогда, и соль не помогает. — Поделись, — требует он, оставляя пакет с чипсами на полке с полотенцами. Он хватает Уилла за рубашку, лениво тянет. — Дай попить, — фыркает Уилл, отталкивая его. Майк драматично вздыхает. Он протискивается рядом с Уиллом, подталкивая его бедром. Когда Уилл не реагирует, Майк опускает голову на край раковины, и фарфор прохладно прижимается к горячему лбу. Он издает протяжный вздох и смотрит на Уилла самыми жалобными глазами, на какие способен. Уилл смотрит в ответ, и его глаза блестят, когда он пропускает воду через язык. Майк внимательно наблюдает, чувствуя, что зрение немного затуманено по краям. Горло Уилла двигается с каждым глотком. Майк хочет пить воду прямо из его рта. — Я буквально умру. — Нет, не умрешь. — Мне нужно пить. — Подождешь. — Уилл. Уилл закатывает глаза, но в конце концов сдается, делая шаг назад. — Такой драматичный, — бормочет он, наблюдая, как Майк занимает его место. Вода — определенно лучшая вещь, которую Майк когда-либо пробовал. Она мгновенно остужает горло. Ему кажется, он никогда в жизни так не хотел пить, и он не хочет останавливаться, растирая воду руками по потной коже. — Доволен? — спрашивает Уилл, когда Майк наконец закрывает кран и выпрямляется. — Пока нет, — шепчет Майк, вытирая рот тыльной стороной ладони. Он улыбается и делает шаг ближе. Еще шаг. Уилл тихо смеется, когда Майк прижимает его к двери. — Ты весь мокрый, — говорит он, проводя руками по волосам Майка, потом скользит ими к его затылку. Приятно, когда тебя трогают. Приятно, когда на тебя смотрят. — Ты мягкий, — шепчет Майк. Уилл смеется, но боже, он мягкий, теплый, искрящийся и улыбается ему, будто совсем не волнуется. Будто то, что его грызло весь день, потерялось где-то на пороге. — Знаешь, — шепчет Уилл, пока его пальцы нежно перебирают волосы на затылке Майка. — Думаю, завтра у Макс и Лукаса будут вопросы. Майк отвлекается на то, как растрепаны и взлохмачены волосы Уилла. Он хочет взлохматить их еще сильнее. Он мычит, проводя большим пальцем по щеке Уилла. — Плевать, — шепчет он. Уилл перемещает ладони вперед, держа голову Майка, и улыбается ему. — Они снова обвинят тебя в том, что ты заставляешь моего парня ревновать. Майк закрывает глаза, отдаваясь прикосновению, пока Уилл медленно обводит большими пальцами его брови, потом скулы. Он качает головой. — Это даже не имеет смысла. — Точно, — шепчет Уилл. — Потому что его не существует. Майк хмурится и открывает глаза. — Что? — Он наклоняется, касаясь губами уха Уилла. Он держит голову Уилла одной рукой, целуя его в шею сбоку. Потом двигает губами дальше, целуя за ухом. — Я здесь. Уилл вздрагивает, прижавшись к нему, и Майк не может не задуматься, странно ли это было говорить, потому что рука Уилла сжимает его рубашку чуть крепче, притягивая ближе. Майк натыкается на него, и спина Уилла ударяется о дверь. — Осторожно, — шепчет Уилл, будто не он тянул. Майк просто счастливо вздыхает, а его рука скользит под рубашку Уилла, где кожа горячая. Уилл опускает голову ему на плечо. — Алкоголь — странная штука, — бормочет он в рубашку Майка. — Моя голова просто… пустая. Только в хорошем смысле. — Тебе хорошо? — Я чувствую себя… смелым. — Смелым? Уилл мычит. — Ты пьян? — Нет… навеселе. — Я тоже. Майк отстраняется, чтобы посмотреть на него, и убирает прядь волос с его лица. Глаза Уилла блестят и слегка расфокусированы. Он улыбается, будто он там, где хочет быть. И Майк больше не волнуется. У них все хорошо. Он ничего не испортил, и даже если он никогда не поцелует Уилла, у него все еще есть это. Уилл здесь, рядом с ним, мягкий и теплый, и улыбающийся. Этого должно быть достаточно. Майк обнимает его, притягивая в крепкие объятия. Уилл тает в них, обнимая в ответ так же крепко. Минуту они просто дышат, и что-то в этом ощущается иначе с алкоголем в крови Майка. Будто его мысли стали очень тихими, освобождая место для ощущений в теле. Для чувства волос Уилла на своей шее, давления его груди и бедер. Все прямо здесь. И Уилл, кажется, тоже это чувствует, потому что издает тихий звук и придвигается еще ближе, потом приподнимается на цыпочки, и их бедра соприкасаются под другим углом. — Уилл, — шепчет Майк, двигая носом по его волосам. — М-м? — У тебя стоит. — Ага. Они выбираются из ванной, спотыкаясь, пока направляются к дивану. Все происходит быстрее, чем обычно. Майк почти не думает, просто двигается на инстинктах. В один момент он стоит, в следующий — сидит на диване, а Уилл седлает его, и его тело такое теплое, а бедра устойчиво обхватывают его по бокам. — Ого, — говорит Майк. Он откидывает голову на подушку, закрывая глаза, пока Уилл прижимается губами к его шее. Майк тает в диване, крепко держа Уилла за талию. Проходит время, прежде чем они начинают двигаться. Просто сидеть вот так уже кажется непосильным; просто вес Уилла и мягкость его губ, запах пива и жар между их телами. Через минуту Уилл медленно двигает бедрами, и вот тогда Майк перестает думать. Он закрывает глаза, издает прерывистый стон и позволяет ощущению завладеть своим телом. Они молча двигаются друг против друга, и опьянение медленно переходит во что-то более тихое; легкий кайф больше не заставляет их смеяться, он заставляет их хотеть. — Майк, — шепчет Уилл ему в шею. Майку нужно несколько секунд, чтобы понять, что от него ждут ответа. — А? — Ты сказал, сегодня мы делаем то, что я хочу, да? — Да. — Ладно. — Уилл мычит. — Оставайся так. Майк держит голову на подушке, но теперь его глаза широко раскрыты, он следит за каждым движением. Уилл приподнимается на коленях, чтобы добраться до ремня Майка, расстегивая его нетерпеливыми пальцами. Он не убирает губ от уха Майка, целуя горячую кожу, пока расстегивает ширинку и забирается рукой внутрь. Майк ахает. — Я не заметил, что ты уже такой твердый. — Заткнись. — Тебе хорошо? — Ага. Алкоголь мешает сосредоточиться больше, чем на одной вещи, поэтому следующую минуту или около того Майк чувствует только ладонь Уилла вокруг себя. Она теплая, а движения чуть более небрежные, чем обычно, чуть более нетерпеливые. У Майка нет душевных сил переживать о том, насколько неловкие звуки сейчас вырываются из его рта. — Приподними бедра, — говорит Уилл, и только тогда Майк замечает, что Уилла больше нет у него на бедрах; он стоит на коленях на полу. Майк делает, как велят, наблюдая, как Уилл стягивает с него и джинсы, и трусы. Он снимает их с ног; ремень звенит, падая на пол. — Все еще хорошо? — спрашивает Уилл, глядя на него снизу вверх. — Ага. Прохладный воздух в подвале невероятно приятен на горячей коже. Майк сглатывает, глядя, как Уилл устраивается между его ног, а его взгляд скользит по телу Майка, опускаясь ниже. Он не скрывает этого, не стыдится смотреть туда, куда хочет. И что-то в этом заставляет Майка задуматься, как он вообще мог думать, что он неприятен Уиллу. Потому что сейчас Уилл выглядит так, будто хочет его. И даже если он не хочет его целовать, одного этого должно быть больше, чем Майк когда-либо мог просить. Они делали это раньше, но зрелище все равно странное. Его лучший друг, с которым он вырос, стоит перед ним на коленях. Друг, который так чертовски хорошо выглядел сегодня на танцполе. У которого в колледже будут выстраиваться очереди из парней. Который излучает уверенность, когда ее меньше всего ждешь, удивляя тебя в ту минуту, когда ты начинаешь его недооценивать. Майк не может поверить, как ему повезло, что этот парень прямо перед ним и смотрит на него так, будто нуждается в нем. Будто умрет, если не прикоснется к нему в ближайшее время. Уилл издает немного нервный стон с придыханием, или, может, он просто сильно возбужден; его взгляд прикован к твердому члену Майка. Он проводит руками по его бедрам, целует колено, потом двигает губами выше. — Черт, — бормочет Майк; его член дергается у обоих на глазах. Уилл наклоняет голову, чтобы провести губами сбоку по всей длине, оставляя мягкие, слегка нескоординированные поцелуи. Он медленно слизывает предэяулят с головки, обводя ее языком, чтобы собрать все, и проглатывает, делая паузу на секунду, чтобы почувствовать вкус. Он вздрагивает, глаза закрываются, а ресницы трепещут, будто ему нравится, и Майк почти забыл, насколько Уилл увлекается, когда он в таком состоянии. Когда он берет член в рот, это отличается от прошлого раза. Движения нетерпеливые, небрежные, голодные; он опускается слишком быстро, и Майк хочет сказать ему, чтобы он замедлился и не навредил себе, но Уиллу удается держать горло открытым, а его брови нахмурены в сосредоточенности. — Ты практиковался, — шепчет Майк дрожащим голосом. Это не вопрос, а факт. Уилл не может ответить с полным ртом, но то, как его глаза темнеют, говорит Майку все, что нужно. Рот Уилла горячий и влажный, а его движения небрежные, и на секунду Майк чувствует его зубы, но прежде, чем он успевает что-то сказать, Уилл раскрывается шире, проводя по нему языком, будто извиняясь. Майку нужно сосредоточиться, чтобы не кончить. Его руки взлетают к затылку Уилла, и пальцы зарываются в его волосы. Уилл берет его немного глубже, и когда Майк в ответ тянет его за волосы, Уилл стонет, посылая вибрацию сквозь него. — Я… — Майк делает глубокий дрожащий вдох. — Уилл, я долго не продержусь. Уилл двигает головой еще два, три раза, втянув щеки, потом отстраняется. Его губы влажные, а по подбородку течет смесь предэякулята и слюны. Он запыхался, глаза темные и стеклянные, когда он смотрит снизу вверх на Майка, а руки твердо лежат на его бедрах. Майк смотрит в ответ, сглатывая, ожидая, что бы Уилл ни сделал дальше. — Я хочу попробовать кое-что, — шепчет Уилл. Майк не может вспомнить ни одной вещи, с которой бы не согласился. — Хорошо. Уилл садится на пятки, вытирая рот тыльной стороной ладони. — У тебя есть смазка? — спрашивает он, все еще запыхавшись. Майк смотрит на него, чувствуя, как сердце подпрыгивает в груди. — Э-э, о, я… да. Уилл перебирается на матрас, освобождая Майку место, чтобы встать. Он почти отвлекается на вид Уилла, стягивающего футболку, но потом сосредотачивается на деле. Он достает смазку из старого ящика с инструментами, под какими-то давно заброшенными картами, где спрятал ее несколько ночей назад на всякий случай. Когда он поворачивается, Уилл сидит на матрасе в одних трусах, и смотрит на него, обхватив колени руками. Майк сглатывает. Ему, может, и немного страшно сейчас, но алкоголь помогает игнорировать это. Он тоже стягивает футболку и садится рядом с Уиллом, и его нога касается голени Уилла. — Э-э, — произносит Уилл, широко раскрыв глаза. Он выпрямляется и тянется рукой к своим трусам, зацепляя пальцами за пояс. — Можно я их тоже сниму? Он говорит так, будто это Майку могло бы быть неловко из-за этого, что настолько нелепо, что Майку почти хочется рассмеяться. — Пожалуйста, — выпаливает он, звуча слишком отчаянно. Он смотрит, как Уилл приподнимается, стягивая трусы, открывая взгляду бедра, все еще покрытые засосами. Его член твердый просто от того, что он отсосал Майку, и вид этого посылает горячую волну сквозь него. Минуту они позволяют своим взглядам блуждать. Их лица раскраснелись. Они никогда раньше не были настолько голыми вместе. Руки Уилла напряжены, будто он обдумывает, не прикрыться ли, но не решается. «Смелым», — сказал Уилл. Он чувствует себя смелым. Это он имел в виду? Майк сглатывает, поднимая взгляд к глазам Уилла, чувствуя, как в горле пересохло. Уилл издает что-то вроде тихого смущенного смешка, который мог бы быть смехом, если бы он чуть больше постарался. Это заставляет и Майка рассмеяться. Точнее издать нервный звук. — Иди сюда, — шепчет он, тянется к руке Уилла и притягивает его ближе. Уилл теплый, его движения осторожны, когда он садится на колени Майку бедрами и обхватывает его за плечи. Майк крепко обнимает его, и это ощущается совсем иначе без одежды. Будто между ними больше нет расстояния, нет ничего, что мешало бы им быть ближе. — Так нормально? — спрашивает Уилл, хотя он дрожит. Он опускает голову на плечо Майка. Майк не может представить сценария, в котором держать Уилла голым на себе было бы ненормально. — Ага, — шепчет он. — А тебе? — Ага. Уилл медленно опускается, отчего их члены трутся друг о друга. Они оба ахают от прикосновения, и Майк не уверен, алкоголь это или тот факт, что между ними нет ткани, но это ощущается иначе, чем все, что они делали. Они чувствуют друг друга так близко. Майк наклоняется вперед, целуя шею Уилла, пока они двигают бедрами, трутся друг о друга, а их твердые и сочащиеся члены зажаты между их животами. Этого слишком много, но недостаточно. Майк чувствует вес Уилла, его тепло, его дыхание на своей коже. — Черт, — бормочет Майк, впиваясь кончиками пальцев в талию Уилла. Их ритм немного сбивчивый, но это лучшее, что он когда-либо чувствовал, и ему нравится ощущение груди Уилла на своей, то, как их голые ноги переплетены, то, как кожа повсюду. Уилл издает звук. Он надавливает ладонями на грудь Майка, заставляя его опустить спину на матрас. Затем он опускает руку, беря член Майка в ладонь, и медленно проводит большим пальцем по головке, размазывая предэякулят по всей длине. Майк стонет, завороженный этим зрелищем. — Ты помнишь, — шепчет Уилл, и Майк видит, что его глаза потемнели, — что я сказал тебе на танцполе? У Майка перехватывает дыхание. — Э-э, ты имеешь в виду… — Ага. Майк смотрит на Уилла широко раскрытыми глазами. — Ты хочешь это сделать? — Я, э-э… — Глаза Уилла расширены, он колеблется. — Я хочу представить. — Представить? — Ага, как… — Уилл приподнимает бедра и потом медленно отводит член Майка вниз, перемещая его под свои ягодицы. Майк смотрит на него, чувствуя, как сердце колотится. — Ох, — выдыхает он. Уилл снова опускается, только на этот раз он сидит на члене Майка, и его вес прижимает его к себе. — Так нормально? — шепчет Уилл. — Да. — Сознание Майка пустеет. Он скользит руками с талии Уилла к его ягодицам, разводя их, отчего его член скользит дальше в ложбинку. Он стонет от трения; бедра дергаются вверх. Уилл начинает медленно двигаться, упираясь обеими руками в плечи Майка. Майк смотрит на него снизу вверх, на то, как цепочка Уилла свисает с его шеи. Как его бедра сжимаются вокруг него, как его влажный член сочится, слегка подпрыгивая каждый раз, когда Уилл двигает бедрами. Как Уилл никогда не перестает смотреть ему в глаза, наблюдая, как Майк смотрит на него. — Черт, — бормочет Майк. Есть что-то в том, чтобы видеть Уилла таким, полностью голым, так отчаянно трущимся своим членом о член Майка. Их дыхание теперь быстрее, громче, и голова Майка идет кругом, пока его член скользит по ложбинке снова и снова. — Так… — выдавливает Майк. — Ты бы хотел именно так? — Да. Так легко представить это сейчас. Уилла, насаживающегося на него. Он бы, наверное, выглядел именно так, двигался бы именно так. Майк смотрит ему в глаза; его рот открыт в безмолвном стоне, пока он гонится за образами, а его бедра толкаются вверх. — А ты? — шепчет Уилл. — Что? — Как бы ты хотел трахнуть меня? Майк сглатывает, облизывая губы. — Мне нравится так. Уилл выдавливает дрожащий смешок. — Ты хочешь быть сверху? — Да. — Покажи. Майк садится слишком резко, и с Уиллом все еще сверху он почти скидывает его. — Прости, — говорит Майк, хватая его за талию. Уилл издает дрожащий смешок, обхватывая его за плечи. Теперь его член прижат к животу Майка, и мокрое ощущение от него заставляет его собственный член дергаться между ягодицами Уилла. Уилл двигает бедрами, заставляя их обоих стонать. Майк опускает лоб на лоб Уилла, дрожаще выдыхая. Он крепко держит его за талию, перекатывая их и устраиваясь между раздвинутых ног Уилла. Он хватает свой член, чтобы снова пристроить его к ягодицам Уилла. Угол дает ему больше контроля, и когда он проводит своей длиной по ложбинке Уилла. Трение почти болезненно. Он прижимается ртом к челюсти Уилла и начинает целовать вверх до самого уха. Уилл издает сдавленный звук, и его бедра дергаются вверх. — Слишком… — М-м? — бормочет Майк ему в шею. — Слишком сухо. — О. — Майк замирает. — Подожди. Он отстраняется ровно настолько, чтобы вслепую потянуться рядом с собой туда, где несколько минут назад уронил смазку. — Можно мне? Уилл кивает, лицо раскраснелось, а глаза темные, когда он смотрит, как Майк покрывает пальцы смазкой. Майк наклоняется над ним, прижимаясь нежными поцелуями к ключице Уилла, пока его рука скользит между его ягодиц. Ноги Уилла легко раздвигаются, без колебаний, будто он доверяет ему. — Не обязательно входить пальцем… внутрь, — говорит Уилл. — Потому что ты просто двигаешь его… по нему. — Но можно? — слишком нетерпеливо спрашивает Майк. — В смысле, только если ты хочешь. — О. — Уилл дрожаще выдыхает. — Да. Придерживая одну ногу Уилла, Майк проводит скользкими от смазки пальцами по нему. Он, наверное, использует слишком много, размазывая жидкость по всей ложбинке, потом снова добавляет еще, пока кончик пальца не касается колечка мышц. Бедра Уилла дергаются от прикосновения. Он издает тихий стон, и его рука сжимает руку Майка. Алкоголь упрощает следование инстинктам. Майк опускает голову на плечо Уилла и круговыми движениями гладит его, потом снова смазывает пальцы. Уилл мягкий и податливый, тает в матрасе, в Майке, и его ноги раздвигаются, будто в его теле нет ни одного напряженного мускула. Когда палец Майка проскальзывает внутрь, Уилл издает тихий всхлип. Там скользко и горячо; Майк медленно проталкивается дальше в тело Уилла. Он сгибает палец, и ему нравится, что он знает, куда нужно нажимать, как он знает тело Уилла таким интимным образом. Бедра Уилла дергаются, когда Майк находит ту самую точку. — Хорошо? — Да. Второй палец Майка входит легко. Он делает пробный толчок, отчего бедра Уилла подгибаются, и из его горла вырывается череда стонов. — Майк, — выдавливает он. — Я сейчас… — Подожди, — шепчет Майк. Он ласкает его пальцами еще минуту, наблюдая, как Уилл дергается и ерзает, чувствуя, как его тело сжимается вокруг него. Потом Майк медленно вытаскивает пальцы. Уилл всхлипывает от ощущения пустоты. Когда он снова поднимает взгляд, Уилл смотрит на него, тяжело дыша, и хотя Майк больше не трогает его, его бедра все еще дергаются вверх, будто он все еще гонится за ощущением его. — Покажи, — шепчет Уилл. — Что? — Как бы ты трахнул меня. У Майка перехватывает дыхание. — Я уже… почти кончил. — Я тоже. Майк заводит одну руку под колено Уилла и осторожно закидывает его себе на плечо. Это меняет угол, и бедра Уилла наклоняются вперед. Майк опускается над ним, и что-то в этой позе внезапно кажется очень реальным. Они смотрят друг на друга; их лица оказываются близко. Нога Уилла теплая на его плече. Член Майка пульсирует в его хватке, пока он пристраивает его, размазывая остатки смазки вокруг себя. Он медленно проводит им по ложбинке. Влажно и немного скользко. Затем, медленно, он начинает тереться своей длиной о ложбинку ягодиц Уилла, движение теперь гораздо более плавное из-за того, как все мокро. Уилл издает горячий вздох. Он толкает бедра вверх, а мышцы его бедра сжимаются на плече Майка. Их дыхание учащается, движения становятся беспорядочнее, а бедра толкаются с плохой координацией в поисках трения. Пальцы Уилла сжимают бицепс Майка, когда они ускоряются. Каждые несколько толчков, когда Майк отводит бедра слишком далеко, он чувствует, как головка его члена задевает вход, и каждый раз Уилл издает дышащий стон, который омывает лицо Майка. Майк хочет проглотить каждый звук, вдохнуть каждый выдох прямо изо рта Уилла. Глядя в его глаза, Майк позволяет своему сознанию уплыть всего на секунду. Представить, как легко было бы прямо сейчас превратить это во что-то настоящее. Уилл, наверное, готов, и там достаточно скользко. Нужно было бы совсем немного подстроиться, чуть изменить угол. — Майк, — шепчет Уилл. — Это… Майк опускает лоб на лоб Уилла. — Что? Взгляд Уилла скользит по его глазам, и он выглядит таким потерянным; его глаза затуманены. Есть что-то отчаянное в том, как он смотрит на него. — Э-э… И тут Майк понимает, что Уилл тоже думает об этом. Это очевидно по тому, как он наклоняет бедра с каждым толчком, будто хочет почувствовать его прямо там, его бедра замирают каждый раз, когда член Майка касается его так. И тогда внезапно все становится еще более реальным, потому что Уилл хочет этого, и Майк хочет этого, так что же их останавливает? — Э-э, ты… — Хватка Уилла на руке Майка становится крепче. — Может, попробуем, просто… — Что? — Не вставляй его полностью, просто… — Уилл сглатывает. — Э-э, потрись об меня? Сознание Майка пустеет. Все плывет. — Да, — шепчет он. — Хорошо. Он держит лоб прижатым ко лбу Уилла, тянется вниз между их тел, хватает свой член и пристраивает его. Он медленно проводит головкой по ложбинке, пока не находит то самое место. Их вздохи слишком громкие в тихой комнате. Майк трется о него членом, двигая им медленными кругами, сочась на него предэякулятом. Он чувствует, как Уилл раскрывается навстречу ему, его тело жаждет чего-то большего, чего-то глубже, и Майку стоит огромных усилий не толкнуться. В ушах Майка звенит. Тихие вздохи Уилла обжигают его лицо. Если так хорошо просто тереться о него, как же хорошо будет толкнуться внутрь? Уилл начинает ерзать, и Майк внимательно следит за его лицом, за тем, как глаза Уилла закрываются каждые несколько секунд. Он постоянно открывает их, будто не хочет переставать смотреть на Майка. Майк проводит по нему членом снова и снова, стараясь не проскользнуть внутрь, но там так влажно, скользко, и головка его члена все время натыкается на колечко, и каждый раз они стонут друг другу в лица. Уилл хочет этого. Он явно хочет этого. И Майк тоже. Он тяжело сглатывает, ожидая, когда Уилл скажет что-то. Если он скажет нужное слово, Майк не будет колебаться ни секунды. Ему слишком жарко, и становится все труднее сдерживаться. Майк понимает, что они сейчас как будто мучают друг друга, и они не смогут долго так продолжать. Им нужно остановиться или пойти дальше. Кто-то из них должен скоро принять решение. — Можешь… — шепчет Уилл, его голос отчаянный. — Только головку. — Уилл, я не знаю, смогу ли я остановиться… — Сможешь. Я тебе доверяю. Майк издает дрожащий выдох. Его член пульсирует в его хватке. Он снова приставляет его к входу, но на этот раз он задерживается там. Потом толкается, совсем немного, проскальзывая мимо узких мышц. Они стонут друг другу в лица. Уилл выгибает спину и хватает Майка за руку достаточно сильно, чтобы остались синяки. Его глаза широко раскрыты и смотрят прямо в глаза Майку. Он внутри всего на дюйм — только головка дразнит края. Уилл горячий, скользкий и тугой. Майк чувствует, как он сжимается вокруг него. Он никогда в жизни не был так неподвижен. — Так? — выдавливает он. — Ага. Уилл, кажется, затаил дыхание, его лицо раскраснелось. Его глаза дикие и слегка влажные. Его бедра дергаются, заставляя Майка скользнуть немного глубже. — Уилл, если ты так будешь двигаться, я… — Прости. — Уилл, кажется, борется с этим точно так же, как и Майк, пока их учащенное дыхание обжигает лица друг друга. Это ничуть не легче, чем то, что они делали раньше, на самом деле, возможно, они только что сделали все в сто раз хуже. Майк пытается оставаться спокойным, дыша в лицо Уиллу и вдыхая дыхание Уилла в ответ. Прямо сейчас так трудно вспомнить, почему они не должны этого делать. Они уже столько сделали, почему это должно быть иначе? Майк хочет трахнуть Уилла, и Уилл тоже хочет, это очевидно по его лицу прямо сейчас. Майку нужно что-то сделать. Не вынимая член и крепко держа его в руке, он медленно начинает описывать им круги. Он не может толкнуться глубже, но может тереться головкой о внутреннюю сторону узкого входа. Там горячо и скользко, и раздается влажный хлюпающий звук, от которого по спине бегут мурашки. — О боже, — выдыхает Уилл, всхлипывая. Он ерзает; глаза затуманены, когда он смотрит снизу вверх на Майка. Затем он подносит руку к лицу Майка, убирая волосы с его лба, и движение такое нежное, и его взгляд такой теплый, что это почти больно. Майк не может поверить, что он сейчас внутри Уилла. Он внутри Уилла, а Уилл смотрит на него так, как никогда раньше. Его глаза открыты, доверчивы, уязвимы так, что это почти пугает. Будто Майк мог бы причинить ему боль, если бы не был достаточно осторожен. Он смотрит на губы Уилла, которые немного покраснели от того, как тот их кусает. Он весь раскрасневшийся, сияющий и красивый, и что-то в том, что они делают, кажется таким реальным. Похоже на секс. И Майк не уверен, почему, но это больно. — Я очень хочу двигаться, — шепчет Уилл, его большой палец надавливает на щеку Майка. Майк сглатывает. — Я тоже. Они не двигаются. Глаза Уилла немного влажные, и когда он проводит большим пальцем вверх к уголку глаза Майка, Майк понимает, что и у него наворачиваются слезы. Они не могут так продолжать долго. — Хочешь, я вытащу? — шепчет Майк. — Нет. Тело Уилла сжимается вокруг него, горячее и тугое. Майк издает дрожащий выдох. — Как думаешь, ты сможешь кончить вот так? — Глаза Уилла затуманены, а слова немного невнятны. — Кончить внутрь меня? Майк закрывает глаза и глубоко вдыхает. Он сжимает основание своего члена немного сильнее. — Да. Он так близко, был близок с тех пор, как Уилл сделал ему минет. Он держит головку внутри него, стараясь не толкаться глубже, пока стимулирует основание члена. Требуется всего несколько движений. Майк открывает глаза, когда кончает. Уилл завороженно смотрит на него, пока его руки скользят по спине Майка. Затем глаза Уилла расширяются. — О. — Он выгибает спину, и кончики его пальцев впиваются в кожу Майка. — Я… я чувствую это. Майку требуется вся сила воли в мире, чтобы не толкаться внутрь во время оргазма. Он продолжает работать рукой, изливаясь внутрь Уилла. Он сейчас слишком громкий, но ему плевать. Уилл тянется вниз между их тел, обхватывая себя рукой, и ему требуется едва ли секунда, чтобы тоже кончить. Его бедра подрагивают, и Майк чувствует мягкие сжатия его тела, то, как Уилл напрягается вокруг него. Затем все заканчивается. Майк выходит и падает сверху на Уилла. Нога Уилла соскальзывает с его плеча. Их животы липкие там, где они соприкасаются. Из горла Майка вырывается дрожащий смешок. — О боже. — Ага, — выдыхает Уилл; его грудь тяжело вздымается. Он издает надломленный, удивленный выдох. Звон в ушах Майка, который не покидал его с самого ухода с вечеринки, медленно затихает, оставляя подвал в полной тишине. Дом спит, и слышно только их дыхание. Их бешеные сердцебиения колотятся друг о друга. Проходит минута. Рука Уилла медленно двигается по спине Майка, нежно касаясь и гладя там, где он только что впивался ногтями в его кожу. Майк глубоко вдыхает, уткнувшись лицом в шею Уилла. Он не замечал этого раньше, но цепочка оставила металлический запах на его коже. Майк чувствует запах вечеринки, алкоголя, сигарет и сотни других людей. Он зарывается лицом глубже, вдыхая, пытаясь найти там Уилла. Воздух в подвале теперь кажется почти холодным на его потной коже. Когда он отстраняется минуту спустя, их взгляды встречаются. Лицо Уилла раскраснелось, глаза полузакрыты, но сквозь усталость Майку кажется, он видит там что-то. Трезвость, которой не было раньше. Будто он тоже приходит в себя после чего-то. Майк опускает лоб на его лоб. — Ты в порядке? — шепчет он в маленькое пространство между их ртами. Уилл лениво улыбается ему. — Ага, — бормочет он. — А ты? Его тело мягкое, а ноги раздвинуты, чтобы Майк мог лежать между ними, и внезапно Майк очень остро осознает, насколько они голые и как идеально их тела подходят друг другу. Его взгляд медленно скользит по чертам Уилла, а большой палец гладит его щеку. Он впитывает все: глаза Уилла, большие и слегка затуманенные от того, как близко он находится. Тонкую пленку пота, покрывающую его лицо, делающую его нос и щеки немного блестящими. Удовлетворение в его взгляде. И его губы. Его губы. — Майк, — шепчет Уилл, обдавая дыханием его лицо. Его глаза движутся, опускаясь к губам Майка всего на секунду. И Майку кажется, что он видит это там. То же самое желание. — А? Он не собирается снова заводить эту тему, но он только что был внутри Уилла, и он не совсем понимает, как возможно, что они могут делать все это, но все еще не могут… — Ты забыл ответить. — На какой вопрос? — Я спросил, в порядке ли ты. За последнюю минуту что-то внутри него изменилось, и он не понимает этого, потому что все было нормально, но теперь ему как будто хочется плакать. Он хочет слезть с Уилла или притянуть его ближе, он не уверен. — Я в порядке, — шепчет он. — Тебе холодно? — Я… — Майк не заметил, что дрожит. Уилл осторожно поглаживает его руки и спину. Это мягко и нежно, но все равно этого недостаточно. Почему этого не может быть достаточно? Только что они были так близки к тому, чтобы пойти до конца. Майк сделал бы это, если бы Уилл попросил. Может, Уилл тоже сделал бы это, если бы Майк проявил инициативу. И, возможно, через неделю или две, когда они продолжат в том же духе, они снова окажутся в похожей ситуации, только тогда они действительно пойдут до конца. Но даже тогда, когда они достигнут последней ступени их игры, когда они отдадут свои тела друг другу самым интимным из возможных способов, этого все равно будет недостаточно. Осознание накрывает его с силой. Потому что Майк провел весь день, говоря себе перестать быть жадным, но, может, он просто такой. Больной и эгоистичный. Может, он ничего не может с этим поделать. Может, он не успокоится, пока не получит то, чего хочет, и по пути разрушит все. — Ты сейчас паникуешь? — шепчет Уилл в тишину. — Нет. — Мы зашли слишком далеко? — Нет. Его мозг в тумане. Горло сжато. В груди одно огромное чувство, настолько большое, что трудно дышать. Майк не может его осмыслить, но все всегда сводится к этому: он когда-то нравился Уиллу, а теперь нет, он отверг его дважды, они почти переспали, и Майк провел весь день, уговаривая себя не поднимать эту тему, но теперь это единственное, что у него на уме, и это так громко, что заглушает все остальные мысли. — Майк, — шепчет Уилл. — Ты меня пугаешь. Майк моргает, фокусируя зрение, и теперь он видит беспокойство в глазах Уилла, будто что-то не так, будто Уилл сделал что-то не так. — Просто скажи, если я зашел слишком далеко… — Нет, не в этом дело, — быстро говорит Майк. — Я просто… Он замолкает. Колеблется. Он не может снова начать этот разговор. Просто нет никакой возможности. Он смотрит на Уилла. Уилл смотрит в ответ. И Майк не может спросить снова, но, может, он может спросить о чем-то другом. — Помнишь, когда ты нам признался? В тишине проходит мгновение. Вопрос повисает в воздухе между ними. Уилл моргает, глядя на него. Затем он смеется, будто это последнее, что он ожидал услышать от Майка. — Что? — спрашивает он. — Э-э, да, такое трудно забыть. Это и правда трудно забыть. Не прошло и дня за последние два года, чтобы Майк не думал об этом. — Зачем ты это вспомнил? Майк понятия не имеет, он просто знает, что не может снова просить о поцелуе, и он ищет что-то, что поможет ему понять. — Э-э, — медленно говорит он, взгляд мечется между глазами Уилла. — Ты говорил, что у тебя была влюбленность. — Уилл замирает. Он смотрит на него, затаив дыхание. Он не отвечает. — В меня, — добавляет Майк. — У тебя была влюбленность в меня. Помнишь? — Ага. — Уилл прочищает горло и отводит взгляд к плечу Майка. Он слегка ерзает, но недостаточно, чтобы столкнуть Майка, и с каждой секундой выглядит все более трезвым. — Конечно. — Тебе неловко это обсуждать? — Нет. — Уверен? — Ага, но… зачем ты это вспомнил? Может, Майк просто хочет услышать, как он это скажет. Подтвердить ему, что когда-то он был тем, кого Уилл хотел. Что было время, когда Уилл хотел его поцеловать. — Наверное, мне просто было интересно, каково это было. Уилл смотрит на него. — Каково это было? — Ага. — Майк сглатывает. Он выпил не так много, но достаточно, чтобы язык стал непослушным, а мозг не успевал за словами. — Ну, как… — Он колеблется. — Я знаю, ты не хочешь этого сейчас, но думал ли ты когда-нибудь о том, чтобы… э-э, поцеловать меня тогда? С самого детства Майк чувствовал себя в безопасности, говоря все, что придет в голову, потому что Уилл всегда был терпелив с ним. Но теперь что-то мерцает в его глазах, будто это терпение вот-вот иссякнет. — Ты сказал, что не будешь больше просить. — Я не прошу поцеловать меня, — быстро говорит Майк. — Я просто задаю вопрос. Взгляд Уилла скользит по его лицу. Он поджимает губы. Его тело теперь кажется немного напряженным под Майком, который все еще лежит на нем сверху. — Точно. Где-то в глубине сознания Майк знает, что должен остановиться. Ему следует обратить внимание на дискомфорт Уилла и закрыть рот. Но сейчас все, чего он хочет, — унять боль в груди. Ему просто нужно услышать, как он это скажет, только один раз. — Так думал? — спрашивает он. — Хотел поцеловать меня? Уилл пожимает плечами. — Наверное. Майк подозревал это, но слышать все равно больно. Было время, когда у него могло быть это, у него могло быть все, но теперь это в прошлом. — Когда это прошло? — Что? — Когда прошла твоя влюбленность? — Какая разница? — Я просто хочу знать. — Я не хочу тебе говорить. Майк смотрит на него. И тут он видит оборонительную реакцию в глазах Уилла. Майк сглатывает и наконец отстраняется, скатываясь с него. Уилл издает дрожащий выдох. Его брови нахмурены, когда он смотрит в потолок. Он не хочет ему говорить. В каком-то смысле это чуждо Майку, потому что он хочет рассказывать Уиллу все, каждую мысль, приходящую в голову. Он думал, в этом и заключается их дружба. Он не знал, что есть вещи, которые Уилл хочет держать в секрете. У Майка сжимается горло. — Прости. Складка между бровей Уилла не разглаживается. Его плечи выглядят напряженными. Они все еще голые, но теперь это как-то неправильно, неуместно. — Прости, мне не стоило… Уилл перебивает его. — Я просто не понимаю, какое это имеет отношение к чему-либо. — Никакого, — быстро говорит Майк. — Прости. Я просто веду себя глупо, я… я просто не могу перестать думать об этом, я пытался понять. — Понять что? — Почему ты не хочешь меня целовать. — Тогда почему бы тебе не спросить об этом напрямую? — Уилл раздраженно выдыхает. Майк смотрит на него. Он чувствует себя таким глупым. — Точно. Прости. — Он сглатывает. — Э-э… почему ты не хочешь меня целовать? — Я не хочу целовать своего друга. Друга. Майк хмурится. Это правда, они друзья, но почему-то это слово звучит так, будто Майк — всего лишь один из друзей Уилла. Как Лукас, или Дастин, или Макс. Будто между ними нет ничего особенного. Но все было иначе. Было иначе уже довольно давно. — Мы делаем много таких вещей, которые друзья не делают, — тихо говорит Майк. Уилл смотрит на него. — То есть ты хочешь сказать, что мы не друзья? — Нет, мы друзья. Просто… — Майк раздраженно выдыхает. — Я просто думал, что кто-то, кто раньше был в меня влюблен, не будет так яростно отвергать саму мысль о поцелуе со мной. — То есть ты хочешь, чтобы я хотел тебя поцеловать? — Нет, ты… тебе не обязательно меня целовать, Уилл. Ты не должен хотеть меня целовать. — Тогда почему ты снова заводишь об этом речь? — Не знаю. Я не хотел. Будь Майк трезв, он прекратил бы этот разговор минуту назад, но теперь он не помнит, как это делается, и единственный выход — продираться сквозь него до конца. — Ты говорил, что первый поцелуй не обязательно должен быть особенным, — говорит он. — Ты говорил, что это может быть с кем угодно. Ты говорил, что просто хочешь поскорее с этим покончить. — И? — И я не понимаю, почему это такая проблема. — Я не тот, кто устраивает из этого проблему. Майк краснеет. Он знает, что это правда, и знает, что ему следует замолчать, потому что он только делает все хуже. Он провел дни, недели, уговаривая себя никогда не заставлять Уилла что-то объяснять. Простого «нет» должно быть достаточно. Майк знает это, и все равно не может заткнуться. — Это кажется… не знаю, это кажется таким личным. Будто дело во мне. — Не все в мире вертится вокруг тебя, — говорит Уилл с пустым взглядом. Его тон холоден, и Майк не помнит, когда Уилл в последний раз так с ним разговаривал. Он не знает, когда они начали спорить. Как у него снова получается все портить? Он колеблется, боясь сделать еще хуже, если скажет хоть слово. Вместо этого он просто смотрит на Уилла. Но Уилл, кажется, не может оставить это, и Майк никогда не видел его таким. Обычно Уилл первым отступает, первым прекращает спор. — Знаешь, — говорит он через минуту. — Я думаю, ты задаешь не те вопросы. — Что? Уилл обхватывает себя руками, будто обнимает, пытаясь защититься. Он выглядит усталым. — Почему ты хочешь поцеловать меня? — Что? — Почему ты хочешь поцеловать меня? — повторяет он, глядя прямо в глаза Майку. И тут звон в ушах возвращается. Жар заливает лицо Майка. Внезапно сердцебиение становится слишком громким. Он слишком голый, слишком-слишком голый. Он подтягивает ноги к груди и обхватывает колени руками. — Не знаю, — говорит он, широко раскрыв глаза. — По той же причине, по которой хочу тебя трогать. — И какова эта причина? Майк пожимает плечами, хмурясь. Ему никогда не приходилось так объяснять себя. — Почему ты хочешь трогать меня? — Потому что мне это нравится. — Что ж, мне это тоже нравится, — говорит Майк. — Это… весело. — Весело, — эхом отзывается Уилл. — Ага. — Думаешь, целоваться тоже было бы весело? — Ну, — говорит Майк тише. — Наверное. Уилл медленно кивает. Он устало проводит рукой по лицу. — Ладно, — шепчет он. — Допустим, мы целуемся. Что тогда? Майк смотрит на него. Сердце уходит в пятки. — В смысле? — шепчет он. — Что с нами будет? — спрашивает Уилл так же тихо. Майк хмурится. То, как Уилл это говорит, звучит так, будто что-то должно произойти, должно измениться. И это страшно, потому что Майк не хочет, чтобы что-то менялось. Они с самого детства были неразлучными. Майк хочет и дальше быть лучшим другом Уилла. Он хочет быть самым важным человеком в его жизни, как и всегда. Он хочет, чтобы Уилл продолжал смотреть на него так же, как когда они были маленькими. Он хочет навсегда остаться в этом лете. — Ничего бы не случилось, — шепчет он. — Все было бы так же, как и со всем остальным, что мы делаем. В смысле… я не хочу, чтобы что-то менялось. Уилл смотрит на него пустым взглядом, будто ожидал такого ответа. — Тогда перестань говорить о том, чтобы поцеловать меня. Майк не понимает. Потому что, если на то пошло, он думает, что поцелуй сблизил бы их. Помог бы преодолеть последнюю дистанцию, которую Уилл между ними держит. Но, возможно, именно этого Уилл не хочет. Возможно, он не хочет быть ближе. — Но раньше ты этого хотел, — шепчет Майк так тихо, что этого почти не слышно. Это единственный аргумент, который у него остался, единственная правда, за которую он сейчас держится. — Это было давно, — твердо говорит Уилл. — Я больше этого не чувствую. Майк не понимает, как Уилл может выглядеть таким раненным, причиняя боль. Он сглатывает, внезапно чувствуя холод. Он обхватывает себя руками. — Ладно, — шепчет он. — Пожалуйста, не заставляй меня повторять это снова, — говорит Уилл в тишину. Майк кивает. Тихо. В легких не осталось воздуха. И спорить бессмысленно, потому что он не может заставить Уилла хотеть этого. — И не буду, — обещает он. Тихо. Они все еще голые. Уилл выглядит измученным, будто из него высосали всю энергию. Он вытирает лицо и отступает, перебираясь обратно на свой матрас. Майк смотрит на него. Глаза горят. Уилл выглядит обиженным, но Майк не может извиниться, не сейчас, пока его собственное сердце все еще болит от слов Уилла. Он вытирает глаза и встает, чтобы найти свои трусы. Он больше не хочет быть голым. Когда он снова ложится, Уилл натянул на себя одеяло и повернулся в другую сторону. В подвале холодно. Ни один из них не произносит ни слова. Майк сталкивает с матраса все: смазку, одежду Уилла, все доказательства того, что они сделали. Он забирается под одеяло, которое все еще хранит тепло их тел. Он бросает взгляд на Уилла, задерживаясь на его спине. Затем поворачивается на бок и смотрит на стену. Грудь болит. Живот горит. Горло сжато. Он прижимается лицом к подушке, закрывая глаза. Он не будет спать. Он просто будет лежать здесь и ждать, пока этот день наконец закончится.
