Сборник: Revenged Love

Плюс быть руководителем крупной компании — твои коллеги никогда не зададут лишних вопросы. Поэтому Чи Чен заходит в офисное здание как к себе домой. Взмахивает рукой в знак приветствия администратору. Жест скорее привычка, чем проявление вежливости. Мужчине не ответили: уже привыкли к внезапным появлениям Чи Чена, который постоянно сновая туда-сюда и скоро, кажется, пропишется у себя на работе, а точнее, в кабинете своего соруководителя, ведь каждый раз мужчина профессианально обходит свой кабинет стороной и приходит к одному и тому же человеку. Конечно, поначалу вопросов было много, но за неимением ответов задавать их перестали: просто смирились и лишь изредко шептались между собой, разнося никому ненужные сплетни о том, кем же на самом деле эти двое являются друг другу. — Ещё долго? — единственный вопрос, который задал Чи Чен, по-хозяйски расположившись на небольшом диване, закинув ногу на ногу и откинувшись на подушки в расслабленной позе ожидания. В помещении было жарко; кондиционер работал, но, похоже, не справлялся с задачей. Чи Чен стаскивает какую-то папку с журнального столика и начинает демонстративно ей обмахиваться, намекая на то, что У Со Вэю надо заканчивать побыстрее, так как долго в этом адском котле он вариться не собирается. Но У Со Вэя эта ситуация с духотой, похоже, весьма устраивала, он даже не открыл окно, что было очень подозрительно: У Со Вэй не выносил жару, из за чего у них часто случались бойни, когда Чи Чен по приходе домой обнаруживал, что каждое из окон — на распашку, а в квартире откровенный дубак. Поэтому мужчина чувствовал — что-то не так, но пока не мог понять, что именно. У Со Вей вёл себя максимально обыденно, будто не замечая всей этой удушающей атмосферы, хотя, казалось бы, он должен был уже давно спариться в своей чёрной рубашке и плотных штанах, которые непонятно зачем напялил в такую жаркую погоду. — Не смотри на меня так, мне и самому жарко, — в подтверждение своих слов мужчина ослабляет галстук и расстёгивает пару верхних пуговиц рубашки. Неподабающий вид для его статуса, но У Со Вэю слишком плевать, чтобы задумываться об этом. Рабочий день уже давно закончен, поэтому он может делать всё что пожелает. Чи Чену офисный стиль одежды никогда не нравился, даже на самом себе. Люди, носившие его, казались одинаковыми, как будто кто-то их отштамповал на второсортном заводе. Но У Со Вэй —другое дело, ему все эти скучные рубашки, галстуки и штаны невероятно шли, он был как будто рождён для того, чтобы носить подобные вещи. Ещё бы, У Со Вэй красивый. Нет. У Со Вэй очень красивый: линии его тела хрупкие, но в тоже время чёткие и выразительные, а слегка растрепанные волосы добавляют некую игривость, что делает его ещё более привлекательным. Чем дольше Чи Чен смотрел на него, тем жарче становилось в помещении, и дело было уже явно не в кондиционере и закрытых окнах. Чи Чен нервно сглотнул, невольно вспомная, как в первый раз увидел У Со Вэя, который мирно задремал у него на диване, так и не успев переодеться после их первого рабочего дня. Тогда спавший мужчина вдруг показался невероятной красоты музейным экспонатом, по которому изучающе пробегается глазами ценитель. Правда, экспонаты, обычно, трогать запрещено, но Чи Чену никто не мешал коснуться рукой щеке, провести по растрёпанным волосам. Тогда его вид был гораздо более непристойным, чем сейчас, в этих его до ужаса обтягивающих задницу штанах и с растегнутой рубашкой. "Святые, такого только трахать," — пронеслось тогда в голове у Чи Чена, и он не мог не согласиться с этим внутренним голосом. Жутко хотелось прикоснуться, провести рукой по впалому животу, сжать ягодицы так сильно, что бы остались синяки, а потом игриво скользнуть вниз, к самым интимным местам, возбуждая с каждым движением всё больше и больше. Чи Чен в ту же секунду проклял и в тоже время благословил этот день появления своей новой фиксации. Прекрасно знающий свою склонность к опрометчивым решениям, он старался любыми способами не пересекаться лишний раз с У Со Вэем на официальных мероприятиях. Потому что стоит лишь Чи Чену увидеть его в, казалось бы, обычной одежде, так кровь неумолимо приливает к лицу, а мысли не хотят сменяться на какие-нибудь другие, более скромные. Вот дерьмо. Чи Чен вдруг понял, что происходящее сейсас — не более чем фарс, представление, разыгранное для единственного зрителя. А он так дёшево и очевидно попался в заранее расставленную ловушку. Но это не значит, что он не будет бороться с самим собой. Чи Чен прекрасно знал насколько его парень любит дразниться, буквально доводить до исступления, а потом сбегать, оставляя наедине со своими пошлыми мыслями и неумолимым желанием. Поэтому пусть на этот раз они поменяются местами. Чи Чену интересно, насколько далеко готов зайти У Со Вэй в своей невыносимо выбешивающей манере дразниться, сводить с ума, но не говорить ртом, чего хочет именно сейчас. — Сделай что-нибудь с кондеем, жарко пиздец, — Чи Чен облокачивается на диван и принимает самую расслабленную позу из всех возможных. Пусть У Со Вэй видит, что он не собирается попадаться на провакацию так легко. — Не могу, он сломался, – звучит так, будто Чи Чен был в этом и виноват. У Со Вэя, похоже, не особо волнует сложившаяся ситуация; он спокоен и расслаблен, будто школьник, болтающий о планах на вечер по дороге домой. Но Чи Чену всё же удаётся уловить в его движениях некую нервозность — и она говорит о многом. Можно было бы списать это на желание поскорее оказаться дома, покинув жаркий офис, но Чи Чен знал, что дело не в другом. От этого собственное возбуждение становилось ещё ярче, с каждой секундой всё больше завязываяс в тугой, почти нестерпимый узел. У Со Вэй обречённо вздыхает и расстёгивает остальные пуговицы на рубашке — так буднично, что аж бесит, будто бы не он затеял всю эту игру. Чи Чен забывает сделать вдох, забывает открыть рот, чтобы озвучить натянутую шутку. Просто следит за каждым его движением и чувствует себя псом, которого сдерживает лишь тонкая цепь морали, с каждой секундой натягивающаяся всё сильнее. Хочется буквально за шкирку вытащить его из душного офиса и затолкать в машину. Трахаться в машине неудобно, но сейчас и эта мысль кажется раем. — Ты издеваешься? — наконец не выдерживает Чи Чен, посмотрев ещё пару-тройку минут на данное представление, с трудом приостанавливая ход своих мыслей. Ещё немного и он сорвётся. – Нет, с чего ты это взял? –А по лицу видно: издевается, ещё как. Читает Чи Чена как открытую книгу. Знает, что источает первородную сексуальность . Ухмыляется. Видит реакцию мужчины и понимает, что тот заглатил наживку. Осталось выяснить, как долго У Со Вэй сможет держать его на крючке. Мужчина резко поворачивается, смотрит прямо на Чи Чена, настойчиво, с вызовом. Видно, что У Со Вэй сам уже на грани, чтобы самостоятельно не закончить происходящий концерт и перейти к делу. Всё читается в выражении карих глаз и хитрой ухмылке. Мужчина медленно подходит, Чи Чен остаётся на месте, не решаясь пойти навстречу. Считает его тихие крадущиеся шаги: один, два, три. У Со Вэй не просто горяч. Он еще и прекрасно об этом осведомлён. Внутри всё сжимается от тревожного предвкушения, но мужчина лишь выдергивает папку из рук Чи Чена и возвращается к своим делам. Сукин сын. Чи Чен собирает остатки выдержки по крупицам. До машины он явно не дотерпит. Как же хочеться навалиться на него сзади, укусить за загривок, а потом вжаться бёдрами в чужую задницу, так, что бы У Со Вэй через одежду чувствовал его возбуждение. А потом трахать быстро, почти животно, желательно на его собственном столе, что бы воспоминания об этом вечере всплывали яркими картинками каждый раз, когда У Со Вэй бы входил в кабинет. Это желание ощущается почти потребностью, эфемерно горит под кожей, медленно распространяясь по всему телу жгучим пожаром. Мысль о том, что никто из коллег не будет даже подозревать, что здесь творилось, приятно будоражит сознание, пьянит как хорошее вино. Никто, кроме них двоих не будет знать. Этот вечер — их маленький секрет. К чёрту. Чи Чен в пару шагов пересекает кабинет и наваливается сзади, а У Со Вэй, будто только этого и ждав, разворачивается и расплывается в улыбке, такой самодовольной, что Чи Чену сразу хочется укусить его за шею и желательно побольнее, чтобы напомнить, что выводить его безумно опасно и навряд ли У Со Вэй готов к столь жёстким последствиям своих выходок. Но все мысли пулей вылетают из головы, когда У Со Вэй тянется за поцелуем, получившимся слишком поспешным и агрессивным. К слову, целуется У Со Вэй ахуенно —. Чи Чена никто и никогда в жизни так не целовал раньше, несмотря на его огромнейший опыт и количество партнёров, список которых мог растянуться не на одну страницу. До У Со Вэя он даже и не знал, что так можно: до звёздочек в глазах, до побеления костяшек, до набатом стучащего в груди сердца. У Со Вэй впивается ладонями в край столешницы, позволяя чужим рукам залезть под рубашку, грубо сжать талию, расстегнуть пояс штанов, и почти вскрикивает, стоит лишь партнёру коснуться шеи. Чи Чену нравится такая реакция. У Со Вэй всегда такой, если хорошенько его возбудить: до ужаса громкий и страстный, будто каждый раз это последний секс в его жизни, и мужчина соврал бы, сказав, что его это не заводило. Если бы не шумоизоляция, Чи Чен уверен, соседи бы устали стучать по трубам с требованиями тишины. Да и сейчас они не дома, и надо быть осторожней. Не то чтобы Чи Чену было не плевать на мнение других — половина офиса и так уверены, что они трахаются, да и вторая половина тоже, просто скрывает это более тщательно, — но Чи Чен точно бы не хотел, что бы случайный коллега увидел их, а в частности У Со Вэя, такими: наполовину раздетыми и до ужаса разгорячёнными. Ну уж нет. Это тело было предназначено только для одного человека. — Дверь, — напомнил Чи Чен. — Заперта, — ответил У Со Вэй и ткнул в неё пальцем, будто для того, чтобы Чи Чен понял, что заперта именно дверь, а не коридорная стена. "И когда он успел её закрыть?" — мысль пробегает и тут же оседает на затворках сознания, как что-то ненужное и неважное. Чи Чен покрывает открытые ключицы беспорядочными, совершенно хаотичными поцелуями, словно это какая-то потребность. Но сил терпеть уже нет. Чи Чен разворачивает мужчину, заставляя того впиться ладонями в стол и, подцепив пальцами наполовину растегнутый ремень, спускает брюки вместе с нижним бельём. У Со Вэй чертыхается, запутавшись в штатинах, чем вызывает у Чи Чена очередной смешок. — Если у тебя нет презервативов и смазки, я тебя убью. Во взгляде У Со Вэя ответы читаются сами собой. У него ужасные предпочтения — Чи Чен ещё не встречал человека, настолько нуждающегося в сексе, но так отчаянно не желающего это признавать. — Где? — В сумке. Контраст чувствительной кожи с холодной смазкой ощущается слишком сильно. У Со Вэй вздрагивает, впивается ногтями в столешницу, попутно смяв несколько бумаг, и пытается проглатить стон, но получается слишком плохо. Два пальца толкнулись, не встречая никакого сопротивления, да и какое сопротивление? Сам как миленький насаживается. Чи Чен покрутил кистью и развёл фаланги в разные стороны, наслаждаясь тем, как плоть подозрительно податливо растягивается. — И когда ты решил, что у нас будет секс? — Примерно в пять вечера, когда ты скинул мне то фото без рубашки. – Мой бао-бей такой развратный, когда хочет. Чи Чен вздёргивает его, сжимая пальцами бёдра, заставляя приподняться на носках. У Со Вэй чувствует, как слабеет в коленях, эта поза настолько неудобна, насколько вообще возможно, совершенно не за что ухватиться, и ему кажется, что он вот-вот упадёт, но это не так — У Со Вэй знает, что Чи Чен держит крепко и скорее упадёт сам, чем позволит упасть ему. Первые толчки резкие, почти животные. Чи Чен вцепляется пальцами в чужую задницу так, что синяки точно будут. А У Со Вэй и не против. У Со Вэю нравилось чувствовать, как саднят синяки под одеждой, ощущать легкую растяжку весь день после того, как Чи Чен хорошенько оттрахал его ночью, но он никогда в этом не признается. Трахаться у стола неудобно, почти дискомфортно. Чи Чен с характерным хлюпающим звуком выходит из У Со Вэя и отпускает его бёдра. Тот тут же почти падает на пол, словно статуэтка, лишившаяся точки опоры. Чи Чен тихо смеётся, поднимает его на руки и идёт к дивану на котором ещё недавно сидел сам, наслаждаясь видом на чужую задницу в этих до одури обтягивающих штанах. А сейчас никто не мешает ему эту задницу лапать и тем более трахать. У Со Вэй давится стоном, когда Чи Чен снова входит в него; в носу щиплет от подступающих из-за перевозбуждения слёз. Чувствует, что уже на грани, тянет руку к собственному члену: как же хочется провести рукой вниз-вверх, легко сжать головку и ощутить, как оргазм накрывает с головой, но Чи Чен другого мнения. Он перехватывает руку У Со Вэя и впечатывает в диван над головой. – Нет, кончать ты будешь без рук, — голос Чи Чена властный и хриплый, будто отяжелел от охватившей его похоти. Это не голос — это оружие массового поражения. Он пробуждал в человеке желание и останавливал любую попытку бороться. Именно таким голосом управляют людьми, заставляя их подчиняться всего лишь от пары сказанных фраз. Но У Со Вэй — не подчинённый, у него тоже есть своя гордость, и пусть он и дал Чи Чену трахнуть себя в своём же кабинете, это совсем не значит, что он собрался подчиниться ему полностью. У Со Вэй свободной рукой притягивает Чи Чена за шею к себе и улыбается как-то шаловливо, дико. Чи Чен знает эту улыбку, но предпринять ничего не успевает, У Со Вэй сжимает его внутри так сильно, что становится больно. Чи Чен зло зашипел, а улыбка У Со Вэя тут же стала ещё более надменной и гаденькой. — Не командуй мне тут, — шёпот парня, мурчащий и сладкий, горячей волной растекается по всему телу и остаётся отпечатком где-то на затворках сознания. В такие моменты У Со Вэй сродни демону-искусителю. Он знает, как играть с желаниями других. Ему невозможно противостоять, невозможно не играть по его правилам и он прекрасно это осознаёт, упивается собственной властью, заставляя окружающих терять контроль над собой. И Чи Чену он тоже ясно даёт понять, что он трахает У Со Вэя только потому, что тот сам этого хочет. Чи Чен отпускает его руку. Но У Со Вэй не спешит продолжить начатое и в ответ на немой вопрос карих глаз говорит с вызовом: — Перехотел? — многозначительная пауза для того, чтобы Чи Чен успел осмыслить ответ и удивиться еще больше. И Чи Чен удивляется, даже останавливается, смотрит с осуждением и полным непониманием происходящего. По его взгляду видно — он ошарашен столь резкой сменой настроения партнёра и даже немного оскорблён. У Со Вэй вздыхает, разочарованный тем, что его неправильно поняли. — Чего застыл, давай, доведи меня, если так уверен в своих силах. Чи Чен хмурится. Вечно У Со Вэй такой, до одури бесячий: даш палец, руку отгрызёт. В сексе тем более, всё вывернет наизнанку. Даже в таком состоянии он всё равно тот же требовательный избалованный мальчишка. Чи Чен ухмыляется; слишком уж долго он играл по его правилам, пора выставить свои. Он вцепляется в бёдра и вжимает в диван так, будто между ними ненависть, а не влечение. Оба влажные от пота, возбужденные до предела. Каждое движения Чи Чена кажется всё более рваным и диким, подталкивающим к долгожданному оргазму. — О боги..., — задыхаясь, шепчет У Со Вэй. Чи Чен не знает, можно ли вообще хвалить богов настолько возбуждающе, но ясно ощущает, что вот-вот кончит. У Со Вэя мажет, У Со Вэя ломает, кажется, что он скоро не выдержит такого наплыва чувств, взорвётся и осядет пылью на пол. Пьяный от эмоций, он хныкал и беспорядочно сжимал всё, до чего мог дотянуться, взгляд не излучал никакого понимания происходящего. Он хотел ещё что-то сказать, но физически не мог. Чи Чен начал двигаться ещё быстрее. Дыхание У Со Вэя стало ещё более сбивчивым и шумныс, новые вдохи будто давались ему с трудом. — Я..., — мужчина не успевает договорить. На секунду становится так горячо, что, кажется, мозг потерял связь с реальностью. Чи Чен делает ещё несколько ощутимых толчков и заканчивает сам. Так хорошо, что ноги уже не держат, поэтому заваливается на диван рядом с У Со Вэем. Тишина. Оба вспоминают как дышать. Чи Чен проводит рукой по щеке У Со Вэя, любуясь этим затраханным лицом и покрасневшими от слёз глазами. Не осталось и тени от того наглого и самоуверенного парня, которым он был еще час назад — только вымотанный ирастрепанный, но счастливый У Со Вэй. Усталость на лице придаёт ему особую привлекательность. У Со Вэй разворачивается, наваливаясь на Чи Чена всем своим телом, и невпопад целует все, до чего может дотянуться, чувствует, как Чи Чен плавится под его прикосновениями, и от этого в груди разливается что то теплое и мягкое, похожее на патоку, но У Со Вэй никогда её не пробовал, чтобы сказать наверняка. Расслабленный Чи Чен выглядел младше лет на пять: черты лица стали мягче, надменная улыбка, которая, казалось, никогда не сходила с его лица, превратилась в довольную и слегка глуповатую. Теперь он был похож на беззаботного мальчишку, и У Со Вэй ловит себя на мысли, что ему хочется задержать этот момент на подольше. Удовольствие усиливало осознание того, что он был единственным, кто видел его в таком состоянии. У Со Вэй понимал, что множество людей мечтали бы оказаться на его месте, и это осознание наполняло его чувством превосходства. Только он мог наслаждаться этим зрелищем, и за это чувство У Со Вэй готов был распродать всё, что имел.