В плену желаний

Люцифер не ответил. Сбивчивое дыхание разрывало грудь, а пульс был таким громким, что заглушал все вокруг. Он вобрал в себя весь воздух, какой смог, и выпрямил спину. Перед ним Аластор. Его взгляд был… странным. Лишенным привычной насмешки. В нем читалось что-то настолько человеческое, что Люцифер дернулся. «Сопереживание? Бред. Он просто боится здесь застрять», — отрезал он мысленно. — Не парься, Бэмби, — в голосе проскользнула усталость. — Я нас вытащу. Аластор лишь сильнее прижал уши. Это прозвище, это «Бэмби», задевало за живое. После того, как его гордость растоптали на глазах ангела, он должен был вернуть контроль. Хотя бы здесь. Он заметил неестественный золотой румянец на чужих скулах, дрожь в его руках, и его взгляд, против воли, скользнул ниже. Натянутая усмешка вернулась на лицо. — Неужели хваленая ангельская регенерация не справилась с дешевым дымком? Это был удар ниже пояса. Люцифер почувствовал, как по лицу разливается жар. Да, регенерация гасила магию, но не могла отменить годы одиночества, не могла стереть память тела о прикосновении, даже таком отвратительном. Оно просто… отозвалось. И этот олень все видел. Возбудиться на глазах у этого радио-недоноска, посмевшего усмехаться… Ужасно. Но скрывать было поздно. Люцифер не нашел сил даже на гнев. Он лишь беспомощно выдохнул, всем телом развернувшись на стуле спиной к демону, и Аластор принял это за маленькую победу, за возвращение своей утраченной власти. — Просто… — шепот Люцифера был едва слышен даже в гробовой тишине комнаты. — Дай мне минутку. И я нас освобожу. Рога исчезли. Вся его демоническая аура развеялась, оставив лишь замявшуюся, смущенную фигуру в помятом костюме. Аластор впервые увидел его слабость, что-то глубоко внутри него отозвалось, но он тут же прогнал это чувство прочь. Это ничего не значило. Контроль. Все дело в нем. С хитростью в голосе он произнес: — Только не говорите, что вы собираетесь тут заняться… — Боже, нет! — отрезал Люцифер, глаза на миг вспыхнули алым, но тут же погасли. — Мне нужно успокоиться. Так что, будь добр, заткнись. — Поторопитесь, мой король. Эта моль может придти в себя в любой момент. — Я стараюсь, черт возьми! — он выкрикнул это и тут же съежился, опустив голову. Голос стал тихим: — Это… сложно. Я очень давно не… — Да-да, ее высочество вас бросила, какая трагедия, — Аластор закатил глаза, цепляясь за привычную колкость. — Нет. Дольше. — Люцифер выдохнул, и слова потекли сами. — Наш брак с Лилит… он умер задолго до ее ухода. Еще с рождения Чарли, так что… Он замолчал, ошеломленный собственной откровенностью. Смущение обожгло его, покрыв позолотой с головы до ног. Он резко отвернулся, мечтая, чтобы пучины ада разверзнулись и поглотили его, ведь тишина за спиной давила хуже насмешек. «Почему этот болван молчит?» Нужно было взять себя в руки. Сейчас. Он зажмурился. Вдох. Выдох. Уточки. Он думал об уточках. О резиновом запахе, о желтом цвете, о монотонности процесса из создания. Пульсация чуть ослабла. Имена. Он начал перечислять имена всех созданных им игрушек в уме. «Крякентий, Кряквир, Сквиртиус…» Но его прервало низкое, недовольное рычание статики за спиной. «Нетерпеливый придурок. Я стараюсь!» — мысленно рявкнул Люцифер, и эта вспышка раздражения неожиданно помогла. Мысли об этом выскочке, его вечной маске, его показушности… да, это работало. Желание врезать по этой ухмылке начало вытеснять другое, более низменное. И в этот миг его плоти коснулось что-то. Холодное и легкое. По телу пробежала судорога, заставившая его выгнуться. Возбуждение, которое он с таким трудом усмирял, хлынуло обратно, распалив внутренний пожар вновь. — Аластор? — Его голос прозвучал хрипло от неожиданности. Рога выросли сами собой. Он глянул вниз. Черное щупальце, знакомое до боли… обвивало его. — Что за… что ты творишь?! Второе щупальце немедленно легло ему на губы, оборвав возражения, но в тот же миг его стул дернулся и покатился, встав вплотную к стулу Аластора. Люцифер оказался практически прижат к нему спиной, чувствуя его присутствие каждым позвонком. «В самом деле, пока он решится на что-то, пройдет вечность, у нас нет столько времени», — Вал мог очнуться когда угодно, и тогда бы выбраться было гораздо сложнее, поэтому Аластор решил взять все в свои руки. — Тише, ваше величество, — его голос, приглушенный помехами, прозвучал прямо у его уха. — Чем быстрее мы решим вашу… проблему… тем быстрее уйдем. Так что просто позвольте помочь вам с этим. Люцифер с силой сбросил тень с губ, в глазах горел огонь. — Убери от меня свои похотливые придатки, девственник! Слово, которое никогда не имело над ним власти, остро вонзилось в сердце. Девственник. Технически — да, но слепым котенком его не назвать. Год под одной крышей с Энджелом Дастом… его грязные рассказы, вкрадчивые намеки, те «случайно» оставленные пленки, которые Аластор из чистого любопытства все же изучил… Все это всплыло сейчас в сознании, предлагая смутный план действий. Еще две густые тени поползли к торсу ангела. Они коснулись обожженной золотом кожи — и Аластор почувствовал это. Почувствовал все. Каждую напряженную мышцу, учащенный пульс, дрожь. Тентакли скользнули к уже твердым соскам и нежно сжали их. Из груди Люцифера вырвался сдавленный, хриплый стон. Звук, от которого у самого Аластора екнуло что-то внизу живота, но тот и виду не подал. — Обижаете, — прошептал он ему в затылок, наклоняясь еще ближе, дыхание смешалось с запахом Люцифера. — Кое-чему все же научен. Продолжим? Первое щупальце сжало его крепче, заставив Люцифера стиснуть зубы, подавляя просящийся наружу вздох. Он не издаст ни звука. Не даст ему услышать. Но это упрямое молчание, эта гордыня лишь подлили масла в огонь. Губы сжались в тонкую ниточку, ангел нервно сглотнул. «Что ж, ты не отказался, король», — решил Аластор. Тень ритмично задвигалась. Вверх-вниз. Сжатие-расслабление. Аластор чувствовал через нее напряжение. И это пьянило. Владыка Ада, могущественный и ужасающий, сейчас таял в его руках. Рычал от ярости и стонал от наслаждения. Это рождало в Аласторе темное, всепоглощающее чувство обладания. Он это сделал. Только он. Люцифер все еще молчал, но его тело вдруг стало твердым. Дыхание превратилось в прерывистые всхлипы. И тогда, сквозь шум в ушах, Аластор уловил не голос, а низкий рык, полный отчаяния и предупреждения: — Аласт… останови… я сейч… Мольба. Она пронзила Аластора, как молния. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной силой. В груди вспыхнуло что-то теплое, щемящее и абсолютно новое. Он в замешательстве тряхнул головой, но рука-тень не остановилась. Наоборот, двинулась быстрее. — Аластор! А-ах…! Тело Люцифера выгнулось в немой судороге. Демон, затаив дыхание, наблюдал, как это происходит — как гордый король теряет последние остатки контроля, а на его одежду выплескиваются следы насаждения. Это было отвратительно. И это было прекрасно. Этот образ запечатлелся в его сознании навсегда — искаженное мукой и удовольствием лицо, которое он увидел в последний миг. Затем наступила тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием. — Чертов лось… я ведь говорил… — Люцифер пробормотал, в его хриплом голосе уже звенела привычная злость, прикрывающая стыд. — Идиот, кретин, маньяк… Аластор не слышал. Он смотрел на затылок Люцифера, но видел то самое лицо. Смесь ярости, стыда, блаженства и уязвимости. Оно горело в его голове. «Всегда ли король был таким… захватывающим?» Резкий звон разорвавшихся золотых уз вывел его из ступора. — Эй, остолоп, долго в себя приходить собрался? Люцифер стоял перед ним, уже свободный. Он щелкнул пальцами, и в стене образовался огненный портал, ведущий в знакомый коридор отеля. Его движения были резкими, отрывистыми, а кончики ушей горели золотом. — Валим отсюда, пока эта моль не опомнилась. Аластор механически встал, его тени бесследно растворились. Он шагнул к порталу, его ум был пуст, а внутри бушевала тихая, незнакомая буря. Что-то в нем сломалось.