Переписочники
Петербург — Лос-Анджелес
Апрель. В Питере +4, ветер с залива, мокрый снег. В Калифорнии +22, но уже темно.
Пётр сидит на подоконнике своей съёмной квартиры на Крестовском. Телефон в руке — тёплый, почти горячий от вечной зарядки на проводе. Смотрит на пустой экран, потом открывает чат с Ильёй. Последнее сообщение было вчера — «спи, я тебе приснюсь». Пётр тогда не ответил. Уснул с телефоном в руке. Сейчас он пишет одно слово. Петруччо: Привет. Илья отвечает не сразу. Минута, две. Пётр успевает представить, что тот спит, что вообще не хочет говорить, что всё кончилось, ещё не начавшись. Он так много переживал о том, что было между ними, и о том, что не случилось.Лья: привет
я только с тренировки
у тебя там ночь?
Петруччо: Почти. Не могу уснуть. Правда. Он и правда не может. Глаза закрываются, но в голове — каша. Мысли о Милане, о том, как они смотрели друг на друга тогда, как будто завтра не существует. А завтра наступило. И оно такое — серое, питерское, очень далёкое от радости тренировок в Калифорнии.Лья: опять мысли?
Пётр смотрит в окно. Там — мокрые крыши, редкие машины. Он думает: «Сказать или не сказать?». Пальцы сами печатают. Петруччо: Илья, я хочу тебя спросить. Только ты не смейся.Лья: Ok
Петруччо: Как ты думаешь, что у нас было в Милане? Я серьёзно. Илья молчит. Пётр видит, как три точки появляются и пропадают. Илья перечитывает, наверное. Или не знает, что ответить, а он ждёт. Внутри — комок. Холод от окна пробирает даже через свитер.Лья: ты серьёзно сейчас?
мы это будем обсуждать в час ночи по твоему времени?
Петруччо: А когда ещё? Днём мы тренируемся, вечером падаем без ног. А ночью я лежу и думаю. Мы ни разу не говорили, кто мы. Не после всего. Просто «люблю» и «скучаю». А завтра? Через месяц? Пётр выдыхает и откладывает телефон. Смотрит в потолок. Потом снова берёт. Петруччо: Я не хочу проснуться через полгода и понять, что это была просто интрижка. Олимпийский курортный роман. Который забывается, когда ты уезжаешь.Лья: ты думаешь, я тебя забуду? серьёзно?
Петруччо: Я думаю, что мы оба занятые. У тебя — контракты, шоу, интервью, бренды. У меня — надежда, что меня допустят ещё однажды. Пётр сам не верит, что пишет это. Слишком прямо. Слишком откровенно. Но если не сейчас, то когда? Когда они устанут друг от друга? Когда расстанутся молча, без объяснений?Лья: давай назовём
прямо сейчас без соплей, по-взрослому
Петруччо: Хорошо, Лья. Пётр пересаживается ближе к батарее. Ноги холодные. Он кутается в плед, который ему подарила мама, старается сохранить тепло в вечно отсутствующих конечностях.Лья: во-первых, то, что было в Милане — это не интрижка
я так не кончал от интрижек
и не плакал после
и не воровал ни чьи футболки
Петруччо: Ты украл мою футболку?Лья: забыл спросить
она у меня в шкафу
пахнет тобой
точнее, пахла но я ее тебе все равно не отдам
Пётр закрывает глаза. Представляет: Илья в его футболке, дома один. Стирает её, но потом всё равно нюхает, надеясь уловить хоть что-то. Глупо. Трогательно. Грустно, что он не может пронаблюдать это своими глазами, а ориентируется на воспоминания и домыслы мозга. Петруччо: А во-вторых?Лья: во-вторых, я не знаю, что будет через год
но я хочу, чтобы это что-то было
и чтобы ты в нём был
Пётр читает сообщение раз, другой. Перечитывает. Внутри что-то оттаивает, но не до конца. Он слишком хорошо знает, как быстро всё может кончиться. Петруччо: Я тоже этого хочу. Но я реалист, Илья. Мы живём в разных странах. Разные федерации, сборы, соревнования. Если мы правда хотим попробовать — нужен план. Не «когда-нибудь», а конкретно.Лья: ты предлагаешь расписание свиданий?
Петруччо: Я предлагаю не делать вид, что всё само сложится. Потому что не сложится. Если мы будем просто скучать — мы продолжим жить воспоминаниями. Я так не хочу. Я хочу видеть тебя, я хочу большего, чем просто любовь по переписке. Без возможности встретиться. Пётр смотрит, как Илья печатает. Долго. Потом останавливается. Снова печатает. Видно, что подбирает слова.Лья: слушай
а ты не думал вернуться к Рафаэлю?
на стажировку?
ты же говорил, ему понравилось с тобой работать
и ЛА — это не чужой город теперь
я не предлагаю тебе переезжать ко мне и жить вместе
но пара месяцев в году на сборах…
это было бы удобно
и не только для спорта
Пётр замирает. Сердце пропускает удар. Он читает эти сообщения и не верит своим глазам. Илья предлагает ему приехать. Не в гости, на пару дней, а на сборы. На месяцы… Встаёт, ходит по комнате. Останавливается у окна. В стекле — его отражение и мокрый снег за спиной. Петруччо: Ты серьёзно?Лья: вполне
Петруччо: То есть ты предлагаешь мне приехать к твоему тренеру, потому что хочешь быть рядом?Лья: я предлагаю тебе подумать о
…карьере, которая выиграет от работы с Арутюняном
и заодно — о нас
любовь… выиграет от того, что двое увидят друг друга не в телефоне
Пётр смотрит в экран. Потом — на свои руки. Дрожат. Ему холодно, но не от погоды, от этих слов, от того, что Илья не просто готов поддерживать его меланхоличное настроение. Петруччо: Илья! Я думал об этом. Каждый день. Если я приеду — это уже не «просто заскочить». Это будет большой шаг.Лья: а ты боишься?
Петруччо: Я боюсь что чувства неуместны. Илья молчит. Пётр слышит своё сердце. Слишком громко для ночи. Его чувства, правда, могут оказаться неуместны. То, что было в прошлом, просто вспышка гормонов и восхищения. То, что длится сейчас, не похоже даже на влюбленность. Гуменник сильно попал.Лья: Петь, я… Чувства уместны
но я не буду напрашиваться как дикий
понимаешь?
я не буду стоять у трапа с плакатом «Гуменник возьми меня»
это унизительно для нас обоих
но если ты решишь приехать — я буду рядом
Пётр читает это и чувствует, как горло сжимается, он закрывает глаза. Представляет: Лос-Анджелес, лёд в бокале красивого напитка, тёплый вечер, и Илья в своём худи просто стоит у выхода и улыбается. Петруччо: А если я приеду — мы будем парой? Или опять «посмотрим»?Лья: а ты хочешь быть парой?
Петруччо: С тобой — да. я бы хотел чтобы ты стал моим парнем Парнем?! Пётр сам не узнаёт себя. Слишком смело. Слишком открыто. Но другого шанса может не быть.Лья: тогда я отвечу так
я не знаю, получится ли у нас
никто не знает сколько нам отмерено
но между нами есть что-то
я это чувствую даже сейчас
Пётр долго смотрит в потолок. Думает: «Хочу ли я?». Боится, как же он боится, и ему ведь страшно. Но отступать уже некуда. Петруччо: Я хочу.Лья: тогда давай не будем спешить
но и не будем тянуть
я сейчас позвоню своему агенту
узнаю про ближайшие сборы в ЛА
а ты поговори с Вероникой
просто спроси возможно ли?
Петруччо: Прямо сейчас? У меня ночь, но…Лья: вперёд, Гуменник
я подожду
Пётр внимательно смотрит на экран. Чувства смешиваются: страх и надежда борются внутри. Внезапно улыбка трогает его губы, впервые за вечер. Сердце теплеет, словно апрель внезапно превратился в май. Петруччо: Илья.Лья: тогда действуй
и буду верить, что у нас что-то может быть
Пётр смотрит на контакт Вероники. Палец зависает над кнопкой вызова. Он не уверен, что это правильное решение. Но он знает, что если не сделает этого сейчас, то пожалеет. Потому что Илья прав: между ними есть что-то. И это что-то стоит того, чтобы рискнуть. Он нажимает вызов. А на экране — последнее сообщение от Ильи, которое приходит, пока идут гудки.Лья: и знаешь что?
даже если ты не приедешь
даже если ничего не выйдет
я рад, что ты спросил
про отношения, про нас
Пётр не может ответить. У него сейчас разговор с Вероникой. Через полчаса Пётр напишет: «Вероника сказала: «Почему нет? Рафаэль Владимирович будет рад. Приезжай на майские сборы»». Илья отвечает почти сразу, будто всё это время сидел и ждал: «Я говорил тебе, что между нами что-то может быть».
