А твоё сердце не из камня

      На мгновение он замирает, и я ожидаю, что он сейчас оттолкнёт меня. В голове стремительно мелькают мысли: «Возможно, стоило быть более сдержанной? Не накидываться на него? Не пугать милого скромнягу слишком откровенными действиями? Ведь не только с девственницами стоит быть нежными и осторожными, но и с девственниками тоже. А то, что он девственник, не вызывает сомнений, как бы он ни пытался это скрывать… Но прятать свои намерения уже поздно, я заполучу этого парня в любом случае, даже если придётся привязать его к кровати. Вот только выдержат ли его верёвки и кровать?»       Но он сумел меня удивить. Одной рукой чуть сильнее сжав мою грудь, ладонью другой он неторопливо скользит вверх по сложенным крыльям, затем по шее и фиксирует мою голову так, чтобы я не смогла отстраниться. А потом его губы приходят в движение и обхватывают мои. Твёрдые, сухие, теплые, не слишком умелые, но так ли это важно сейчас? Важно, что не оттолкнул, а чему нужно, я его быстро научу…       Отпускаю его руку, и сама прижимаю ладонь к его груди. Мощное сердце бьётся словно прямо в моей руке, несмотря на разделяющий слой совсем не тонких мышц. Восхитительное ощущение обладания!       Разжимаю губы и выпускаю на волю язык, нежно касаясь кончиком его губ. Меня сжимают крепче, так, что перехватывает дыхание. Чуть прикусываю его нижнюю губу и с удовольствием ощущаю, как парень вздрагивает. Он быстро учится, и через несколько секунд его язык несмело касается моего. Ещё немного наслаждаюсь первым поцелуем с ехидной, но мне уже хочется больше.       Отстраняюсь и наблюдаю за расслабленным выражением лица Наклза.       — Хм… Смотрю, даже начало тренировки уже идёт тебе на пользу — ты перестал хмуриться, — пальцем провожу между его бровей.       — Начало? — он нервно облизывает губы и всё ещё хрипло дышит.       — Конечно, — пальцы скользят по брови, потом по виску и щеке. — И ты же знаешь, что просто так тренировку прерывать не стоит? —прослеживаю линию челюсти и соскальзываю на шею, как раз успев ощутить, как дёргается под пальцами кадык, когда он сглатывает, а потом перемещаю ладонь на плечо.       — А какое упражнение будет дальше?       Его зрачки расширяются ещё больше, а я усмехаюсь.       — Какой ты быстрый! Не освоил в совершенстве первое упражнение, а уже хочешь перейти к следующим? Так не пойдёт. В таком важном деле торопиться не стоит.       — Ты поможешь мне отработать первое упражнение?       — Разумеется, — довольно улыбаюсь, — но только если ты обещаешь слушаться своего тренера и в точности выполнять всё, что он скажет.       — Согласен, — выдыхает он, не сводя с меня глаз.       — Отлично! Тогда скажи, какие части моего тела тебе нравятся?       Наклз широко распахивает глаза и смотрит на меня, приоткрыв рот и снова начиная краснеть. Потом буквально на мгновение его взгляд соскальзывает вниз, но тут же возвращается к моему лицу, он даже руку отдёргивает и порывается спрятать её за спиной.       — Ну же, скажи, — настаиваю на ответе. Хочу услышать, что и как он скажет.       — Твоя г-грудь, — с огромным трудом, но всё же выдавливает он признание.       — Молодец, — ободряюще поглаживаю по плечу. — А ещё?       Он закусывает губу и всё-таки отводит глаза.       — Попа.       С трудом, но мне удаётся сдержать смешок. Кто бы мог подумать, что такой большой мальчик будет так по-детски выражаться?       — Отлично, — главное, не забывать хвалить. — А ещё?       Он находит силы снова повернуться ко мне.       — Губы.       — Замечательно, — понижаю голос, чтобы звучать более доверительно. — Так вот, всё, что тебе нравится, можно целовать. Закрепим это упражнение?       Прежде чем он успевает ответить, соскальзываю с уже насиженного места и слышу его разочарованный вздох. Наивный! Одной рукой немного приподнимаю подол юбки, перекидываю ногу через его колени и удобно устраиваюсь, уже сидя с ним лицом к лицу. Обхватываю ладонями его щёки и снова начинаю целовать.       В этот раз он откликается быстрее, и пока мы выясняем, кто будет доминировать, успеваю ощутить, как его руки обхватывают мою талию, пробираясь под крыльями, а потом медленно соскальзывают ниже и начинают мять мои ягодицы. От удовольствия хвост подрагивает, а по телу начинает растекаться приятное тепло.       Прервав поцелуй, Наклз мгновение смотрит на меня расфокусированным взглядом, а потом его губы начинают торопливо и жадно касаться виска, щеки, нижней челюсти, шеи… Откидываю голову, позволяя ему осваивать новые территории, и хватаюсь за крепкие плечи.       Вдруг его губы прижимаются сильнее, он втягивает в рот податливую кожу и чуть прикусывает её зубами. По позвоночнику побегают колкие мурашки, а из груди вырывается невольный стон.       — Тебе больно? — тут же отстраняется Наклз.       — Нет, мне хорошо! Продолжай! Всё продолжай! — требую я и начинаю ёрзать, намекая, что и нижняя часть тела нуждается во внимании.       Он послушно склоняет голову и продолжает целовать шею, потом перебирается на плечо, оттягивая ворот блузки, и там уже смелее пускает в ход зубы, а потом ещё и зализывает укусы. Прикосновения горячего и влажного были неожиданно приятны, раньше меня так медленно и вдумчиво не облизывали. А последующий контраст прохладного воздуха на влажном месте ещё больше обостряет чувствительность.       Вот поцелуи начинают спускаться к груди, но тут на их пути встаёт ткань блузки. Наклз рычит, дёргает её, а потом берётся расстёгивать пуговицы, но крупные пальцы в нетерпении только соскальзывают, а вторая рука в перчатке и вовсе не способна справиться с таким тонким действием. Раздражённо засопев, Наклз зубами стягивает помеху и выплёвывает её куда-то на пол, а потом снова принимается штурмовать пуговицы.       Вот наконец последняя сдаётся, и ехидна, затаив дыхание, с каким-то благоговением смотрит на мою грудь, всё ещё скрытую чёрным кружевным бюстгальтером. Медленно стягивает ткань с плеч, потом ниже. Высвобождаю руки из рукавов и не могу удержаться — провожу ладонями по его рукам от кистей до плеч. Он поднимает на меня глаза, в которых застыл вопрос, и я поощрительно киваю. Его пальцы скользят по краю кружева, пробираются по рёбрам, вызывая щекотку, затем нащупывают застёжку бюстгальтера на спине. Ещё несколько томительных мгновений — и я вдыхаю полной грудью, уже не стеснённой никакой одеждой.       Пальцы нежно касаются ключиц, медленно движутся к соскам, которые начинают стремительно твердеть. Скольжение шероховатых подушечек по чувствительной коже оставляет после себя горящий след. Он нежно обхватывает груди и обводит соски большими пальцами, а потом склоняет голову и обхватывает ртом один из них.        По телу пробегает новая волна мурашек, и мне не удаётся сдержать стон. Невольно сильнее стискиваю его плечи. Как же приятны осторожные, ласковые прикосновения этого парня. С его силой он легко способен проламывать стены, дробить камни в пыль и рвать металлические листы, словно бумагу, но ласкает меня так нежно, будто у него есть вторая пара рук, предназначенная именно для этого.       Губы сильнее сжимают сосок, а потом он начинает его посасывать, при этом не забывая сжимать и поглаживать второй. Новый стон, волна жара прокатывается по телу, а мышцы внизу живота напрягаются ещё сильнее. Прикосновение зубов заставляет меня вскрикнуть и задрожать, но до настоящей боли он не доводит, тут же отвлекая поцелуями.       — Ты отличный ученик… Очень старательный и талантливый… — выдыхаю я, когда он начинает облизывать и посасывать второй сосок. Невольно подаюсь навстречу приятным ощущениям.       Одна из ладоней соскальзывает на мой живот, медленно поглаживает его, а потом перемещается назад и сильно сжимает ягодицу, вырывая новый довольный стон. Пожалуй, стоит переходить к следующему упражнению.       Словно услышав мои мысли, Наклз отстраняется и поднимает голову. Улыбается довольно, но что-то привлекает его внимание, и улыбка исчезает. Он с нарастающим волнением и беспокойством осматривает меня, а потом осторожно касается моей шеи и плеча.       — Что это? Это я сделал? — в голосе слышится паника.       — Что там? — с удивлением провожу ладонью по тем местам и ничего не ощущаю. Обычная кожа, разве что чуть саднит в некоторых местах.       — Там… Тёмные пятна, — он испуганно смотрит на меня.       Мне требуется несколько мгновений, чтобы сообразить, что такого страшного он там увидел, и меня одолевает приступ смеха.       — Ох, сладкий мой… Да, это сделал ты… Ты так страстно меня целовал, что остались следы… Разве никогда не слышал о засосах? — ещё больше веселюсь, наблюдая очередной приступ смущения. Всё время забываю, какой он наивный. Живёт на этом острове в одиночестве, почти ни с кем не общается. Чувствую себя жуткой развратницей, совращающей невинного ангела.       — Слышал, — бурчит он недовольно. — А они же пройдут?       — Конечно пройдут. Через несколько дней.       В его глазах снова мелькает беспокойство.       — Ох, как же ты будешь ходить на работу? Тебе придётся носить несколько дней закрытую одежду с высоким воротом…       Идея ехидны заставляет меня фыркнуть и коварно оскалиться.       — Ещё чего! И не подумаю! Во-первых, не люблю закрытую одежду, да и нет у меня такой. А во-вторых, я горжусь тем, что меня так страстно любят.       — А что подумает Шедоу?       Неожиданный вопрос заставляет меня удивлённо посмотреть на парня.       — При чём тут Шедоу?       — Ну, он же твой напарник, что он подумает…       — Именно, что напарник, а не мамочка. И это, вообще-то, не его дело, с кем я провожу своё личное время. Да и с каких это пор тебя волнует его мнение?       — Меня не волнует его мнение! — тут же резко выпрямляется Наклз.       — Вот и правильно!       Схватив парня за дреды, я заставляю его наклонить голову и затыкаю поцелуем, чтобы прекратил болтать ерунду и тратить зря время. В первое мгновение он пытается отпрянуть, но я только крепче стискиваю пальцы на его иглах, и через несколько секунд он расслабляется и обхватывает одной рукой талию, а вторую пристраивает на моё бедро.       — Отлично, — отстранившись, довольно улыбаюсь я, — переходим к следующему упражнению.