А твоё сердце не из камня

      — Какое следующее упражнение? — выдыхает Наклз. Взгляд у него слегка поплывший, а ведь до самого интересного мы ещё не добрались.       — Сейчас я расскажу о том, какие твои части тела мне нравятся, — я лукаво улыбаюсь, и он снова напрягается. — Мне очень нравятся твои глаза. У них такой необычный цвет: королевский пурпурный, — ехидна моргает, сбитый с толку неожиданной темой. — Он так похож на тёмный аметист, — кладу ладонь на его щёку и, чуть приподнявшись, нежно касаюсь губами век. — Ещё мне очень нравится твоя грудь, такая крепкая и широкая, — пальцем прослеживаю белый полумесяц, а потом прижимаю обе ладони и начинаю поглаживать твёрдые мышцы, почти сразу нащупываю соски и легко обвожу их пальцами. Наклз глубоко и часто дышит, пристально следя за моими движениями. — А ещё у тебя классный живот. Такой рельефный, — неторопливо очерчиваю пальцами кубики пресса. Мышцы ощутимо напрягаются по мере того, как мои прикосновения спускаются ниже, и я прячу улыбку: рано пугаешься, я ещё не наигралась. — Ну и, конечно, я в восторге от твоей шикарной задницы! — быстро обхватываю его ягодицы, где могу достать, и резко сжимаю. Он так забавно охает и дёргается от неожиданности, а потом снова начинает краснеть. Это который раз за сегодня? — Но знаешь, что мне особенно нравится? — ослабляю хватку и поглаживаю его мягкое место.       Он медленно качает головой, настороженно глядя мне в глаза.       — Это твои руки, — говорю с придыханием, а потом обхватываю его кисть своими, подношу к лицу и прижимаюсь щекой. Его пальцы осторожно обхватывают мою щёку. Я прикрываю глаза от удовольствия и медленно потираюсь о его ладонь. — Такие сильные и невероятно нежные… Тёплые, — поворачиваю голову и прикасаюсь губами к центру ладони.       Он пытается отдёрнуть руку, но я к этому готова, и его попытка избежать моих ласк проваливается. Поднимаю глаза и ловлю его смущённый взгляд. Потом, не прерывая зрительного контакта, высовываю язык и медленно облизываю его мизинец. Аметистовые глаза расширяются: испуг, смятение, смущение. Румянец становится ярче. Теперь язык проходится по безымянному пальцу. Как же мне нравится смущать этого парня! Мои невинные заигрывания получают невероятный отклик. Продолжаю смотреть в его глаза и медленно облизываю большой палец. — Твои руки нужны, чтобы защищать мир и друзей, — коварно улыбаюсь в предвкушении. — А знаешь, где они ещё нужны?       Он медленно качает головой, дреды чуть колыхаются в такт его движениям.       Облизываю сразу средний и указательный пальцы, чуть щекочу кончиком языка их подушечки, напоследок снова целую ладонь, потом, перехватив запястье одной рукой, начинаю медленно её опускать, а другой рукой задираю подол юбки.       Наклз задерживает дыхание, его глаза становятся почти чёрными, пока неотрывно следят за перемещением собственной ладони.       Чуть приподнимаюсь, завожу его руку себе между ног и плавно опускаюсь на широкую ладонь. Крепко сжимаю запястье, чтобы даже не вздумал убирать, и наслаждаюсь тем, как внизу к собственному теплу добавляется ещё порция жара. Убеждаюсь, что моя жертва в данный момент о побеге и не помышляет, отпускаю запястье и кладу свою ладонь поверх его, чтобы прижать ещё плотнее. Начинаю медленно потираться промежностью и довольно выдыхаю.       — Мне нравится, как ты смотришь.       Он вздрагивает и резко поднимает широко распахнутые глаза. Тяжело сглатывает.       — А тебе нравится то, что ты видишь? — томно растягиваю слова и улыбаюсь, когда он нервно кивает. Отпускаю ткань юбки и освободившейся рукой начинаю медленно поглаживать его пах. — И правда, нравится, — довольно констатирую я под его сдавленный стон. Плотный бугор был заметно теплее, чем низ живота или внутренняя сторона бёдер, которых я тоже касаюсь. Вижу, как красная шерсть на плечах и руках взъерошивается, делая его ещё крупнее. — Мне твои руки нравятся всё больше и больше. Уверена, ты легко доставишь мне удовольствие даже просто пальцами. Интересно, сколько их поместится внутри меня?       От этой мысли горячая волна прокатывается по коже, а низ живота отзывается пульсацией. Этот парень одним фактом своего существования так распаляет мою фантазию, что ему даже не нужно прикладывать особых усилий, чтобы удовлетворить меня.       Наклз неожиданно рычит и выдёргивает свою руку из-под меня, а потом отстраняет мою от своего паха.       — Я очень рад, что тебе так нравятся мои руки, но твои меня пугают, — брови вновь хмурятся, челюсти стискиваются до появления желваков.       — Чем же они тебя так пугают? — смотрю на него с удивлением. Вроде всё было хорошо, чем я его оттолкнула?       — Ты ловкая воровка и никогда ничего не делаешь просто так! Сюда ты пришла с какой-то целью и сейчас просто отвлекаешь моё внимание, — недовольно щурит глаза и пытается напугать меня грозным взглядом.       — Ох, да ладно! А я-то думала, что у нас главный параноик — это Шедоу, — весело улыбаюсь и кладу ладони на его грудь. — Неужели, и правда, боишься, что я что-нибудь украду? — хмурится ещё сильнее. — А знаешь, ты прав, я пришла похитить твоё сердце, — поглаживаю грудь там, где сильнее всего ощущается суматошное биение. — Хотя, кажется, оно и само не против оказаться в моих руках.       Наклз молчит и только напряжённо дышит.       — Но если ты так боишься, что никак не можешь расслабиться, то можешь их связать.       Его глаза снова удивлённо распахиваются, и я забавляюсь такой непосредственной реакцией. После общения с Шедоу, имеющего только два выражения лица на все случаи жизни — злое и очень злое, — все эмоции Наклза как на ладони.       — Связать?.. — придушенно выдавливает он.       — Конечно, — киваю с самым непринуждённым видом. — Уверена, что у такого хозяйственного парня есть верёвка. Привяжи меня к кровати, и я точно ничего не украду, и останусь с тобой до тех пор, пока не разрешишь мне уйти. Я буду полностью в твоей власти, — не могу удержаться, обнимаю его за шею, прижимаюсь плотнее и целую растерянного парня.       — И ты на это так просто согласишься? — с трудом переведя дыхание, всё ещё недоверчиво спрашивает он.       — Почему нет? Мало кто сравнится с тобой в благородстве и честности. Я полностью доверяю тебе и хочу, чтобы тебе было комфортно со мной, — ласково глажу его по щеке. — Так у тебя есть верёвка?       — Да.       — Ну так приступай. Я уже очень хочу, чтобы ты отпустил себя на волю.       Поднимаюсь с его колен и неторопливо иду к кровати, по пути расстёгивая молнию на юбке. Вот лёгкая ткань соскальзывает по ногам и падает на пол. Переступаю через неё и двигаюсь дальше, спиной ощущая пристальный взгляд, сконцентрировавшийся на нижней части моего тела. Специально держу крылья чуть раздвинутыми, чтобы не мешали обзору.       — Ты сумасшедшая, — догоняет меня охрипший голос.       — Вовсе нет. Просто я точно знаю, чего хочу, — отвечаю, не оборачиваясь, чтобы не было видно коварную улыбку. Останавливаюсь на несколько секунд, чтобы медленно стянуть кружевные трусики до самых щиколоток. Разумеется, для этого мне нужно сильно нагнуться… Уши улавливают сбивающееся дыхание и хруст стискиваемых кулаков. Всё так же неторопливо дохожу до кровати — повезло, что она достаточно просторная, не двухспальная, но места нам точно хватит — и на четвереньках добираюсь до середины, чтобы с максимальным удобством устроиться на спине. Прохлада простыней приятна на разгорячённой коже. Крылья приходится оставить полураскрытыми, чтобы не повредить тонкие кости под весом двух тел, а вес там будет солидным.       — Может, лучше без верёвок?.. — Наклз неуверенно топчется возле стула.       — Нет. Давай их сюда и побыстрее! — строго требую я. — Ты же не хочешь заставлять даму ждать? А я не хочу попасть в тюрьму за изнасилование такого милого мальчика, — на последних словах приподнимаю голову и с ухмылкой наблюдаю, как он возмущённо взъерошивается, бросает на меня угрожающий взгляд и всё же отправляется на поиски необходимого инвентаря. Ходит он чуть скованно, кажется, что-то ему мешает. Плотоядно облизываюсь от мыслей об этом «что-то».       Минута сосредоточенного шуршания и сопения — и он подходит к кровати с мотком бельевой верёвки и рулончиком эластичного бинта, которым обычно обматывает руки при тренировках. Я протягиваю ему руку.       — Я сомневаюсь, что это хорошая идея, — с сосредоточенным видом озвучивает свои сомнения, пока тёплые пальцы ловко бинтуют моё запястье. — Я могу тебе навредить.       — Ох, красавчик, у нас у всех есть рот. И он нужен не только для того, чтобы есть или доставлять друг другу удовольствие, — я всё-таки не удерживаюсь от подначки и получаю в ответ смущённо-свирепый взгляд, — но и для того, чтобы разговаривать. Если мне что-то не понравится, я сразу тебе об этом скажу, а ты меня послушаешься, ведь так?       Он кивает, завязывает на моей руке верёвку, уже привязанную другим концом к изголовью. Петля достаточно свободная, чтобы не пережимать сосуды, а длина верёвки позволяет расслабленно положить руки на кровать, но опустить их или дотянуться до партнёра уже не получится. Моё дыхание становится тяжелее от понимания собственной беспомощности и уязвимости, но это не пугает, а только усиливает возбуждение. Невольно свожу ноги, когда чувствую нарастание напряжения в промежности.       — Как я могу быть уверен в твоих словах, когда у женщин часто «да» означает «нет» и наоборот?       Резонный вопрос выдёргивает меня из увлекательных фантазий.       — Хм… А ты, я смотрю, большой знаток женщин, — насмешливо вскидываю бровь, но Наклз остаётся серьёзен, и это добавляет ему очков в моём личном рейтинге «лучших мужчин в моей жизни». — Если ты сомневаешься в этих словах, то всегда можно выбрать другие. Обычно договариваются о стоп-словах, но можно использовать систему светофора. Спрашиваешь: «Какой цвет?», и партнёр отвечает. Если «зелёный» — всё нормально, «жёлтый» — притормози, «красный» — остановись. Это совсем не сложно.              Пока я объясняю, Наклз успевает привязать вторую руку и теперь, согласно кивнув, осматривает моё тело.       Порой встречаются такие мудаки, от липких взглядов которых даже в закрытой одежде ощущаешь себя голой, облапанной и очень хочется срочно вымыться. Желательно с хлоркой.       Внимание Наклза было другим. Его глаза сияют недоверием и восхищением, словно он внезапно увидел снизошедшую к нему богиню. Взгляд растекается по коже приятным жаром, заставляет кровь быстрее бежать по венам и приятной тяжестью и теплом задерживаться в паху. Мурашки предвкушения пробегают от затылка до копчика, и хвост шуршит по простыни, виляя от нарастающего возбуждения. Сердце всё больше ускоряет свой ритм. Уже хочется заполучить этого прекрасного мужчину, но верёвки мешают, и теперь приходится покорно ждать его действий.       Но ведь можно и подтолкнуть…       — Эй, красавчик, — охрипшим голосом окликаю Наклза, и тот, вздрогнув, переводит свой пылающий взгляд на моё лицо, — можно не только смотреть, но и трогать, — манящая улыбка появляется на моих губах. — Везде.