Ангельское

Ранним утром Сандэй прокрадывается в спальню сестры, тихо прикрывая за собой дверь, пока родители заняты готовкой завтрака на первом этаже. Робин нигде не видно, и Сандэй заглядывает в её ванную. Она стоит в одних трусах и ночной майке, опираясь локтями на раковину и отставив зад, чистит зубы с сонным видом. Сандэй позволяет себе пару секунд попялиться на округлые ягодицы, на проглядывающие через тонкую ткань белья очертания половых губ. Член в домашних шортах заинтересованно дёргается, и Сандэй заходит внутрь. Осторожно кладёт ладонь на поясницу, чтобы не напугать, легко ведёт ниже. Когда его пальцы доходят до промежности, он склоняется пониже, целуя спину, а свободной рукой ныряет под майку и сжимает грудь. — Доброе утро, принцесса, — почти мурчит довольно, уже ощущая тяжесть стояка. Пальцами он продолжает гладить сестру внизу, и ткань быстро становится влажной. Робин всегда просыпается труднее, как минимум, потому что Сандэй на таблетках уже несколько лет и успевает выстроить себе режим. Она же любит не спать до поздна, зато стабильно страдает по утрам. Вот и сейчас она просто сдаётся, складывая руки на раковине и роняя на них голову, продолжая держать во рту щётку с пастой. Её спина недвусмысленно прогибается, ноги раздвигаются чуть шире. — Хочешь, отлижу? Или можно вставить? — возбуждённо тяжело дышит Сандэй сестре на ухо, в ответ на что она просто невнятно мычит. Сандэй воспринимает это по-своему, так что быстро тянет её трусики вниз, достаёт член и приставляет головку к влажному входу. Они трахаются практически каждый день, вчерашний вечер не исключение. Так что он почти не ощущает сопротивления, толкаясь внутрь. Жарко, тесно, так мокро и приятно. Стон приходится сдерживать, параллельно прислушиваясь к звукам в доме, но на втором этаже они только вдвоём. Сандэй устраивается удобнее и почти сразу набирает быстрый темп толчков. Робин покусывает ручку так и оставшейся во рту щётки, жмурится, выгибается в руках брата. Тоже старается быть тише, но тело не может замереть. Она приподнимается на носочках для лучшего угла проникновения, сплёвывает щётку с пастой в раковину и прячет лицо в сгибах локтей. Её длинные ещё не уложенные волосы соскальзывают со спины вперёд, открывая Сандэю бледное полотно спины. Не прекращая вбиваться внутрь, он склоняется вновь. Скользит губами по коже, прихватывает её зубами немного сильнее нужного, но тут же ласково зализывает и переходит к новому месту. За ним остаются бледные красные следы ласк, и это так красиво и контрастно. Возбуждает ещё сильнее, как и вообще вся ситуация. Так стыдно и одновременно горячо думать о том, как их родители готовят внизу завтрак, пока член Сандэя до самого конца входит в Робин. Без презерватива, позволяя ему полностью ощущать её влагу, жар и каждое сокращение. Её естественная смазка парой капель скользит по внутренней стороне бедра, а тело покрывается испариной. — Хочу, чтобы ты кончила, пока я внутри, — продолжает нашёптывать он, прихватывая зубами мочку уха Робин. Свободной рукой он опускается к низу её живота, чтобы нащупать средним пальцем клитор и начать массировать его. Вторая ладонь так и сжимает упругую грудь под майкой, играя с соском. — Давай, малышка, — его поцелуи по шее мокрые и жадные. Сандэй и сам уже на пределе, но он безумно любит, когда Робин кончает раньше него, так что старается держаться и не останавливать ласк. Робин приходится зажать себе рот. Слишком хорошо. Она практически лежит торсом в раковине, пока Сандэй всё сильнее вбивается в неё. Его руки и губы будто повсюду. Зацелованной шее больно, как и зажатому в пальцах соску, но эта боль только придаёт больше возбуждения. Спустя всего пару минут Робин ощущает знакомое холодное покалывание в кончиках пальцев и сильную дрожь в ногах. Через секунду она вскрикивает, напрягаясь всем телом и пульсирующе сжимая в себе член брата. — Умница, умница, — Сандэй тяжело дышит носом и прикусывает кожу на плече Робин, наслаждаясь ощущениями. Не кончить очень тяжело, но всё это так сладко, хочется продлить удовольствие. Когда Робин расслабляется, Сандэй, наконец, разжимает челюсть. С нижней губы срывается вниз капля слюны на заметный ярко-красный след укуса. Придерживая сестру, чтобы не упала на ослабших ногах, он ещё пару раз толкается внутрь, а после достаёт член и, прижав головку к порозовевшей ягодице, в пару движений ладони доводит себя до оргазма. Приятно до звёзд перед зажмуренными веками. Его сперма крупными каплями скатывается вниз, срываясь на упавшие трусики Робин и на пол. Они оба тяжело дышат и некоторое время приходят в себя. Сандэй первым тянется за поцелуем, чувствуя яркий вкус мятной зубной пасты. — Всегда будет мало, я бы целыми днями занимался этим с тобой, — разморённый оргазмом, доверительно шепчет он. Робин же молчит, поглядывая в зеркало на собственное растрёпанное отражение. Её взгляд сверлит заметный укус на плече и ряд засосов. Сандэй перехватывает это и сам оглядывает следы. Это выглядит безумно красиво и горячо. Хочется оставить на ней ещё больше своих меток, чтобы мог видеть каждый. — Моя, — улыбается он отражению сестры, мягко чмокая укус. Робин же смотрит и смотрит. Её дыхание становится тяжелее и глубже. Зрачки заметно расширяются. — Ляг на пол? — сипло просит она. — Что? Зачем? — Или встань на колени… Пожалуйста… — Ладно, — Сандэй игриво дёргает бровью и послушно опускается на колени, смотря на сестру снизу вверх. Она же перешагивает упавшее бельё и подходит к нему ближе, заметно краснея. — Сделай тут такие же, — она ставит одну ногу на колено Сандэя, выворачивая её внутренней стороной бедра к его лицу. Она явно смущена до безумия, но возбуждена сильнее. — Настолько сильно нравятся мои отметки? — понятливо улыбается он, ласково ведя рукой по гладкой ноге вверх. Робин лишь кивает, комкая пальцами низ оставшейся на ней майки. — Снимай всё и пообещай мне показать ещё один свой оргазм, ладно? Когда Робин остаётся обнажена, Сандэй подтягивает её бёдра ближе к себе и присасывается к нежной коже, чтобы оставить яркий засос. И сразу двумя пальцами он проникает в Робин, кладя большой на клитор. Ей приходится кусать губы и до боли сжимать челюсть, чтобы не стонать в голос. Когда она кончает во второй раз, забрызгивая футболку брата, на внутренней стороне бёдер остаётся целый ряд ярких пульсирующих засосов и несколько укусов. Весь день на учёбе она ёрзает на месте, чтобы ярче ощущать это жжение на коже между ног. Тонкие колготки будто обжигают, заставляя раз за разом заводиться. Отчего-то это осознание помеченности собственным братом и любовником делает так сладко и приятно. Робин до конца занятий отмахивается от вопросов, почему её лицо такое красное и не заболела ли она. Хочется лишь поскорее домой, дождаться, пока заснут родители, чтобы пробраться в спальню Сандэя и точно так же полностью пометить своей любовью его тело.