Ангельское

— Фух, жара какая, здорово, правда? — мама обмахивает раскрасневшееся от солнечного тепла лицо шляпкой и с улыбкой оглядывает небольшую полянку, на которой уже лежат расстеленные пледы. Отец пока переносит из машины разобранный мангал и пакеты с едой. — Не обгореть бы, — фыркает Робин, накидывая на плечи поверх тонкой маечки полупрозрачную накидку. Она сидит на пледе, уже успев переодеться в короткие джинсовые шортики, немного свободные для худых ног. Сандэй, стоя в тени дерева рядом, старательно присматривается и ловит момент, когда под шортами виднеется край белья. Уголок губ сам ползёт в сторону. То, что рядом родители, и им никак нельзя себя выдавать, почему-то только подстёгивает фантазию и желание. Он так и изучает взглядом тело сестры. Сегодня правда слишком жарко, на ней минимум одежды. Под майкой нет белья, и очертания сосков прекрасно проглядываются. Отводя глаза, Сандэй обмахивает горящее лицо ладонью, стараясь контролировать потяжелевшее дыхание. Если бы они были тут только вдвоём, он бы уже раздел её прямо на этих пледах… Родители в последнее время отчего-то сильно уж волнуются о том, что у детей нет личной жизни и отношений, а свободное время они проводят вместе. Знали бы только, что происходит ночами за закрытыми дверьми то в одной, то во второй спальне, был бы скандал. Поэтому нужно быть ещё аккуратнее. Но сдерживаться так сложно, когда на сестре буквально минимум одежды, кожа влажная от жары и пота. — Слушайте, пройдитесь по лесу, соберите веточек? — оглядывается отец сначала на Сандэя, а после на Робин. Они тут же ловят взгляды друг друга с заметным огоньком внутри. — С радостью! Там должно быть прохладнее! — Робин быстро вскакивает, надевая кеды на голые ноги, и кивает брату, как ни в чём не бывало. — Идёшь? — А что, заблудишься без меня? — фыркает он, старательно играя свою роль, но уже отлипает от дерева, подходя ближе. — Идём, конечно. Мам, пап, мы быстро. Они скрываются в лесу, но не успевают пройти и нескольких метров, как Сандэй ловит Робин за руку и вжимает в ближайший дуб спиной для грубоватого глубокого поцелуя. — Я соскучился, — шепчет в губы, пока его руки уже задирают майку, оголяя грудь. — Мы слишком близко, — она немного паникует, но тоже не поднимает голос, боясь спалиться. — Просто будь тише, — просит он, склоняясь и вбирая соски в рот по очереди. Сандэй жадно посасывает их, кусает и оттягивает зубами. Они напрягаются прямо на языке, и это ощущается так сладко и приятно. — Дурак, — шипит Робин, тут же зажимая рот ладонью. Второй же вопреки своим возмущениям она зарывается в волосы брата и стискивает пряди, вжимая лицом в свою грудь. Жарко от погоды, но ещё жарче от стыда, возбуждения и фонового страха быть пойманными собственными родителями. Робин ощущает, как мокнет в белье. Просто неимоверно сильно. Она жмурится, сводя вместе колени и невольно выгибаясь в спине. — Хочу тебя… Давай быстро? — Сандэй уже опускается на колени, смотрит упрашивающе снизу вверх. Его ладони преступно медленно скользят по задней стороне ног Робин, чтобы в итоге пробраться под свободные шортики и сжать ягодицы. Она спешно кивает и смотрит, как брат суетливо расстёгивает пуговицу и спускает шорты вместе с трусиками до колен, тут же с жадностью прижимаясь ртом. Его язык раздвигает половые губы, давит кончиком на клитор и дальше, глубже, пока не проникает внутрь. Робин всю прошивает изнутри от долгожданных ощущений. Она закатывает глаза, глуша стон ладонью. Пытается немного шире развести ноги и не осознаёт, как сильно давит на затылок брата, вжимая в себя сильнее. У них прям до обидного мало времени, и Сандэй быстро толкается языком, сам несдержанно простанывая от удовольствия. Робин безумно приятно, но мало. Она скулит в ладонь, дрожит и умоляет срывающимся шёпотом. — Вставь, пожалуйста… Сандэй тут же поднимается на ноги, спуская с себя одежду с бельём и доставая член. Суматошно ищет в кармане презерватив, упаковку от которого открывает зубами. Раскатав по стояку резинку он пристраивается, держа сестру за бёдра, и пытается проникнуть внутрь. Ей приходится упереться лопатками на дерево и максимально выставить таз вперёд, приподнимаясь на носочках. Сандэй, наконец, вставляет головку, и они оба шумно выдыхают через нос. Неудобно, жарко, всё ещё недостаточно, но как же долгожданно и сладко. Сандэй пытается начать двигаться, но член то и дело выскальзывает. — Блять, — он злится. — Подожди, — Робин упирается руками в его грудь, отодвигая от себя, а сама позволяет одежде соскользнуть с колен на землю. Вышагнув из белья и шорт, она поднимает ногу и держит её рукой. — Давай… быстрее, пожалуйста… — шипит, чтобы брат поторопился. Сандэй тут же возвращается и уже в более удобной позе входит одним толчком до конца. Раздаётся мокрый шлепок, и оба напуганно замирают. Родители же не услышат? Робин, царапая ногтями шею Сандэя сзади, тянет его к себе и целует. Так, как никогда до этого. Пошло, откровенно, мокро. Глубоко так, что ему кажется, будто она трахает его рот языком. Сжимая круглые ягодицы, он принимается быстро двигать тазом, стараясь не издавать лишних звуков. Робин сильно сжимается внизу, стискивая член и мешая двигаться в ровном ритме. Она вся дрожит и извивается. — Помоги рукой, — проскуливает тихо в губы брата и тут же снова целует. Сандэй быстро находит пальцами её клитор и немного сбивчиво принимается его ласкать. Кажется, выходит слишком сильно, потому что Робин морщится, но не сопротивляется. Она так близка к оргазму, когда тихий шум леса вдруг разбивается о звонкий голос отца с поляны. — Ребят, не заблудились? Робин до звёзд перед глазами сжимается внизу, и её вдруг начинается сильно колотить. Она закатывает глаза и жмурится до выступающих слёз. Сандэй завороженно смотрит на такой внезапный оргазм и, едва совладав с голосом, кричит в ответ. — Скоро придём, Робин чуть дальше ушла, я тут отлить остановился! Последовавший ответ он пропускает мимо ушей, крепко обнимая сестру и успокаивающе гладя её. — Тшш, ты такая умница, быстро справилась, — шепчет на ухо, целуя взмокшие волосы. — Потерпи ещё немного… — теперь его толчки хаотичные, торопливые. Внутри тесно-тесно, пока Робин всё ещё не отпускает пик удовольствия. Двигаться сложно, немного больно, но очень приятно. Ему требуется пару десятков секунд, чтобы замереть глубоко внутри, кончая в презерватив. Жарко. Они оба кошмарно сильно потные, взъерошенные, раскрасшевшиеся. Но близость такая желанная, а оргазмы крышесносные. Не хочется разъединяться. Но Сандэю приходится вытащить член. Они дрожащими руками и на ватных ногах кое-как приводят себя в порядок. Завязанный презерватив улетает куда-то в кусты. — Люблю тебя, — быстро целует Робин в губы и тут же принимается собирать веточки поблизости, опасно наклоняясь. Сандэю приходится насильно взять себя в руки, чтобы уже в такой позе не сорвать с сестры снова одежду и не вставить. Он отводит взгляд от аппетитного зада и пытается понять, что вообще нужно делать. Вдох, выдох.