Ангельское

— Ну и он сказал, что классная штука, — Сандэй держит на ладони перед лицом Робин небольшую таблетку, но сам выглядит не очень уверенным. — Не прям наркота, конечно, да и мы и без того маленькую дозу поделим пополам… — Это точно безопасно? — Робин хмурится, логично переживая о действии неизвестного препарата. — Ну по словам Авантюрина, да. Никаких глюков и прочего, просто ну… поприкольнее в сексе, — на последних словах Сандэй, чуть краснея, жмёт плечами. — Если вообще не сработает, то и пофиг. А если да, будет классно же? — Ага, если не станет плохо, — скептичный взгляд Робин так и сверлит таблетку. Не доверяет она этому другу брата и его пристрастиям. — Ладно, тогда не пробуем, извини, — Сандэй кивает. — Я и не собирался давить, не думай. — Спасибо, — напряжение уходит из позы Робин, и она улыбается. — Я тогда в душ и вернусь к тебе? Родителей нет дома, и они вдвоём, наконец, могут спокойно провести время вместе, не боясь издать лишнего звука. И вообще в планах Сандэя на эту ночь есть одна идея, для которой он как раз и попросил таблетку у Авантюрина. Слишком стыдно и страшно. Мыться он идёт в свою ванную. Долго мнётся, уже сняв всю одежду, но всё же быстро закидывает таблетку в рот и запивает её водой из-под крана. Будь что будет. Тёплая вода помогает сладко пахнущему гелю пениться и скользить по телу вниз. Сандэй тщательно приводит себя в порядок. Моет волосы, наносит маску, бреет подмышки и пах. И когда, казалось бы, со всем покончено, и пора вылезать, он так и стоит под водой, глубоко вздыхая. Кончики пальцев колет ледяными мурашками волнения, когда он жмурится, стыдливо заводя руку назад. Наверное, в сравнении с инцестом его интерес к этому не так страшен, но это не умаляет смущения. Подушечками пальцев он оглаживает анус, немного надавливая и пытаясь расслабиться. Ощущение будоражит и сразу же заставляет член заинтересованно приподняться. Жмурясь, Сандэй представляет, хорош ли вид на него сзади. И понравится ли подобное вообще его сестре. Под пальцами ощущаются волоски, и ещё несколько минут уходит на попытку как можно лучше побрить собственный зад. Приходится перебарывать себя, чтобы после раздвинуть ноги и посмотреть через небольшое зеркало, всё ли там в порядке. В целом, хоть и смущает до смерти, но результат удовлетворяет Сандэя. Он тратит ещё немного времени в душе, а после, надев только тонкие пижамные штаны поверх влажного тела, закидывает в карман смазку и идёт обратно в спальню Робин. Та уже лежит на кровати на животе в очаровательном пеньюаре и каких-то невообразимо маленьких трусиках, состоящих практически из одних только ниточек. Такая нежная, красивая и притягательная. Делает вид, что не замечает его появления. Сандэй забирается сверху, перехватывает худенькую стопу и целует пальчики сестры, вызывая её смешок. Он касается гладких ног, зацеловывает, шепча комплименты и слова любви и восхищения. — Такая невероятная, — ведя языком под ягодицей в немного щекотном месте. Кожа Робин кажется такой горячей, сладкой и будто шёлковой. Сандэю жарко, но отрываться не хочется. — Люблю тебя, так сильно люблю. Ты самая лучшая… Робин под волной нежности расслабляется и плавится, пряча улыбку в подушку. Она обожает время наедине с братом. Только их. Когда так близко, открыто и честно. Это дурманит и возбуждает сильнее прочего. — Можем поговорить? — шепчет едва слышно Сандэй, переходя поцелуями с плеча на шею. — Конечно, — Робин заинтересованно поворачивается, и брат опускается рядом. Глаза в глаза. Сандэй очень смущён, взволнован. Лицо почти лихорадочно горит, а зрачки подозрительно блестят. — Давно хочу тебе кое-что предложить… — Я же уже сказала, что таблетки не… — Не о них, — Сандэй мотает головой, пытаясь не умереть в эту самую секунду. Он тяжело вздыхает несколько раз, после чего вкладывает смазку в ладонь Робин, а сам придвигается ближе, чтобы снова шептать на самое ухо. — Я бы… я хотел бы… — блять, почему же так сложно это сказать? Сдавшись, Сандэй кладёт свободную руку Робин на свой зад. — Могла бы… Хотела бы ты… ты… там… меня… Ему кажется, что он вот-вот расплачется от стыда. Это же чувство жаром отзывается внутри, поднимая член. Собственное смущение иррационально заводит сильнее, вынуждая совсем теряться. Робин через пару секунд понимающе охает и чуть отстраняется, чтобы заглянуть Сандэю в глаза. — Ты серьёзно? — он в ответ сбивчиво кивает, пытаясь спрятать взгляд. Робин чуть щурится. — Ты же выпил ту таблетку, да? Мгновенный страх в глазах отвечает за Сандэя, но Робин успевает положить ладонь ему на щёку, успокаивая. — Всё в порядке. Мог бы просто сказать мне об этом, и мы бы попробовали. Не обязательно что-то принимать, милый. — Но… это же… — Посмотри мне в глаза. Ты несколько лет трахаешься с родной сестрой, — произнесённые так прямо слова пускают мурашки от затылка по спине вниз. — Неужели думаешь, что желание попробовать в зад страшнее? Робин невероятно смелая. Гораздо смелее, чем сам Сандэй. Его этот разговор сейчас просто уничтожает. Ему так горячо от стыда, что хочется разреветься и попросить всё забыть. Но он покорно продолжает смотреть на сестру и молчать. Она лишь вздыхает и чмокает его в кончик носа. — От таблетки не плохо? Как ты? — Сандэй жмёт плечами и прислушивается к ощущениям. Стояк тянет, кожа немного горит, внутри волнительно. Будто всё, как и всегда, но немного выкручено к максимуму. — Будто перевозбуждён, — сипло отвечает, а после прокашливается. — Извини, я… это очень смущает… — Ты знаешь, что я готова с тобой на всё. На самые грязные фантазии, — Робин проникновенно смотрит и добавляет с чувством. — Братик… Сандэя прошивает возбуждением вновь. Конечно, они никогда не забывают о своих родственных узах, но эти обращения в постели кажутся неким табу. Оказывается, слышать подобное очень горячо. — Если будет желание, мы попробуем вообще всё. Можем позвать к нам кого-то, можем снять секс на камеру, трахаться в общественном месте, меняться ролями, — безжалостно продолжает Робин, внимательно наблюдая и явно полностью осознавая свою власть сейчас. — Я могу дать тебе поносить своё бельё. Можешь быть со мной грубым и делать всякие грязные вещи, знаешь… Можешь помочиться внутрь, можешь заставить вылизывать твои ноги, можешь… — Робин, — Сандэй на задыхающемся вдохе вдруг вздрагивает. По его телу проходится заметная дрожь. Робин смотрит одновременно и удивлённо, и с восхищением. — Ты только что кончил? — она с интересом оттягивает резинку его штанов, наблюдая перепачканные в сперме член и ткань. Сандэй тяжело дышит, приходя в себя. — Прости… — Не смей извиняться за своё удовольствие, милый. Это… было горячо, — улыбнувшись, она опускается и собирает немного семени кончиком языка прямо с головки, отчего Сандэй протяжно стонет, слишком чувствительный сейчас. — Ты безумно милый сейчас. Если бы смущение было чем-то физическим, оно бы уже с головы до пят полностью поглотило бы Сандэя. Но Робин не требует ответа, просто наслаждаясь внезапно открывшейся трепетной нежностью брата. Она вынуждает его лечь на спину и стягивает испачканные штаны. Удобно устроившись между ног, она красиво выгибается, так что круглые ягодицы красиво видны выше головы. Робин ласково целует мошонку и слизывает остатки спермы, пока Сандэй уплывает от ощущений и открывшегося вида. — Ты такая шикарная… — стонет он почти жалобно, дрожащей рукой поправляя волосы Робин. Она кидает взгляд вверх из-под веера своих невероятных ресниц, кокетливо хлопает глазами и приподнимается. Садится, не позволяя Сандэю свести ноги вместе, оставаясь между ними. — Ну что же… Расскажешь об этом? — Робин кивает вниз. Сандэй снова заливается краской. — Что именно? — Уже делал это сам? О чём фантазировал? — Д-делал, — Сандэй заикается, но врать не смеет. — Я… думал… с тобой… — Только со мной? Или о парнях тоже думал? — Мгм, пару раз… Как же стыдно. Член уже вновь стоит, пульсируя горячо на животе. — Интересно, — Робин довольно склоняет голову к плечу. — Расскажешь подробнее? Что мой мальчик хотел бы, чтобы я сделала, м? — она подстёгивает поглаживаниями по члену. — Ну… можно языком, — Сандэй жмурится, создавая себе иллюзию темноты и не такой сильной откровенности. — И пальцами… Может быть, однажды… мы могли бы попробовать игрушки, чтобы ты… ну… — Что? — Трахнула меня туда… — Ты бы знал, какой милый, когда смущаешься, — буквально щебечет Робин. — Хорошо, я запомню. Надеюсь, тебе сегодня всё понравится. — Ты правда не против? — Сандэй чуть приоткрыл глаза. — Мне тоже хочется делать тебе приятно по-всякому, — Робин укладывается сверху и прижимается всем телом, плавно поднимаясь к лицу Сандэя. Его дёргает от того, как приятно ощущается эта близость. Робин целует мягко. Облизывает мокро губы брата, толкается своим языком и посасывает его. Её грудь через ткань пеньюара мягко упружит между телами, а по члену то и дело проезжается спрятанная за крошечным куском ткани вульва. Сандэй сам тянется снять с неё лишнее, но оставить эти безобразные трусики. Голой кожей прижиматься в сотни раз приятнее. Обнимать Робин, такую хрупкую в его руках, но такую гораздо более смелую. Сандэй переполнен благодарностью и любовью к ней. Нежно стискивает, целует лицо, плечи, трётся носом и лицом. — Спасибо… — Ты хочешь на спине или на животе? — закончив с долгим поцелуем, уточняет Робин. Сандэй жмёт плечами, и она кивает. — Давай, наверное, лучше на живот. Положи подушку под бёдра и просто ложись, попробуй расслабиться. Ты не будешь видеть, так что должно быть не так неловко. Звучит разумно. Конечно же, Сандэй послушно укладывается в нужную позу. Одна подушка поддерживает зад поднятым, а вторую он обнимает с возможностью прятать лицо. Член пульсирует так сильно, будто он снова вот-вот кончит без каких-либо ласк. — Говори, если что не так. Я постараюсь сделать тебе очень хорошо, — Робин чмокает одну ягодицу и чуть прижимается к бёдрам грудью. — Хорошо, — бурчит в подушку Сандэй. Он просто ждёт. Это самое волнительное и пугающее, он знает. Робин однако не торопится. Несколько долгих минут тратит на нежные поцелуи, поглаживания. Всеми силами помогает немного расслабиться. И как-то незаметно её губы становятся всё ближе к анусу. Сандэй даже не сразу понимает, когда она проводит по сжатым мышцам языком. Тут же весь напрягается, шумно выдыхая. Но сестра не останавливается, ласкает его там без давления. — Так мило реагируешь, — мурчит Робин, продолжая водить языком. — Пустишь внутрь? Сандэй быстро кивает, сильнее зарываясь лицом в спасительную подушку и стыдливо отставляя зад и разводя ноги пошире. — Молодец, — шёпотом хвалит Робин и сладко сжимает обе ягодицы, впиваясь короткими ноготками. Каждое её действие так ярко отзывается внутри, так что Сандэй реагирует приглушённым стоном в подушку. Ему так жарко, так стыдно, но так хорошо. Голова совсем немного кружится, а все ощущения будто накалены. Всё ярко. Будто как в первый раз. Язык Робин снова вылизывает Сандэя прямо там. Это кажется грязным, низким, но она делает всё так ласково и правильно, что сомнения всё же потихоньку отступают, полностью заменяясь возбуждением. Мышцы ощущают давление. Робин толкается внутрь кончиком языка. Сандэй выгибается в спине, дрожа от ощущений и осознания, что всё это действительно происходит в реальности. Его родная сестра прямо сейчас трахает его языком в задницу. Мысль звенит выстрелом в голове, и Сандэй бурно кончает в следующую секунду. Его крупно трясёт, а подушка почему-то мокнет. Робин не останавливается. Проникает ещё глубже, пока Сандэй в пике своей чувствительности. Внизу всё мокро и горит. Член даже и не думает опадать после оргазма. Насколько же хорошо сейчас… Но принимать становится проще. Сандэй поворачивает голову, открыто простанывыая в ответ на каждый толчок внутрь. Давление на мышцы кажется таким правильным, а мокрые звуки и причмокивания Робин только усиливают эффект. — Мне так нравится… — делится он сипло. — Вижу, мой хороший, — оторвавшись, улыбается Робин. Она стирает рукой слюну с губ и с каким-то новым для себя восторгом смотрит на сжимающийся прямо перед глазами анус. — Ну что, попробуем пальчиками? — Да, но… хочу видеть тебя… Сандэй ложится на спину, уже совсем бесстыдно разводя ноги в стороны. Робин выдавливает на пальцы смазку, покрывая поцелуями его живот и внутреннюю сторону бёдер, дико чувствительные сейчас. Приставив скользкие пальцы к анусу, она нависает сверху и смотрит в глаза брату. — Готов? — Мгм… Глубоко целуя, она вставляет первый палец. Сандэю так жарко и сразу же мало. Он поскуливает в губы Робин, извивается и просит больше. Робин последовательно добавляет второй и третий пальцы, следя за реакцией, но не находя ни боли, ни страха. Улыбается и, продолжая отвлекать поцелуями, двигается внутри. — Там так жарко и тесно, — делится Робин шёпотом, вставляя три пальца полностью и замирая. — Ты сжимаешься вокруг. Конечно, для неё это первый такой опыт. Что-то новое, откровенное. — Ты тоже всегда приятно сжимаешься внутри, — отвечает Сандэй. Возбуждение толкает его быть более честным, не так сильно смущаться. — Я обожаю ощущать это и языком, и пальцами, и членом. — Если тебе уже получше, может, попробуем, кое-что ещё? Им всё равно никто не помешает, не отвлечёт. Не нужно сдерживать себя, свои голоса и реакции. Они ложатся в позу шестьдесят девять. Сандэй на спине, и Робин сверху на нём. На ней всё ещё трусики, абсолютно не мешающие. Сандэй сдвигает нить ткани в сторону и помогает ей устроиться удобнее, сам широко разводя свои ноги в стороны. Покрывая поцелуями член, Робин снова вводит в брата пальцы. — Ты безумно мокрая, — он восхищённо рассматривает сестру снизу. Покрытые смазкой половые губы, сжимающаяся дырочка. Всё такое нежное, розовое и влажное. Сандэй прижимается ртом, ласково вылизывая всё, куда может дотянуться, лаская и даря ответное удовольствие. Самого же прям колотит от происходящего, так что ещё буквально через пару минут он вновь кончает, пачкая лицо Робин, пока та даже не успевает приступить к минету. В отместку она почти сразу же вбирает в рот головку, чрезмерно чувствительную. Сосёт с усердием, создавая вакуум и давя кончиком языка на дырочку уретры. При этом пальцы так и двигаются в заднице Сандэя. И это слишком. Просто слишком. Сандэя так сильно трясёт. Он не может сдержать громких звуков, слёз. Чрезмерно сильно. — Робин, Робин, Робин, — почти воет он, когда спустя пару мгновений его снова накрывает. Всё тело покрыто потом, постель под Сандэем промокшая. Сам он крупно дрожит не в силах даже просто пошевелиться. Тогда Робин понимает, что стоит притормозить. Медленно выпускает член изо рта, позволяя сперме стечь следом с языка, достаёт пальцы и слезает с брата. Садится и смотрит. Сандэй же лежит, так и дрожа, продолжая плакать от слишком сильного удовольствия. Такой трепетный. — Я так тебя люблю, — мурчит она, просто опускаясь рядом, ожидая, пока он придёт в себя. — Ты не кончила, — первое, что говорит Сандэй уставше через несколько минут. — Твой член всё ещё стоит… Если позволишь… Конечно же, он позволяет. Робин, уже сама безумно разгорячённая, садится на него сверху. Двигается быстро, даже немного грубо. Слишком возбуждена. Будто таблетку пил не один только Сандэй. Будто эти ощущения могут передаваться. Хорошо, что родители не собираются возвращаться на следующий же день, потому что лечь спать удаётся только лишь после рассвета. На абсолютно мокрой кровати в дрожащих объятиях друг друга. С таблетками или без, им всегда будет мало друг друга.