Анатомия раздражения

      Это был разгар осени, Нил Джостен недавно приехал в Штаты, доблестно долго уговаривая дядю выпустить его в большой мир. Стюарт очень опекал Нила, особенно после внезапной смерти его родителей. Мэри Хэтфорд и Натан Вескински были самой что ни на есть влюблённой парой. Мама Нила была феноменом женской красоты: блондинистые длинные волосы на ощупь были как чистый шелк, серо-голубые глаза были самыми светлыми, какие только могли быть, её светлая нежная кожа была усыплина множеством родинок. Она была утончённой, хрупкой, но никак не слабой женщиной. Её любовь и бесконечная преданность Натану растопили его сердце. Натан был, отнюдь, не самым добрым и тактичным человеком. В кругу его называли хладнокровным м кровожадным мясником. Тот, чьё сердце годами не было растопленно множеством женских сердце. Первым, конечно, влюбился Натан. Только завидев, на одной из встреч мафии, юную Мэри, он пал к её ногам. Она была чистой и невинной, он хотел подольше сохранить это в ней. Они стали встречается тайком, где только можно: у пруда, за 10 миль от родного дома, на каком-то званном вечере, у друзей на праздниках. Их любовь была страстной, яркой, как пламя. Отец хотел сделать Мэри своей. Он сделал ей предложение. Но появилась проблема. Родители Мэри не благословляли брак. Они считали, что такой бродяга, как мясник, не достоин и мизинца на руке их дочери. Отец Мэри, дедушка Нила, был суровым и гроздным человеком. Он запретил Мэри видится с Натаном и поставил её перед фактом свадьбы с британским акционером. Мэри пала в отчаяние, она не разговаривала, не ела, только плакала и молила родителей передумать, дать ей быть счастливой. Они её не слушали, все твердили, что это для её блага, что за плечами Натана ничего нет и останется она у разбитого корыта. Казалось, надежды больше нет. Стюарт не мог смотреть на боль и отчаяние его драгоценной сестры, поэтому выждав, когда все будут спать, помог своей сестре сбежать и сыграть свадьбу с отцом Нила. После этого, Мэри переехала к Натану, сменив фамилию и оборвав все связи с родителями. Сам Натан был сиротой, беден и совершенно не знающий, как организовать комфорт своей жене. После её беременности, Натан стал больше работать, дабы их семья ни в чем не нуждалась. Они создали Нила в страстной, но глубокой любви и растили его в условиях, где он ни в чем не нуждался. Все было как в сказке. В сказке, где конец для них был не за горами. Авария унесла две жизни с собой и ещё одну - Стюарта. Он забрал четырёх летнего Нила к себе в Британию и воспитывал его, как своего ребенка. Нил был благодарен Стюарту, он его вырастил, выкормил, отдал в лучшую британскую школу, но свободолюбивому Нилу хотелось новых ощущений. Каким- то невообразимым образом Нил смог уговорить дядю отпустить его учится в штатах, хоть и скрепя сердцем. Родителей Нил помнил плохо. Он знает, что внешностью пошёл в своего отца, но глазами его всегда сравнивали с покойной Мэри. Нил тоже был в этой машине, по его телу есть шрамы от ожогов, из-за которых, соседские дети не хотели с ним дружить. Его избегали везде: на площадках, в школе, на приемах. У Нила совершенно не было друзей, Из-за чего первое время тот очень много и часто грустил, но с возрастом научился защищать себя и давать отпор. Желание уехать становилось всё больше, превращаясь в неприятный зуд под кожей. Поэтому, когда он все приехал в Аризону, то сразу стал известен из-за своего длинного языка и постоянных уличных драках. Нил яркий и запоминающийся, он не давал другим издевается над собой, лишь из-за того, что чем-то отличается от других. Но после одной стычки в коридоре университета, все пошло для Нила самым удивительным образом.

***

Коридор тесный, пахнет дешёвым дезодорантом и металлом от шкафчиков. Нил идет, не обращая внимания на шепот и смех за спиной. Это был бы почти, как побег, если бы Нил пытался исчезнуть. На самом деле это уже стало его второй личностью. Он никогда не начинает конфликты, дядя его не так воспитывал, но он вполне грамотно может закончить назревшей конфликт, чаще всего словами. Но бывают и редкие случаи чужого слабоумия. — Эй, Джостен. — Окликнули в толпе, где больше всего шло шума. Нил предпочитает не реагировать. — Рыжий. Но вот другие, очевидно не понимают его милосердия. Что же, это только доказывает о чужой тупости и о полном отсутствии инстинкта самосохранения. Вздыхает и поворачивает голову. Недалеко от Нила, у окна , собралась компашка из пяти человек. Самый здоровый из них был посередине. Он был полным, не сказать, что ухоженым, но дерзким и с явными задатками лидера, за которым шли. (Аарон бы пошутил о стаде, но не будет, потому что история не его.) — Что. — Шрамы у тебя это от неудачного эксперимента? Ну, типо, э-э-э, не ту пробирку влили? Совершенно никчемная шутка, но стоило этому юмориста заржать, как все сзади него принялись хором ржать, как лошади, ей Богу. Нилу уже хотелось закатить глаза и сказать ему не позориться, но вместо этого вышло более колкое в ответ. — Нет, это автографы. Хочешь на тебе распишимся? Ржач прекращается, вместо этого, кто-то сзади откашливается и наступает гробовая тишина. — Ты больной. — Задира, или лучше его назвать баран, оглядывается на своих друзей, в поисках поддержки, но более никто не решается что-либо говорить. — А ты наблюдательный. Долго думал над этим умозаключением или твоя компания безмозглых дикарей подсказала? Его толкают в плечо, не прикладывая особой силы. Нил не сдвигается с места, продолжая смотреть на шайку отчаевшихся и пытающихся привлеч к себе внимание подростков. Ему их почти жаль. Почти. Нил смотрит вниз на руку на своей куртке. Желание просто сломать чужую руку где-то сладостно пело внутри его мозга. — Убери. — Голос ещё спокойный, даже, миролюбивый. — А если нет?— Снова тупой ржач, серьезно, Нил им готов купить книжку с названием - " Остроумные шутки для дегенератов: как смешно пошутить и не упасть ебалом в грязь". — Тогда я уберу. И сломаю тебе что-то. И он правда убирает. Резко. Перехватывает запястье, выкручивает так, что тот шипит. Нил не бьёт сразу — он ждёт долю секунды, чтобы тот понял. Сильнее сжимая чужое запястие. — Ублюдок! аг-х, — Шипит тот, стиснув зубы, — отпусти меня, блядский сын! Нил чуть наклоняет голову. — А ты слишком глупый, чтобы останавливаться, да? Тогда продолжай, быть может получится освободится. Кулак летит первым не от него. Он отклоняется, почти лениво, и бьёт в ответ — коротко, без замаха. Второй раз — под дых. Драться его учил Стюарт, тоже не из слишком большого желания, что ни удивительно. Баран складывается пополам, кряхтит, рванно вдыхает. Нил отступает на шаг, сдерживая отцовский оскал. М-да, друзей здесь он себе не заведет. Первый день и уже подрался, дядя будет в инфарктевосторге. — В следующий раз просто пройди мимо и купи себе реально толковую книгу, например о том, как правильно шутить. Нил остается спокойным до конца, не нападает ещё раз, не угрожает. Он уже развернулся и идёт на первую пару. Конечно, он знает, что будет дальше, но его это волнует не так сильно, как чужие грязные руки на его дорогой куртке. Охренели совсем, пусть платят за чистку.

***

Кабинет Директора был светлым и просторным. Сам он статной фигой сидел за столом, сложив руки в замок и обреченно вздыхая. Нил сидит ровно, ему не привыкать, но нога отбивает тихий ритм под столом. — Почему ты не сообщил о провокации? — в который раз задает этот вопрос. Он точно нарывается на подарок в виде таблеток от склероза. Серьезно, Нил готов открыть фонд нуждающимся. — Не думаю, что это было бы решением. — Ты считаешь драку решением? Серьезно, Нил реально купит таблетки от склероза и деменции. — Да, если бы я нажаловался - он бы продолжил. Нил не выглядит кающимся. К тому же, драка - не то слово, что сюда подходит. Нил вообще-то попросил убрать руку с его вещи, его не послушали - он научил их манерам. Со сломанной кистью больше ничью вещь без проса не возьмет, так что Нил почти Герой, спас всех от возможной кражи. Обречённый вздох директора зовут так же, как и Стюарта, да и всех взрослых, кто находится радиуск трёх метров с Нилом.

***

Кевин замечает синяк первым. Они жили в одном блоке, играли в одной команде и были не то что бы друзья, а скорее хорошие соседи, имеющие общее хобби. — Ты издеваешься? Нам игры выигрывать, а не уличные бои устраивать. Тебя могли не допустить к матчу. Нил пожимает плечами. Не его вина, что каждому, кто имеет низкий айкью нужно самоутвердиться за счет Нила. Кевин раздражённо выдыхает. — Ты мог промолчать. — Мог. Но не захотел. Эндрю до этого молчал. Вообще, после их не самой радужной встречи в раздевалке, тот почти всегда молчал. Он смотрит на Нила чуть дольше обычного, что становится даже немного неловко. Но не Нилу, а Кевину. — Ты начал? — Нет. — фыркает Нил, закатив глаза. Он умственно отсталых не избивает. — Закончил? Нил встречает взгляд без колебаний. — Да. Пауза. Эндрю кивает, более не смотрит так выжидающе. Нил фыркает. — Вот это поддержка. — Я не поддерживаю. Я оцениваю твои навыки, было бы досадно, если бы тебя обогнали в самый первый день. — И как оценка? — поинтересовался Нил, склонив голову набок. — Пять из десяти. Работай над скоростью. Зная Эндрю - это его самая высокая оценка. Прогресс. Нил усмехается, чувствуя себя как нельзя довольно. С ними он не чувствует себя защищённым. Он чувствует себя… на равных. И это его устраивает. Кевин будет ворчать, много и долго ворчать, о детском поступки Нила. Боже, Кевин, разница в два года! Эндрю — смотреть так, будто видит насквозь, но не осуждает, почти. И когда Кевин в очередной раз бросит: — Ты невозможен. Нил ответит , закатив глаза: — Какой есть. Это еще не дружба, но что-то отдалённо напоминающее это. Нил не знает, каково это, но он думает, что это лучше, чем враждовать. Определенно лучше.