Прошлое избранницы

      Юная душа, тебе должна знакома быть роль предсказателей в городе Четверых. Первый из них, покидая Землю, оставил рождающимся в его семье эту способность. Она делилась, но принималась не всеми новорождёнными, из-за чего многие души покинули мир живых в совсем юном возрасте, не достигши отметки даже в полгода. Так и вышло, что потомки первого предсказателя разлучились временем и обстоятельствами. У Марты, старой леди, гордившейся происхождением своим, имелось нечто вроде древа семьи, единственным корнем которого был первый предсказатель. Люди, которым не достался дар предсказания, были нарисованы там с закрытыми глазами. Их дети, на чьё рождение обычно уже приходилась смерть кого-нибудь старшего, отчего они наследовали возможность заглядывать вперёд, изображались с одним закрытым глазом и одним открытым. Веки второго глаза широко распахивались пальцами рабочей руки. По правилам вечно преданных номерам, указательным и средним сверху и безымянным снизу. Умершие изображались в виде цветов того же цвета, которого были глаза их. Марта дорожила этим древом родословной. Само значение предсказателей виделось ей простым условием жизни. Старушка принимала его и плевала на всех, кто считал её существование проклятием или великой и невыполнимой обязанностью. Плевала в самом деле, сквозь зубы, с ругательствами и обещаниями худшего. Считала, будто вольна желать несчастья кому вздумается, раз уж мой подарок достался ей. Как ей угодно, впрочем.       Марта не беспокоилась о душах смертных и не стремилась "поведать им правду", как то делали её предшественники. Она считала своим долгом заявлять о видениях и говорить об ужасах, а личным делом других — прислушиваться к словам её или не задумываться о них. Она могла угрожать, умолять жителей города, однако выбрала пугать их и запоминаться. Образ, коим описывали её, — воплощение проклятий и страшилок, — казался старой даме забавным и ярким. Оставлять впечатления и связывать с собой воспоминания — вот что являлось главным её желанием. Не следует упрекать замечательную душу за то, что живёт она в своё удовольствие. Смертные ведь просят о чём-нибудь Три, Два и меня, относясь со всем уважением к нашим значениям, хоть номера от пожилой женщины не слишком отличились.       На момент свадьбы сестёр в городе существовали трое предсказателей. Одна из них, как только что рассказывала я, имела незаурядную фигуру. Двое других составили счастливый на то ещё время союз. Их родство стёрлось в пыль и песок, и ничто не мешало возобновить его. Семья описывалась как обитель спокойствия и благополучия, и суждение о смерти, неизбежно приходящей за даром видений, обделило дом своим присутствием. До некоторых, разумеется, пор. Эта женщина и этот мужчина придавали куда большее значение способностям, выделяющим их среди людей. Они желали поведать окружающим всё, что требовалось им узнать, и даже сверх того. Не думали о надобности или ненадобности их повествования, считали необходимым донести до народа всё, что являлось им и только им, как полагали они. Марта была для пары фигурой авторитетной, однако весьма своеобразной. На неё нельзя было рассчитывать, она показывалась ненадёжной, эгоистичной в некотором роде и самовлюблённой. Нужно упомянуть, так обычно и воспринимаются созданиями смертными, в том числе номерами, те, кто ценит свою жизнь и умеет наслаждаться ею, какой бы ни была она. Потому предсказатели помоложе решили, что им следует взять на себя роль просветителей общества. Пусть не могли похвастаться особыми заслугами, значимыми поступками и уважением других, они продолжали говорить и просили внимать словам их. Дети, рождённые в этой семье, близнецы Анна и Марк Терра, наблюдали с раннего детства за попытками родителей подтвердить старинные предположения и убедить смертных в грядущих переменах. Переменах устройства мира и города Четверых в особенности. Они громко соглашались с высказываниями о появлении Пятой, почти вели отсчёт до её появления на Земле. Старшие Терра были убеждены: появление воплощения Жизни наступит совсем скоро и изменит в абсолютной степени всё, а потому требуется всех предупредить. Звучали они, скажу кратко, как безумцы обыкновенные.       Анна печалилась по поводу того, что не способна делать предсказания самостоятельно. Надеялась на какое-нибудь исключение из сложившегося за века порядка. Мечтала о том, чтобы в особенно тёмную ночь её посетило счастливое видение. Или ужасающее. Характер видения не значил для неё много. Однако ничего не поменялось, и девочке пришлось смириться с положением промежуточного поколения. Марк же, её брат-близнец, был этому рад. Он находил дар предвидения клеймом позорным и обречением на муки. В родословной их Марк закрывает глаз рукой вдобавок, а безымянный палец руки этой прижат к первым двум. Довольно ясный способ показать отвержение моего подарка. Что же, как угодно ему.       Одним днём главная тема высказываний Терра переменилась. Ею перестала быть Пятая, а место воплощения Жизни заняла иная не рождённая ещё душа. Предсказатели утверждали, будто Изабелла Уайт принесёт в город Четверых страдания и ужас, когда у неё появится ребёнок. Девочка, по словам обеспокоенных смертных, должна была повлечь за собою хаос и сумасшествие. Терра старались распространить как можно дальше предупреждения о надвигающемся беспорядке. Столь внезапная смена их слов на что-то новое, никому не надоевшее, помогла быстрее оповестить жителей. Предсказанию добавляли жуткие подробности, устрашающие детали. Люди призывали бояться приближающегося конца благополучной жизни. Многие упоминали о скорой смерти номеров. Большинство придерживалось версии разрушения города, вида Земли, наизнанку вывернутой, и Небытия, сжатого в точку и запихнутого в растянувшееся ядро искажённой планеты. На Изабеллу, до возникновения слухов ожидавшую с радостью рождения дочери, начали поглядывать искоса, показывать пальцами, резко соединёнными в отчаянной попытке попросить у меня милости. За её спиной принялись перешёптываться, а переглядываться осмеливались, не скрываясь от глаз девушки. Теперь отсчёт вёлся не до мгновения перемен к лучшему, а до мгновения завершения жизни.       Изабелла Уайт не пожелала разговаривать со смертными. Надо сказать, в случившейся ситуации разговоры и объяснения ничего бы не дали. Они лишь ухудшили бы положение новой семьи, поставили бы под сомнение репутацию Уайтов. А этого поворота никак не хотелось Белле. Заместо того она решила поделиться переживаниями с мужем. Однако тот, пускай и выслушал со всей внимательностью жалобы любимой, ничего не предпринял и посоветовал той не предпринимать ничего тоже. Что, разумеется, не устроило Изу. Она не соглашалась мириться с ролью объекта обсуждений и слухов, и тем более не позволила бы народу плохо относиться к созданию, не успевшему ничем подобное отношение заслужить.       Между тем люди всё более настораживались. У многих вошло в привычку выходить из дома только со средствами защиты. Нелепо. Будто младенец может сразу навредить всему живому. Прошёл бы по меньшей мере десяток лет... Так, кто-то носил с собой в кармане пальто небольшой ножик, кто-то — острый камешек или осколок стекла. Некоторые отдавали предпочтение мутноватым пузырькам, иглам или визжащим при нажатии мелким светящимся шарикам. Моя преемница выбрала бы карандаш. Впрочем, она ещё успеет выбрать его позднее.       Изабелле Уайт вконец надоело мириться с воинственным настроем горожан. Ей казалось, будто из-за каждого угла на неё могут напасть, будто каждый, кто способен думать, желает ей и её ребёнку смерти, будто они даже способны устроить такое. И положение Изы в обществе, когда-то оберегавшее от невзгод любых и выстилавшее дорожку из лепестков белой розы перед её ногами, оказалось не в состоянии повлиять на суждения смертных. Белла как-то говорила мне, что до сих пор думает: убрать из голов непутёвых людей неясно как там поселившуюся мысль можно было, лишь забравшись в сознание к ним и вырезав её оттуда остриём кинжала Второй из номеров. Если бы прелестная эта душа попросила тогда Два помочь, то номер, безусловно, согласилась бы и помогла бы ей немедленно. Но Изабелла не собиралась перекладывать решение проблем своих на кого-то свыше и посчитала себя ответственной за судьбу её дочери и собственную. Поэтому она воспользовалась остатками своего статуса и направилась к охраняющим порядок. Так назывались люди, следившие за справедливостью на улицах города. Пусть работы у них и было крайне мало благодаря чудесной правительнице, они всё же существовали. И до самого последнего мига не соглашались с какими-либо фразами. В том числе и с высказываниями насчёт Изабеллы.       А потому с ними было легко договориться об отправлении парочки предсказателей куда-нибудь подальше из города Четверых.       Оплата сей незамысловатой услуги не являлась трудностью для такой дамы, как Изабелла. С деньгами она проблем не знала никогда, а те времена, пожалуй, и вовсе были самыми благополучными, говоря о доходах. Старшие Терра были обвинены во всех происшествиях, не расследованных и не рассматриваемых за последний десяток-другой лет, и сосланы в неизвестное направление за пределы исследованной территории. Они тогда ехали и ехали куда-то с завязанными глазами, мирились с тряской и духотой, ибо открывать окна им запрещалось, и в конце концов оказались выброшены где-то на пустыре, где и дороги-то не было, а рядом виднелось бескрайное болото. По-видимому, оно помешало отвезти несчастных "болтунов" ещё подальше. Но, дабы запутать их и помешать вернуться, охраняющие порядок продолжили свой путь вокруг этого болота, надеясь обогнуть его и таким образом повернуть обратно.

***

      Известно о связи номеров и предсказателей, но в тот день двое, не найдя её достаточной, отчаянно пытались как можно более приблизиться к существам высшим. Мольбы их не утихали, сопровождали каждый шаг, делающийся в сомнительном направлении. Я не стала тогда им отвечать. Не стоило. Можно сказать, мне посмотреть хотелось, куда приведёт их кривая тропинка на сей раз. Не то чтобы всё отличалось от предыдущей временной ветви. Отличалось, конечно, но незначительно, те мелкие детали не влияли на результат скитаний изгнанников. Им всё равно не нужны были ответы божеств, ибо этим ничего не решилось бы. И их исчезновение из города Четверых являлось вполне логичным, оправданным событием, должным свершиться. Однако то не мешало им повторять латинские фразы и умолять довести их к дому, откуда были предсказатели несправедливо и грубо вышвырнуты. Несчастные крепко держались за руки, а свободные ладони соединили перед собою, объединяясь в своём стремлении связаться с миром духов. Вряд ли Изабелла и Лиам поступили бы так же, скорее, они говорили бы за себя поодиночке и, быть может, их пути даже разошлись бы здесь, на этой развилке, из-за какого-нибудь мелкого разногласия. Когда Иза осознала бы свою неправоту и согласилась бы последовать рассудительности супруга, он бы уже покинул её и ей оставалось бы только придерживаться выбранной ею дороги, хоть та и вела бы в противоположном направлении от верного. Или нет. Тут пробирались сквозь жжёную траву Терра, а не Уайты. Быть может, Уайты тоже тут ходили — в других временных ветках должны были.       Плутая с небольшими остановками до следующего рассвета, предсказатели всё же сумели добраться до знакомой местности. Правда, сколько ни пытались они отыскать там хоть одно живое создание, способное рассказать им о недавних событиях и указать, куда следует идти, дабы возвратиться к дому, у них не вышло никого найти. Дома были заперты, а двери не имели ручек, за которые можно было бы подёргать. Разумеется, никто не запрещал стучаться и кричать что-то людям, якобы сидящим внутри или спящим в комнатах. Занятие это было бессмысленным. Решив осмотреть каждый дом, в темноте выделявшийся белым цветом стен и оттого похожий на соседние постройки, двое вскоре наткнулись на незапертую дверь, открывавшуюся внутрь помещения. Там ничего не было, и, проходя, они смогли разглядеть лишь твёрдую серую землю под ногами да такие же белые стены. Будь там живые, они не оставили бы дома абсолютно пустыми, не правда ли, юная душа?       Ноги предсказателей цеплялись друг за друга, вид переплетённых узких улочек с почти одинаковыми беленькими зданиями размывался и раздваивался. Стоит отметить, игрушечные домики не были совсем одинаковыми. Они различались немного по высоте, ширине, по положению двери. Впрочем, не столь важно, чтоб замечать, если многочисленные попытки поговорить с высшими осуществились — несколько нежданным способом и несколько неприятным. Два — довольно своеобразный собеседник, и её энергия, опутывавшая благодаря известной нам остроконечной башенке весь городок на востоке, совершенно не помогала путникам. Восток был создан для избрания преемников, нахождения проводников между мирами. Там нельзя найти отдых или пристанище на пару часов, только возможность стать чьим-то избранником. Если подходишь. И если есть кому выбирать. И если задачей твоей уже не является что-то ещё. К примеру, мои приближённые, как официальные, так и неофициальные, никогда не смогут уже стать проводниками номеров, пусть никто не запрещал бы им попытаться, если бы они были живы. Предсказатели очень даже живы. А неспособность отыскать площади, отделённые от паутины обыкновенных улочек, лишь доказывала их обречённость здесь. На главную площадь они всё ж сумели выбраться, к тому времени потеряв всякую возможность видеть ясно и чётко. «Salva Nos, Quattuor Numeri». Не нас просить надо, а ту, в кого верили и о ком рассказывали.       Что же, моя приближённая проводила в Небытие этих отрекшихся от высказываний своих. Герте нравилось встречать предсказателей. Она верила, будто кто-нибудь из них не позабудет своего дара после смерти и сможет сказать пару фраз и о её будущем, хоть самых простых. Девочка не расстраивалась, когда переместившиеся лишь подтверждали утрату способности. Наследие первого предсказателя оставалось на Земле ожидать рождающихся. Да и будущего у Герты нет. Есть вечность и своё значение для вечности. Могла бы говорить о превосходстве в сравнении с Бертом, используя этот факт вдобавок, но изменилось бы ничтожно малое. Берт не похож на многих духов, значения ему не надо.