Гравитация желания

Между "Честь имею" и "Я тебя хочу" — всего один вибрационный сигнал телефона.

      Если бы скука имела физическую форму, она выглядела бы точно как конференц-зал номер два в штабе Фарспэйса. Серые стены. Серый стол. Серые лица коллег, уставившихся в голографические проекции звёздных карт с таким выражением, будто эти карты могли внезапно ожить и станцевать.       Я сидел во главе стола — потому что, разумеется, полковник Норт должен был возглавлять этот чрезвычайно захватывающий брифинг о плановой разведке сектора N-447 тоннеля глубокого космоса. Сектор, в котором, по данным последних трёх миссий, не происходило абсолютно ничего интересного. Никаких аномалий, слепых отклонений, червоточин. Последние вообще являлись фантастикой, но DAA упорно их искало, считая, что именно они выведут нас в параллельную вселенную. Хотя может это и не настолько фантастика, если имелись случаи путешествия во времени. Не при помощи червоточин, но тем не менее. Однако в унылом секторе N-447 даже метеоритный дождь был настолько предсказуемым, что его траекторию можно рассчитать с точностью до миллиметра.       Капитан Моррисон монотонно зачитывал отчёт, голос седовласого брюзги был идеальным снотворным, каждое слово падало в тишину зала как камень в стоячую воду. Я кивал в нужных местах, делал пометки на планшете (на самом деле рисовал абстрактные спирали), задавал дежурные вопросы о топливных запасах и графиках ротации экипажей.       Внутри же я медленно умирал. Взгляд блуждал по залу, цепляясь за детали, лишь бы не слушать эту пытку. Трещина на потолке. Кофейное пятно на манжете майора Рикерта. Мигающий индикатор на проекторе, который кто-то так и не удосужился починить. Мой смартфон, лежащий экраном вниз на столе рядом с планшетом, завибрировал — короткий, почти незаметный импульс. Сообщение. Пальцы обрадованно потянулись к телефону, скользнули под стол. Экран разблокировался от отпечатка большого пальца (технологии, спасибо, что существуете) и я мельком глянул вниз, прикрывая движение папкой с документами. Apple girl: Как брифинг? Ещё не заснул?       Уголок губ дрогнул в подобии улыбки. Она знала. Конечно знала — я жаловался ей вчера вечером, что сегодняшний день обещает быть «интеллектуальной пыткой в исполнении бюрократии». Быстро, почти не глядя, набрал ответ:

Я: Пытаюсь. Моррисон рассказывает про запасы протокорного топлива так вдохновенно, будто это эротическая поэзия. Спаси меня.

      Отправил. Заодно снял вибрацию, поставив в беззвучный режим. Теперь оповещения на совести диода, слабо мерцающего при получении сообщения или звонка. Положил телефон обратно на стол. Поднял взгляд — Моррисон всё ещё говорил, перейдя к графикам технического обслуживания двигателей. Никто не заметил моего отвлечения. Отлично.       Диод мелькнул фиолетовым — входящее сообщение. Я выждал три секунды — профессионально, незаметно, — потом снова опустил его под стол. Apple girl: Бедный мой полковник. Хочешь, я тебя отвлеку?       И рожица смайлика с ухмылочкой. Она-то и заставила меня насторожиться. Не обычное дразнящее "хочешь, пришлю мем", а что-то… другое. Как будто она уже знала, чем это закончится, и просто давала мне возможность сделать первый шаг.

Я: Отвлечь? Ты дома?

Apple girl: Ага. Только вернулась с утренней пробежки. Приняла душ. Сейчас лежу на диване.       На первый взгляд — довольно невинно. Но мой мозг — предательский, постоянно занятый Риссой мозг — немедленно нарисовал картинку: она на нашем диване, в мягком халате или футболке, волосы влажные после душа, кожа ещё тёплая от горячей воды. Запах шампуня разливается по квартире. Ноги поджаты под себя, телефон в руках.

Я: В чём?

      Зачем я спросил? Не знаю. Может, потому что Моррисон только что начал второй слайд про техническое обслуживание, и мой мозг требовал хоть какой-то стимуляции. Или потому что хотел услышать ответ. Ведь часть меня уже догадывалась — и хотела, чтобы догадка подтвердилась.       Пауза. Три точки появились, исчезли, появились снова. Она печатала. Стирала. Печатала опять. Apple girl: Футболка, в которой я тебя встретила после последней командировки       Член отреагировал на сообщение крайне заинтересованно. Потому что я помнил ту встречу, хоть и прошло уже месяца три точно. Рисса тогда запрыгнула на меня прямо в дверях, уткнулась носом в шею, и я почувствовал под руками только ткань и тепло кожи под ней. Именно сейчас эта футболка и была на ней. Размер куда больший, чем носит Рисса, отчего горловина спадает с одного плеча, а подол доходит до середины бедер. И пахнет мной — я часто использовал её вместо пижамы в тёплое время года.       Сглотнув, поправил папку с документами на коленях. Удобная штука, особенно когда нужно скрыть неожиданно проснувшийся интерес.

Я: Только футболка?

      Смелый вопрос. Особенно учитывая, что я сидел в зале, полном коллег, и сейчас генерал Фриллин (за глаза просто Филин, из-за его привычки уставиться не мигая) задавал мне какой-то вопрос про… про что-то. Я кивнул, сказал "Одобрено, сэр", не имея ни малейшего понятия, что именно одобрил, и снова уставился в телефон. Apple girl: Может быть... Apple girl: А может, и нет       О боже... Она меня пытается завести или мне кажется?       — Полковник Норт, ваше мнение?       Голос майора Рикерта вырвал меня из транса. Я поднял взгляд, быстро оценивая ситуацию — все смотрят на меня, ждут ответа на вопрос, которого я не слышал. Рикерт смотрел выжидающе. Фриллин — с лёгким прищуром. Моррисон, выговорившись, с чувством выполненного долга, дремал. Будить его никто не станет — чревато последствиями в виде ещё одной заунывной речи.       — Повторите, пожалуйста, — попросил с идеальной военной учтивостью. — Связь немного барахлит, — кивнул на наушник, который был отключен. Но кто об этом знает.       Рикерт повторил что-то невнятное о маршрутах патрулирования. Я дал стандартный ответ про оптимизацию и распределение ресурсов — фраза, звучавшая умно при любом контексте. Все кивнули. Вернулись к своим экранам.       Телефон под столом снова ожил. Apple girl: Отвлекла?       Мой большой палец завис над клавиатурой. Это был момент выбора — настоящий, не воображаемый. Я мог остановиться здесь. Написать что-то невинное. Вернуться к брифингу, к офицерам, к унылому сектору N-447. Или…

Я: Проверь.

      Отправил до того, как успел передумать. Пауза длилась вечность — не меньше минуты, а может и больше. Потом: Apple girl: Что именно мне проверить, полковник?       Жирный курсив на последнем слове. Чертёнок в моей футболке на нашем диване играла, раздразнивая меня.       Подполковник Рэдфорд закончил свой доклад, уступив место капитану Эванс. Запасы провизии — её тема, и она взялась за неё с энтузиазмом человека, искренне влюблённого в логистику. Эванс была из тех офицеров, которых природа наделила не особо располагающей внешностью: светлые волосы, собранные в безупречный пучок, очки в тонкой оправе, делающие её похожей скорее на университетского профессора, чем на военного. Голос ровный, чёткий, без единой лишней эмоции.       Превосходный фон для того, чтобы полностью уйти в себя. Я устроился удобнее на кресле, положил папку на колени под нужным углом, скрестил ноги. Идеальная поза профессионала, и единственный способ не дать коллегам заметить, что форменные брюки стали мне тесноваты в районе ширинки. Правда по большей части никто и не смотрел в мою сторону — все уставились в свои экраны с выражением людей, смирившихся с судьбой. А под столом мои пальцы летали по экрану.

Я: Проверь, насколько ты мокрая для меня прямо сейчас.

      Нажал «отправить» и почувствовал, как адреналин ударил в кровь. Великий космос, я только что написал это во время официального брифинга. В зале, полном коллег. Если кто-то увидит экран, если кто-то заметит выражение моего лица. Но риск только добавлял остроты. Apple girl: Калеб…

Я: Это приказ, малыш. Засунь руку под футболку и проверь.

      Три точки появились, исчезли, появились снова. Я представлял, как она сидит на диване, уставившись в экран, решая — подчиниться или продолжить дразнить. Зная прекрасно Риссу, догадывался: она выберет первое. Моя хорошая девочка всегда слушалась, когда я говорил достаточно уверенно. Apple girl: Ты серьёзно? Прямо сейчас?

Я: Абсолютно серьёзно. Сделай это. И опиши мне, что чувствуешь.

      На фоне капитан Эванс перечисляла запасы космопита, необходимого для будущей разведки. Цифры, таблицы, графики — всё сливалось в белый шум на границе сознания. Моё внимание было полностью сосредоточено на телефоне под столом, на экране, который казался невероятно ярким в сером конференц зале.       По моим личным ощущениям, минута тянулась дольше часа. Я невидяще смотрел на экран, дожидаясь появление заветных трех точек. Ким распинался о логистике. Фриллин благосклонно кивал. Мир продолжал вращаться, совершенно не подозревая, что полковник Норт завис в ожидании ответа от девушки, которую он только что отправил трогать себя. И тут… Apple girl: Боже…       Сердце забилось быстрее, я откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди показывая мол «я слушаю и обдумываю». Поднял бровь, уставился на Кима. Бедняга стушевался под пристальным взглядом. Потянулся к бутылке с минеральной водой, открутил и тут же упустил крышечку. Я задумчиво опустил взгляд, постукивая пальцем по лбу. Махнул офицеру продолжать, разворачивая папку. Среди документов скрывался смартфон. Заблокированный экран ожил от прикосновения. Apple girl: Я представила, как ты пытаешься сохранить лицо, переписываясь со мной и… Гидрометцентр прогнозирует повышенную влажность       Воздух застрял в лёгких. Член, который до этого просто проявлял интерес, теперь напрягся до боли, упираясь в ширинку брюк. Папка на коленях стала не просто прикрытием необходимостью. Я перехватил ее поудобнее, почти физически ощущая, как контроль начинает трещать по швам.

Я: Глава Гидрометцентра подтверждает: циклон задержится. Коснись себя самым кончиком пальца. Слегка. Я хочу, чтобы ты сейчас чувствовала именно то, что я чувствую здесь, сидя в тесной форме: невыносимое, пульсирующее напряжение.

Apple girl: Калеб, я не могу просто… с чего ты взял что я буду слушаться?       Усмехнувшись, печатаю:

Я: Потому что ты моя хорошая девочка. И потому что тебе нравится когда я командую. Не так ли?

Apple girl: …да       Святые звёзды. Я сжал зубы, удерживая лицо в маске профессионального спокойствия, пока внутри разгорался пожар. Она дома, на нашем диване, в моей футболке, с рукой между ног — мокрая и возбуждённая, потому что я приказал.       — Полковник Норт, — голос генерала Фриллина прорезал туман, — вы согласны с предложенной ротацией?       Я моргнул, возвращаясь в реальность. Посмотрел на проекцию — какая-то таблица со сменами экипажей. Согласен? С чем именно?       — Абсолютно, сэр, — ответил уверенно, надеясь, что это не было предложение отправить всех в открытый космос без скафандров. — Предложенная схема оптимальна.       Фриллин кивнул удовлетворённо. Затем вывел на главный экран информацию о разработке аванпостов в тоннеле. Мельком пробежал глазами, нахмурился — снова под моим командованием будет проходить операция. Да чтоб меня метеорным потоком Персеид шарахнуло, перебьется DAA на этот раз. Сопровождать туда сюда вереницу космолётов, везущих оборудование для аванпостов — скучнее этого только брифинги.       Под белым листом назначений засветилось фиолетовое пятнышко. Я отодвинул документ и чуть не застонал вслух. Вместо текста была фотография.       Технически невинный снимок, показывающий только плечи, ключицы и самый верх груди Кожа влажная, розовая после душа… Или от чего-то другого. Волосы рассыпаны по подушке тёмным ореолом. А самое главное — футболка исчезла с тела. Apple girl: Вам нравится, полковник?       Член подтвердил горячо, настойчиво, совершенно не считаясь с тем, где именно я сейчас нахожусь. Пришлось переменить позу, пытаясь найти хоть какое-то спасение от давления ткани. Тщетно. Папка на коленях справлялась с ролью прикрытия, но если Фриллин вздумает попросить меня встать и описать главные закавыки полета в N447 — легенда образцового полковника рассыплется в пыль. Пальцы левой руки быстро отстучали ответ, пока правая держала лист назначений перед лицом, создавая иллюзию погружения в работу.

Я: "Нравится" — это не то слово. У меня сводит челюсть от того, как сильно я хочу впиться зубами в твою ключицу прямо сейчас. Хочу сцеловать каждую каплю воды с твоей кожи, пока ты не начнешь дрожать под моими губами.

Я: Теперь положи телефон. Перевернись на живот. Хочу, чтобы ты чувствовала прохладу простыни своими сосками и думала о том, насколько горячими будут мои ладони, когда я вернусь.

Apple girl: Но ты же вернешься не скоро… Ближайший час тебе придется слушать доклады, а не меня.       Прикусив губу, я заставил себя вникнуть в обсуждение. Снова ходят вокруг да около предстоящей разведки. Надо что-то сказать, а то мое молчание слишком затянулось.       — Считаю, что усиление протокорами щитов типа «Эгида-4» будет самым оптимальным решением, — мой голос прозвучал ровно, холодно, без единой осечки. — Это снизит маневренность при прохождении через облака пыли N-447. Рекомендую оставить стандартную конфигурацию, но удвоить частоту сканирования периметра.       — Разумно, полковник, — Фриллин задумчиво потер подбородок и кивнул. — Свяжитесь с тех-отделом Aether Systems, пусть подготовят спецификации под стандартную конфигурацию. Мне нужен отчет завтра к четырнадцати ноль-ноль.       — Будет сделано, сэр, — ответил я, даже не моргнув.       Под привычной маской невозмутимости расплылась едва заметная, хищная улыбка. Идеально. Мне только что выдали официальную лицензию на использование смартфона до конца брифинга. Я положил телефон поверх папки, открыто, прямо под носом у генерала. Для всех присутствующих я сейчас входил в защищенный канал связи с подрядчиками.

Я: Ты права, яблочко, я вернусь не скоро. Поэтому… Раздвинь ноги. Хочу, чтобы ты была открыта для меня, даже если я не могу тебя видеть.

Я: Коснись себя, проведи пальцем по складкам. Не проникай внутрь. Просто медленно, вверх-вниз. И скажи, насколько ты мокрая. Опиши мне каждое ощущение.

      Отправил и поднял взгляд, проверяя обстановку. Майор Чен что-то сосредоточенно помечал в планшете. Капитан Моррисон продолжал дремать теперь с открытыми глазами — впечатляющий навык симуляции бодрствования. Генерал Фриллин слушал вновь взявшую слово Эванс, изредка поглядывая в мою сторону.       Я слегка нахмурился, изображая крайнюю степень сосредоточенности, и быстро открыл служебное приложение, чтобы экран со стороны выглядел как массив данных или сложная техническая спецификация.       Никто не смотрел на меня с подозрением. Напротив, в глазах коллег я видел молчаливое сочувствие — бедный полковник Норт, даже на брифинге вынужден разгребать дела с поставщиками щитов, вместо куда интересных дел. Никто из сослуживцев даже близко не догадывался, что образец дисциплины и профессионализма прямо сейчас использует официальный канал связи, чтобы заставить свою девочку дрожать от желания в нескольких километрах отсюда.       Я чувствовал почти физический кайф от этой двойной игры. Пока в зале вовсю обсуждалось распределение ресурсов и графики патрулирования, я представлял, как Рисса там, дома, читает мой приказ. Как её пальцы, подрагивая, тянутся к самому нежному месту, подчиняясь моему тексту так же беспрекословно, как солдаты подчиняются уставу. Apple girl: Очень мокрая. Пальцы скользят совсем легко. Это… боже, Калеб, это так приятно…       Рука сама сжалась в кулак под столом. Я представлял в красках, как она лежит на диване, ноги раздвинуты, рука между бёдер, медленно лаская себя по моему приказу. Как её дыхание учащается. Как губы приоткрываются. Как она смотрит в потолок и думает обо мне.       — …не так ли, полковник?       Чёрт. Ким смотрел на меня выжидающе. Все смотрели. Чтоб тебе двигатель заглох на взлёте, да так и не завёлся. Видно же, человек занят, зачем его отвлекать.       — Безусловно, — сказал я, не имея понятия, с чем именно я соглашаюсь. — Продолжайте без меня дальше. Тех-отдел подтверждает возможность адаптации щитов, хочу подробнее выяснить.       Телефон ожил, Рисса, не дождавшись ответа, написала сама. Apple girl: Калеб? Ты ещё здесь? Или брифинг стал интереснее?

Я: Здесь, яблочко. Всё моё внимание на тебе. Только на тебе.

Я: Хочешь большего? Тогда будь хорошей девочкой и сделай, что я скажу. Найди клитор. Обведи вокруг него — медленно, не торопись. Десять кругов. Считай вслух, если хочешь. И только после этого можешь надавить.

Apple girl: Ты… ты садист, Калеб Норт. Apple girl: Но я делаю это. Один круг. Два. Три… Apple girl: Боже, это так трудно. Хочу просто надавить, хочу…

Я: Нет. Не смеешь. Только по моему разрешению, яблочко. Продолжай считать.

      Эрекция стала по-настоящему болезненной, пульсируя в такт её воображаемым движениям. Ткань форменных брюк, рассчитанная на идеальную выправку, а не на такие «перегрузки», нещадно натирала головку даже сквозь боксеры при каждом моем вдохе. Это был чистой воды мазохизм: сидеть здесь, во главе стола, сохраняя маску ледяного спокойствия, пока внизу всё горело и требовало выхода       Цифры в чате менялись одна за другой, Рисса выполняла мой приказ. Но глядя правде в глаза, она сейчас имела надо мной куда большую власть, чем я над ней.Но, глядя правде в глаза, в эту секунду она имела надо мной куда большую власть, чем я над ней. Ожидание её следующего сообщения превратилось в пытку, сравнимую с ожиданием детонации в закрытом отсеке.       Я замер, едва дыша, глядя на три мигающие точки внизу экрана. Семь. Восемь. Девять… Каждая секунда затишья между её ответами била по моим натянутым нервам сильнее, чем любой разнос у генерала. Меня заперли в этом кабинете, сковали уставом и взглядами коллег, в то время как она была абсолютно свободна в своем наслаждении. Apple girl: Десять. Калеб, пожалуйста, я сделала, можно?

Я: Хорошая девочка. Надави. Медленными кругами. Представь, что это мой большой палец. Помнишь, как я делаю? Нежно сначала, потом сильнее.

      Генерал Фриллин начал подводить итоги брифинга — слава богу, значит, скоро конец. Мне нужно было продержаться ещё минут десять, максимум пятнадцать. Я смотрел на него с видом заинтересованного слушателя и думал только о том, сколько километров между мной и нашим диваном. Сообщения от Риссы становились всё пикантнее, отбирая последние крохи самообладания. Apple girl: О боже… да… именно так… Apple girl: Калеб, это так хорошо, но всё равно не то. Хочу твои руки. Твой рот. Тебя.       Организм реагировал на виртуальный интим, выбивая почву из-под ног. Предэякулят выступал капля за каплей добавляя скользкого, горячего неудобства, от которого хотелось либо застонать, либо немедленно сорваться с места.

Я: Скоро, малыш. Обещаю. Но сейчас у тебя есть только мои слова и твоя рука.

Я: Этого достаточно. Ты справишься. Сделаешь это для меня.

Я: Теперь войди внутрь. Один палец. Медленно. И опиши, как это — чувствовать себя заполненной.

      Нажал отправить и откинулся на спинку кресла, делая глубокий вдох. Мои собственные пальцы дрожали — едва заметно, но достаточно, чтобы я это почувствовал. Адреналин, возбуждение, риск быть раскрытым — всё смешалось в опьяняющий коктейль, от которого я не мог и не хотел отказываться.       Фриллин назначил даты следующих брифингов. Вокруг началось движение: люди задвигали стульями, начали собирать вещи, готовясь к уходу. Шум голосов и шуршание бумаг должны были меня расслабить, но я, наоборот, натянулся как струна. Осталось выдержать пару минут до того, как смогу легально покинуть инквизит… брифинг-зал.       Телефон завибрировал, и я посмотрел на экран, ожидая текста. Вместо этого пришло фото.       На этот раз оно было… смелее. Не откровенное — она знала границы, — но достаточно, чтобы моё дыхание перехватило. Камера направлена вниз, по её телу, показывая изгиб бедра, руку, исчезающую между ног. Лицо не в кадре. Но намёк был абсолютно ясен. Apple girl: Вот так, полковник. Один палец внутри. Тесно. Тепло. Мокро. Apple girl: Но всё равно недостаточно. Хочу больше. Хочу тебя.       В глазах на мгновение потемнело. Горло перехватило спазмом, а в паху рвануло так, что я едва не кончил прямо там, в кресле, под аккомпанемент рассуждений Фриллина с Моррисоном о новом космолёте RZ-989. Предэякулят горячим толчком пропитал боксеры, и я судорожно вцепился свободной рукой в край стола, до боли прикусывая внутреннюю сторону щеки. Кровь на языке помогла не застонать вслух и вернуть контроль над дыханием.       — Полковник Норт, спасибо за внимание, — голос Фриллина прорезал туман возбуждения. — Увидимся на следующей неделе.       Я медленно поднял голову, заставляя мышцы лица сложиться в привычную, безупречно профессиональную улыбку, хотя внутри всё дрожало от перенапряжения.       — Спасибо, сэр. До встречи.       Дождавшись, пока он отвернется, я впился пальцами в экран. Моя выдержка была на исходе, и я больше не собирался подбирать приличные слова.

Я: Добавь второй палец. Немедленно. Растяни себя для меня.

Я: Двигай ими глубже. Резче. Представь, что это не твои пальцы, а мой член вдалбливается в тебя, вышибая дух. Представь, как я трахаю тебя, заполняя каждый дюйм внутри, пока ты не начнешь умолять.

Я: И скажи мне, когда будешь на самом краю. Потому что без моего разрешения ты кончить не посмеешь, яблочко. Тебе ясно?

      Пришлось сидеть, дожидаясь пока зал окончательно не опустеет. Встать прямо сейчас, под прицелом случайных взглядов уходящих офицеров, было не просто проблематично — это было равносильно публичному признанию в должностном преступлении. Замок ширинки слегка разъехался от напряжения внутри. На боксерах разрасталось влажное пятно. Казалось, оно уже успело просочиться и на брюки. Apple girl: Два пальца. Двигаю. Боже, Калеб… Apple girl: Представляю тебя. Как ты входишь в меня. Твой вес на мне. Твой запах. Твой голос в ухе. Apple girl: Близко. Я уже близко. Пожалуйста, можно?       Я остался один. Встал, поправил китель, скрывающий очевидную эрекцию, и быстрым шагом направился к выходу. Но не к своему кабинету. Не туда, где могут зайти. Мне нужно было уединённое место. И служебный, редко используемый туалет на третьем этаже, мог в этом помочь. Почему не в личном кабинете? Там слишком много шансов, что адъютант или дежурный ворвутся с очередным «срочным» донесением       Набрав последние два сообщения, выскочил в коридор.

Я: Ещё нет, малыш. Подожди ещё немного. Я почти там.

Я: И когда я скажу… ты кончишь вместе со мной.

      Коридоры штаба были пустыми. Впрочем неудивительно: обеденный перерыв, большинство либо в столовой, либо в своих кабинетах. Я шёл быстро, но не бегом — полковники не бегают по коридорам, даже когда у них каменный стояк и отчаянная необходимость уединиться.       Третий этаж. Поворот налево. Служебный туалет в конце коридора. Его использовали в основном технические специалисты, приезжающие обслуживать развед-корабли. Проверил коридор — пусто. Зашёл внутрь, запер дверь, прислушался. Вдруг кому-то приперло, а ближайший место для облегчения оказалось клозетом техников.       Тишина. Только гул вентиляции и бешеное биение собственного сердца.       Прислонился спиной к холодному пластику двери, наконец позволяя себе выдохнуть, выпуская всё скопившееся за последний час напряжение. Рука сжимала телефон так сильно, что костяшки побелели. Мучительная твердость в паху стала почти невыносимой; плоть упиралась в ширинку так яростно, требуя внимания, в котором я отказывал себе (и ей) всё это время. Нетерпеливо рванув ремень, освободился от тесноты брюк.

Я: Я освободил его, малыш. Мой член сейчас такой же жесткий и горячий, как и твоё желание.

Я: Обхватил его рукой… и знаешь, о чём я думаю? О том, что на месте моих пальцев сейчас хочу видеть твои губы…

Я: Ускорь движения, яблочко… Но сперва пришли мне ещё одно фото. Покажи мне, как ты выглядишь прямо сейчас. Хочу видеть, что я делаю с тобой.

      Не прошло и десяти секунд, как в чате появилась фотография. Ноги раздвинуты, рука между бёдер, пальцы лежат чуть ниже лобка. Кожа покрыта лёгким румянцем возбуждения… Пришлось сжать челюсти, чтобы сдержать первый, хриплый стон. Звук в пустом туалете разлетелся бы слишком далеко. Вторая рука обхватила окаменевшую плоть, и я начал двигать рукой — медленно, методично, вверх-вниз по стволу. Большой палец кружил по головке, размазывая выступившую смазку. Ощущения накатывали волнами, и я закрыл глаза, позволяя себе погрузиться в фантазию. Apple girl: Калеб, я не могу… так близко… пожалуйста, скажи, что можно…       Мысленно выругавшись, что забыл написать, я тыкал по наэкранной клавиатуре. Храни вселенная автоисправитель, усердно выправляющий чуть ли не каждое коряво написанное слово.

Я: Теперь медленными движениями, яблочко. Именно так, как я делаю это своим языком, когда ты затихаешь прежде чем улететь.

Я: Чувствуешь, как внутри всё натягивается? Как ты начинаешь дрожать? Не смей закрывать глаза. Смотри на мои слова. Представляй, что я сейчас нависаю над тобой, вдалбливая тебя в матрас. Что я шепчу: Кончай, Рисса… Для своего Калеба, для своего полковника…

Я: И когда почувствуешь, что вот-вот сорвешься… когда внутри всё начнет взрываться, кинь мне стикер или просто одну букву, я хочу знать.

      Рука ускорилась сама собой — быстрее, жёстче, хватка усилилась. Удовольствие скручивалось в основании позвоночника, нарастало, требовало разрешения. Но не сейчас. Ещё немного, хочу дождаться ее. Экран двоился, буквы плясали дикий танец перед глазами. Дыхание звучало неестественно громко в пустом туалете. Apple girl: К…кка алеббб       Моя послушная, доведенная до предела девочка наконец-то улетела в бездну, выкрикивая мое имя одними пальцами.       — Да… — сорвалось с моих губ хриплым, неузнаваемым шепотом. Несколько быстрых, отчаянных движений — и удовольствие взорвалось, прокатилось по телу ослепляющей волной. Я успел прикрыть головку ладонью, не давая струям спермы разлететься по всему помещению. Немного постоял, прислонившись к двери, с закрытыми глазами, давая себе время вернуться в реальность: в плитку, в флуоресцентный свет, в форму полковника Фарспэйса.       Вытащив пачку салфеток из диспансера, тщательно привел себя в порядок. Осмотрел на наличие брызг стену, на всякий случай протер и ее. Затем выбросил использованные салфетки, оправил китель перед зеркалом. Взгляд снова стал холодным, стальным, но внутри всё еще тлели угли. Отправил Риссе стикер: красная половинка яблока обнимает зелёную половинку.

Я: Отдыхай, Рисеныш, ты заслужила А когда ноги перестанут дрожать, возьми со стула мою серую майку для тренировок и вытрись. Хочу, чтобы ты пахла мной.