Статный и прекрасный глава Цзян

Привычная суета в Пристани Лотоса не прекращалась даже в сезон дождей: юные адепты ордена Цзян резвились под теплым моросящим дождем и с криками бегали наперегонки по лужам. Когда-то, по ощущения еще в прошлой жизни, Цзян Чэн точно также бежал по шумной улице с Вэй Ином и задорно улыбался, стоило шисюну с громким всплеском упасть в грязную лужу. Те времена остались позади, а на их место приходили новые воспоминания. Недавно в Юньмэн вернулась Цзян Яньли, и привычные рабочие будни наполнились теплом и тоской по прошлому. Вэй Усянь тем временем наоборот куда-то пропадал и заставлял волноваться. Еще несколько дней назад Вэй Ин сбежал с Пристани, обронив предупреждение о том, что вернется он нескоро и бежать за ним не нужно. Яньли ужасно переживала, не пропадет ли он совсем, а Цзян Чэн безумно злился, сам не понимая от чего именно. Дождь мелодично тарабанил по крышам, а солнечные лучи пробивались сквозь гущу облаков. Глава ордена Цзян сидел возле открытого окна и смотрел на маленьких проказников. Вэй Усянь безумно любил дождливую погоду: он всегда выбегал навстречу легкой мороси и подставлял лицо под мягкие удары дождевых капель. В распахнутое окно ворвался сильный ветер, рассыпая по письменному столу дождевые брызги. Красные фонари колыхнулись, а колокольчики жалобно зазвенели. Цзян Чэн нахмурился, спиной чувствуя могильный холод. Сверкнула молния, и оконные ставни распахнулись настежь, впуская в комнату резкий порыв ветра. Цзян Ваньинь обернулся, с колотящимся сердцем вслушиваясь в происходящее на улице. Но проблема обнаружилась в комнате. Вэй Усянь, бледный как мертвец и мокрый как бродячая собака стоял прямо у прохода, сверкая серыми глазами. Черная флейта, висящая у него на поясе, плавно качалась и тихо постукивала о дверную створку. — Соизволил явиться? — ядовито усмехнулся Цзян Чэн. — Неужели вспомнил про свой орден? Вэй Усянь растянул потрескавшиеся губы в легкой улыбке и покачал головой. — Я и не забывал, — тихо произнес он. Цзян Чэн вздохнул, с усилием давя эмоции. Хотелось рвать и метать, но прошлый опыт показывал, что это не поможет. Вэй Усянь вернулся живой и невредимый, только мокрый с ног до головы — остальное было неважно. Пока что. Не успел Вэй Усянь что-то спросить, как глава ордена грозовой тучей подошел к нему вплотную и положил на его горячий лоб ладонь. — Сколько ты по улице шатался?! Еще подумают люди, что в ордене Цзян не выдают зонты! — нахмурился Цзян Чэн. Он не был врачевателем, но у блудного заклинателя точно была температура. — Я тебе потом расскажу, — смиренно пообещал Вэй Усянь. Таких обещаний он раздал не менее десятка. Цзян Чэн внимательно на него посмотрел и цыкнул, не веря ни слову. Вэй Усянь жалостливо проскулил и осторожно, словно боясь спугнуть, положил холодную как у покойника руку на теплую ладонь своего шиди. Цзян Чэн дернулся, но не стал убирать руку. Вэй Усянь действовал крайне медленно, но решительно. Он осторожно опустил чужую ладонь и поднес к губам, целуя костяшки пальцев. Цзян Чэн задержал дыхание. Момент продлился не дольше пары мяо, но этого было достаточно. — Я прикажу приготовить ванну и подать закуски, — алея скулами, пробурчал Цзян Чэн. Он рывком вырвал ладонь и, не оборачиваясь, побежал искать слуг. «Закусками» глава ордена Цзян назвал четыре вида мясных блюд, острый суп с курицей и побегами бамбука, а также кувшин сладкого вина для того, чтобы согреться. Цзян Яньли, узнав новости о возвращение названного брата, пообещала утром приготовить суп из свиных ребрышек. Вэй Усянь ел так жадно, что становилось не по себе. С каждым мгновением вопросов становилось только больше, но спрашивать было бесполезно. Если темный заклинатель решил отмалчиваться, то он и слова не проронит. — Ты у меня самый лучший шиди! — заталкивая жареное мясо кролика в рот, благородно отзывался Вэй Ин. Порою создавалось впечатление, что задобрить его мог кто угодно вкусной едой и хорошим вином. После сытого ужина и подогретого вина клонило в сон, но Цзян Чэн буквально заставил Вэй Ина раздеться и заползи в бочку с горячей водой. Вэй Усянь подумал о том, что был бы не прочь, чтобы одежду с него срывали так яростно в других обстоятельствах. Для оледеневшего тела горячая вода оказалась тем еще испытанием. Вэй Ин и не подозревал, что настолько сильно замерз. Пару суток под дождем не прошли зря и напоминали о себе головной болью и гудящими суставами. Цзян Чэн снял верхнее ханьфу и небрежно закатал рукава и подвязал их лентами. Вэй Усянь с интересом за ним наблюдал, приоткрыв один глаз. Интересная догадка заставила тело покрыться мурашками, а зубы растянуться в улыбке. — Присоединишься? Водичка теплая, — задорно сказал Вэй Ин. Глава Цзян стрельнул взглядом недовольно, но промолчал. Вместо объяснений он подошел к банной полочке и взял несколько видов масел, гребень, а также мыльный корень. Нес он банные принадлежности с таким видом, будто в его руках яд. Вэй Усянь противно захихикал, лукаво осматривая своего маленького шиди. Волосы Вэй Усяня были в кошмарном состоянии: пряди запутанные и не видавшие гребня, часть волос покрыта сажей и слиплась, а другая усыпана мелкими листами кустарника вперемешку с ветками. Только Небожители ведают, где эти волосы побывали. И сам Вэй Ин, естественно, но он не скажет правду. Цзян Чэн осторожно коснулся черных от грязи прядей и решил начать с вычесывания головы. Даже кончики волосы были в колтунах и ветках. Пришлось принести вторую бочку и заставить Вэй Усяня наклонятся, чтобы отмыть его бедовую голову. Вода тут же почернела, а после повторного мытья немного порозовела. — Ты ранен? — не скрывая волнения, удивленно спросил Цзян Чэн. Вэй Усянь промычал что-то неопределенное, что можно было истолковать и как «да», и как «нет». Господин Цзян строго посмотрел и перестал омывать чужие волосы. Темный заклинатель обиженно засопел, но в итоге сдался: — Это не моя кровь. Такой ответ главу Цзян устроил. Он не станет пока расспрашивать о подробностях чужих приключений. Тяжелые от воды волосы струились в ладонях и на ощупь стали чуть мягче, чем были раньше. Ваньинь взял стручок мыльного корня и осторожно повел им вдоль прядок. Вода запенилась, а в комнате запахло древесиной и немного жасмином. В маленьком деревянном тазу была подготовлена рисовая вода для повторного ополаскивания. Купальня наполнялась ароматами масел и рисового отвара. Цзян Чэн осторожно лил на безалаберную голову рисовую воду и свободной рукой прикрывал Вэй Ину глаза, потому что тот сам не стал этого делать. Когда с основной частью тщательной промывкой волос было закончено, Ваньинь взял гребень и начал расчесывать непослушные пряди с кончиков. Он сидел возле бочки прямо на полу и медленно вычесывал волосы, периодически массируя чужую макушку. Вэй Усянь урчал от удовольствия и растекался довольной лужицей. Уставшая голова и натянутые корни волос были явно благодарны маленькому массажу и приятному рисовому аромату. Вода перестала казаться жалящей, а тело расслабилось от пара и слабых благовоний. — Ты сегодня прям заботливый, — не смог Вэй Усянь сдержаться от комментария. Ласковые руки остановились, а гребень был тут же отложен в сторону. — Это ты на что намекаешь?! — тут же вспылил Цзян Чэн. Темный заклинатель звонко засмеялся, откинув голову на бортик и, глядя снизу вверх, посмотрел шиди прямо в глаза. Цзян Чэн замер, чувствуя неловкость. Губы Вэй Ина маняще блестели и порозовели от горячей воды, а кожа больше не казалась смертельно бледной. Взгляд его блестел как сотни светлячков над озером в полнолуние. Цзян Чэн вздрогнул, чувствуя странное тепло в груди при виде беззаботного и улыбчивого Вэй Усяня и, откинув гордость и предрассудки, наклонился к манящим губам, завлекая своего любимого и неповторимого шисюна в глубокий поцелуй. Вэй Ин если и удивился такому шторму чужих чувств, то не показал этого. Вместо вопросов он решил наслаждаться моментом и углубил касание губ, целуя Цзян Чэн в ответ со всем трепетом. Обычно их поцелуи напоминали соревнование, но в этот раз все было иначе: губы напротив казались мягче и слаще, а дыхание было ровным и расслабленным. Руки Цзян Чэна заскользили по влажной обнаженной коже и коснулись тонких ключиц, а после стекли в сторону груди, скользя по горошинкам сосков. Вэй Усянь длинно выдохнул, наслаждаясь незамысловатыми ласками. Левой рукой Цзян Чэн гладил ожог, оставшийся от вэньского раскаленного тавра, а правой сполз ниже, обводя легкими касаниями торчащие ребра. Впалый живот Вэй Ина подрагивал, а янский корень постепенно вставал. Глава Ордена Цзян неспешно приблизился рукой к горячей твердой плоти и осторожно обхватил. Вэй Усянь недовольно замычал, и Цзян Чэн ворчливо налил в руку масла для скольжения, обхватывая возбужденный орган вновь. Шисюн одобрительно застонал и раздвинул ноги для удобства. Дыхание быстро стало тяжелым, а глаза закрылись от приятной горячей волны. Несколько ласковых, но настойчивых движений рукой хватило для того, чтобы тело Вэй Ина задрожало, а из янского корня выплеснулась перламутровая струя. Возвращая дыхание в норму, а разум к реальности, выглядел Вэй Усянь при этом расслабленным и счастливым, впервые за несколько месяцев. Цзян Чэн ополоснул в тазике запачканную ладонь и отвернулся, пытаясь скрыть шкодливую улыбку. Утром Вэй Усяня будет ждать горячий и ароматный суп из корней лотоса и свиных ребер, о чем он пока решил умолчать, чтобы сделать сюрприз. Наверняка Вэй Ин обрадуется теплому приему и любимому супу от шицзе.