Статный и прекрасный глава Цзян

Гора Луаньцзан оправдывала все стереотипы. Цзян Чэн поморщился ещё у входа в Могильные курганы. Усыпанная человеческими костями земля совершенно не годилась для земледелия, а затхлый трупный запах, пропитавший воздух, не был пригоден для жизни человека в этих краях. Темная энергия клубилась в каждом углу и сдавливала легкие. Даже черные бамбуковые стебли были пропитаны энергией тьмы и источали злобу. Кажется, именно из этого бамбука была сделана демоническая флейта Чэньцин. — Я так рад, что ты зашел ко мне! Посетителей здесь, как видишь, не бывает. Точнее забегают иногда, но это за моей головой, — чрезмерно радостно и бодро рассказывал Вэй Усянь. Темный заклинатель суетливо бегал по пещере, разбирая валяющийся на полу хлам. В пещере Фумо было ужасно сыро и холодно, а из настоящей мебели стоял только облезлый деревянный стеллаж высотою примерно два десятка цуней. Даже кровати не нашлось, вместо нее было постелено старое дырявое одеяло прямо на земле. Неужели Вэнь Усянь жил в этом гиблом месте? — Еще не надумал оставить Вэньских псов, и вернутся обратно? — как бы между делом спросил Цзян Чэн. Глава Цзян сидел на голой земле перед каменной плитой, которая служила в пещере столом. И, скорее всего, раньше и вовсе являлась чьей-то могилой. Уютненько. Перед ним стояла потрескавшаяся пиала с грязной водой, которую Вэй Ин гордо назвал чаем. Вэй Усянь на заданный в лоб вопрос оскорбился и нахохлился, вмиг утратив напускное хорошее настроение. — Я не уйду, — твердо ответил он. Смиряться с нынешним положением дел совершенно не хотелось. Гордость требовала возразить и потребовать вернуться домой, в Пристань Лотоса. Но Цзян Чэн вовремя прикусил губу и молча отпил противный чай из глиняной потрескавшейся пиалы. Обжигали глину здесь совсем плохо и в воде плавали мелкие мусорные песчинки. Прекрасно. Что же еще пить на могильнике, как не мусор? — Чай у тебя дрянной, — скривившись, поделился впечатлениями Цзян Чэн только для того, чтобы нарушить гнетущую тишину. Чай действительно был той еще отравой, что хотелось сплюнуть его на пол, но вежливость и высокий статус не позволяли так пренебрегать гостеприимством. — Настолько все плохо? — удивился Вэй Ин. — Я только сегодня утром пил его, свежая заварка, между прочим! Цзян Чэн не хотел знать, с каких пор у этого идиота свежей заваркой считается то, что постояло несколько часов. — Если тебе так не нравится, у меня и другие виды чая есть, — продолжил Вэй Усянь. — Представляешь, около Луаньцзан растет несколько видов хороших трав! Некоторые можно использовать и для врачевания, Вэнь Цин подтвердит. Цзян Чэн поморщился, не имея никакого желания обсуждать Вэньскую ведьму. Она ему еще с первого взгляда не понравилась: такие надменные женщины напоминали ему покойную матушку. То ли дело Цзян Яньли — идеальная хозяйка и любящая жена. Господин Цзян не ответил на предложение, но и не опроверг. Вэй Усянь счел это за согласие и подбежал к стеллажу. Гнилая деревяшка подкосилась, и половина полок была непригодна для использования. Но Вэй Ин все равно умудрился как-то заставить стеллаж хламом. Там были и странные изобретения и покрытые кровью талисманы, и даже чайные листья в мешочках. Цзян Чэну не нравилось то, что все это лежит в одном месте и соприкасается между собой. — А-Юань на прошлой неделе где-то неподалеку отыскал странное растение и принес сюда. Мы с Вэнь Цин подумали, что это отрава, но чай из этих трав оказался на удивление хорош! Даже похоже чем-то на то, что мы с тобой пили в Ланьлин, — тараторил Вэй Усянь, раскладывая на стол сушеные травы. Главу Цзян в этой истории насторожило сразу две вещи: то, что ребенок бегает по могильнику и тащит в пещеру непонятные травы и то, что Вэй Усянь с Вэньской сукой первыми пробуют возможный яд. А если бы действительно была отрава? Великий и ужасный Старейшина Илина умер бы от того, что испил забористой заварки? — Насчет Ланьлин… — вздохнул Цзян Чэн, делая глубокую паузу. — Орден Цзинь и орден Лань крайне недовольны тем, что… — Держи, вот этот чай тебе точно понравится! А то будешь еще потом ходить и думать, что на Луаньцзан ничего хорошего нет! — нагло перебил его Вэй Усянь. Цзян Чэн гулко сглотнул и недоверчиво посмотрел на нежно-розовую водичку, в которой плавало пара листиков, похожих на лепестки розы. — На Луаньцзан есть розовое растение? — не скрывая удивления, спросил Ваньинь. — Представляешь, да! Сам был в шоке, когда увидел. Глубоко вздохнул, глава Цзян одним махом осушил странный напиток и с глухим стуком поставил чашку на место. На языке остался приторно-сладкий привкус, который не напоминал вообще ничего из того, что Цзян Чэн когда-либо пробовал в жизни. Стоило серьезно поговорить с Вэй Усянем по поводу проклятых Вэней, которыми он себя окружил на проклятой горе, а не распивать чаи. — Глава Цзинь желает… — требовательно начал Цзян Чэн, но резко стих. Вэй Усянь слушал внимательно и с нескрываемым интересом смотрел на шиди, ожидая его вердикта насчет удивительного вкуса чая. Вэнь Цин говорила, что чувствует небольшую горечь от него, но при этом вкус чем-то напоминал ей заварку из гибискуса, отдавая кислинкой. Вэй Усянь горечи не чувствовал, но ему нравились приятные кисло-сладкие и фруктовые нотки. Удивительное сочетание вкусов для растения, выросшего возле мертвечины. — Да гуй с этим главой Цзинь, этот старый извращенец вечно чем-то недоволен! — отмахнулся Вэй Ин. — Давай обсудим что-нибудь другое. Вот, например, понравился ли тебе чай? О, можно еще поговорить про того ребенка, что вцепился в тебя сегодня. Тебе понравился А-Юань? Славный ребенок, скажи? — беззаботно спросил он, пригубив пиалу чая. Вэй Усянь и глотка не успел сделать, как почувствовал удивительно сладкий привкус. Совсем не похоже на то, что он пил до этого. — Ой, ты только не ругайся, но я, кажется, перепутал листья! — неловко рассмеялся он, а следом замер, осознавая, что именно заварил. — Ой! Ой-ой! Так, я сейчас! Ты только сиди на месте и ничего не делай, я схожу за Вэнь Цин! — вскочил Вэй Усянь и засуетился, бегая от стеллажа обратно к столу. — Вэньской суки здесь еще не хватало! — зло процедил Цзян Чэн. Щеки его резко покраснели, а дыхание сбилось. Взгляд сразу же стал влажным и расфокусированным, а из губ сорвался тихий стон. Вэй Усянь замер посреди пещеры. Новое осознание не заставило долго ждать: точно такие же розовые листья были не только у растения из Могильных Курганов. Вэнь Цин действительно не стоило звать — перед девушкой будет ужасно неудобно объясняться. Цзян Чэн начал скулить совсем отчаянно: тело его непривычно горело, а в районе паха стремительно натягивалась ткань. Он с ужасом понял, что возбудился и ему срочно нужна разрядка. Прямо в гуевой пещере перед чьей-то могилой, служащей столом. Жар в теле стремительно нарастал, а в голову лезли только весенние картинки и некоторые эпизоды из жизни с Вэй Ином. Шелковая ткань стала неожиданно раздражающей для чувствительно кожи, а соски набухли и неприятно терлись о нижнюю рубаху. Но больше всего мешали штаны, которые хотелось немедленно снять и потрогать себя без преград. — Нет, наверное, стоит позвать Вэнь Цин. Она вроде должна знать, как вывести эту дрянь из организма, — рассуждал тем временем Вэй Ин. Его явно одолела моральная дилемма: позвать Вэнь Цин и опозориться перед ней или никого не звать и решить проблему самостоятельно. Он, конечно, не врачеватель и мало что знает о ядах, но конкретно эту проблема можно было решить и самым банальным способом. Цзян Чэн не обращал больше ни на что внимания: все его мысли были сосредоточены внизу живота и на горящей коже. Он рывками срывал с себя дорогие ткани и бросал их на землю, не заботясь о внешнем виде. Вэй Усянь замер с раскрытым ртом и удивленно смотрел на то, как шиди избавляется от одежды самым варварским способом. Плоть окрепла так сильно, что Цзян Чэн поначалу даже боялся дотронуться. Но, острая потребность не дала долго сомневаться: Ваньинь обхватил себя резко и в пару движений достиг сияющего пика. Перламутровые капли полетели в сторону стола и на нем же остались. Стоило только пелене возбуждения немного спасть, как Цзян Чэн почувствовал на себе ошеломленный взгляд Вэй Ина. Стало ужасно неловко. Но обработать как следует эту мысль он не успел: новая волна жара не заставила себя долго ждать. — Что за дрянь ты мне подсунул?! — отчаянно взвыл он, шустро водя рукой по возбуждению. Второй сияющий достиг его чуть позднее, чем первый, но все равно был слишком быстрый и не принес должного удовлетворения. Член продолжал стоять колом, а любое касание к оголенной коже начало казаться болезненным. Темные соски вытянулись и выглядели натертыми, так, словно с ними игрались две стражи беспрерывно. Вэй Усянь отмер только тогда, когда глава Цзян потянулся в третий раз к члену. — Так, я за Вэнь Цин! — воскликнул он, осознавая, что в такой ситуации ничем не поможет сам. Цзян Чэн долгое время считал самым неловким случаем в своей жизни тот, где их в Вэй Усянем застукали за интимными делами парочка рыбаков посреди озера. То позорное происшествие обсуждали еще несколько недель, а вести об этом разрослись аж до ордена Цинхэ Не, что был на севере. Времена меняются. Теперь самым позорным случаем глава Цзян считает тот, где Вэньская сука отпаивала его посреди пещеры Фумо какой-то дрянью, пока он остервенело водил правой рукой по члену, а левой пихал в свою хризантему смазанные слюной пальцы. После этого случая Цзян Чэн зарекся подходить к Могильным Курганам.