"Книжная гавань"

Весна наступает внезапно. В какой-то момент южное солнце берет свое, а бесконечная слякоть и сырость уходят. Как и постоянное ощущение мерзлоты говорит долгожданное «прощай». На его место полноправно водружается тепло, которого Влад, сказать по правде, опасается. Потому что за ним неизменно последует жара. А жару он ненавидит. Влад думает об этом, когда отдает пышной девушке в ярком голубом плаще ее покупку. А еще о том, что им с Ингой следует поговорить об установке кондиционера, пока цены не скакнули втридорога. — Вот уж не ожидаешь, что владелец лавки будет за прилавком. — Эм… я… я совладелец, — Влад чувствует себя несколько растерянно, словно его выдернули в конец разговора. — Да? А выглядите так представительно, как будто один с этим управляетесь. В голове не остается ничего кроме белого шума. Поэтому Влад дарит покупательнице дежурную улыбку. Ему даже мерещится, будто она подмигивает ему, прежде чем развернуться. — Кажется, она флиртует с тобой, — замечает Инга, как только колокольчик над входной дверью замолкает. — Кто? — Влад удивленно вскидывает брови и даже перестает считать деньги в кассе, — Она? — Ты бы видел, как она на тебя смотрела, — хмыкает Инга, уперев сложенные руки в прилавок, — Я уверена в следующий раз она позовет тебя на чашечку кофе в «Белую акацию». Влад с трудом сглатывает при упоминании кондитерской, что не укрывается от пристального взгляда девушки. Эти слова взволновали его даже больше сомнительной теории Инги о том, что их постоянница флиртует с ним. Единственный человек, флиртовавший с Владом за последние лет двадцать — это Стас. — Я не люблю кофе, — мужчина все так же тщетно пытается съехать с колючей темы. — Я знаю. Но она-то этого не знает. Не ясно, что именно так будоражит Ингу. Возможно, ей просто приносит удовольствие сам факт подтрунивания над ним. Возможно, ей просто скучно. Хотя работы не уменьшилось с уходом праздников. Но девушка предпочитает бередить ему нервы, нежели заниматься скучной бухгалтерией. — Я занят, — выдавливает Влад, стараясь унять стремительно ускоряющееся сердцебиение. — И это я тоже знаю, — замечает она, заглянув ему в лицо, — А она нет. Влад не хотел ей рассказывать про них со Стасом. Из соображений безопасности — в первую очередь безопасности Стаса. Да и в целом он не особо любит трепаться о своей личной жизни. Достаточно того, что дети вкурсе и Алла. Ох, Аллы им более чем достаточно. Но Инга сама их заметила. Она вообще, как оказалось, много чего замечает. Видимо, особенность работы долгие годы библиотекарем дает о себе знать. Очевидно помогло и то, что они со Стасом были не слишком аккуратны. И целоваться на складе было действительно плохой идеей. Влад бы обязательно отругал себя за халатность, но это получилось как-то само собой — он даже не успел понять, как клюнул на дурацкие фразочки Стаса, и вот уже оказался прижатым к полупустому стеллажу. Когда дверь неожиданно распахнулась, Влад на секунду подумал, что у Стаса случится паническая атака, так быстро он отшатнулся в сторону. А потом быстро понял, что скорее она случится у него самого. Потому что Кудинов отреагировал поразительно холодно и стойко, глянув на Ингу так, что она только и смогла ойкнуть да пробормотать тихое извинение. «Он так на тебя смотрит, что только дурак не поймет, что он влюблен по самые гланды», — сказала потом Инга, заставив Влада своим открытием едва ли не рухнуть на пол. К счастью, обошлось и без обмороков и даже без тех самых панических атак. Она просто пожала плечами, хмыкнула: «Я еще в библиотеке заметила, как часто он рядом ошивается. А до твоего появления я Кудинова только на фотках в газете видела и на билбордах». Так же поспешно Инга добавила, что все в порядке, и бросила как будто преуменьшенное в значении «рыбак — рыбака». Видимо, таким образом она намекнула, что лесбиянка. Или вроде того. Влад не решился у нее уточнить. — Я могу сам закончить, — предлагает Влад, мягко пытаясь намекнуть Инге, что пора заканчивать с темой сплетен, — Если хочешь, я закрою лавку. Инга скучающе подпирает голову и выдает емкое «Не-а». — Неужели у тебя нет планов? — хмыкает она, кидая на него хитрый взгляд, — Первая хорошая неделя. Не говори, что никуда не собираешься. Он никуда не собирается. Вообще Стас предлагал ему как-нибудь посидеть в кондитерской, попробовать обновленное меню, но Влад, начавший беспокоится о состоянии своих зубов, предложил перенести встречу. «Встречу». Да, точно «встречу». Стас звал его на свидание. На самое настоящее свидание. Он предлагал ему не только «Акацию». Он звал его в «Сирень» под разными предлогами — снова попробовать безглютеновую гастрономию, недавно Лера (или Лерчик, как ее постоянно называл Стас, глупо оговариваясь и поправляя самого себя) владелица кофейни и бывшая одноклассница Кудинова приглашала на обед. Почему она решила позвать их обоих для Влада остается загадкой. Но от мысли, что она увидела их, как на ладони, становится не по себе. Влад всегда беспокоится об этом. Постоянно. Не то чтобы у него был повод… Он понимает, что сам создает им со Стасом ненужные проблемы своими бесконечными размышлениями — они оба постоянно сами себе ставят палки в колеса. Но ничего не может с собой поделать. Ему не хочется, чтобы о его личной жизни знали незнакомые люди. И при этом, когда он читал статью в «Приморском вестнике» о «кондитерском короле», где Стасу было отдано звание самого желанного холостяка города, в груди неприятно кольнуло. — Я не… — Влад коротко качает головой, осекаясь, — не думаю. Инга замолкает и смотрит на него как будто не так весело. Как будто с сочувствием. Как будто… Как будто Владу следует взяться за работу и выкинуть дурацкие мысли из головы. О чем он сообщает и Инге, заметив, как открылась дверь и в магазин шагнула девушка с короткой стрижкой и в зимнем свитере. На его «Пойду с книгами разберусь» она лишь закатывает глаза и разворачивается к покупательнице. Влад мог бы порадоваться, что его больше не будут допытывать расспросами, но вместо этого его принимаются атаковать навязчивые идеи. До конца рабочей смены он не может отвязаться от них, навязчивых, крутящихся на постоянном повторе. Он переживает об этом больше, чем следовало. Возможно. Только возможно. Влад оправдывает себя тем, что не хочет для них лишних проблем. Стас говорит, что он слишком тревожный, но едва ли он может много рассуждать на эту тему — сам Кудинов так и не записался ко врачу по поводу панических атак. В этом плане они оба довольно… беспечные. А склонность к тревожности у Влада на фоне неврастении появилась после истории с дуэльным клубом. Так что это нормально… для него. «Может и правда стоит записаться к терапевту», — думает он, собирая заказ и ловя взглядом знакомую белую обложку с разбитой фарфоровой фигуркой. Мысли сами уносятся в сторону очередного вечера, когда Алла напаивала их со Стасом каким-то хорошим вином с нотками груши (по ее словам) и замысловатым названием (как заметил сам Влад). Влад был занят очередным изучением неординарной библиотеки Аллы, которую она скромно именовала «сборищем завалявшихся книжек». Впрочем так она выражалась только в сторону художественной литературы — к нон-фикшену, преимущественно вышедшему из-под пера женщин, она относилась крайне серьезно. Иногда даже слишком. Но коллекция все равно была впечатляющей и крайне своеобразной — мало у кого он вообще видел «Хрупкие фантазии обербоссиерера Лойса», стоящие рядом с «Лолитой» Набокова и «Тайной истории» Тартт. Первая его особенно удивила — едва ли он мог представить, как Алла в свободное от управления «Кораллом» время сидит и читает роман про мастера фарфоровых фигурок. Хотя, может так она пыталась понять Стаса — но едва ли Кудинова хоть что-то объединяло с главным героем. Кроме фабрики и любви к мужчинам. Этот роман скорее напоминал по стилю написания истории Воронова (и то, что подруга в здравом уме никогда бы не купила). Да и по ощущениям тоже — Влад к своему стыду так и не взялся за чтение новых произведений бывшего мэра, хотя Инга готова была ему выдать любую книгу из собственной библиотеки, да еще и тетрадку со всеми пометками и важными деталями. А за эту книгу он взялся абсолютно случайно, о чем впрочем потом пожалел. Он читал ее дома, лежа в кровати, хотя для вечернего чтения подошло бы что угодно, кроме нее. Влад, ведомый принципом «Не забрасывать книги», долго боролся с романом, который не вызывал в нем ничего, кроме нарастающего чувства тошноты. Стас это заметил и спросил все-таки, что он такое читает — красноречивого ответа он не получил, только тяжелый вздох и обреченное: «То, что и не стоило начинать». В вечер в квартире у Аллы от этой книги его отвлек голос хозяйки. Совсем непритязательный разговор, что-то из сплетен, сменился внезапным вопросом. Влад и не вспомнит что там было, опять нечто из разряда: «Что бы ты сделал?..». Он бросил такой же незначительно короткий ответ, а женщина только вскинула брови, продолжив тянуть разговор в неприятную тему, чтобы в конце сказать: «Может тебе обратиться к психологу. Вам обоим». Стас, конечно, взорвался, но Алла и бровью не повела — ее приступы агрессии Кудинова, кажется, не пугали от слова совсем. А Влад дернулся, потянувшись к мужчине навстречу. К счастью, на этом все и закончилось, осталось только чувство вины, преследующее Меленина вплоть до следующего утра. Возможно, в ее словах и есть смысл. Это не первый раз, когда Влад о них вспоминает. Был еще случай. На прошлой неделе во время очередного теплого дня Стас заглянул на обед. Они ничего такого не делали — на поцелуи в пределах книжного стало действовать установленное Владом право вето. Так что Кудинов просто принес ему пасту с креветками из «Аиста» и чай из одного фургончиков по пути в книжный — Влад обычно проходил мимо, слишком дорого и не так хорошо, как он делал дома. Но говорить об этом Стасу он, конечно же, не стал. Влад буднично спрашивал, как дела на фабрике и в кондитерской, а Стас сдержанно отвечал, что все нормально (он предпочитал не распространяться о делах на работе, когда рядом маячил кто-то третий). Но по его виду Меленин понял, что ничего не «нормально». Он оглянулся так, словно в книжном сейчас был кто-то кроме Инги, шуршащей на складе, и накрыл руку Стаса, лежащую на стойке. Сжал ее, поймал пальцы своими и, встретив ответное движение, выдавил ободряющую улыбку. Губы Стаса шевельнулись, как грянул гром, заставивший их дернуться. А следом нервно затрезвонил колокольчик над дверью, и в книжный посыпались прохожие, укрывающиеся от хлынувшего ливня. Они со Стасом тут же отшатнулись друг от друга, делая вид, что ничего не произошло. А может не в терапии дело. Может им пора уже наконец расслабиться и отпустить ситуацию. — Сходим куда-нибудь? — спрашивает Стас, зашедший прямо перед закрытием. Влад видит в окно оставленный мужчиной автомобиль и чувствует спиной восторженный взгляд Инги. «Если ей все равно, то почему другим будет не плевать?» — спрашивает у себя мужчина, медля с ответом. — Разве в городе что-то работает кроме «Коралла» в это время? — отвечает он вопросом на вопрос, стараясь свести все к шутке. Стас и вправду тихо хмыкает, давя громкий смешок, и качает головой. Вновь вскидывает взгляд на Влада, в котором читается очевидное: «Так что?». А он не знает «что». Битва между тревогой, сомнениями и желаниями до сих пор не завершена. Влад чувствует, как те самые желания проигрывают, какие бы аргументы он не приводил самому себе. «Сколько можно убегать?» — раздражается мужчина, закрывая кассу, и замечая краем глаза, как Инга накидывает плащ на плечи. Пора уходить. Решить эту дилемму не удается, так что он отвечает пожатием плеч. Они выходят втроем, Инга упархивает первой после слов Влада «Все в порядке. Мы закроем». Правда на прощание она кажется одним взглядом пытается что-то до коллеги донести. Но вслух ограничивается коротким: — Хорошего вечера. Влад слишком долго смотрит ей вслед — настолько, что ревнивая натура Стаса могла бы успеть пробудиться и наговорить неприятных слов. Вот только мужчина молчит, прислонившись к кирпичной стене здания, и терпеливо ждет его. Он даже не листает телефон, что уже стало привычкой и для самого Влада — Кудинов на его памяти с ним почти не расставался, постоянно решая рабочие вопросы. Перед сном он читает почту и отмечает письма, за завтраком строчит сообщения в один из рабочих часов, за рулем созванивается с поставщиками, во время прогулок то и дело дергается от пришедших уведомлений. Это рутина жизни с кем-то вроде Стаса. — Ты точно хочешь? — спрашивает Влад, проворачивая ключ в замочной скважине, про себя повторяя: «Три, а не два». Если пропустить один оборот, дверь заклинит и внутрь попасть удастся только через черный вход, но для этого придется лезть через забор. А у Влада для такого нет ни сноровки, ни возраста. — Да, я же предложил, — Стас отвечает это таким тоном, словно Меленин последний дурак. — Не знаю, Стас, — признается в ответ Влад, так и замирая со связкой ключей зажатой в ладони, — Я как-то… Он давится словами, не зная, как начать. Хочется надеяться, что Стас поймет. Но их безмолвный консенсус ограничивается рамками их квартиры, где они знают, как справляться с вещами по типу кошмаров или панических атак. За безопасными стенами этот навык теряется. Да и в них временами впрочем тоже. — Говори, что ты снова надумал, — Стас говорит без обиняков, сразу и на чистоту. Влад давно его таким не видел. Есть в нем какая-то легкость, рождаемая этой прямотой. Благодаря этому видимо Влада никак не задевают его слова. Они могли бы прозвучать раздраженно, на грани скандала с закатыванием глаз и нервным: «Да что ты опять начинаешь-то?». — Иногда мне кажется, что все это… — он не может объяснить, что именно подразумевает под «этим», поэтому молча взмахивает рукой, — Ненадежно? Стас замирает с рукой в кармане — очевидно он потянулся за сигаретами. Влад ловит малейшие изменения в нем. Привычка такая. Мужчина вытягивается, заметно напрягаясь, начинает медленнее дышать и смотрит неотрывно так, что под его темными в вечерних сумерках глазами Влад зависает. — Ты про нас? — он видит, как чужие брови медленно движутся к переносице, и ему совсем не нравится, куда идет этот разговор. — Нет, я не… нет, — торопливо тараторит он, уставившись на ту самую связку ключей в руке с болтающимся брелком в виде круассана на них — подарок Стаса. Влад тогда смущенно выдавил «Спасибо, что не молочную девочку», но на самом деле говорил первое что пришло в голову. Потом сам же купил на блошином рынке винтажное перо с синим камнем посередине за смешную сумму и повесил рядом. Глупо это все, наверное. — Я просто не хочу создавать сложности, — он сам понимает, что противоречит себе, когда говорит это, но правильные и ясные слова не находятся, — Иногда я переживаю, что о нас подумают. Ну… ты сам понимаешь. Стас понимает — он тот, кто привык держать личную жизнь под семью замками. И желательно еще прикопать ее песком, а лучше сразу сбросить в безлюдный океан. Но сегодня он молчит, не пытаясь поддержать Влада в его переживаниях, только щелкает зажигалкой, отворачиваясь. «Я его обидел», — понимает Меленин, чувствуя, как в груди все сильнее дерет и крутит, — «Нужно что-то сказать. Извиниться». А потом Стас целует его. Это происходит за одно мгновение — вот он стоит рядом, а тут уже прячет зажигалку в карман, хватает Влада за плечи, прислоняя к тихо скрипнувшей двери, и впечатывается своими губами в его. От неожиданности Меленин давится вздохом, и, кажется, весь воздух из организма моментально улетучивается. В голове же бьется одно четкое понимание: Стас. Целует. Его. Посреди. Улицы. Это безумие. Настоящее безумие. Они практически в центре города у всех на виду, кто угодно может пройти и заметить их. Это не капли не романтично, просто глупо и неловко. — Ты с ума сошел? — выдыхает Влад, отстраняя от себя Стаса, и сам вжимается в закрытую дверь. Даже так вид остается компрометирующим — хоть отстраняй от себя мужчину, хоть нет. Любой, кто их увидит, поймет что происходит. — Нет, просто это глупо, — объясняет Стас, медленно накрывая его руки своими — Влад чувствует, как по коже разливается привычная приятная прохлада от прикосновений Кудинова, — Я понимаю, о чем ты говоришь, но не обязательно доводить это до паранойи. — Это не я решил целоваться в центре города! — раздраженно выдает Влад, понижая голос на слове «целоваться», и резко выдергивает ладони из чужой хватки. — Лучше бы у меня объяснить не получилось. К тому же тут никого нет. Меленин окидывает взглядом пустынную улицу, понимая, что мужчина не солгал. Но тревожный червячок все еще не покидает мыслей, все еще продолжает шебуршать заскорузлыми страхами. — Я думал — я главный параноик, — с косой улыбкой добавляет Стас, пытаясь развеять напряженную атмосферу. — Не смешно. — Я не говорю, что это смешно. Просто… расслабься, ладно? От того, что мы сходим поужинать завтрашние газеты не взорвутся от заголовков про избранника сладкого короля. Влад медлит, затягивая паузу, и пытается подобрать правильные слова. Но ничего кроме неуверенного уточнения не вырывается: — Ты только что называл себя «сладким королем»? А меня свои избранником? — Я цитировал. Фраза Стаса рушит последний бастион неловкости, заставляя Влада засмеяться. Стас так и замирает возле открытой дверцы автомобиля с улыбкой на губах. — Ну что? Или тебя так сильно не устраивает слово «избранник», что ты хочешь и его обсудить? Может быть. Но чуть позже — дома. А пока Влад говорит другое: — Поехали поужинаем. И улыбка на губах Стаса становится шире.