Спящая красавица

      Утром Алиса проснулась от того, что в окно светило яркое солнце, а рядом никого не было.       Она села на кровати, протирая глаза, и увидела Матвея. Он сидел за столом с ноутбуком, хмурился и что-то печатал.       — Доброе утро, — сказала она хриплым ото сна голосом. — Ты чего так рано?       — Доброе, — он обернулся и улыбнулся, но улыбка вышла напряжённой. — Прости, разбудил? Работа. Там на кухне проблемы, поставщик опять подвёл.       — В отпуске?       — Ага. Счастье быть шеф-поваром — ты никогда не в отпуске полностью. Но это быстро, пять минут.       Алиса накинула халат, подошла и встала сзади, обняв его за плечи.       — Сложно?       — Решаемо, — он чмокнул её в руку. — Сейчас доделаю и поедем в Суздаль. Ты как? Выспалась?       — Отлично. С тобой всегда отлично.       Матвей отвлёкся от ноутбука и посмотрел на неё:       — Знаешь, я, кажется, начинаю привыкать к тому, что ты рядом по утрам.       — Плохо?       — Хорошо. Очень. Только боюсь, что потом будет сложно без тебя.       — А я никуда не денусь, — просто сказала Алиса. — Работай давай, я пока в душ.       В Суздаль они приехали к обеду. Если Владимир был шумным и туристическим, то Суздаль оказался тихим, почти сказочным. Деревянные домики, золотые купола, речка, вдоль которой гуляли люди. И никаких высоток — только небо и церкви.       — Это как в другой мир попасть, — выдохнула Алиса, выходя из машины. — Я будто в детство вернулась.       — Знаю, — кивнул Матвей. — Я здесь один раз был, лет десять назад. И всё время хотел вернуться. С кем-то особенным.       — И вернулся.       — И вернулся. С тобой.       Они остановились в гостевом доме прямо у реки — маленьком, деревянном, с резными наличниками и скрипучими полами. Хозяйка, бабушка лет семидесяти, встретила их пирожками и парным молоком.       — Красивые какие, — сказала она, разглядывая Алису. — Молодые, небось?       — Молодые, — улыбнулся Матвей.       — Женаты?       — Пока нет, — ответил он, и Алиса почувствовала, как щёки заливаются краской.       — Ну, значит, скоро будете, — уверенно заявила бабушка. — Я такие взгляды знаю. Проходите, располагайтесь. Ужин в семь, не опаздывайте.       Они зашли в комнату. Маленькую, но невероятно уютную. Кружевные занавески, деревянная кровать с горой подушек, на столе — самовар.       — Я хочу здесь жить, — сказала Алиса, падая на кровать. — Насовсем.       — А работа?       — Наплевать.       — А Катя?       — Будет приезжать в гости.       — А я?       — Ты будешь топить печку и печь пирожки.       — Я повар, между прочим, — возмутился Матвей. — Не пекарь. Пирожки — это не моё.       — А что твоё?       — Например, целовать тебя, — сказал он и прыгнул на кровать рядом.       Они валялись, обнявшись, и смотрели в потолок. За окном мычали коровы, где-то лаяла собака, пахло сеном и свежеиспечённым хлебом.       — Матвей, — сказала Алиса. — А ты правда думаешь, что мы когда-нибудь поженимся?       Он замер.       — Ты серьёзно спрашиваешь?       — Просто так. Интересно.       — Лиса, — он повернулся к ней. — Я не знаю, что будет через год. Но я знаю, что хочу, чтобы ты была рядом. Всегда. Это достаточно?       — Достаточно, — улыбнулась она. — Пока достаточно.       Они гуляли по Суздалю весь день. Заходили в кремль, лазили по деревянным церквям, ели блины в маленькой кафешке у реки. Алиса фоткала всё подряд — домики, заборы, котов, Матвея. Матвей фоткал Алису.       — Ты как японский турист, — смеялся он. — Щёлкаешь без остановки.       — Это чтобы запомнить, — объяснила она. — Чтобы потом, когда будет плохо, открыть и вспомнить, что бывает хорошо.       — А часто у тебя бывает плохо?       — Раньше часто. Теперь реже. С тобой реже.       — Это хорошо.       — Это очень хорошо.       К вечеру они дошли до места, где торговали медовухой. Матвей купил три вида: классическую, с мятой и с имбирём.       — Будем пробовать, — объявил он. — Дегустация.       — А если напьёмся?       — Так мы в отпуске. Имеем право.       Они сидели на лавочке у реки, пили медовуху из бумажных стаканчиков и смотрели на закат. Солнце садилось прямо в воду, раскрашивая небо во все оттенки розового и оранжевого.       — Красота какая, — сказала Алиса, чувствуя лёгкое головокружение. — Я даже не знала, что так бывает.       — Что именно?       — Ну... вот это всё. Ты, я, закат, медовуха. Чтобы просто сидеть и ничего не делать. И быть счастливой.       — А ты счастлива?       — Очень. А ты?       — Я тоже, — Матвей обнял её за плечи. — Знаешь, я всю жизнь куда-то бежал. Работа, карьера, планы. А сейчас сижу здесь и думаю: вот оно. Оно самое.       — Что самое?       — Счастье. Оказывается, оно не в деньгах и не в успехе. Оно в том, чтобы рядом был тот, с кем можно просто сидеть у реки.       Алиса прижалась к нему и закрыла глаза.       — Давай никогда не уезжать отсюда, — прошептала она.       — Давай, — согласился Матвей. — Но нам завтра в Ярославль.       — Послезавтра.       — Ладно, послезавтра. А сегодня — только мы и река.       Ночью она проснулась от того, что Матвей ворочался.       — Ты чего не спишь? — спросила она сонно.       — Думаю, — ответил он.       — О чём?       — О нас. О том, что будет дальше. О том, как я не хочу тебя терять.       — А терять зачем?       — Ну... мало ли. Всякое бывает. Вдруг я тебе надоем? Вдруг ты встретишь кого-то лучше?       — Матвей, — Алиса села на кровати. — Ты серьёзно?       — Не знаю, — он вздохнул. — Просто... я никогда не был так счастлив. И это пугает.       — Меня тоже пугает, — призналась Алиса. — Но я решила: я больше не буду бояться. Буду просто жить. С тобой.       — Даже если страшно?       — Даже если страшно. Потому что без тебя страшнее.       Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом притянул к себе и поцеловал.       — Я тебя люблю, Лиса.       — И я тебя люблю.       Они уснули под утро, обнявшись, и снилось им только хорошее.