Жизнь в качестве... "Павлина"?!

      — Быстрее, быстрее! Ты как старая черепаха, Сюань! — бодрый голос учителя Ли отдавался в ушах раздражающим звоном. Этот человек, несмотря на всю свою внешнюю суровость и достаточно солидный возраст, обожал стебаться над учениками, пытающимися увернуться от его атак и хоть немного задеть мечом. — Что за стойка? Не позорь меня! Ноги напряги, а то они сейчас подломятся! Наклон сильнее, ты не на прогулке!       — Учитель, пощады! — жалобно взвыла я, зная, что этот человек не станет на меня орать за «недостойное Наследника поведение». — Вы меня с часа кролика тут держите! Я так умру раньше, чем в ГуСу уеду!       — И хорошо! Хоть позорить меня не будешь, — фыркнув, мужчина всё же перестал атаковать и, убрав меч в ножны, отошёл на пару шагов, скрещивая руки на груди. — Так уж и быть, живи пока. Отработаешь по двадцать раз все приёмы — все, Цзысюань, все, и с мечом, и в рукопашку, и с печатями! — посидишь полчаса в медитации и можешь идти к Чжихуэю. Он тебя наверняка уже заждался, да?       Я с умирающим стоном послушно встала в стойку, приготовившись страдать ещё часа полтора. Приёмов было множество, и отрабатывать их нужно было «идеально», так что попытки «на отъебись» не сойдут, да ещё и заново переделывать придётся… А потом ещё несколько часов мозг ебать будут традициям, законами, этикетом… Ой как не легко быть наследником целого ордена, знаете ли. Ещё обиднее от того, что я собиралась дать по съёбам сразу же, как появятся деньги и набор каких-то навыков для выживания, а то я ж загнусь под ближайшим кустом…       Учебный (настоящий ещё заслужить надо, как сказал отец) меч со свистом рассёк воздух в последний раз, после чего чуть не выпал из рук от усталости — в последнее время меня тренировали с особой тщательностью. В целом, оно и понятно — год назад я сформировала своё ядро, и уже через месяц будет моя первая охота. И позориться на ней абсолютно точно нельзя, ведь проходить она будет на землях ордена Ланьлин Цзинь, соответственно, если я не войду хотя бы в пятёрку лидеров, то это будет настоящим позорищем — ну как так-то, у себя же дома не ориентироваться! — и поэтому я тренировалась до посинения, в конце дня попросту падая.       Сейчас мне было восемь лет, и, в целом, сформировать ядро в семь не было достижением, так что… В какой-то степени на меня не возлагали прям уж больших ожиданий, но, всё же, мне хотелось себя проявить. С одной стороны да, на Охоте запросто можно умереть, но с другой… Это же чистый восторг — чувствовать адреналин во время боя, триумф после победы и восторг, когда избежал смерти не по случайности, а благодаря собственным навыкам, разве не так? Да и охотиться на духов и демонов — не так страшно, потому что редко когда они хитрые и коварные по-человечески. Обычно они если и обладают своими хитростями и уловками, то это всё равно уловки зверя, а они не так страшны. К сильным демонам «зелень» вроде меня не подпустят, так что всё будет зависеть лишь от силы и ловкости. Ну а этого у меня вполне достаточно. И не сказать что мне «просто повезло с навыками».       На самом деле, поначалу я была одним из самых слабых адептов в ордене. Да, в прошлой жизни я ходила на акробатику, но больше для души, и уж точно не планировала использовать эти навыки в бою. А сейчас всё, что изначально мне дали — обычное детское тело, которое пришлось развивать с нуля. И да, было больно, тяжело, с кровати вставать удавалось только через слёзы и стенания — но я вставала. Вставала и падала, падала и поднималась, поднималась и шла на тренировку. Потому что да, я могла ныть и жаловаться, умолять пощадить, но… Мне было стыдно. Я, пожалуй могла бы и не являться на тренировки — да, выговоры бы получала, но на Наследника руку поднять вряд ли бы осмелились. Я могла работать спустя рукава, ослушиваться приказов, и это было бы, наверное, вполне нормально для обычного изнеженного мальчика, каким я видела канонного Цзысюаня. Но я-то была человеком взрослым! И работать в полсилы тогда, когда от этого реально многое зависит было стыдно. Перед собой же, причём.       Так что да, я сдирала пальцы в кровь о гуцинь и меч, до посинения сидела над историческими трактатами и свитками со стихами, медленно и монотонно выписывала каллиграфическим почерком иероглифы, старательно выучивала все составы и их применения… Последнее давалось почему-то легче всего. Возможно, сказывалось образование с уклоном в химбио, возможно, дело было в том, что изучать совместимость трав и их эффекты было интереснее филосовских изречений какого-то пятого дядюшки двоюродного брата поза-поза-позапрошлого главы ордена…       Но, так или иначе, я сформировала ядро и после этого всё пошло-поехало: и силы восстанавливаюсь быстрее, и двигаться стало легче, и заклинательство стало можно изучать… И вот последнее интересовало меня ничуть не меньше целительства: как так выходило, что несколько символов на обычной бумаге и немного твоей ци взаимодействовали между собой и создавали нечто желаемое? От чего это всё зависело и можно ли было использовать те же талисманы, но с тёмной энергией? Желание тут играло ключевые роль или же что-то другое? Каким образом написанные символы могли вступать в контакт с, посути, энергией? Множество вопросов, остававшихся без ответов из года в год, но мне нравилось думать над ними на досуге и строить разнообразные теории.       Мое внимание привлекла небольшая птичка, присевшая мне на плечо. В этом мире пришлось привыкать к тому, что на тебя в любой момент может что-то сесть, и ор послужит для окружающих весьма странной реакцией. Так что мне, человеку, который в прошлой жизни до одури боялся насекомых, пауков, птиц вблизи… Пришлось весьма несладко, но я привыкла.       — Спасибо, Мин-мин, — устало улыбнувшись, я забрала небрежно привязанный свиток. Птичка чирикнула и улетела, заставив меня испытать некоторое облегчение.       — И кто это мне тут пишет, м-м? — вопрос был скорее риторическим — писали мне всего-то три человека, и только один из них пользовался таким способом, считая его, во-первых, менее формальным, а во-вторых, более засекреченным. Ну да, птица с толстенным свитком ничьё внимание не привлечёт, вы что, она просто любовное письмо своей пернатой паре доставляет…

«Сюань-Сюань… (зачёркнуто). Дорогой

А-Сюань. Не спрашивай, почему я пишу именно так: поверь, это всё А-цзе.

В общем, я почитал те книги, что ты советовал. Ты правда думаешь, что нас не накажут, если об этом узнают? Разве такое вообще разрешено? Хотя, ладно, я знаю, что ты перерыл все своды правил, но всё же… Я с большей охотой поверил бы, что такое мог предложить Усянь, но не ты! О нём: он опять хвастается тем, что отец уже разрешил ему обрести собственный меч, а мне ещё нет! Это так обидно, Сюань! Только ты меня понимаешь… Цзецзе передаёт привет. У неё всё хорошо. Матушка рада, что вы общаетесь, и больше не мучает А-цзе своими недовольствами. Она рада, что теперь может спокойно заниматься любимыми делами. Ну, а у меня тоже всё хорошо. Мы ведь пойдём на охоту вместе, да? Я знаю, конечно, что мы наследники разных орденов, но мы же друзья?

Пока, твой друг Чэн-сюн.

П.С: как там Принцесса, Жасмин и Милашка? Я недавно их видел, но уже скучаю! Поскорее бы приехать в Ланьлин!

      Пробежавшись глазами по письму, я улыбнулся и погрузился в воспоминания. Дело было в том, что ядро мы сформировали вместе, с помощью двойного самосовершенствования, но вовсе не в том смысле, в котором многие привыкли об этом думать…

***

Год назад. Юньмэн Цзян.

      — Чэн-сю-ю-юн! — с громким, абсолютно не солидным, но невероятно счастливым воплем я спрыгнула с меча своего телохранителя и подбежала к другу, крепко его обнимая. — Сто лет не виделись, не стой столбом! Или ты не скучал по своему Сюаню, м-м? — я строю максимально грустное лицо. Да, честно, каюсь и грешу дальше: зачастую с людьми, которые мне дороги и которым я действительно доверяю, я веду себя именно так: по-детски, наивно, немного дурачливо и, в целом, не произвожу впечатления человека надёжного и самостоятельного. Ну, что поделаешь — слишком много в мире плохого и страшного, и если подобная манера поведения меня расслабляет, то почему бы и нет?       — Ты ко мне на два месяца приехал, дурень, — беззлобно усмехнувшись, замечает Цзян Чэн. — Ещё наобщаемся.       И мы действительно наобщались за все месяцы разлуки: Цзян Чэн проводил в моём обществе буквально всё время, кроме приёма ванны, мы даже спали в одной кровати, пробираясь друг к другу по ночам. А днём мы усиленно тренировались, но Вэй Усянь — взбалмошный мальчишка с такой же манерой поведения, что и у меня, только на постоянной основе — во всём и всегда нас обходил. Он даже ядро уже сформировал, хоть и был всего на несколько месяцев старше. Это невероятно бесило: он прохлаждался большую часть времени и зачастую страдал фигнёй на уроках, но его все любили за дружелюбие, да и материал в него словно на флешку записали и куда-то подключили! Потому что, чёрт возьми, мы тренировались в несколько раз больше и усерднее, в то время как он охотился на фазанов! Да, конечно, он потом будет страдать больше всех — ведь я в канон если и полезу, то только так, чтобы не попасть под удар самой, ведь они и без меня справятся, верно? Хотя… Цзян Чэна и Яньли я спасти вполне в состоянии… Но пока что я не думала об этом. Пока что я была на той части плана, в которой следовало улучшить свои навыки, а потом накопить средств, и уже потом можно будет думать над всем остальным…       И да, я прекрасно понимала, что глупо обижаться на ребёнка, в которого просто мирозданием заложено невероятное везение, сила и так далее по списку (что там ещё входит в атрибуты главного героя?), но меня просто выбешивало, что люди, идущие по одному и тому же пути, могут настолько различать по уровню. Я ненавидела быть хуже кого-то — и тут мы с Цзян Чэном просто нашли друг друга. В один далеко не прекрасный день, когда Цзян Фэнмянь в очередной раз похвалил только Вэй Усяня, я не выдержала и предложила:       — Чэн-сюн, как думаешь, можно ли заниматься нам с тобой парным самосовершенствованием? Не тем, к которому все привыкли, а, ну, например, медитацией какой парно, или же тренировкой? Бесит, знаешь ли, вкалывать до полусмерти, а ци в итоге больше не становится!       — Можно попробовать, Сюань, если способ найдём. Думаешь, выйдет? Я с радостью, но вопрос лишь один: как? — отозвался Цзян Чэн из-за ширмы. Он отмокал в ванне, уставший и взмыленный после тренировки. Я сидела на стуле, от скуки мотая ногами и рассматривая весьма аскетичную обстановку комнаты. В Ланьлине было иначе, и я не могла точно сказать, что мне больше нравилось: минимализм или же вычурность. На самом деле, мне кажется, что всего этого должно быть одинаково… Ремонт, что ли, провести?..       Весь тот вечер мы думали, как бы нам ускорить создание ядра с помощью работы вместе, пока Цзян Чэн не предложил попробовать просто передавать ци друг другу. Такие манипуляции можно было делать и без ядра, а, возможно, это позволит нашим ци подстроиться друг под друга, что повысит эффективность, да и передача — какая-никакая тренировка, как минимум выносливость от этого улучшится…       Короче, мы оба зажглись сей чудной идеей и всю ночь страдали тем, что пытались передать друг друг ци и не выжечь при этом меридинаны ни себе, ни ему — оказывается, это было довольно сложно. На утро я чувствовала себя так, словно всю ночь участвовала в каком-то особо жестоком забеге по пересечённой местности, но эффект стал заметен почти сразу же: через три дня подобных страданий мы с Цзян Чэном неожиданно поняли, что во время общей медитации наши ци как-то… Сплетались, что ли? Но прогресс в создании ядра тогда подскочил чуть ли ни до небес по сравнению со всеми предыдущими разами. А потом ещё и на тренировке с оружием стало понятно, что нам невозможно стоять в паре, ведь мы словно просчитывали действия друг друга, чувствуя колебания ци от желания совершить тот или иной выпад. Конечно, эта связь сперва была совсем слабо, но… Она крепла с каждым днём, в который мы передавали друг другу ци.       В тот миг, когда нас обоих захлестнуло ци из-за создания ядра — одновременного, чёрт возьми, создания ядра! — я практически почувствовала Цзян Чэна, как себя. И это было… странно. Словно примерить непривычную, но подходящую тебе одежду.       Это пугало, конечно же. Чувствовать человека чуть ли не на эмоциональном уровне было страшно и, честно говоря, тяжело, однако… Предложи мне кто избавиться от этого, я бы ни за что не согласилась: в мире, где никто никогда не узнает, что я на самом деле не Цзинь Цзысюань, а просто душа в его теле очень хотелось, чтобы хоть у кого-то была связь именно с моей душой.

***

      Свернув письмо и осторожно убрав его за пазуху — так, чтобы не выпало — я довольно зажмурилась. Через месяц мы уже встретимся с Чэн-сюном на Охоте и, возможно, попробуем ещё один опасный, но интересный способ увеличения ци… Авторства Его Павлинейшества, Наследника Ордена Цзинь — Цзинь Цзысюаня.