Соперники с привилегиями

Ноябрь две тысячи пятнадцатого, Монреаль Монреаль подписали контракт на рекламу с Running Sports, известным американским брендом спортивного питания. И вся кухня оказалась забита протеиновыми коктейлями, порошковым питанием, предтренировочными комплексами и прочими подобными вещами… Руководство никогда не шло на поводу у спонсоров и все подобные новинки проверялись очень аккуратно, но комплекс Crave уже получил восторженные отзывы от большей части команды, поэтому Шейн тоже решил попробовать. Порошок со вкусом апельсина был разведён в изотонике и выпит перед игрой с Торонто. Шейн никогда не чувствовал такого подъёма. Он не то что летал — парил на льду, подобно фигуристам выделывал замысловатые фигуры и в какой-то момент ощутил себя всемогущим, почти богом. Забив в третьем тайме свою четвёртую шайбу и вообще не чувствуя усталости, Шейн был готов молиться на этот чудо-порошок — уже очень давно игра не приносила ему таких положительных эмоций. Правда он избыточно потел, но полагал, что это последствия более активной, чем обычно игры. К началу третьего часа он почувствовал небольшую температуру, но игру умудрился закончить без потерь. Попросив тренера отправить на послематчевые интервью кого-нибудь другого и получив разрешения «убираться нахуй», Шейн почти бегом устремился в душ, где под холодной водой успел только быстро ополоснуться, как почувствовал мощный прилив возбуждения. Ёбаный порошок… Ещё никогда Холландер не одевался так быстро. Кое-как закинув экипировку в шкафчик, он пообещал сам себе, что обязательно приберётся завтра, и помчался к машине. Парни из команды понимающе усмехались вслед — этот побочный эффект от Crave они все проверили на себе (и партнёршах). Телефон пиликнул входящим сообщением, Илья уже приехал в апартаменты, которые теперь, полтора года спустя, были полностью отделаны с небрежным шиком. Илья до сих пор не мог поверить, что для траха канадец купил целое трёхэтажное здание. «Целое, блядь, здание, Холландер!» и каждый раз ржал как конь, а потом набрасывался с поцелуями. Шейн очень надеялся, что и в этот раз всё пойдёт по тому же сценарию — его член просто изнемогал от желания получить разрядку. На максимально допустимой скорости он добрался до здания за пятнадцать минут, по ощущениям едва не получив инфаркт члена в процессе. Эрекция больно натянула ширинку и из машины он выползал полубоком с широко расставленными ногами. И передвигался также — морской походкой на полусогнутых, стараясь не слишком тереться членом об одежду. Илья уже ждал его в гостиной — в прошлом сезоне Шейн отдал ему вторую пару ключей, чтобы тот не ждал его в тёмной подворотне, а сразу поднимался в квартиру. Сидел на диване с чипсами и пивом — у Бостона были три свободных дня между долгими выездами и руководство отпустило команду в мини-отпуск. Повернув голову и увидев странно-перемещающегося Шейна, Илья заржал. Даже не сделал попытку как-то облегчить состояние любовника, козёл. — Что с тобой? — утирая слёзы и всё ещё похрюкивая спросил он. — Crave, — сквозь зубы прошипел Шейн, пытаясь придумать как развязать шнурки на кроссовках и при этом не наклоняться. — Ооо… — многозначительно произнёс Илья. — У кого-то будет интересный вечер. — У тебя! Если поможешь, наконец, раздеться. Всё также слегка посмеиваясь, Розанов подорвался с дивана, присел перед Шейном на корточки, помогая снять обувь. А после аккуратно избавил его от куртки, худи и футболки, пока Шейн со стоном сдирал с себя штаны и трусы. Бордовый член выглядел слегка воспалённым и был совершенно сухим, что неимоверно напрягало, потому что рядом с Ильёй Шейн каждый раз обильно тёк. — По-моему он выглядит толще, чем обычно, — заметил Розанов. — Ну так сделай с этим что-нибудь! — не в силах больше терпеть Шейн пару раз провёл по стволу рукой. И зашипел от боли — прикасаться к члену было практически невозможно. Розанов тоже это понял, поэтому не пытался сразу опуститься на колени и отсосать, как привык. — Давай, двигай в душ, — предложил он. — Тебе надо расслабиться. — Да куда уж больше! — заныл Шейн, кончить хотелось до белых кругов перед глазами. — Слушай, что специалист советует, — не повёлся на большие милые котико-глаза Илья. Простонав сквозь зубы что-то явно нецензурное, Шейн шаткой походкой побрёл в ванную. Розанов заставил его тщательно вымыться, догадываясь, что в раздевалке после матча Шейну было не до того. И сам вымыл его изнутри, быстро и почти хирургически-точно, не пытаясь сразу перевести всё в секс. Притянув разомлевшего от тёплой воды Шейна в объятия, Илья вытер его и повёл в спальню. Шейн тяжело опустился на кровать. Чудо-состав почти вышел из организма, оставив после себя болезненный стояк и практически полный упадок сил. Видя, что любовник уже близок к состоянию нестояния, Илья аккуратно развернул Шейна на живот, подложил под него пару подушек и, удерживая бёдра обеими руками, принялся целовать золотисто-загорелые половинки. — Что ты делаешь? — собственный голос показался Шейну сонным. Ёбаный порошок, гореть ему в аду! — Увидишь, — на секунду остановившись, промурлыкал Илья. Он раздвинул половинки задницы Шейна своими большими ладонями и скользнул между ними языком. Боже, блядь! Шейн чувствовал влажный жар языка, разлизывающего его дырку, лёгкое давление на мышцы, нежное касание к складочкам, вызывающее нестерпимое желание раскрыться сильнее. Почти двинув бёдрами назад, в надежде насадиться глубже, Шейн заставил себя лежать неподвижно. Вдруг кончик языка скользнув внутрь, на секунду раздвинув мышцы. О! Шейна пробила сладкая волна до самых яиц, это было так хорошо. Он почувствовал, что уже почти на краю, пока язык Ильи трахал его, неспешно проходя по складочкам вверх и по кругу, внутрь и наружу. И снова, и опять. — Я близко… я уже… И не успев договорить предупреждение, со стоном наслаждения кончил. Пока он пытался отдышаться от крышесносного оргазма, Илья перевернул его на спину, убрал испачканные подушки и слизал капли спермы с живота. Шейн захихикал, кожа была сверхчувствительной и это оказалось щекотно. Илья, посмеиваясь, попробовал прикоснуться к так и стоящему члену. Это всё ещё было больно, поэтому Шейн дёрнулся от неприятный ощущений. — Второй раунд? — деловито предложил Розанов. — Иди сюда, — попросил Шейн, ему нужна была минутка перевести дух. Тот лёг на бок и притёрся вплотную, поэтому Шейн, повернувшись, с удовольствием присосался к обожаемым губам, запутав пальцы в каштановых кудрях. Они целовались неспешно, больше ласкаясь, чем возбуждая друг друга, когда Шейн решил, что ещё немного и он уснёт прямо так… Перевернувшись спиной к Розанову, он притёрся к его стояку своей задницей, недвусмысленно показывая чего хочет. Смешок сзади и мокрый поцелуй в основание шеи дали понять, что идея принимается и поддерживается на все сто. Потянувшись за смазкой и презервативом, Илья вернулся к нему за спину, начав растягивать уже почти готовые к вторжению мышцы, одновременно с этим целуя плечо, шею, лопатки — Шейн обожал эту нежную версию Розанова — и обоснованно подозревал, что входит в то очень небольшое количество людей, с ней лично знакомых. Илья просунул одну руку между подушкой и шеей Шейна, прижимая его поперёк груди вплотную к своему телу, второй рукой ввёл себя внутрь, тут же сгибая ногу Шейна в колене, закидывая себе на бедро и прижимая сильнее. Шейн почувствовал себя максимально окружённым Ильёй, тесно прижатым к его телу, в кольце его рук, наполненным им до краёв. Розанов начал медленно двигаться, и Шейн ощутил каждый миллиметр его длины, входящей в него. Распирающая твёрдость, так необходимая сейчас, идеально надавила везде, где нужно. Шейн закрыл глаза и просто отпустил себя — отдался моменту и этим рукам, которые, он уверен, удержат его от падения. Стоны, шлепки кожа о кожу, хлюпанье смазки и смешанный запах мускуса и пота. Шейн просто уплывает на волнах наслаждения, не обращая внимание ни на что другое — ни на периодически сжимающуюся в спазмах задницу, ни на головокружение и одну за другой волны слабости, проносящиеся от паха до затылка и всё более расслабляющие тело. Он просто здесь — качается на волнах удовольствия такого огромного, что оно вот-вот вытеснит его из собственного тела. С финальным хриплым рыком Илья врезается в него особенно сильно и всё стихает. Слышно лишь тяжёлое дыхание и шум ветра за приоткрытым окном. Почувствовав, что член, наконец обмяк, а возбуждение в крови успокоилось, Шейн засыпает.

***

Утро встретило Шейна дикой сухостью во рту, головной болью и мышечными спазмами. Свет был слишком ярким, звуки слишком громкими, а собственное состояние слишком болезненным. Ёбаный Crave! Чтобы он ещё хоть раз потянул в рот эту гадость! На кухне раздавались звуки готовящегося завтрака, когда Холландер стащил-таки своё деревянное тело с кровати и поплёлся в ванную. Закинул в себя две таблетки обезболивающего, приняв душ, почистив зубы и побрившись, Шейн почти ощутил себя человеком. Розанов хозяйничал на кухне, готовя кофе и тосты с яичницей. Есть совершенно не хотелось, но через два часа начиналась тренировка и телу была необходима энергия хотя бы на первую половину дня. — Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил Илья. — Как дерьмо. Розанов понимающе хмыкнул, да, в профессиональном хоккее не было спортсменов, которые хоть раз не попались бы в ловушку «быстрого и безопасного» допинга. — Возьми больничный на сегодня, — посоветовал Розанов. — Мне не настолько плохо, — возразил Холландер, который привык игнорировать все свои трудности, и в любом состоянии выходить на лёд. — Зря, — покачал головой Илья, — головокружение, тремор, забитые мышцы следующие сутки. Получишь травму — пропустишь три следующие игры как минимум (да, Розанов знал расписание игр Монреаля лучше многих членов команды). В этом был свой резон — Илья в вопросах физического здоровья и травм был намного подкованнее Шейна, стоило прислушаться к профессионалу. — Кстати, знаешь сколько раз ты вчера кончил на моём члене? — с невинной ухмылочкой и бесенятами в глазах спросил Илья. Шейн только плечами пожал — он не считал. — Не меньше пяти. — Гордишься собой? — со смущённым смешком спросил Шейн, разговоры о сексе всё ещё вгоняли его в краску. — А что, скажешь, нечем? — невероятно самодовольно выдал тот. Шейн только рассмеялся. Розанов был таким Розановым.