«Дайвинчик»: 14 февраля

      В такие моменты Катя уходила туда.       Влад двигался над ней — ровно, глубоко, его дыхание было горячим на её шее. Она чувствовала его: вес тела, твёрдость внутри, пальцы на её запястьях. Физически — всё правильно. Всё то, что она любила. Но где-то на второй минуте картинка в её голове включилась сама. Как всегда. В той картинке их было двое.       Она не видела лиц — никогда. Только руки. Много рук. И голоса, низкие, требовательные. И она сама — на коленях между ними, беспомощная, желанная, их. В фантазии она не стеснялась, не думала, не контролировала ничего. Там она просто была. Катя почти не замечала, что стоны стали тише. Что бёдра двигаются рефлекторно, а не осознанно. Что взгляд ушёл в потолок.       Влад остановился. Она почувствовала это не сразу. Он замер внутри неё, неподвижный, горячий, и тишина заполнила комнату. Катя моргнула. Посмотрела на него. Он смотрел на неё.       — О чём ты думаешь? — спросил он.       — Ни о чём. — Слишком быстро.       — Катя. — Он не убрал руки, не отстранился. Просто смотрел — спокойно, без обиды. — Ты уходишь куда-то. Уже не первый раз.       Жар поднялся к щекам. Она попыталась улыбнуться.       — Просто задумалась. Всё хорошо, продолжай.       — Нет.       — Влад...       — Нет, — повторил он мягко, но твёрдо. — Расскажи мне.       Катя смотрела в его ключицу. Как я ему скажу это? Четыре месяца она носила это в себе — молча, аккуратно, убирая в дальний ящик. Это было её. Личное. Такое, о чём не говорят вслух нормальные девушки.       — Это странно, — сказала она.       — Хорошо.       — Ты можешь обидеться.       — Посмотрим.       Пауза. Он чуть пошевелился внутри неё — не чтобы возобновить, просто напоминая о себе. Катя почувствовала, как непроизвольно сжалась вокруг него. Выдохнула.       — Я думала о... — начала она и остановилась.       Влад ждал. Не торопил.       — Если бы нас было не двое, — произнесла она наконец, почти без голоса.       Пауза.       — А сколько? — спросил он тихо.       — Трое.       Молчание. Катя не смотрела на него. Она смотрела куда угодно — в стену, в подушку, в окно.       — Двое мужчин, — добавила она шёпотом. — И я. Это глупо, да? Это просто...       — Это не глупо, — сказал Влад.       Она наконец посмотрела на него. В его лице не было ни тени осуждения. Было что-то другое — внимательное, разгорающееся.       — Расскажи подробнее, — произнёс он.       — Влад, я не...       — Катя. — Он наклонился к её уху, и горячее дыхание разлилось по шее. — Я хочу знать, куда ты уходишь. Хочу быть там. Расскажи мне, что там происходит. Словами.       Что-то внутри неё дрогнуло. Не стеснение — что-то глубже. Что-то, что всегда пряталось именно от этого: от слов, от произнесения вслух.       — Один сзади, — выдохнула она наконец. — А второй... передо мной.       — Передо мной — это как?       — В моём рту.       Слова упали в тишину и осели там. Катя почувствовала, как сердце бьётся в горле. Щёки горели. Но между ног стало горячее — резко, сразу, будто тело отреагировало прежде, чем голова успела застесняться.       Влад не издал ни звука. Медленно начал двигаться — плавно, глубоко.       — Продолжай, — сказал он.       Она не сразу нашла слова. Они существовали где-то внутри, в той картинке, которую она так тщательно хранила. Но вытащить их оттуда, произнести вслух, здесь, с ним внутри неё — это требовало усилия, которое ощущалось почти физически.       — Я на коленях, — начала Катя, и голос был тихим, прерывистым. — Один стоит передо мной. Второй... заходит сзади.       — Как он заходит?       Влад двигался равномерно, не прерывая. Его вопрос прозвучал спокойно, будто это был самый обычный разговор. Это почему-то помогло.       — Берёт меня за бёдра, — сказала она. — Жёстко. И входит.       — Жёстко — это как?       — Без... без нежности. Сразу. Глубоко.       Влад издал тихий звук — низкий, горловой. Движения стали чуть глубже. Катя почувствовала, как внизу живота что-то сжалось, как между ног стало влажнее. Это возбуждало — не только фантазия, но и то, что она говорила об этом. Что слова выходили из неё, и он слушал, и продолжал двигаться.       — А тот, что спереди? — спросил Влад.       — Он... — она сглотнула. — Берёт меня за волосы. И трахает мой рот.       Рука Влада немедленно переместилась к её голове. Пальцы нашли волосы у основания, сжали — крепко, уверенно. Катя дёрнулась, застонала.       — Вот так? — спросил он тихо у её уха.       — Да, — выдохнула она. — Именно так.       — Тебе нравится, когда держат.       — В фантазии — да. Там я... не контролирую ничего.       — Хочешь быть беспомощной.       Это не было вопросом. Катя почувствовала, как по телу прокатилась горячая волна — от слов, произнесённых его голосом. Не своим, чужим. Он называл то, что она сама себе боялась называть.       — Да, — прошептала она.       — Встань на колени, — сказал он.       Они перестроились плавно — она на четвереньках, он за ней. Когда он вошёл снова, в этой позиции глубже, она застонала громко. Его руки легли на её бёдра, сжали.       — Как в твоей голове? — спросил он.       — Почти, — выдохнула она.       — Что не так?       — Там ещё один, — произнесла она, и в голосе появилось что-то — не стыд уже, что-то ближе к откровенности. — Передо мной.       — Опиши его.       Катя закрыла глаза. Картинка в голове стала чёткой — такой, какой бывала только в темноте, наедине с собой.       — Большой, — начала она, и соки текли уже откровенно, она слышала звуки между ними — влажные, непристойные. — Высокий. Смотрит на меня сверху. Держит мою голову двумя руками.       — И?       — И входит в мой рот. Медленно сначала. Потом глубже.       Влад коротко выдохнул за её спиной. Его хватка на бёдрах стала жёстче. Катя почувствовала, как он стал тяжелее внутри — тверже, больше.       Его возбуждает. Мои слова его возбуждают. Это осознание ударило её куда-то в центр, в то место, откуда текли все её соки. Она была мокрой так, как редко бывало — слышала себя с каждым его движением, чувствовала влагу на бёдрах.       — Влад, — выдохнула она.       — Продолжай, — приказал он. Не мягко — требовательно. Первый раз за этот разговор именно так. — Не останавливайся.       — Оба двигаются одновременно, — сказала она, и голос зазвучал иначе — ниже, без прежней осторожности. — Один трахает мой рот, второй трахает меня сзади. Одновременно.       — Тебе хорошо?       — Мне... невыносимо хорошо, — выдохнула она. — Я заполнена с обоих концов. Не могу думать. Не могу говорить. Только чувствую.       — Что ты чувствуешь?       — Что я их, — произнесла она, и слово повисло в воздухе горячим облаком.       Влад остановился на секунду. Потом наклонился, губы к её уху.       — Ты хочешь быть их шлюхой, Катя? — прошептал он.       Звук, который она издала, не был словом. Тело отозвалось прежде, чем она успела подумать — сжалась, из неё потекло обильно, горячо, она слышала себя.       — Да, — прошептала она.       — Я не расслышал.       — Да.       — Скажи полностью.       Пауза. Короткая, острая. Потом что-то лопнуло — та последняя тонкая стенка, за которой она держала слова.       — Хочу быть их шлюхой, — произнесла Катя, и голос не дрогнул. — Хочу, чтобы оба использовали меня. Одновременно.       — Вот так, — выдохнул Влад. В его голосе было что-то сырое, неконтролируемое. Он двигался жёстче. — Ещё.       — Они держат меня, — продолжала она, и слова лились уже сами, не требуя усилий. — Оба. Я никуда не денусь. Один зажимает мои бёдра, второй держит голову, и они трахают меня, и мне... мне нравится быть зажатой между ними.       — Ты течёшь на меня так, Катя, — прошептал Влад. — Чувствую тебя. Ты вся мокрая от своих слов.       — Да, — выдохнула она.       — Слышишь себя? Слышишь, как течёшь?       Она слышала. Влажные, непристойные звуки с каждым толчком. Соки по бёдрам. Она была мокрой так, как почти никогда.       — Слышу, — прошептала она.       — Это от фантазии, — сказал он. — Или от того, что говоришь мне об этом?       — От... от обоих, — призналась она честно.       — Умная девочка, — произнёс он низко. — Тогда продолжай. Расскажи, чем заканчивается.       Катя закрыла глаза. Картинка в голове — самая запретная её часть, та, которую она никогда не говорила вслух даже себе.       — Они кончают, — начала она.       — Где?       — На меня.       — Где конкретно, Катя.       Она выдохнула.       — На лицо. На грудь. Оба сразу.       — Ты хочешь быть покрытой спермой двух мужчин.       — Да, — выдохнула она. — Хочу быть вся в них. Хочу, чтобы они оба посмотрели на меня после и видели, что я... их. Что они пометили меня.       — Ты хочешь быть помеченной двумя, — повторил он, и в голосе был хрип. — Их грязной шлюхой, покрытой спермой обоих.       — Да! — Это вырвалось громко, почти отчаянно. — Да. Именно. Именно это.       Влад рванул её ближе — оба его бедра прижались к её ягодицам, глубина максимальная. Одна рука на её бедре, вторая скользнула вперёд, нашла клитор.       — Говори, — приказал он. — Не останавливайся. До конца.       — Они смотрят на меня сверху, — произносила Катя между стонами, уже не думая о словах — только чувствуя, как они выходят из неё вместе с дыханием. — Оба держат меня. Один за волосы, второй за горло. Я не могу пошевелиться. Я их. Полностью.       — Ты их шлюха.       — Да.       — Скажи это.       — Я их шлюха, — произнесла она, и голос сорвался на последнем слове не от стыда — от возбуждения. — Я шлюха для двоих, я хочу их обоих, хочу быть между ними, хочу, чтобы оба кончили на меня и я была вся в их...       Оргазм накрыл её без предупреждения — острый, глубокий, не такой, как обычно. Будто что-то прорвалось изнутри. Она закричала, тело выгнулось, и из неё потекло так обильно, что она почувствовала это — горячая влага залила его, его бёдра, простынь.       Влад кончил следом — несколько жёстких толчков, сдавленный стон. Его пальцы впились в её бёдра — крепко, с синяками. Они замерли, дрожа. Потом лежали в тишине. Катя на его груди, его рука медленно водила по её спине.       Она ждала. Привычно. Того момента, когда слова вернутся и станут стыдом. Когда она скажет себе: зачем я это произнесла, зачем вообще. Момент не наступал. Вместо этого внутри была странная лёгкость. Как будто что-то тяжёлое, что она носила молча, взяли и убрали — просто потому что она произнесла это вслух.       — Влад, — позвала она тихо.       — Да?       — Скажи честно. — Она приподнялась, посмотрела на него. — Ты не... это не стало проблемой?       Он смотрел на неё спокойно.       — Нет.       — Я имею в виду, двое мужчин — это...       — Катя. — Он тронул её подбородок. — Это фантазия. Твоя фантазия. Она часть тебя. И она, — пауза, — возбуждает меня. Слышать тебя. Слышать, как ты говоришь это.       Она смотрела на него.       — Правда?       — Я только что кончил от твоих слов, — сказал он просто. — Можешь сделать вывод.       Катя засмеялась — неожиданно для себя. Тихо, коротко. Влад улыбнулся.       — Ты хочешь воплотить это? — спросил он.       Она задумалась. Настоящее, честное раздумье.       — Нет, — ответила она. — Там это идеально. Там всё именно так, как должно быть. В реальности будет иначе.       — Тогда пусть остаётся там.       — И это нормально?       — Абсолютно.       Катя снова легла, прижалась. Чувствовала его тепло, его ровное дыхание. За окном шумел город. Внутри было тихо.       — Влад.       — М?       — У меня есть ещё, — произнесла она в его грудь. — Другие фантазии.       Его рука на её спине замерла. Потом снова начала двигаться — медленно, намеренно.       — Знаю, — сказал он.       — Откуда?       — Ты уходишь туда по-разному. Иногда закусываешь губу. Иногда запрокидываешь голову. — Пауза. — Я замечал давно.       Катя молчала.       — Следующий раз, — сказал он тихо, — расскажешь мне другую.       Это не было вопросом. Она почувствовала, как между ног снова потеплело.       — Хорошо, — прошептала она.