День, когда я сошел с ума

      Кажется, все в отеле могли бы подтвердить: повторный брак пошел Люциферу на пользу. Он словно расцвел — цвет лица приобрел теплое сияние, глаза блестели от счастья, а походка стала легкой, почти парящей. Падший ангел словно вновь открыл для себя радость существования, легко скользя по общему залу и оживленно рассказывая, как они с мужем провели медовый месяц за пределами круга Гордыни.       Он смаковал каждую деталь: от теплого морского ветра на солнечных пляжах до тихих вечеров, когда мир казался остановившимся только для них двоих. В порыве рассказа он даже случайно обмолвился о том, как они посетили самые романтичные земные места, — за что мгновенно получил прилетевшую с легким щелчком подушку. Но Люцифер лишь рассмеялся, этот смех был искренним и заразительным, и казалось, что от него исходила некая невидимая радость, которая тут же передавалась всем вокруг.       Шарлотта, хоть и не сразу приняла новую пассию отца, со временем привыкла к мысли, что он счастлив, и начала искренне радоваться за них. Кто бы мог подумать, что Аластор в роли отчима окажется даже лучше, чем в роли строгого помощника! Он продолжал давать ей полезные советы и помогал с управлением отелем, когда тот требовал тяжелой руки.       Особенно ценно было, что Аластор присматривал за Люцифером. Падший, казалось, обладал странной способностью притягивать неприятности на светлую голову, и радиодемон всегда оказывался рядом, чтобы направить ситуацию в нужное русло. Благодаря этому Шарлотта наконец могла позволить себе немного свободы, не тревожась о мелких катастрофах, которые раньше непременно следовали за отцом, и посвятив время своей очаровательной девушке.       Сам Аластор порой засиживался допоздна в общем зале, где Чарли любила устраивать мероприятия для постояльцев. Он сидел в полумраке, слушая, как потрескивают поленья в камине, и тихо крутя золотое обручальное кольцо вокруг безымянного пальца.       Все произошло слишком неожиданно. Настолько, что он до сих пор не успел разложить произошедшее по полочкам. Мысли накатывали резко, захлестывали кричащим вихрем — воспоминания, слова, взгляды, тот самый момент, когда «мгновение» стало «вечностью».       Аластор привык контролировать ситуацию, просчитывать ходы наперед, держать дистанцию. А тут — решение, неожиданное, прежде непонятное его черному сердцу чувство; словно шаг в пустоту, падение спиной вперед с обрыва без страховки. И теперь, в тишине, когда никто не смотрел, он позволял себе короткую слабость, порой скрашивая ее мясным букетиком из города каннибалов.       Ах да, также ему очень хотелось съесть Люцифера. Желание откусить кусочек во время катания по простыням порой становилось чересчур сильным — почти навязчивым, зудящим под кожей. Приходилось сдерживаться, стискивать зубы и напоминать себе, что муж может такое не оценить.       Иногда после особенно тяжелых приступов этого странного голода он пару дней гостил у Рози, старательно заедая его чем-нибудь более подходящим. Это помогало — не идеально, но достаточно, чтобы вернуть привычное хладнокровие.       Порой ему даже казалось, что Люцифер ревнует его к дорогой подруге. Эти подозрительные взгляды, крепкие объятия, демонстративно собственническое шипение — все это выглядело не только очаровательно, но и по-своему глупо.       Все же Люцифер зря переживал. Аластор ненавидел предательства и измены. Это было делом принципа. Тем более теперь — состоя в браке и будучи в нем любимым.

💍💍💍

      В один из таких дней его отсутствие на супружеском ложе заметил и Люцифер. Он был сонным и слегка потрепанным после ночного родео, с ленивой довольной улыбкой, которая никак не сочеталась с попытками выглядеть более собранно. Мягкий розовый халат был наспех и весьма ненадежно подвязан на талии падшего ангела, не оставляя простора для фантазии и подчеркивая каждую изящную линию его силуэта.       Пошатываясь на ватных ногах, он все же выбрался из спальни и тихо подошел к Аластору со спины. Осторожно уложил голову и руки на плечи супруга, прижимаясь теплым телом, и лениво поцеловал куда-то в шею. Держаться прямо было сложно — умелый наездник этой ночью явно решил проверить его выдержку на прочность.       — Mon cher, ты же все еще спишь. Вернись в постель, — заботливо сказал Аластор, не оборачиваясь, но мягко проводя ладонью по золотым волосам, приглаживая растрепанные пряди.       — Мм, только с тобой, — недовольно пробурчал Люцифер, щекоча дыханием чужую шею и крепче прижимаясь, совсем не желая отпускать мужа.       Через пару минут падший ангел лениво приоткрыл один глаз.       — Что тебя тревожит? — неожиданно спросил он, отмечая, как чужое сердце начинает биться быстрее. Значит, угадал. — Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной всем.       — Это не то, о чем тебе следовало бы беспокоиться, — отмахнулся внезапно погрустневший Аластор. За привычной улыбкой этого почти не было видно, но Люцифер чувствовал ложь, и ему это не нравилось. Давить на упертого и закрытого оленя заранее было проигрышной стратегией — он знал это, наученный горьким опытом. Оставалось лишь мягко надавить на жалость и попытать счастья.       — Пожалуйста? — он шумно засопел в чужую шею, вызывая табун мурашек по спине Аластора. Тот вздрогнул от неожиданности. — Я так люблю тебя, что незнание разбивает мне сердце…       Радиодемон пару раз открыл рот и закрыл, видимо, пытаясь подобрать слова. Закрыв глаза и опустив уши к голове, Аластор все же прошептал:       — Я хочу укусить тебя, съесть, поглотить… — неуверенно закончил он, не решаясь взглянуть на мужа.       — Это же такой пустяк! — Люцифер сразу понял, что сморозил глупость, когда Аластор напрягся и попытался встать, чтобы уйти. Но он мягко остановил его. — Так, я дурак, минус бал мне. Неправильно высказался. Я имею в виду, что в этом нет ничего такого, чтобы я был против. Если хочешь, мы можем вернуться в постель и сделать все, что ты захочешь.       Он и правда был тем еще змием-искусителем, потому что ответ не заставил себя ждать.       — Хочу, — проглотив голодную слюну, согласился Аластор.       Уже в спальне, зацелованный и отданный на чужую волю, Люцифер шумно дышал, наслаждаясь ласками чужих рук и губ, что поднимались к груди и оставляли за собой слюнявую цепочку поцелуев и засосов.       Аластор чувствовал, как ноют клыки, так и просившиеся впиться в девственно белую кожу, укусить до легкой боли, вгрызться в плоть и слегка оттянуть — и он не преминул это сделать, получив зеленый свет. Первой пала правая ключица. Золотая кровь оказалась настолько вкусной, что Аластор долго держал укушенную кожу между зубами, стараясь напиться. Люцифер же не торопил его, пусть и понимал, что вызывать такую зависимость у мужа было поспешным и не совсем разумным решением.       Облюбовав шею, а затем не оставив без внимания и вторую ключицу, и вдоволь напившись, Аластор поцеловал ангела в губы, устроил голову на его плече и быстро провалился в сон.

💍💍💍

      Утром Люцифер, увидев самое прелестное создание, что все еще спало, прижав оленьи ушки к голове, невольно замер. Аластор выглядел удивительно мирно — без привычной усмешки и внимательного взгляда. Пару минут падший просто любовался им, осторожно касаясь взглядом тонких черт лица, и в груди стало тепло и почти неловко от собственного счастья.       Ему захотелось порадовать Аластора завтраком в постель. Что может быть романтичнее?       Обернувшись змейкой, Люцифер аккуратно выскользнул из теплых объятий, стараясь не потревожить сон мужа. Он бесшумно скользнул к двери, тихо покинул спальню и направился на кухню.       В такое раннее время народу почти не было, поэтому он без лишних комментариев занял кухню. Сосредоточенно и даже немного напряженно Люцифер занялся приготовлением супермясного омлета и крепкого черного кофе. Да, Аластор готовил лучше него — значительно лучше. Но забота и любовь, как он искренне считал, были лучшими приправами, так что он уповал на то, что завтрак все же будет съеден. По крайней мере, из вежливости.       С подносом в руках он уже почти добрался до лестницы, когда столкнулся с Чарли.       — Доброе утро, пап! — она улыбнулась, но тут же замялась, неловко заламывая пальцы. Смущенно откашлявшись, она продолжила. — Ох, эм, да... Я понимаю, что вы с Аластором очень любите друг друга и все такое… — Принцесса отчаянно покраснела и отвела взгляд. — Но не мог бы ты в таком случае… носить что-то с длинным воротом?       — А? Что? Какой Аластор? — Люцифер мгновенно позолотел от стыда и попытался состроить абсолютно непонимающее лицо. — Это все постельные клопы!       — Знаю я одного такого красного большого клопа, — хихикнул Энджел, передавая Хаску натертый до блеска бокал. — Присосался к Королю.       Хаск только устало хмыкнул.       До конца дня Люцифер предпочел оставаться в образе змеи и висел на чужих рогах, словно на ветках, иногда перебираясь на шею мужа и смущенно сопя. Аластор же ходил подозрительно довольный. Его улыбка стала чуть мягче обычного, а взгляд — внимательнее. Он изредка поглаживал маленькую змеиную голову костяшками пальцев, будто невзначай, и, убедившись, что никто не смотрит, незаметно касался губами змеиного лобика. После таких жестов Люцифер лишь плотнее обвивался вокруг его шеи, стараясь сохранить достоинство — и окончательно теряя его.