День, когда я сошел с ума

      Бармен-пьющая-птичка, чье заведение любили посещать два небезызвестных Оверлорда, оставляя приличные чаевые и почти не буяня во время разногласий во мнениях, натирал бокалы, стоя за барной стойкой. Эм, у него вообще-то было имя, Николас. Ладно-ладно, он не об этом хотел поведать. С последней громкой ссоры радиодемона и теледемона прошла всего неделя, за которую он успел восстановить бар, закупив алкоголя на порядок дороже обычного — и все на компенсационные за разгром деньги.       И вот сегодняшним адским деньком его посетил Аластор, что явно был не в настроении, так как на вопрос подойдет ли вскоре мистер Вокс лишь злобно зыркнул, после чего прикрыл глаза и выдохнул «нет». Он по обычаю своему заказал сазерак. Николас достал специально заготовленный для этих целей круглый лед, наливая напиток в рокс и пододвигая к Оверлорду.       Радиодемон не имел привычки напиваться или в целом много пить, но в этот день что-то пошло не так. Николас едва успевал обновлять напитки, в какой-то момент попросив повара приготовить мясное блюдо, чтобы гость не продолжал закидываться спиртным наверняка на голодный желудок.       В какой-то момент уже прилично выпивший Аластор соскочил со своего места у барной стойки и начал изучать бар, будто за столько лет не изучил его вдоль и поперек. Николас краем глаза заметил, как тот подошел к старенькому музыкальному автомату — он достал его на ретро-распродаже! — закинул пару монет и выбрал музыку.       Заиграла приятная мелодия, что сподвигла всех чуть качать плечами в ритм, иногда передвигая под столами стопы, что желали двигаться. Тут редко было слишком оживленно, все просто предпочитали выпить в скромной тихой компании и никого не интересовала музыка. Но кто они такие, чтобы перечить воле одного из сильнейших Оверлордов, который может разорвать их жалкие тушки и съесть.       Аластор, не замечая как на него с озадаченностью смотрят почти все посетители, или замечая, но старательно игнорируя чужое внимание, начал танцевать, явно веселясь и наслаждаясь вечером. Через пару мгновений он заприметил себе жертву для танца.       — Детка, ты не потанцуешь со мной? — подпел Аластор играющей песне, хватая какого-то грешника, похожего на аллигатора, за плечо. Увидев, что демон боится вставать и идти с ним, радиодемон подхватил следующую строчку, угрожающе пропев. — Не заставляй меня ждать, когда я в настроении!       — Я... я... — промямлил грешник, пытаясь аккуратно высвободить плечо из хватки Оверлорда.       Хватка стала крепче. Аластор склонил голову набок, и его широкая улыбка превратилась в хищный оскал. Радиопомехи вокруг него усилились и затрещали, будто старый приемник ловил волну между станциями.       — Не заставляй меня ждать, когда я в настроении, — повторил он, но теперь без напевности, так вкрадчиво, от чего по спине грешника пробежал холодок.       Аллигатор встал       Ноги его подкашивались, хвост нервно дергался из стороны в сторону, но он встал. Аластор довольно хмыкнул и, не отпуская плеча жертвы, потащил беднягу в центр зала, туда, где между столиками было чуть больше свободного пространства.       Музыка все играла. Приятная, ритмичная, с медными духовыми и мягким контрабасом. Аластор прикрыл глаза на секунду, вслушиваясь, а потом начал двигаться. Плавно, легко, будто весил не больше пуха и не был одним из сильнейших Оверлордов Ада. Он кружил аллигатора, который напоминал мешок с картошкой на веревочке, втолковывал ему какие-то танцевальные па, но грешник был настолько деревянным, что даже простой шаг в сторону давался ему с трудом.       — Расслабься, — пропел Аластор, делая очередное па. — Ты словно аршин проглотил.       Николас перевел дух и мазнул взглядом по залу. Посетители потихоньку отмерли, поняв, что Оверлорд занят и на них внимания не обращает. Кто-то даже начал в такт головой покачивать, забыв про страх. Атмосфера понемногу разряжалась.       Бармен глянул на стойку. Там сиротливо стоял пустой стакан. Рядом — трость с микрофоном, которую Аластор бросил, словно она ему была больше не нужна.       — Ну дела, — пробормотал Николас себе под нос, наливая себе немного виски из самой дорогой бутылки, что прикупил на компенсационные. Заслужил.       Музыка сменилась на более медленную. Аластор тут же подстроился, притянув аллигатора ближе и положив свободную руку ему на талию. Грешник дернулся так, словно его ударило током, но возражать не посмел.       — Ты дрожишь, — констатировал радиодемон, склоняясь к самому уху своей жертвы. — Боишься, что я тебя съем?       Аллигатор часто-часто закивал, потом резко замотал головой, потом снова закивал, окончательно запутавшись в том, что правильнее ответить.       Аластор запрокинул голову и громко рассмеялся. Смех его был чистым, без привычных радиопомех, и от этого почему-то становилось еще тревожнее.       — Не сегодня, мой чешуйчатый друг, — пропел он, крутанув аллигатора вокруг своей оси. — У меня на сегодня другие планы.       Он кружил грешника по залу, но взгляд его был устремлен куда-то в пустоту, сквозь стены бара, сквозь время. Аллигатор, почувствовав, что внимание Оверлорда рассеялось, попытался аккуратно высвободиться, но Аластор машинально притянул его обратно, продолжая напевать.       — О, жизнь была бы сказкой, если бы мои замыслы увидели свет, — его губы растянулись в легкой улыбке. — Если бы ты позволил любить тебя всю мою жизнь... Жизнь была бы сказкой, любимый.       Николас замер с тряпкой в руке. Он никогда не слышал, чтобы Аластор пел такое. Или вообще пел.       — И вот каждый раз при взгляде на тебя, — Аластор крутанул грешника и прижал к себе, будто тот был кем-то другим. Кем-то важным. — Меня одолевают мысли...       Резким движением он отстранился от аллигатора и щелкнул пальцами. Музыкальный автомат послушно остановился, повинуясь магии Оверлорда, хотя до конца песни оставалось еще полминуты.       В баре повисла тишина.       Аластор тем временем оставил аллигатора в покое, словно наскучившую игрушку, — тот рухнул на свой стул, тяжело дыша и икая от пережитого ужаса, — и направился обратно к стойке. Походка его была чуть менее уверенной, чем обычно, и Николас понял: алкоголь все-таки делает свое дело. Оверлорд, может, и сильнейший, но адскую физиологию еще никто не отменял.       Аластор опустился на свой стул и молча пододвинул пустой бокал к Николасу, прося тем самым обновить.       Какое-то время они молчали. Аластор смотрел на лед, плавающий в янтарной жидкости, и помехи вокруг него почти совсем затихли.       — Знаешь, дорогой Николас, — наконец произнес он, не поднимая глаз. Бармен удивленно посмотрел на него. Оверлорд знает его имя! — Иногда я думаю, что было бы неплохо, если бы все было проще.              Бармен молча ждал продолжения, понимая, что радиодемону нужно выговориться. Такое на его памяти случалось всего раз.       — Эти игры разума, эти бесконечные противостояния... — Аластор повертел бокал в руках. — Иногда хочется просто...       Он оборвался на полуслове, так и не закончив предложение. Поднял глаза на Николаса, и бармен увидел в них что-то, чего раньше не замечал. Усталость? Тоску? Светлую печаль.       Так смотрят на старые фотографии. На то, что уже не вернуть. На то, что могло бы быть, но не случилось.       — Но мы выбираем этот путь сами, верно? — усмехнулся Аластор, и усмешка вышла горькой. — Я выбрал. И он выбрал. Просто... по разные стороны баррикад.       Николас отвел взгляд, потому что смотреть в глаза Оверлорду в такой момент показалось почти неприличным. Слишком личным. Слишком человеческим, хоть ни один из них человеком давно не был.       — Мы слишком похожи, чтобы ужиться, и слишком разные, чтобы разойтись окончательно, — он сделал большой глоток. — Адская ирония.       Он снова замолчал. В баре заиграла музыка — кто-то из посетителей рискнул подойти к автомату и выбрал что-то нейтральное, фоновое.       Николас поставил перед Аластором тарелку с ребрышками — теми самыми, что заказал для него, они выглядели аппетитно.       Аластор уставился на тарелку, потом перевел взгляд на бармена. И вдруг рассмеялся.       — А ты забавный, Николас, — он подцепил когтями ребрышки и за считанные мгновения обглодал мясо с костей. Очень даже неплохо. Пусть Рози и готовила их лучше. — Можешь передать от меня комплимент шеф-повару.       — Обязательно передам, рад, что вам понравилось, — Николас продолжил натирать очередной бокал, краем глаза наблюдая, как Оверлорд промокнул губы салфеткой (откуда она взялась — Николас не заметил, но спрашивать не стал) и отодвинул пустую тарелку.       Казалось, что радиодемон уже собирался уходить, но как выяснилось позднее, все это было лишь затишьем перед бурей. Николас с неприкрытым сомнением подавал ему двадцать какой-то бокал с очередным коктейлем.       Сумасшествие.       Аластор смеялся с собственных рассказов, подбивая бармена рассказать ему что-нибудь, ставил новые песни в музыкальном автомате, иногда прерываясь на очередной танец, который непременно заканчивался новым видом алкоголя.       Николас начал все чаще смотреть на клочок бумаги с написанным на нем номером Главы ВоксТек. Тот оставил его давно, бармен даже не помнил причины, но все это время хранил на черный день.       Николас заметил слишком поздно. Какой-то ошалевший грешник — мелкая сошка с бегающими глазками, вечно ошивающаяся у бара в поисках легкой наживы — подобрался к Аластору слишком близко. Радиодемон увлеченно жестикулировал, рассказывая очередную байку про старые времена, и не обращал внимания на окружение. Грешник оглянулся, убеждаясь, что за ним никто не следит, и быстро, профессиональным движением плеснул что-то в бокал Аластора из маленького пузырька.       Николас узнал эту радужную муть сразу. Местный афродизиак. Самый дешевый, самый дрянной, но от того не менее опасный. Такие штуки даже на обычных демонов действовали непредсказуемо, а уж на Оверлордов...       Бармен рванул вперед, насколько позволяло его не самое спортивное телосложение.       — Стойте! — крикнул он, но было поздно.       Аластор, даже не взглянув на бокал, залпом его опустошил и повернулся к Николасу с довольной улыбкой.       — Что? — спросил он. — Повторить? Отличная идея, мой пернатый друг. Наливай!       Быстро налив Оверлорду простой стакан воды с лимоном, украшенный пляжным зонтиком и трубочкой, под видом коктейля, бармен набрал номер теледемона. Тот даже не стал задавать вопросов, быстро трансформировавшись в электрический ток и материализовался из телефона Николаса, что тот от неожиданности выронил из рук.       Аластор, заметив старого друга-врага, оживился. Глаза его вспыхнули, помехи вокруг радостно затрещали, и он расплылся в своей самой широкой улыбке.       — Винсент! — воскликнул он, отсалютовав прибывшему Оверлорду стаканом с водой. — Мой телеголовый друг, как я рад тебя видеть! Выпей же со мной!       Вокс закатил глаза, открывая рот, чтобы ответить, но Аластор уже переключил внимание на бармена.       — Николас, нам два виски, нет, лучше текилы… хм, или абсент? — он задумался на секунду, покачиваясь на месте, и вдруг просиял. — Б-52! Точно! Два Б-52! Или три! Сколько нас?       Вокс закатил глаза и сначала посмотрел на грешника за барной стойкой.       — Ничего не нужно, — отрезал он, после чего подошел к Аластору и помог ему принять более устойчивое положение, придерживая за локоть. — Ал, нам пора...       Но он не успел договорить.       Аластор подался вперед с грацией, неожиданной для его состояния, и впился в губы Вокса поцелуем.       Теледемон дернулся, будто его ударило током — хотя для него это было в порядке вещей. Экран ярко вспыхнул голубым, высвечивая «Ошибка 404», и по нему побежали помехи, отстраниться он не успел. Аластор уже переключил внимание с губ на его главную гордость — идеально сияющий дисплей.       — Ал! — воскликнул Вокс, пытаясь безуспешно отодвинуть его, но радиодемон лишь крепче вцепился в его плечи, принимаясь расцеловывать экран с небывалым энтузиазмом, от которого у любого другого демона волосы встали бы дыбом.

🥃🥃🥃

      Когда Вокс смог отлепить от себя вдрызг пьяного и одурманенного афродизиаком Аластора и донести его в свой пентхаус, чтобы тот проспался и пришел в себя, была уже глубокая ночь.       Теледемон устало выдохнул, захлопывая дверь ногой и буквально втаскивая радиодемона в гостиную. Тот всю дорогу норовил упасть, опасно покачиваясь.       Вокс усадил его на диван, сам собираясь отойти за водой и, возможно, за успокоительным, но не тут-то было. Аластор тут же вцепился в него, притягивая обратно, и с довольным видом пристроил голову у него на плече.       — Ал, отпусти, мне надо... — начал Вокс, но не успел закончить предложение.       Потому что Аластор, не открывая глаз, с довольным урчанием приоткрыл рот и начал жевать одну из его антенн.       Вокс замер.       — Ты что делаешь?       Урчание усилилось. Аластор жевал антенну с таким видом, будто это был деликатес, а не часть тела теледемона. При этом выглядел он абсолютно довольным и наконец-то успокоившимся — вел себя гораздо приличнее, чем в баре.       — Аластор, — процедил Вокс. — Это моя антенна.       — Ммм, — промычал радиодемон, не разжимая челюстей. — Я знаю.       — Ты вообще соображаешь, что творишь?       — Не-а? — честно ответил Аластор, причмокивая.       Вокс уставился в потолок, мысленно проклиная всех известных и неизвестных богов, чтобы утро наступило как можно скорее.       — Я тебя убью, когда ты протрезвеешь, — пообещал он.       — Ага, — согласно кивнул Аластор с антенной во рту, и продолжил жевать, постепенно погружаясь в сон.       Вокс замер, боясь пошевелиться. Челюсти радиодемона двигались все медленнее, а урчание становилось тише.       Минута. Две.       Аластор засопел. Антенна так и осталась в чужом рту.       Вокс выдохнул и осторожно попытался высвободиться. Аластор во сне нахмурился и подтянул языком антенну ближе, причмокивая.       — Да что ж ты... — прошептал Вокс.       Теледемон осторожно, стараясь не делать резких движений, потянулся за телефоном. Щелк.       Фотография получилась отличная.       — Это пойдет в личный архив, — пробормотал Вокс, убирая телефон. — Буду припоминать тебе этот день до скончания вечности.       Вокс укрыл Аластора рядом лежащим пледом и устроился удобнее на диване, включил телевизор на минимальную громкость и приготовился ждать утра.