Семь пятниц в башне Ви

      — Победа на Золотом Болте, конечно, стала определенным бустом для твоего подразделения, и я заметил скачок продаж за последнюю неделю, — Вокс размахивал рукой, скользя когтем по схемам, выведенным на стену при помощи волшебства проектора, из-за чего часть графиков изгибалась, обвивая его пальцы, — но в общем и целом мы наблюдаем падение оборотов, связанное с...       По столу вместо изысканных угощений были разбросаны бумаги, отчеты, схемы; телефон Вельветт печально лежал возле второй руки СЕО, будто бы она не могла отвлекаться чисто на собственные мысли, а Валентино вообще сидел злой и надутый, скрестив на животе обе пары рук и недовольно покручивая пряжку натянутой поперек груди портупеи. Когда квартальное совещание выпало на пятницу, ни один из них не ожидал, что процесс затянется настолько, что придется голодать. У Вельветт чесались руки от желания проверить ленту, но шансов отобрать телефон у Вокса было меньше, чем родить пару детей, будучи бесплодной грешницей.       — Я не виноват, — проворчал Валентино, — что люди стали меньше смотреть порно-фильмы, переключившись на хоум-видео или вообще на трансляции, знаешь ли...       — Я не хочу слушать оправдания! — огрызнулся Вокс. — Я хочу, чтобы ты предоставил мне конкретный план действий, как мы будем менять данную ситуацию, по пунктам, со ссылками на...       — А я срать хотел на то, что ты хочешь!       Вельветт сложила руки на стол, нервно потирая ладони, и склонила голову к плечу, искоса наблюдая за ссорой. По ее душонке сегодня уже потоптались, рассматривая чуть ли не под микроскопом выплаты с партнерки вокстуба и очень подробно обсуждая каждый спонсорский контракт, заключенный за последний квартал. В общем и целом ее дела шли лучше, чем у Валентино — на последнем стриме какой-то идиот скинул двадцать штук, чтобы она показала сиськи, а она мало того, что не показала, да еще и высмеяла его вместе с чатом; но трио Ви — союзники, партнеры и любовники, а это значит, что провал одного является фейлом всех троих. Они едины. Духовно и физически. Три сердца, что бьются в унисон, правда, на самом деле настоящее сердце есть только у одного...       — Хватит со мной пререкаться!       — Я тебе блять сейчас хуем глотку так заткну, что платы повываливаются...       Пятьдесят лет вместе! Пятьдесят лет... быть может, не в любви и не во взаимопонимании, и счетчик дней без ссоры и скандалов обнуляется каждую неделю. Но как же интересно наблюдать за тем, как срутся люди, знакомые такой долгий срок; Валентино поднимает руку, и Вокс, прекрасно зная этот жест, хватает его за ладонь и опускает, чуть заметно сжимая в знак поддержки, ведь видно, что Вал оттого так кричит, что испуган; Вокс жестикулирует, но даже если когти пролетают в сантиметре от лица, Валентино не закрывает глаз, не испытывает страха перед тем, кого давно избороздил и выучил. Смотрят друг на друга, и глаза будто бы наполняются яростью, но на глубине их все равно видно тепло, такое ебаное домашнее ласковое тепло, от которого щемит в груди и в животе что-то приятно лопается; и даже если эти двое вцепятся друг в друга и повалят на пол, будто бы заради мордобоя, на самом деле все кончится страстным трахом. Нет никакой силы, способной развести трио Ви по разным углам. И в какой-то момент стирается даже граница того, где кончается одно тело и начинается другое; единые, неразделимые, вечные. Вокс и Валентино. Валентино и...       — Ой, что ты так смотришь на нас?       — А-а, я гляжу, кто-то потекла.       Вельветт медленно отодвинула свой стул и медленно же встала, на ватных ногах приближаясь к ним. Проектор швырнул ей в лицо графики и схемы, в глазах немножко зарябило; опустившись на твердые колени Вокса, само собой, сравшегося, не сходя с модного кресла СЕО, Вельветт крепко обняла его за пояс и уткнулась лицом в холодное железное плечо, прислушиваясь к звуку мотора в глубине тела. Жужжит любяще.       — Прости, мы что-то заболтались с Валом...       — Нет, никакого прости, — она нащупала его руку и притянула к себе, — продолжайте разговор.       — Да мы наверное... — Вокс звучал растерянно, и Вельветт была готова поспорить на души всех своих подписчиков, что сейчас он беспомощно смотрит на Валентино, ища поддержки и пояснения в том, на кого мгновение назад так яростно орал. Его рука была тяжелой, твердой, холодной и металлически гладкой; не раздумывая особо, Вельветт расстегнула пуговицу на своих брюках, потянула вниз бегунок ширинки и сама провела пальцами Вокса по лобку, чтобы затем погрузить твердые когти в свое податливое тело. Из горла рвался стон, но удалось сдержаться, крепко укусив себя за нижнюю губу.       — Я сконфужен, — голос Вокса зазвучал немного звонче, чем обычно.       — Ай, не будь придурком, — попросил Валентино. — Так о чем мы? Ах да, если ты сможешь предоставить мне платформу...       — Предоставить тебе? Я? Да ты знаешь вообще, о вложениях какого размера идет речь? Такие вещи не даются просто за минет, мне нужно, чтобы передо мной был конкретный план с расчетами, за какой срок ожидать повышения...       — Да в жопу все, что тебе там нужно!       Вокс снова влился в разговор, но его рука в вагине Вельветт пришла в движение, видимо, до процессора за монитором наконец-то дошло, что ей нужно; твердые холодные когти нашли клитор и вдавили до боли, на этот раз успешно заставив ее вскрикнуть, будто немного наказывая за наглость, но наказание было недолгим. Теперь два пальца хозяйничали внутри, ритмично вырисовывая круги и стимулируя верхнюю стенку влагалища, большой и безымянный остались снаружи, сжимая друг с другом половые губы, отчего движения выходили скованные, тугие, сладкие; а мизинец упирался ей в бедро, немного царапая кожу. Сильная, крепкая рука, защищающая, поддерживающая, ласкающая, мужская... Вельветт прижалась лицом к сильному плечу, закусила ткань пиджака и старалась почувствовать всем телом движение железных мышц; как напрягся бицепс, как покачивался локоть, и как все это тело, большое, мощное и тяжелое, сосредоточилось на ее ласках, в то время как совсем рядом продолжал греметь голос, перечисляющий какие-то идиотские параграфы, планы, предположения...       Когти нагрелись об ее тело, по комнате разносился влажный хлюпающий звук, от которого становилось одновременно хорошо и стыдно; наконец ноги задрожали, даже что-то щелкнуло в согнутых коленях, и Вельветт удовлетворенно выдохнула, до боли вжав лицо в руку любовника, замерла на несколько мгновений, наслаждаясь расслаблением, скользящим по всему телу и пронимающим до мурашек, а затем впечатала звонкий поцелуй в уголок любимого рта и приподняла бедра, позволяя мокрой и блестящей от выделений руке выскользнуть наружу.       Вокс уронил ладонь на свое бедро и взглянул на любовницу с нежностью и легким недоумением.       — Тебе лучше?       — Мне лучше, — она задержалась мгновение стоя, а затем подтянула брюки, чтобы застегнуть обратно. Взгляд Валентино на ее заднице ощущался горячее прикосновения. — Спасибо.       — Извини, что затянули, как закончим, я буду рад тебя еще и выебать.       — Все в порядке, продолжайте развлекаться, — усмехнулась она. — Я постараюсь больше не мешать вашим брачным играм.       Телефон со стола перекочевал в карман брюк, а вездесущий СЕО, кажется, этого не заметил, отвлекшись на свою руку; поднес к лицу, рассмотрел блестящие пальцы и скользнул языком по когтю, после чего сладко вздохнул и с трогательной нежностью взглянул снизу вверх на Валентино.       — Так вот. Срок тебе, мой дорогой, три месяца, после чего уже можно будет говорить серьезно...       Вельветт вернулась на свое место и развалилась по стулу, удовлетворенно прикрывая глаза.