Семь пятниц в башне Ви

      Лифт впустил полупрозрачную стеклянную женщину в форменном пиджаке, толкавшую перед собой тележку, пластиковые колесики которой едва справлялись с весом внушительных размеров кастрюли. Из-под крышки тянулся тонкий ароматный дымок; Вельветт дождалась, пока ассистентка докатится до стола, позволила той самостоятельно поднять тяжеленную кастрюлю, отчего по стеклянному телу побежали мелкие трещины, и лишь после этого соизволила выйти сама, готовясь наслаждаться выражениями на лицах партнеров. Лица и правда оказались выше всяких похвал.       — Что это? — спросил Вокс настороженно. — Вы что, и правда поменялись очередью?       — Мне пришлось, — Валентино возвел взволнованно блестящие глаза к потолку, — она меня заставила. С заглотом.       — Просто на прошлой неделе до еды так и не дошло, — рассмеялась Вельветт, — а мне надо провести испытания.       — Испытания? — Вокс пощупал свой монитор. — Нет, вроде, на морскую свинку не похож.       — Дайте-ка подумать, — вставил Валентино. — Что есть морская свинка? Зверек маленький, шумный и прожорливый... Вылитая...       Оба уставились на Вельветт, и она решила, что обязательно еще припомнит им это, но не сегодня.       — Я закончила работу над новой формулой любовного зелья, — пояснила она, поднимая крышку кастрюли, чтобы запахи поскорее заполнили пространство вокруг. — И хочу проверить действенность на вас.       — На нас! — ужаснулся Вокс.       — А смысл? Оно же из меня и сделано, — Валентино с интересом заглянул в суп, будто ожидал, что бульон умеет показывать кинофильмы.       — Именно поэтому. Надо проверить, как действует на грешника неживотной формы, — Вельветт мягко махнула рукой в сторону Вокса, — и на собственного создателя. Будет вам, ребята. Мы же все равно собрались трахаться. А в прошлый раз...       Она посмотрела на Валентино, зная, что следующий удар он не вынесет, и Валентино поглядел в ответ, тоже это зная.       — А в прошлый раз кончила только я, значит, сегодня ваши оргазмы должны быть в два раза качественнее.       Такая математика была Валу по душе, и он сдался.       Вокс еще немного упрямился:       — А если что-то пойдет не так?       — Основные клинические испытания уже были успешно пройдены, — заверила она, а то этот телевизор, кажется, был готов поверить, что в ней проснулась тред-вайф пятидесятых, подсыпающая мышьяк мужу в утренний кофе. — Вы — дополнительные, хотя и самые главные. А еще я сама сварила суп, и мне хочется...       — Сама сварила? — голос Вокса немедленно помягчел и стал нежнее бархата. — Правда? О, тогда я хочу попробовать...       Стеклянная ассистентка разлила угощение по тарелкам и смоталась как можно скорее, пока ни до кого не дошло, что испытания на неживотном можно проводить с ее участием тоже.       Вельветт заняла свое привычное место и тоже взяла тарелку, в конце концов, от возможности хорошо потрахаться она никогда не отказывалась. Валентино сперва подходил к еде с подозрением, но быстро вошел во вкус — наверное, был голодный; Вокс сначала принюхивался, затем разглядывал, и Вельветт даже не удивилась бы, попроси он лупу; после попробовал на язычок, задумался, возможно, как-то что-то там сканировал внутри своего тела, и, наконец, к величайшему удовольствию любовницы съел целую ложку и даже констатировал:       — Знаешь, это очень вкусно. Великолепный крем-суп. И лосось приятно играет. Чудесная работа.       — А зелье?       — А я и забыл, что оно там, — признал он, смутившись. — Вкус совсем нейтральный, а действие...       — А действие придет чуть попозже, — заверила она. — Чтобы в случае, если состав будет использоваться для неправомерных действий, сложнее было вычислить отравителя.       И все трое посмеялись, вспомнив запрет использовать любовное зелье для принуждения к сексуальному контакту, указанный в инструкции, засунутой в каждую упаковку.       Вельветт сама не заметила, в какой момент ей вдруг захотелось раздеться, так что еще раз похвалила саму себя за восхитительно проделанную работу по изобретению формулы. Просто манжеты вдруг сделались тугими, а платье — душным; она расстегнула пуговицы у шеи, слегка обнажила грудь, принялась обмахиваться салфеткой, но в этот момент еще можно было бы поверить, что в пот бросило просто от поглощения целой тарелки теплой жидкости — если упустить из виду тот факт, что куклу вообще в пот бросить не может. Мужчины вели себя примерно так же, только Валентино еще загадочно улыбался, даже не пытаясь скрыть хуи и пезды, танцующие у него сейчас перед глазами, а Вокс за пару минут словил несколько зависаний, отразившихся помехами на его мониторе, и отодвинул тарелку в сторону.       — Какая сильная штука, — заметил он подрагивающим голосом. — Но по-моему ты все-таки что-то напутала в составе.       — О чем ты? — Вельветт пошевелила ногами, чувствуя, как внизу все охватывает невыносимое пламя, а в трусах становится до неприятного мокро, так что хочется избавиться от них и вообще бросить эту дурную привычку — носить нижнее белье. — По-моему, великолепно работает...       Валентино откинулся на спинку своего стула, развел в стороны колени и призывно посмотрел на любовницу, а затем еще и принялся гладить себя по бедрам, на случай, если вдруг намек оказался не понят.       — Со мной не то что-то, — заметил Вокс, пододвигаясь ближе к ней и обхватывая руками за плечи. — Что-то не так.       Вельветт запихала возбуждение поглубже в жопу (Вала) и с тревогой оглянулась на Вокса.       — В чем дело? Тошнота? Головокружение? Не встал?       — Встал, встал, — заверил он ее, и эти слова без труда можно было проверить, просто опустив глаза пониже. — Но дело в том, что я не выебать тебя хочу. Я хочу...       Он наклонился, прижался монитором к волосам и втянул запах духов и масла для ухода с таким выражением лица, словно занюхнул дорожку чего покрепче.       — Знаешь, ты такая хорошая девушка, — заговорил он, крепче сжимая руки на ее плечах, — красивая, умная, веселая! Мне так приятно находиться с тобой рядом. Сидеть на одном диване. Просто слушать твой голос. Твое присутствие наполняет нашу после-жизнь смыслом...       — Охуенно, — Валентино расстегнул ширинку, вытащил через нее свой член и уже в нетерпении его надрачивал, а судя по тому, сколько блестящей жидкости собралось на кончике фиолетовой головки, возбуждение зашкаливало, — ты сделала буквальное зелье любви. Он реально тебя любит.       — Но ты же вот не говоришь комплименты, — парировала Вельветт, поглаживая край монитора, отчего их гордый СЕО сладко вздохнул и закрыл глаза, словно котеночек, — и я... ну то есть... я вас до одури обоих люблю, но сейчас мне хочется оседлать чей-нибудь член, а не нежничать.       Валентино потряс болтом и посмотрел на нее, мол, ну так? Но Вельветт махнула рукой и обернулась обратно на Вокса.       — Прости, милый, я тебя правда отравила.       — Ты отравила меня десять лет назад, когда мы впервые встретились, — ласково сообщил он, сжимая объятия до такой степени, что затрещал пластик. — Когда вошла в нашу еще старую штаб-квартиру, помнишь? Когда улыбнулась нам, и эти твои глаза, и эти волосы, а еще твой голос, ах, я схожу с ума каждый раз, когда...       — Ебанулся, — диагностировал Валентино, посматривая по сторонам, и пока зелье в крови не подтолкнуло его к не совсем адекватным поступкам, итогом которых может быть очень неловкая поездка в больницу, Вельветт подманила его ближе к себе и схватилась за подрагивающий, налитый горячей кровью ствол. Под пальцами приятно скользили разбухшие вены, неровности и бугорки на коже, напоминая о том, до чего яркие звезды иногда вспыхивают перед глазами, если Валу хочется как следует использовать свои природные таланты.       — Милый, тебе нужно на воздух, — сказала она Воксу, не отвлекаясь от процесса со вторым любовником. — Немного прийти в себя и отдохнуть. Тогда пройдет.       — А может, я не хочу, чтобы проходило, — он отпустил ее одной рукой, протянул эту руку за ее спину и накрыл ладонь, трудившуюся над удовольствием Валентино; Вельветт замерла на секундочку, но затем продолжила работу с удвоенной силой. Их руки синхронизировались и теперь гладили партнера вместе, в одном ритме, слаженно и гармонично. Вал застонал от удовольствия, и этот звук стал высшей наградой.       — Может, мне нравится, что со мной происходит, — продолжил говорить Вокс, покачивая из стороны в сторону монитором. — Это так приятно. Любить вас. Быть с вами. Чувствовать вас обоих каждой клеточкой своего тела, каждым из моих проводочков... И вы двое, и я... мы...       Валентино вскрикнул, схватился за их запястья обеими руками и задергал бедрами, требовательно, грубо, пока по пальцам не потекло вязкое семя; после этого он замер, закрыв удовлетворенно глаза, показал пару пальцев вверх и упал на свой стул, отдышиваясь. Судя по этой реакции, оргазм вышел ярче, чем обычно, как и планировалось изначально; Вельветт чувствовала, что трусы на ней теперь мокрее, чем после целого часа в бассейне, и больше всего на свете мечтала, чтобы в нее засунули что-нибудь горячее, сочное и твердое; но сердце не позволило ранить чувства Вокса в этот момент.       — Я люблю тебя тоже, — она задержала его испачканную руку возле себя и нежно слизнула солоноватое семя с пальцев. — Вы, ребята, лучшее, что было в моей жизни. Самые нежные мои отношения. Самые близкие мне люди... мы... вы...       — Да, тебя тоже разъебало, — пробормотал Валентино, глядя на них искоса.       — Нет, я всегда так чувствую.       — А знаете, что я знаю? — спросил он многозначительно, поглаживая еще не успевший до конца опасть член, чтобы снова привести в боевую готовность. — Когда любишь, секс выходит приятнее. Обидно, мерзко, но факт. Настоящего удовольствия не получить, если запихивать в какую-то безымянную дырку. Поэтому. А потрахайтесь-ка вы двое. Эффект превзойдет все возможные ожидания. Уж можете мне поверить.       Вельветт и Вокс взглянули друг на друга, замерли, словно окаменели; и эффект в самом деле оказался невероятным.