Red flag

***

Первая неделя с родителями стала для Ильи испытанием, которое он не мог предвидеть. Они поселились в его квартире, заняли гостевую комнату, наполнили пространство своими запахами, своими голосами, своим незримым присутствием. Мама готовила завтраки, папа разбирал его тренировки, и оба смотрели на него с той смесью гордости и ожидания, которая преследовала Илью с детства. Он любил их. Правда любил. Но их присутствие душило. Каждое утро начиналось с вопросов: «Как спал?», «Что сегодня отрабатываешь?», «Рафаэль доволен?». Каждый вечер заканчивался разборами: «Ты недостаточно вытягиваешь носок», «Прыжок был грязным», «Соберись, Илья, чемпионат скоро». Он кивал. Улыбался. Делал вид, что всё хорошо. Но внутри росло напряжение. Оно копилось день за днём, как снежный ком, катящийся с горы. И единственным местом, где Илья мог его сбросить, был каток. И Петя. Петя, который ничего не требовал. Петя, который просто был рядом. Петя, который смотрел на него своими зелёными глазами и не просил быть чемпионом. Илья цеплялся за эти моменты, как утопающий за спасательный круг. Но даже они становились проблемой.

***

Всё началось с мелочей. На третий день после приезда родителей Илья заметил, что кто-то из спортсменов — кажется, Марк — слишком долго разговаривает с Петром после тренировки. Они стояли у борта, Марк что-то рассказывал, Петя слушал, кивал, а потом — улыбнулся краешком губ. Улыбнулся. Илья почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Это была не его улыбка. Эта улыбка принадлежала ему. Только ему. Он подошёл к ним. Спокойно, как ни в чём не бывало. — Mark, Raphael is looking for you., — сказал он ровным голосом. Марк удивлённо посмотрел на него. — Really? And what happened? — I don't know. He said it was urgent. Марк пожал плечами и ушёл. Илья повернулся к Пете. Тот смотрел на него с лёгким удивлением, но молчал. — Рафаэль его не искал, — сказал Петя после паузы. Это был не вопрос. — Нет. Петя кивнул. Помолчал. Потом спросил: — Зачем ты это сделал? — Он слишком долго с тобой говорил. Петя смотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то — может понимание, может грусть. — Это был просто разговор, Илья. — Ты улыбнулся ему. — Я вежливый человек. — Don't smile at others. Петя ничего не ответил. Просто посмотрел на него долгим взглядом, потом развернулся и пошёл к выходу. Илья остался стоять. Он знал, что это было неправильно. Знал, что не должен так говорить. Но слова вырвались сами. Он ударил кулаком по стене. Бетон ободрал кожу, но боли не было.

***

На следующий день Илья старался вести себя спокойнее. Он видел Петю на тренировке, видел, как тот разминается, как делает прыжки, как длинные волосы развеваются за спиной. Илья заставлял себя смотреть в другую сторону. Заставлял себя работать. Но к концу тренировки напряжение достигло предела. Родители снова сидели на трибуне. Отец делал пометки в блокноте. Мама смотрела с той особенной тревогой, которая всегда означала, что она заметила что-то не то. После тренировки Илья перехватил Петю в коридоре. — Подожди. Петя остановился. Обернулся. В его глазах не было удивления — только тихое ожидание. — Что? — Я... — Илья запнулся. — Я хотел извиниться. За вчера. Петя кивнул. — Хорошо. — Это всё? Просто «хорошо»? — А что ты хочешь, чтобы я сказал? Илья не знал. Он хотел, чтобы Петя его простил. Чтобы обнял. Чтобы сказал, что всё в порядке. Но Петя просто стоял и смотрел. — Ты злишься? — спросил Илья. — Нет. — Тогда что? Петя помолчал. — Я думаю, — сказал он наконец. — Думаю, что с тобой происходит. — Со мной всё в порядке. — Неправда. Илья хотел возразить, но слова застряли в горле. Петя шагнул ближе. Совсем чуть-чуть. — Илья, — сказал он тихо. — Ты меняешься. Не в лучшую сторону. — Я не меняюсь. Просто... It's just that the parents are pushing. — Я понимаю. Но это не оправдание. Илья смотрел на него. На этого человека, который говорил с ним так спокойно, так ровно, будто не боялся его вспышек. Будто видел его насквозь. — Ты не уйдёшь? — спросил Илья. Голос его прозвучал почти жалобно. Петя покачал головой. — Пока нет. — Что значит «пока»? — Илья, я подожду, но я тоже человек, и хоть мы стали ближе, это не значит, что ты можешь так себя вести. Он развернулся и ушёл. Илья остался стоять в коридоре, глядя ему вслед. Слова Пети въедались в сознание, как кислота. «Пока нет».

***

Дни тянулись медленно. Илья пытался держать себя в руках. Он дышал глубже, когда видел, что кто-то приближается к Пете. Отворачивался, когда тот улыбался другим. Сжимал кулаки до боли, чтобы не подойти, не вмешаться, не сказать что-нибудь, о чём потом пожалеет. Но напряжение копилось. Родители давили. Тренировки изматывали. Чемпионат приближался. И единственным выходом становились те моменты, когда они с Петром оставались одни. Тогда Илья срывался. Это всегда происходило после тренировки, когда все уходили. Петя задерживался — по привычке, по необходимости, может потому что знал, что Илья придёт. Илья приходил всегда. В тот день они встретились в раздевалке. Петя сидел на скамейке, перематывал ногу. Увидев Илью, поднял голову. В его глазах было то самое выражение — смесь тепла и настороженности. — Тренировка закончилась, — сказал он. — Ты чего не идёшь? — Хотел тебя увидеть. — Видишь. — Мало. Илья подошёл. Сел рядом. Между ними было расстояние — несколько сантиметров, которые ничего не значили. — Как родители? — спросил Петя. — Нормально. — Ты сам не свой. — Я в порядке. Петя ничего не ответил. Просто сидел и ждал. Илья чувствовал, как внутри закипает. — Петя, — сказал он. — Можно тебя поцеловать? Петя посмотрел на него. Долго. Потом кивнул. Впервые. Илья наклонился и поцеловал его. Сначала нежно. Почти осторожно. Но чем дольше длился поцелуй, тем труднее становилось сдерживаться. Его руки сжались на плечах Пети сильнее. Губы стали требовательнее. Язык проник глубже. Петя не отвечал с той же страстью. Он просто принимал. Позволял. Был рядом. Илья чувствовал это. Чувствовал, что Петя не уходит, не отстраняется, но и не отдаётся полностью. Он просто есть. Это бесило. — Петя, — выдохнул Илья, отрываясь от его губ. — Ты чего? — Ничего. — Ты не отвечаешь. — Отвечаю. — Не так. Петя посмотрел на него. В его глазах была усталость. — Илья, я не умею так. Я не знаю, как надо. — Просто будь со мной. — Я здесь. — Этого мало. — Большего я дать не могу. Илья хотел возразить. Хотел сказать, что ему нужно больше. Что он умрёт без этого. Но посмотрел в глаза Пети и увидел в них то, что заставило его замолчать. Границу. Ту самую черту, которую Петя не готов пока переступать. Даже при наличии ускоренного сердцебиения. — Ладно, — сказал Илья. — Ладно. Прости. Петя кивнул. — Идём. Поздно уже. Они вышли из раздевалки вместе. У дверей разошлись — Петя направо, к своей комнате, Илья налево, к машине. Илья долго сидел в машине, глядя в темноту. Что с ним происходит? Почему он не может контролировать себя рядом с Петром? Почему ему всё время мало? Ответов не было.

***

На следующий день повторилось то же самое. И снова. И снова. Каждый день после тренировки Илья находил Петю. Каждый раз они целовались. И каждый раз Илья чувствовал, что ему этого мало. Он становился настойчивее. Агрессивнее. Его поцелуи становились жёстче, требовательнее. Он прижимал Петю к стене, вжимал в себя, кусал его губы. Петя не сопротивлялся. Но и не отвечал с той же силой. Он просто был рядом. Принимал. Терпел. Иногда после таких поцелуев Илья замечал в его глазах что-то — может боль, может разочарование. Но Петя ничего не говорил. Просто уходил. А Илья оставался один. И ненавидел себя за это. Но на следующий день всё повторялось снова.

***

Родители замечали. Отец хмурился всё чаще. Мама смотрела с тревогой. — Илья, — сказала она однажды вечером. — Ты сам не свой последнее время. Что происходит? — Ничего, мам. Просто устал. — Ты плохо спишь. Ты раздражительный. Ты... — Мам, хватит. Она замолчала. Посмотрела на него долгим взглядом. — Если что-то случилось, ты можешь нам сказать. — Ничего не случилось. Он ушёл в свою комнату, закрыл дверь. Прислонился к ней спиной, закрыл глаза. Всё случилось. Всё.

***

День, когда всё рухнуло, начался обычно. Утренняя тренировка прошла напряжённо. Родители сидели на трибуне, и Илья чувствовал их взгляды каждую секунду. Он ошибся в трёх прыжках из пяти, и папа после тренировки долго говорил с Рафаэлем, хмурясь и качая головой. Илья вышел из раздевалки злой, уставший, на пределе. Он знал, что Петя ещё здесь. Знал, что тот всегда задерживается. Он нашёл его в конце коридора, у запасного выхода. Петя стоял, прислонившись к стене, и смотрел в телефон. — Петя. Петя поднял голову. Увидел его лицо. Ничего не сказал. Илья подошёл. Остановился в шаге. — Можно? Петя кивнул. Илья прижал его к стене. Поцеловал. Жёстко. Требовательно. Почти грубо. Петя не отвечал. Просто стоял, позволяя. Это бесило. — Петя, — выдохнул Илья. — Oh please. — Что? — Ответь мне. Хоть раз. Петя смотрел на него. В его глазах была такая усталость, что Илье стало даже немного стыдно, но он не прекратил это. — Илья, — сказал Петя тихо. — Я пока не могу, но я стараюсь и мне даже кажется, что я что-то чувствую, но я пока не готов. — Тогда зачем ты здесь? — Потому что ты позвал. — Но ты не чувствуешь того же. — Я не знаю, что я чувствую. Я пытаюсь понять. Илья смотрел на него. На этого человека, который честно говорил ему правду. Который не обещал ничего, но был рядом. — Прости, — сказал Илья. — Прости, я... Он не договорил. Потому что в конце коридора раздались шаги. Он повернул голову. И замер. В конце коридора стояли его родители. Мама застыла с открытым ртом, глаза её расширились. Папа смотрел с каменным лицом, и в этом лице не было ничего — пустота, которая страшнее любой злости. Илья почувствовал, как внутри всё оборвалось. — Илья, — голос матери прозвучал тихо, почти неслышно. — Что это? Он не мог ответить. Слова застряли в горле. Петя за его спиной замер. Илья чувствовал его дыхание, его напряжение. — Мам, — начал Илья. — Я могу объяснить. — Объяснить что? — голос отца был холодным, как лёд. — Что ты целуешься с мужчиной в коридоре? Что ты позоришь нашу семью? — Папа, не надо. — Не надо? — отец шагнул вперёд. — Ты понимаешь, что ты делаешь? Кто он вообще такой? — Его зовут Петя. — Голос Ильи стал твёрже. — Он фигурист. Из России. — Из России? — мама покачала головой. — Илюша... — Я люблю его. Тишина повисла в коридоре, тяжёлая, как свинец. Мама смотрела на него так, будто он ударил её. Отец побелел от гнева. — Ты не знаешь, что говоришь, — выдохнул отец. — Знаю. — Ты разрушаешь свою карьеру. Свою жизнь. — Это моя жизнь. — Не только твоя. Мы вложили в тебя всё. — Я не просил. Отец шагнул к нему. В его глазах была такая ярость, какой Илья никогда не видел. — Ты пожалеешь об этом. — Нет. Они стояли друг напротив друга — отец и сын, разделённые пропастью. Петя вышел из-за спины Ильи. Посмотрел на его родителей. В его зелёных глазах не было страха. Только печаль. — Я пойду, — сказал он тихо. — Петя, — Илья схватил его за руку. Петя посмотрел на него. Покачал головой. — Не надо, Илья. Не сейчас. Илья медленно разжал пальцы. Петя кивнул его родителям и пошёл по коридору. Его шаги эхом разносились в тишине. Когда он скрылся за поворотом, Илья повернулся к родителям. — Вы довольны? — Мы спасаем тебя, — сказала мама сквозь слёзы. — Вы разрушаете меня. Он развернулся и ушёл в другую сторону. В раздевалке он сел на скамейку, уронил голову на руки. Его било крупной дрожью. Всё рухнуло. Всё, что он строил. Всё, во что верил. Родители узнали. Петя ушёл. Что теперь будет? Он не знал. Но знал одно: он не отпустит Петю. Ни за что.

***

Он сидел в раздевалке долго. Минуты тянулись, как часы. Потом в кармане завибрировал телефон. Илья достал его. Экран светился в темноте. Сообщение от Пети. «Я дома. Со мной всё хорошо. Не ищи сегодня. Завтра увидимся». Илья перечитал сообщение несколько раз. Потом закрыл глаза и выдохнул. Он не ушёл. Он не бросил. Завтра они увидятся. А значит, есть надежда. Илья встал, вышел из раздевалки. Родители ждали его у выхода. — Поехали домой, — сказала мама тихо. Илья кивнул. Они пошли к машине молча.Ночь была холодной и звёздной. Где-то там, в том здании, Петя смотрел в потолок и молился. А Илья сжимал в кармане телефон с его сообщением и думал только об одном: Завтра. Завтра он увидит его. И всё будет хорошо. Должно быть хорошо.