Red flag

***

Серый свет просачивался сквозь тонкие занавески, когда Петя вышел из своей комнаты. Дверь закрылась за ним с мягким щелчком — звук, который он слышал каждое утро на протяжении многих месяцев, но сегодня он почему-то отдался в груди иначе. Будто что-то изменилось в самой природе этого звука. Или в нём самом. Петя спустился по узкой лестнице, стараясь ступать бесшумно — его соседи ещё спали, и нарушать их покой не хотелось. Перила были холодными под рукой, дерево поскрипывало под ногами, но эти звуки были привычными, почти родными. Странно думать о том, что когда-то это место казалось ему чужим. В холле пахло кофе из-за автомата стоящего рядом с выходом. Петя налил себе чашку, обхватил её ладонями, чувствуя, как тепло проникает в пальцы. Кофе был горьким, слишком крепким, но он пил его маленькими глотками, глядя в окно на просыпающийся городок. За стеклом начинался новый день. Туман стелился по земле, скрывая подножья гор, и только вершины виднелись в вышине, подсвеченные первыми лучами солнца. Где-то там, за этим туманом, за этими горами, был океан. Петя никогда его не видел — всё не доходили руки. Может быть, когда-нибудь они с Ильёй... Он оборвал эту мысль. Нельзя загадывать. Нельзя строить планы. Слишком хрупко всё, слишком зыбко. Он допил кофе, поставил чашку в раковину и вышел. Улица встретила его холодом и запахом сырой земли. Ночью прошёл дождь — асфальт блестел, в лужах отражалось серое небо, с карнизов капало. Петя поднял воротник куртки и быстро зашагал к катку. Дорога была пуста. Только редкие машины проезжали мимо, обдавая его брызгами. Он шёл, глядя под ноги, и думал. Думал о том, что сегодня утром он впервые за долгое время проснулся не с тяжестью в груди. Не с тем привычным чувством одиночества, которое сопровождало его каждый день с самого приезда. Вместо этого было что-то другое. Тёплое. Почти забытое. Он не мог назвать это счастьем — слишком громкое слово. Скорее, тихой радостью. Тем чувством, которое бывает, когда после долгой зимы выглядывает солнце. Когда понимаешь, что жизнь продолжается, и в ней есть смысл. Петя остановился на мостике через речку, перегнулся через перила. Вода внизу неслась, разбиваясь о камни, и этот шум всегда успокаивал его. Сегодня он смотрел на бурлящий поток и думал о том, как сильно изменилась его жизнь за последние месяцы. Он приехал сюда никому не известным фигуристом из России, которого здесь никто не ждал. Его травили, унижали, хотели выжить. А теперь... Теперь у него есть Илья. Странно было даже мысленно произносить это имя. Илья, который травил его. Илья, который стал... кем? Другом? Любимым? Петя не знал точного слова. Знал только, что этот человек стал частью его жизни. Важной частью. Без которой уже невозможно представить своё существование. Он оттолкнулся от перил и пошёл дальше. Арена возникла перед ним внезапно — огромное здание из стекла и бетона, которое он видел каждый день, но которое до сих пор вызывало в нём трепет. Здесь он проводил большую часть своего времени. Здесь падал и вставал. Здесь плакал от боли и от отчаяния. Здесь нашёл то, чего никогда не искал. Петя вошёл внутрь. В холле было пусто — только дежурный администратор дремал за стойкой, уронив голову на руки. Петя прошмыгнул мимо него, стараясь не шуметь. Раздевалка встретила его запахом пота, резины и металла — привычным, почти родным. Он включил свет, прошёл к своему шкафчику, открыл его. Внутри висели вещи. Тренировочная форма, толстовки, запасные перчатки. Он снял куртку, повесил на крючок. Достал форму, начал переодеваться. Каждое движение было привычным, почти автоматическим. Штаны, футболка, толстовка поверх — ту самую, серую, тоже подаренную Ильёй. Носки, наколенники, защита на голеностоп. Пальцы делали своё дело, а мысли были далеко. Петя завязал шнурки на коньках, встал, прошёлся по раздевалке, проверяя, удобно ли сидят. Потом подошёл к зеркалу. Из зеркала на него смотрел высокий худощавый парень с длинными русыми волосами, стянутыми в низкий хвост. Бледное лицо, зелёные глаза, под глазами — лёгкие тени после бессонной ночи. Обычное лицо. Обычный человек. Петя отвернулся от зеркала. Хватит. Пора на лёд. Он вышел в коридор, ведущий к арене. Шаги гулко отдавались в пустоте. Толкнул тяжёлую дверь и ступил на лёд. Арена была пуста. Только холод, свет прожекторов и идеально ровная белая гладь. Петя глубоко вдохнул этот воздух — холодный, чистый, пахнущий льдом и резиной бортов. Для него это был запах дома. Он выехал на середину, сделал несколько кругов, разминаясь. Лёд слушался, коньки пели поддавались ему. Тело постепенно просыпалось, мышцы нагревались, дыхание выравнивалось. Петя начал с простых элементов. Дуги, перебежки, спирали. Потом перешёл к прыжкам — сначала одинарные, потом двойные, потом тройные. Аксель, сальхов, тулуп, риттбергер. Всё шло чисто, легко, будто само собой. Он не думал о прыжках. Тело знало их лучше, чем он сам. Мысли были заняты другим. Он думал о том, что сказал ему Илья вчера. О том, что тот боится не справиться с собой. О том, что обещал измениться. И о многом другом. И это заставляло его сердце биться быстрее.

***

Он катался уже около получаса, когда дверь арены открылась. Петя не обернулся сразу — сделал вид, что не заметил. Но краем глаза следил за тем, кто вошёл. Это была Эмили. Она прошла к скамейке, бросила сумку, начала разминаться. Увидев Петю, чуть кивнула — холодно, но без враждебности. За последнее время их отношения стали... лучше. Не друзья, но уже не враги. Петя кивнул в ответ и продолжил кататься. Дверь открывалась ещё несколько раз. Пришли Марк, потом ещё двое парней из группы Ильи, потом девушки-одиночницы. Арена постепенно наполнялась людьми, звуками, жизнью. А Петя всё катался и катался, делая вид, что ему всё равно. Но на самом деле он ждал. Ждал, когда войдёт ОН.

***

Илья появился, когда Петя уже собирался сделать перерыв. Дверь открылась, и Петя почувствовал это раньше, чем увидел. Какая-то вибрация в воздухе, какое-то изменение в атмосфере. Он поднял голову и встретился взглядом с голубыми глазами. Илья стоял у входа, ещё не ступив на лёд. В руках — чехлы для коньков, на плече — сумка. Он выглядел уставшим — под глазами тени, лицо бледное. Но когда он увидел Петю, в его глазах зажёгся свет. Петя отвернулся. Слишком явно, слишком заметно. Нельзя, чтобы кто-то видел, как они смотрят друг на друга. Но краем глаза он следил. Илья прошёл к скамейке, скинул сумку, начал переодеваться. Рядом с ним крутился Марк, что-то рассказывал, размахивал руками. Илья кивал, но Петя видел — он не слушает. Его взгляд то и дело скользил в сторону льда. В сторону Пети. Петя сделал ещё один круг, потом остановился у борта, делая вид, что поправляет шнурок. На самом деле просто чтобы перевести дух. Сердце колотилось где-то в горле. Он снова поднял голову и встретился взглядом с Ильёй. Тот уже переоделся и стоял у борта, готовясь выйти на лёд. Смотрел прямо на Петю. На секунду мир перестал существовать. Не было других спортсменов, не было Рафаэля, который вот-вот должен был прийти. Был только Илья. Его глаза. Его свет. Илья чуть улыбнулся — уголками губ, почти незаметно. И вышел на лёд. Петя отвернулся и поехал на свою сторону. Но внутри всё пело.

***

Дверь арены открылась, и Илья шагнул внутрь. Холодный воздух ударил в лицо, смешанный с запахом льда и резины — знакомый с детства коктейль, который всегда действовал на него как пароль к состоянию «я дома». Но сегодня этот запах отдавал чем-то новым. Чем-то, что заставляло сердце биться чаще ещё до того, как он увидел ЕГО. Илья остановился на пороге, пропуская за собой тяжёлую дверь, которая мягко захлопнулась, отсекая внешний мир. Секунду он просто стоял, вдыхая этот воздух, и позволял глазам привыкнуть к яркому свету прожекторов, заливающих ледовое поле. Арена была уже не пуста. Несколько фигур скользили по льду, разминались у бортов, переговаривались на скамейках. Обычное утро обычного тренировочного дня. Но Илья видел только одного человека. Петя был на льду. Он двигался в дальней части катка, делая длинные дуги, и его длинные волосы, стянутые в хвост, мерно покачивались в такт движениям. Серая толстовка — та самая, подаренная Ильёй — скрывала его фигуру, но Илья знал каждую линию под этой тканью. Знал, как движутся его мышцы, как изгибается спина, как работают ноги. Он замер, глядя на него. Всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы мир вокруг потерял чёткость. — Ilya! — голос Марка выдернул его из транса. — Why are you frozen? Go change, Rafe will be here soon. Илья моргнул, мотнул головой. — Yes, I'm coming. Он прошёл к скамейке, бросил сумку, начал переодеваться. Пальцы справлялись с задачей механически — столько лет одно и то же. А мысли были там, на льду. Краем глаза он видел, как Петя сделал перерыв, подъехал к борту, попил воды. Как он вытирал лицо полотенцем, как заправлял выбившуюся прядь за ухо. Каждое движение отпечатывалось в памяти, как на фотоплёнке. — Ilya, are you listening to me? — Марк стоял рядом, что-то рассказывал. — Eh? Yes, I'm listening. — I say, there was such a joke yesterday... Илья кивал, но не слышал ни слова. Он завязывал шнурки на коньках и ждал момента, когда сможет выйти на лёд. Наконец он был готов. Встал, прошёл к выходу на лёд, скинул чехлы. И в этот момент Петя снова оказался в поле зрения — он проезжал мимо, делая круг, и на секунду их взгляды встретились. Петя чуть улыбнулся. Той самой улыбкой, которая заставляла сердце Ильи пропускать удары. Илья улыбнулся в ответ — уголками губ, почти незаметно. И вышел на лёд. Тренировка началась. Рафаэль появился через несколько минут, как всегда, с планшетом и вечно недовольным выражением лица. Он раздал указания, распределил задания, и Илья погрузился в привычную рутину. Прыжки, дорожки, вращения. Тело работало само, наработанное годами. Илья мог бы делать это с закрытыми глазами. Но сегодня он был особенно хорош. Может быть, потому что внутри горел тот самый свет. Может быть, потому что он знал — Петя рядом, Петя смотрит, Петя видит. Каждый удачный прыжок, каждое чистое приземление — Илья ловил себя на том, что хочет показать себя. Хочет, чтобы Петя видел его лучшим. Рафаэль хмурился меньше обычного. — Хорошо идёшь, — сказал Рафаэль, когда Илья сделал перерыв. — Так держать. Илья кивнул, вытер пот с лица и посмотрел в сторону Пети. Тот тоже работал. Его прыжки были чистыми, вращения — глубокими. Он был сосредоточен, собран, красив. Илья смотрел и не мог оторваться. — Илья! — окрик Рафаэля вернул его к реальности. — Отдыхать будешь потом. Работай. Он заставил себя отвести взгляд и продолжить. Час пролетел незаметно. Тренировка закончилась, и спортсмены начали расходиться. Кто-то уходил в раздевалку, кто-то задерживался у борта, обсуждая с тренерами детали. Илья не спешил. Он видел, как Петя собрал вещи, как направился к выходу со льда. Видел, как его фигура скрылась в тоннеле, ведущем в раздевалку. Илья закончил круг, подъехал к борту, начал снимать коньки. Сердце билось ровно, но внутри было то самое предвкушение, которое он знал так хорошо. Скоро они останутся вдвоём. Он переоделся быстро, но не торопясь. Не хотел, чтобы это выглядело так, будто он бежит за Петром. Хотя внутри всё кричало: быстрее, быстрее, он уйдёт! Когда Илья вышел из раздевалки, коридор был почти пуст. Только вдалеке мелькнула знакомая фигура в серой толстовке. — Петя! — окликнул он. Петя остановился, обернулся. В его зелёных глазах мелькнуло удивление, потом тепло. — Илья? Ты ещё здесь? — Только вышел. — Илья подошёл ближе. — Ты пешком? — Да, как обычно. — Я подвезу. Петя замялся. — Не надо, я сам... — Петя. — Илья шагнул ещё ближе. — Позволь мне. Петя посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул. — Хорошо. Они вышли на парковку. Вечерело, небо наливалось синевой, фонари уже зажглись, отбрасывая жёлтые круги на мокрый асфальт. Илья открыл дверь машины, Петя сел на пассажирское сиденье. Илья обошёл машину, сел за руль. На секунду замер, глядя на профиль Пети, освещённый слабым светом с парковки. — Пристегнись, — сказал он тихо. Петя послушно пристегнулся. Илья завёл двигатель, выехал с парковки. Несколько минут они ехали молча. Городок проплывал за окнами — редкие дома, тёмные витрины магазинов, пустые улицы. Илья не спешил. Он вёл машину медленно, наслаждаясь каждой секундой, проведённой рядом. — Хорошая тренировка была сегодня, — сказал он наконец. — У тебя прыжки хорошо шли. — У тебя тоже. — Петя повернул голову, посмотрел на него. — Рафаэль был доволен. — Raphael is never satisfied. Петя улыбнулся. — Сегодня был близко к этому. Илья улыбнулся в ответ. — Наверное, потому что ты рядом. Петя смущённо отвернулся к окну. — Илья, не начинай. — Что не начинать? — Говорить такие вещи. — It's true. Петя вздохнул, но в его вздохе не было раздражения. Только лёгкая усталость и немного благодарности. Они проехали ещё немного. Илья вдруг свернул с основной дороги на тихую улицу, ведущую к озеру. — Ты куда? — удивился Петя. — Не хочу, чтобы этот вечер заканчивался, — честно ответил Илья. — Посидим немного? У озера? Петя помолчал. Потом кивнул. — Ладно.

***

Илья припарковал машину у небольшого пирса, выключил двигатель. Вокруг никого не было — только тёмная вода озера, отражающая огни редких фонарей, и тишина, нарушаемая лишь плеском волн. Несколько секунд они сидели молча, глядя перед собой. Потом Илья повернулся к Пете. — Петя. Тот поднял голову. — Что? Илья не ответил. Он просто протянул руку и коснулся его лица. Пальцы скользнули по щеке, по скуле, остановились на подбородке. — Можно? Петя смотрел на него. В его глазах было то самое выражение — смесь доверия и лёгкой настороженности. Но он кивнул. Илья наклонился и поцеловал его. Сначала нежно. Почти осторожно. Его губы касались губ Пети легко, будто пробуя на вкус. Петя ответил — так же робко, так же неуверенно. Но Илье этого было мало. Он углубил поцелуй. Его язык скользнул по нижней губе Пети, прося разрешения. Петя чуть приоткрыл рот, и Илья вошёл внутрь. Это было похоже на электрический разряд. Язык Пети встретился с его языком — сначала робко, почти испуганно, потом смелее. Илья чувствовал его вкус — такой знакомый, такой родной, такой правильный. Он целовал Петя глубоко, жадно, но не грубо. Каждое движение было наполнено той нежностью, которую он копил внутри всю свою жизнь. Рука Ильи скользнула с лица на шею, потом ниже, на плечо. Он притянул Петя ближе, насколько позволяли сиденья. Петя ответил — его руки легли на плечи Ильи, пальцы сжались на ткани толстовки. Поцелуй становился глубже, отчаяннее. Илья исследовал рот Пети, касался нёба, дразнил, приглашал к танцу. И Петя танцевал с ним — неумело, но искренне. Его язык отвечал, встречался, переплетался. Илья застонал прямо в его рот. Этот звук вырвался непроизвольно — слишком хорошо было, слишком правильно. Петя вздрогнул, но не отстранился. Наоборот — придвинулся ближе. Они целовались долго. Как будто вечность. Илья потерял счёт времени. Были только губы Пети, его язык, его дыхание, его руки на плечах. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Петя смотрел на Илью расширенными глазами. Губы его припухли, щёки горели. — Илья... — выдохнул он. — Что? — Ничего. Просто... Илья. Илья улыбнулся. Провёл большим пальцем по его нижней губе. — You're so handsome, — прошептал он. Петя смущённо отвернулся. И в этот момент его взгляд упал на телефон Ильи, лежащий на центральной консоли. Экран загорелся — пришло уведомление. И на этом экране была его фотография. Петя замер. — Илья... — сказал он тихо. — Это что? Илья проследил за его взглядом. На секунду ему стало неловко — слишком личное, слишком откровенное. Но потом он подумал: это Петя. Ему можно всё. — Твоя фотография, — просто ответил он. — Я поставил на заставку. — Зачем? — Затем, что хочу видеть тебя каждый раз, когда беру телефон. Петя молчал. Смотрел на экран, на своё лицо, на свою улыбку. Потом перевел взгляд на Илью. — Ты правда... ты правда такой? — Какой? — Странный. — Правда. Петя покачал головой. — Я не понимаю. Почему я? Я обычный. — Для меня нет. Петя снова посмотрел на экран. Потом протянул руку, взял телефон. Долго рассматривал фотографию. — Красивая, — сказал он тихо. — Фотография. — Ты красивый. Петя улыбнулся. Устало, но искренне. — Ты ненормальный, Илья. — Знаю. Он вернул телефон на место. Повисла пауза. — Петя, — сказал Илья. — Можно я кое-что сделаю? — Что? — Можно я оставлю след? На твоей шее. Петя нахмурился. — Зачем? — Затем, что хочу, чтобы все знали. Что ты мой. Если не все, то хотя бы я. — Я не твой. — Знаю. — Илья взял его руку, поднёс к губам, поцеловал пальцы. — Но я хочу, чтобы был. Петя молчал долго. Очень долго. — Ты сделаешь в этот раз аккуратнее и не больно? — спросил он наконец. — Да. Обещаю. Петя вздохнул. — Ладно. Илья почувствовал, как сердце пропустило удар. — Правда? — Да. Но только один. Илья наклонился к его шее. Медленно, осторожно, будто боясь спугнуть. Губы коснулись нежной кожи там, где пульс бился особенно сильно. Он поцеловал это место. Потом ещё раз. Потом втянул кожу в рот. Петя вздрогнул. Его рука сжалась на плече Ильи. — Илья... — выдохнул он. Илья не останавливался. Он сосал кожу, чувствуя, как под губами набухает след. Язык гладил это место, зубы легонько касались. Петя дышал часто, прерывисто, но не отстранялся. Когда Илья оторвался, на шее Пети красовалось тёмно-красное пятно. — Красиво, — сказал он. — Теперь ты мой. Хоть немного. Петя коснулся этого места пальцами. Кожа горела. — Ты доволен? — Очень. Петя покачал головой, но в глазах его было тепло. — А теперь ты, — сказал вдруг Илья. — Что? — Сделай мне тоже. Петя замер. — Что? — Засос. Оставь на мне. So that I can be yours too. — Илья, я не умею. — Научишься. Петя смотрел на него. В его глазах было смятение, смущение, и лёгкий страх. — Я не хочу делать тебе больно. — Не сделаешь. — Я не знаю как. — Я покажу. Илья взял его руку, поднёс к своей шее. — Вот здесь. Просто поцелуй, а потом втяни кожу. Не сильно. Легко. Петя колебался. Его пальцы дрожали на шее Ильи. — Я не могу, — прошептал он. — Можешь. Я хочу. Пожалуйста. Это «пожалуйста» сломало последнее сопротивление. Петя наклонился. Его губы коснулись шеи Ильи — неуверенно, почти невесомо. Илья замер, чувствуя это робкое прикосновение. Потом Петя, вспоминая инструкции, втянул кожу в рот. Это было неловко, неумело, почти по-детски. Но для Ильи это было лучшим моментом в жизни. Он чувствовал, как губы Пети стараются, как он боится сделать больно, как его дыхание щекочет кожу. Рука Пети на его плече дрожала. — Сильнее, — прошептал Илья. — Don't be afraid. Петя послушался. Чуть сильнее втянул кожу, чуть дольше подержал. А потом отстранился. — Всё? — спросил он. Илья коснулся своей шеи. Кожа горела. След был — может не такой яркий, как у Пети, но был. — Да, — сказал он. — Всё. Петя откинулся на сиденье, закрыл лицо руками. — Господи, — прошептал он. — Что я делаю? Илья взял его за запястья, мягко отвёл руки от лица. — Ты делаешь меня счастливым, — сказал он. — Самым счастливым на свете. Петя посмотрел на него. Петя покачал головой, но улыбнулся. — Поехали, — сказал он. — Поздно уже. — Поехали. Илья завёл машину и выехал на дорогу. Всю дорогу они молчали. Но это молчание было наполнено тем, что только что случилось. У здания Илья остановился. — Good night, Petya. — Спокойной ночи, Илья. Петя вышел, закрыл дверь. Илья смотрел, как он идёт к входу, как его фигура скрывается за дверью. Потом коснулся своей шеи. Там, где губы Пети оставили след, всё ещё горело. Илья улыбнулся и поехал домой.