Семь нот блаженства

Звонкий пик входной калитки виллы Мелиссы и Дюка ознаменовал их возвращение. Стоило уютному дивану в гостиной первого этажа попасться на глаза утомлённой девушки, как она без лишних раздумий на него плюхнулась. Мало того, что солнце в очередной раз пребывало не в духе и точно издало официальный указ жарить всех и каждого, кто посмел выйти на улицу, так ещё и долговременная ходьба способствовала усталости Мелиссы. Дюк же, несмотря на полные бумажные пакеты, которые он нёс в руках, не казался изнурённым; по крайней мере, таким он старался выглядеть, дабы не смущать свою возлюбленную. Пока парень методично вынимал покупки и ставил их на стол, Мелисса пыталась снять с себя босоножки без помощи рук — в итоге у неё не получилось и ей нехотя пришлось сесть и ослаблять их ремешки самостоятельно. — В следующий раз иди помедленнее, пожалуйста, — выдохнула Мелисса, не без раздражения отбрасывая натирающую обувь на пол, — у тебя шаг как мои два. Я не успеваю за тобой угнаться! Дюк одарил девушку спокойным взглядом через плечо, с трепетной заботой укладывая внутрь шкафа не только свои вещи — новокупленные ткань для пошива одежды, чёрную тушь для ресниц и новые солнцезащитные очки для себя, — но и вещи своей возлюбленной: художественные книги на иностранном языке, очередного плюшевого кота и комплекты кружевного нижнего белья. Он просто пожал плечами. — Кто ж виноват, что ты такая коротышка, — из-за последнего произнесённого им слова в его голосе зазвучала слишком ясная усмешка, заставившая девушку свести бровки к переносице в показушной обиде. Наконец, разобравшись с покупками, Дюк беспечно закинул пустые пакеты в нижнюю секцию шкафа и опустился на край дивана, решив разместить голову Мелиссы у себя на коленях. Его проворные пальцы мгновенно вплелись в её на сей раз распущенные волосы и лениво гладили кожу головы, медленно, но верно расслабляя тихо бормотавшую злобные речи, сравнимые разве что с ворчанием котёнка, девушку. От соблазнительного тепла тела Дюка и его полных любви прикосновений Мелисса чуть ли не уснула прямо в гостиной, на жёстком диване, пока парень не вспомнил кое о чём важном. Возникший у него в голове образ вынудил его озариться и даже мечтательно ухмыльнуться, потому Дюк незамедлительно принялся будить возлюбленную, мягко тряся её за плечо. — Я знаю, что может взбодрить тебя, — к тому моменту, когда он говорил это, парень уже вовсю волок полусонную Мелиссу на второй этаж. Но, как и заверил Дюк, после увиденного она в действительности продрала глаза, предварительно хорошенько потерев их. На их безупречно застеленной постели гордо восседал слоник, сделанный из полотенца, а за ним пряталась загадочная коробка шоколадных конфет вместе с написанными на листочке именами гостей отеля. — В меню, которое всё это время пылилось без дела в нашем номере, был раздел «Для парочек». Хотел попробовать, — начал пояснять Дюк; хотя Мелисса была заинтересована в самодельном слонике явно больше, чем в коробке конфет. Она, однако, вскоре к нему прислушалась, в особенности обратив внимание на то, как парень возился с лакомствами, тщательно пытаясь подцепить ногтем прозрачную крохотную фиксирующую этикетку. Когда спустя пару вырвавшихся из его рта ругательств коробка поддалась и открылась, комнату мгновенно наполнил аромат шоколада и чего-то малознакомого, но значительно интригующего их обонятельные рецепторы. И если Дюк испытывал внутреннее детское предвкушение, то Мелисса была настроена скептически. Изучающий взгляд девушки ненароком упал на надписи на коробке; признав в них язык, на котором она худо-бедно говорила, Мелисса тут же схватила коробку и стала продираться сквозь иностранный текст. По ключевым словам она вполне догадалась, что… — Это конфеты для возбуждения, идиот! — в ней вспыхнуло желание швырнуть эту несчастную коробку в его сторону, но всё же сдержалась. Дюк исполнил глубокое осознание на своём лице. — А-а-а… Как я мог об этом не подумать? — он неловко потупил взгляд наверх и почесал затылок. Между ними на миг возникла кристальная, пропитанная смущением тишина, пока они оба усердно размышляли, что же им предпринять; но обоих неизбежно преследовала порочная, шальная и страстная идея — кого-то из них она скрытно поджидала за углом в ожидании, что её в конце концов признают, а кого-то она встретила с самого начала и уже не первую минуту читала этой персоне свою заклинающую мантру. Неожиданно заговорил парень, овладевая без собственного осознания вниманием своей возлюбленной: — А я всё-таки предлагаю игру. Кто первый сдастся, тот отлизывает или отсасывает второму. Последние несколько слов Мелиссу неимоверно обескуражили, Дюка же — замотивировали. После тщательных раздумий и споров с самой собой девушка согласилась на участие. Первая конфета в шоколадной оболочке, в привлекательной форме сердечка коснулась их губ и вскоре пропала в глубинах рта. Вкус был насыщенным, но, в отличие от привычного безобидного лакомства, помимо простой сладости ощущалось нечто совершенно новое, необычное, а самое главное — отдающее в пах. Безусловно, всё обстояло не настолько прямо: ещё ко всему прочему проявлялись и повышение температуры тела, и лёгкое, сбивающее с трезвого хода мыслей головокружение, и приятная слабость; однако именно пожар, разгоравшийся в чреслах, чувствовался, как назло, ярче всех симптомов. Дюк, проявляя свой соревновательный дух, было потянулся за второй конфеткой, но Мелисса строго хлопнула его по ладони, ведь это бы означало, что ей бы тоже пришлось есть вторую порцию афродизиака, чего ей очень не хотелось. По крайней мере, в этот раз парень послушался её. Оставалось ждать, да и только. И, чёрт возьми, это было их единственной задачей, но какой невыносимо сложной! Невольно проникавшие в их сознания образы, повышаемая с каждой секундой чувствительность, элементарная потребность избавиться от этой тесной одежды — всё это сводило с ума и Мелиссу, и Дюка. Комната накалялась от горячей атмосферы и натянутого напряжения, которое, как хлипкая струна, грозилось разорваться в любой момент. Дюк вдруг переметнул свой жаждущий взгляд на возлюбленную: он лицезрел, насколько она сдерживала себя и своё разыгравшееся желание, насколько уязвимой она выглядела, и сам подбирался к краю своих терпения и выдержки ещё больше. Парень был готов объявить о своей исчезнувшей возможности терпеть, принять поражение… …Но совсем близко от себя он услышал звук брошенного на пол бюстгальтера. — Всё, нахуй… Не могу больше, — запыхаясь, прошептала Мелисса, пока поспешно снимала с себя оставшуюся одежду. — Хоть еби меня в рот, я всё приму от тебя… Наплевав на ошеломление Дюка, девушка спустилась на пол и подползла на коленках к нему, принявшись возиться с его брюками и боксерами. Когда её подрагивавшая ладонь нетерпеливо обхватила основание его разгорячённого члена, Мелисса внезапно спросила: — Ты справку делал недели две назад, да? Дюку оставалось лишь кивнуть, помня подобные вещи наизусть. Будучи удовлетворённой ответом, Мелисса беспечно махнула рукой. — Тогда похуй, — последнее, что она промолвила, прежде чем высунуть свой розовый ловкий язык и жадно покрыть его член слюной. Девушка намеренно посматривала на него сквозь стёкла своих слегка запотевших очков, когда не мешкая впустила в свой гостеприимный рот первые несколько сантиметров его эрегированной длины, прекрасно зная, как именно на него воздействовал её взгляд. Честно сказать, Мелисса не особо прислушивалась к его гортанным стонам и вздохам — сейчас она хотела лишь удивить его и себя саму отсутствием или хотя бы игнорированием собственного рвотного рефлекса. Движения, совершаемые её головой, в корне отличались от привычно неуверенных и зажатых; а когда её свободная рука осмелела настолько, что без всякого стеснения стала поглаживать его яички, Дюк не выдержал и, положив ладонь на её затылок, приблизил её к своему основанию до упора. Мелисса не могла не поймать странного наслаждения от того, что он с ней был в этот момент груб, потому удвоила свои усилия, возжелав увидеть, как по её вине её возлюбленный распадается на части. Совсем скоро это и произошло: парень, неожиданно для себя и Мелиссы, силой отстранился от девушки. Его ладонь судорожно совершала поступательные движения, пока Мелисса, будучи наготове, приоткрыла измазанные в слюне и смазке губы. С особенно долгим и блаженным стоном он обильно и едва ли контролируемо кончал на её лицо, пачкая не только её язык, которым она стремилась поймать каждую возможную каплю, но и её очки, щёки и подбородок. — Блять… — выдохся Дюк, упав на спину от изнеможения и достигнутого блаженства. Пролежав так минуту, он опомнился и поднял слегка обеспокоенные глаза на свою возлюбленную. — Ты в порядке? — Более чем, любимый, — мягко улыбнулась ему она, вытирая лицо тыльной стороной ладони и моментально слизывая капли его страсти.