Не по правилам

***

      — Мама, я стараюсь изо всех чёртовых сил, но этого никто не видит и не ценит! — чуть ли не кричал в трубку Илья, сжимая телефон всё крепче.       Конечно, лучше было сдержаться, но сегодня на него снова всё навалилось, особенно на тренировке. Отец словно ослеп: не замечал ни стараний, ни заслуженных достижений, видел только плохое. Со всех сторон Илья продолжал слышать: «Старайся, Илья, главное — старайся!» — а под вечер звонок матери окончательно добил.       Она тоже осталась недовольна криками родного сына и заговорила строже:       — Не устраивай истерик. Конечно, сейчас всё сложнее, но если ты падёшь духом — риск твоего проигрыша значительно возрастает....       — А тебе моего здоровья не жалко? А? Да я себя тут извожу как не в себя, даже есть не хочу. Мама, я уже устал, что от меня требуют слишком многого, даже когда я выжимаю все свои силы.       — Таким усердием ты даже бронзу не получишь, ты понимаешь? Смысл вообще тогда всех этих тренировок, если ты опускаешь руки?       — Как и ты не видела смысла продолжать карьеру, когда на своём первом и последнем турнире заняла восьмое место.       Слова прозвучали грубо, и Илья осознал это, лишь когда они сорвались с языка. Да, маму это задело, хотя она гордилась, что для своего времени добилась многого. Но суть была в другом: она ведь действительно не продолжила карьеру.       В трубке повисла тишина. Малинин хотел что-то добавить, чтобы сгладить ситуацию, но с другого конца донеслось лишь холодное:       — Отдыхай. Завтра поговорим.       И вызов был завершён. Илья посмотрел на экран телефона и швырнул его в кресло, а сам лёг на кровать, лицом уткнувшись в подушку. Слёзы сами полились от всей этой безысходности. Было ужасно больно, что его никто не понимает. Он просто морально устал от всего этого, и этот короткий разговор с матерью добил окончательно.       Неужели так сложно сказать своему ребёнку простые слова утешения? В редкие минуты отчаяния ему казалось, что родители родили его только затем, чтобы через него достичь того, чего не смогли сами. А что будет с сестрой, когда она вырастет? Она тоже занимается фигурным катанием, но пока родители не вешают на неё ярлыки: «ты должна», «ты обязана».       А он обязан, видимо, всем.       По комнате раздавались еле слышные всхлипы, а подушка продолжала намокать от слёз. Ему просто надо выпустить всё это из себя, может, легче станет...       Вдруг на телефон пришло уведомление. Сначала Илья не обратил внимания на это, но уведомление повторилось. Может, отец начал писать? Малинин полежал ещё пару секунд, но всё-таки он поднялся с кровати, вытер лицо и поднял телефон. Глаза всё еще застилала пелена, но он увидел знакомые буквы.       «Гуменник»       Илья уставился на экран, даже не открывая сообщение. Что ему нужно? После того дня они виделись пару раз, но даже не здоровались, а тут он решил ему написать. Будто чувствует, когда надо выбирать момент.       Игнорировать он не стал, поэтому, открыв телефон, зашёл в сообщения. Там были короткие:       «Привет»       «Я тут поговорить хотел. Раз видеться не хочешь, может, по звонку тогда? Если не против»       Илья опять шмыгнул носом, продолжая буравить взглядом эти безобидные сообщения, не понимая, что от него хотят. Но внутри вдруг так захотелось услышать другой голос, который точно не будет требовать что-то... Не будет разочаровываться...       Он быстро написал:       «Я не занят. Если хочешь, можешь позвонить»       И положил телефон на кровать, а сам начал вытирать лицо кофтой. Надо ещё привести в порядок голос, чтобы тот не понял, что он был на грани срыва. Лишь бы не понял, не задавал лишних вопросов.       Телефон засветился: Гуменник почти сразу позвонил ему. Илья посмотрел пару секунд на фамилию и наконец-то взял трубку.       — Прости, если всё-таки отвлёк тебя от дел. — начал тут же Петя, и в голосе проскальзывала вина.       — Ничего страшного, я не занят. Чего хотел? — голос всё-таки прозвучал хрипло, отчего Малинин мысленно выругался на себя.       На другом конце трубки какое-то время молчали.       — Это прозвучит глупо, — начал наконец-то Петя. — Но я видел твои репосты в тиктоке, да и люди начали говорить многое... Есть смысл спросить: «Всё ли в порядке»?       Илья молчал, прикрыв глаза. Этот человек единственный, кто из-за такой, казалось бы, мелочи решил позвонить. Встревоженный, обеспокоенный. И это не раздражало, наоборот, тронуло до глубины души. Осознание, что он кому-то небезразличен, что за него действительно переживают... Он с трудом сдержал очередной всхлип.       — Знаешь, Петь, не буду врать: я не в порядке, — неожиданно для самого себя признался он. — Но говорить на эту тему пока не готов. Просто вымотался. Морально тяжело. Всё сразу навалилось... Игры эти, тренировки...       — Я понимаю, правда. Наверное, отец ещё тебя терроризирует этим, он же твой тренер, — сказал он.       Илья не ответил, но по его молчанию ответ был и так ясен.       — Я просто переживал, что ты с собой можешь что-то сделать, — прозвучал уставший голос Гуменника, вызвав огромное удивление у Ильи.       Он? Что-то сделать?       — Просто... Илья, ты не один. Как минимум я всегда готов тебя выслушать или прийти, плевать, какие там слухи идут, но если тебя это беспокоит, я могу гримироваться и залезать к тебе в окна, — Илья не увидел, но отчётливо понял, что Гуменник заулыбался. И Малинин вдруг почувствовал, как настроение начало подниматься.       — Думаю, в окна лезть — не лучшая идея.       — Как скажешь. Но просто знай, я не собираюсь бросать тебя в сложный период. Эта медаль — испытание, которое можно пройти. Несмотря ни на что. Наслаждайся Миланом, отпусти эти мысли или хотя бы попытайся. Мне хочется видеть улыбку на этом ангельском лице.       Вдруг воцарилась тишина. Илья, услышав последние слова, так и замер, а потом почувствовал, как жар прилил к щекам. Как жаль, что он не видел сейчас Петю, но тот вдруг поспешно добавил:       — Ладно, ты если что... Пиши. Я на связи. Кстати, сейчас там к тебе постучатся... Ну, в общем, откроешь.       — Ага... Пока тогда...       Малинин не сразу осознал сказанное, а когда понял — опешил. Что? Подарок? Вызов завершился, а он всё пялился на экран. Но долго раздумывать не пришлось — в дверь действительно постучали. Он сорвался с места и побежал вниз. На пороге стоял курьер. Быстро объяснив на английском, что и от кого, он дал расписаться и вручил пакет бумажный. В нём оказался небольшой букет нежных лилий в окружении мелких полевых цветов и шоколадка без сахара, а так же... бананы. В самом букете обнаружилась записка.       Илья прошёл к столу, положив цветы и пакет, взял записку и быстро пробежался глазами:       «Чтобы было вкусно, и полезно. Не грусти только :)»       А в уголке было нарисовано маленькое сердечко.       Он долго рассматривал подарки, потом нашёл банку, налил воды и поставил цветы на столик. Еду убрал в холодильник — попробует завтра. И в смятении побрёл обратно в комнату.       Ещё недавно он заливал подушку слезами, чувствуя себя настолько отвратительно, что хотелось просто исчезнуть. А сейчас внутри разливалось жгучее тепло, а щёки горели от смущения. Он рухнул на кровать, прижал подушку к груди, пряча невольно появившуюся улыбку.

***

      Гуменник после их диалога не спал до ночи, в какой-то момент открыл соцсети Малинина и просматривал его видео, фотографии, эдиты с участием и его, и самого себя... Этот ангел был великолепен везде. Грустный, весёлый, задумчивый, злой. Он был слишком красив.       Петя не терпел лжи: ни в других, ни в себе. Поэтому и самому себе врать не стал. Он ясно и отчётливо понимал: ради этого человека он готов на гораздо большее. Даже несмотря на то, что они просто друзья.       Знакомый.       Соперник...