QuadGod

Он не знал точно, сколько простоял на улице. Пять минут? Десять? Может, полчаса. Время больше не имело значения. Холод пробрался под ткань кофты, а затем – выше, вверх по позвоночнику, щеки замёрзли и порозовели, следы от слез неприятно стягивали кожу на скулах, напоминая о том, что произошло. Занялся дождь, моросящий, пробирающий до дрожи. Он постепенно усиливался и, казалось, вторил тому, что Илья ощущал внутри. Где-то вдалеке послышался гром, но молнии не было, небо затянуло густыми, темными тучами. Илья плотно сжал губы, похолодевшей ладонью убрал намокшие волосы со лба, и, не оглядываясь, направился в сторону спального блока.

***

В номере было тихо и душно. Не снимая обуви, Илья прошел в глубь комнаты и резко открыл окно на проветривание. Комната наполнилась запахом озона, пара крупных капель дождя упала на подоконник. Малинин посмотрел вниз на потемневший асфальт, на мокрый тротуар, на несколько криво обстриженных кустов, которые скорее напоминали сухой веник, чем живую изгородь, листья на них ещё не проклюнулись. Илья боялся высоты, было в ней что-то такое, отчего невольно подкашивались колени. Но сейчас, стоя здесь и завороженно смотря вниз, он вдруг отчётливо понял: он жалеет, что высоты здание не хватило бы для того, чтобы... Мысль оборвалась. Малинин испуганно отдернул себя и отвернулся от окна. "Дурак" – пронеслось в голове. Внезапно в дверь постучали, громко и настойчиво. Илья приблизился к ней на ватных, непослушных ногах. На секунду сердце пропустило удар, и ему показалось, что это Пётр. Что он передумал, что он пришёл загладить последствия неудавшегося диалога, но за дверью стояла компания парней. Илья смутно помнил, как их зовут. Среди них был Адам из французской сборной. Парень с светлыми волосами, вроде бы, Стивен. Третий, кажется, Даниэль. Имя четвёртого вертелось на языке, но Малинин так и не смог его вспомнить. Они шумно разговаривали между собой, перебивая друг друга. Илья вопросительно посмотрел на них, и Стивен, заметив его взгляд, наконец, сказал: – Илья, мы тут подумали, знаешь... – The fuck are you talking about? – Пихнул его в бок Адам, и парни рассмеялись. Гоголев, поправившись, перешёл на английский. – We thought you might want to come with us. To blow off some steam and... – I don't think that it's a good idea. I'm not in the mood, – Раздражённо выдохнул Илья, и уже намеревался закрыть дверь, но Стивен ему помешал, схватившись за ручку с обратной стороны. – Man, honesty, I don't care, you're coming with us. Не кисни. Что-то в голове щёлкнуло, и Илья подумал, что, возможно, это не самая плохая идея. Возвращаться сейчас в пустой, холодный номер было бы ошибкой. – You win. Give me some time to get ready. – Ok, I'll wait for you here, – Оперевшись о дверной косяк и скрестив руки на груди, протянул Стивен. Илья тяжело вздохнул. Малинин вернулся в глубь номера, взял из комода чёрную кепку, надел её, низко опустив козырек, закрывая глаза. После, поправил шнурки на кроссовках и шагнул за дверь. Компания спустилась вниз, вышла на улицу, где их уже ждало такси, и отправилась в центр города.

***

В эту ночь диско-клуб Gattopardo, казалось, пульсировал жизнью. Он располагался в старом палаццо на Via San Marco, и его величие чувствовалось еще на входе — тяжелые резные двери, мраморные полы, лепнина на потолках, которую сейчас подсвечивали разноцветные лазеры. Илья, следуя за своими знакомыми, успел заметить многочисленные столики, где группы людей в дорогих костюмах раскуривали кальян, и главный зал, превращенный в нечто среднее между барочной гостиной и космическим кораблем. Огромная хрустальная люстра, доставшаяся зданию от прежней жизни, висела под потолком, бессильная против сине-фиолетового света неоновых ламп. Дискошары вращались, разбрасывая по стенам и лицам яркие белые блики. Вдоль стен тянулись бархатные диваны молочного цвета, за которыми скрывались приватные зоны с тяжелыми портьерами. Воздух был густым — смесь дорогого парфюма с нотами уда и амбры, терпкого табачного дыма, крепкого алкоголя и чего-то ещё, сладковатого, неуловимого. Парни с самого начала взяли Илью под свое крыло. Они были громкими, уверенными в себе, явно знали, чего хотят от этого вечера, поэтому сразу направились к барной стойке, за которой итальянец в белой рубашке с закатанными рукавами ловко смешивал коктейли, встряхивая шейкеры над головой. – First round's on me, – объявил, кажется, Адам, хлопнув Илью по плечу. – What are we drinking? Малинин задумался на секунду. В голове было шумно. Хотелось выпить чего-то простого, что могло бы заглушить безостановочно кружащиеся мысли. – Whiskey sour, – наконец ответил он. – Boring! – громко засмеялся кто-то из компании, пихнув Илью локтем в бок. – We're in Milan, man. Live a little. Hey, – он повернулся к бармену, сверкая белозубой улыбкой, – What's something authentic? Something... Let's say... Italian. – Negroni, of course, Milano-Torino, Garibaldi or a Sbagliato if you want something with sparkling wine, – ответил бармен с лёгким акцентом, обводя взглядом многочисленные бутылки. – So, how about Garibaldi, guys? – No, – выпалил Илья, и его голос прозвучал резче, чем он того ожидал. Парень замялся на пару секунд, чувствуя как к щекам приливает кровь, – Just bad associations. В голове ярко и болезненно вспыхнул тот самый вечер в баре, проведённый в компании Петра. Илья не мог сейчас пить этот коктейль, не мог смотреть на этот оранжевый цвет, не мог чувствовать этот вкус, поэтому он поторопился перевести тему. – I've heard that Milano-Torino tastes good and it's strong enough. Адам пожал плечами: – Then we'll stick with Milano-Torino. Бармен кивнул и принялся за работу. Через пару минут перед ними выстроился целый ряд одинаковых бокалов, наполненных темно-бордовым напитком с долькой лимона на краю. Лёд уже начал таять, оставляя влажные следы на стойке. Илья взял один бокал, его пальцы чуть дрожали, и сделал глоток. Горьковатый, травянистый вкус Campari обжег язык, а следом пришла пряная сладость вермута. Мысли в голове начали затихать. Парни что-то шумно обсуждали, рассказывали истории наперебой, одобряюще хлопали друг друга по спинам, и Илья слушал их вполуха, пока допивал коктейль. Толпа вокруг начала смешиваться в цветастую массу, музыка перестала давить на уши, а все переживания ушли на второй план. – Another round? – спросил, кажется, Даниэль. – Yeah, – кивнул Илья. На этот раз бармен поставил перед ними другие коктейли, украшенные розмарином и долькой инжира. Парни чокнулись, сделали пару глотков, и их разговор стал громче, а смех – непринуждённее. Адам рассказывал что-то забавное про своего тренера, и Илья засмеялся — впервые за весь вечер искренне, от души. Алкоголь делал свое дело, стирая острые углы, размывая границы между тем, что было важно, и тем, что можно было отложить на потом. – One more? – Кто-то из парней уже подзывал бармена, щелкая пальцами. – Why not, – Илья почувствовал, как его губы расплываются в улыбке. Третий коктейль – Negroni или что-то другое, он даже не запомнил. Илья начал пить медленнее, чувствуя, как тело становится ватным, а мир вокруг — слегка размытым по краям. Голова была тяжелой, но разум оставался относительно ясным. Он понимал, где находится, что делает, кто его окружает. Просто все эти мысли перестали иметь значение. Исчезли внутренние запреты, блоки, которые обычно держали его в узде, заставляли просчитывать каждое действие и каждое слово. "Don't care", – пронеслось в голове, и это было лучшим чувством за сегодняшний день. — I'll go upstairs, — отозвался Илья, чувствуя, как заплетается язык, когда кто-то из парней предложил выпить по шоту, – The view is better there. Парни непринуждённо кивнули, Малинин оставил их у барной стойки, и направился вверх по широкой мраморной лестнице, которая вела на балкон, опоясывающий главный зал.

***

Поднявшись, он оказался на уровне второго яруса, откуда, действительно, открывался лучший вид. Огромная хрустальная люстра висела прямо над танцполом, сверкая тысячами граней в такт музыке – каждый басовый удар барабана отзывался в ней лёгкой дрожью. Вдоль балкона тянулись гладкие, белые перила, на которые можно было опереться, наблюдая за происходящим внизу. Илья нашел свободное место, облокотился спиной о прохладную мраморную колонну и позволил себе выдохнуть. Наконец-то. Он достал телефон, проверил уведомления. Личные сообщения были пусты. Никто из знакомых не писал ему последние несколько часов. Илья скучающе пролистал пару постов в ленте, просмотрел несколько рилсов, переставил иконки на рабочем столе, лишь бы чем-то занять руки. – Are you bored? Илья вздрогнул, обернулся и увидел перед собой девушку в блестящем платье на тонких бретельках, в руках она держала бокал с шампанским. У неё были светлые, уложенные в идеальные кудри волосы, большие голубые глаза, которые смотрели на Малинина с любопытством. На её пухлых губах, подведенных темно-коричневым карандашом, появлялась лёгкая, загадочная улыбка. – Maybe, – ответил Малинин, убирая телефон в задний карман джинсов, – You want something? – No, just wonder if you'd like to dance with me a little bit? – она наклонила голову и светлые локоны упали ей на плечо. Секунду он колебался. Внутри что-то отчаянно сопротивлялось. Но, в конце концов, он решил, что хочет этого. Или, по крайней мере, хотел хотеть. – Yeah. Why not? – выдохнул Илья, и девушка повела его в гущу толпы. Музыка ударила в уши с новой силой. Диджей сменил ритм на что-то более медленное, тягучее, с глубокими басами, которые пульсировали в груди, висках и кончиках пальцев. Люстра над головой с новой силой засверкала тысячами граней, отражая огни диско-шаров. Девушка развернулась к нему лицом, коснулась руками его плеч и притянула ближе – так близко, что Малинин почувствовал жар её тела через кофту. Они танцевали, почти не двигаясь, в такт медляку. Илья положил ладони на её талию. Тонкую, хрупкую, обтянутую блестящей тканью. Он провёл ладонями ниже, чувствуя, как пайетки впиваются в кожу, и заметил, как девушка одобрительно кивнула головой, не отрывая от него взгляд. Илья закрыл глаза на секунду, пытаясь раствориться в музыке, в тепле чужого тела, в алкоголе, который приятно ударил в голову. – You're a good dancer, – сказала она громко, чтобы голос было слышно сквозь музыку. – I'm a figure skater, – ответил Илья, не скрываясь. Возможно, после этой фразы она бы его узнала – спортсмены-олимпийцы определенно были на слуху, – но этого, кажется, не произошло. – Fancy, – тонкие пальцы прошлись по его плечу, опускаясь ниже, к локтю, и по коже пробежали мурашки. Она улыбнулась шире, и Илья заметил, как в её глазах зажглось что-то более настойчивое. Девушка придвинулась ещё ближе, встала на носочки, и её горячее дыхание обожгло его скулу. Прядь длинных, приятно пахнувших волос мягко коснулась щеки. – I'm so tired, – прошептала она, и ее голос прозвучал томно, заигрывающе, – Would you like to leave with me? You came here alone, didn't you? Илья сглотнул, в горле резко пересохло. – No, I came with friends, but... They won't notice my absence, – он криво улыбнулся, – I live nearby. – Oh, that's great. Very convenient. – I'll call the taxi.

***

Они вышли на улицу, и ночной Милан встретил их прохладой. Воздух здесь был чище, чем в клубе, но всё ещё пропитан запахом выхлопных газов и мокрого асфальта — недавно прошёл моросящий дождь. Илья накинул свою кофту ей на плечи, заметив, как девушка поёжилась от ветра и прижалась ближе. Малинин вызвал такси через приложение, пальцы все так же дрожали, пока он вбивал адрес в поисковую строку. И, в то время, как они ждали машину, стоя под фонарём, девушка рассказывала, что приехала в Милан из Флоренции с подругами на выходные, что работает в какой-то галерее, что хотела бы выставлять там свои работы, хотя для этого ей не хватает мастерства. Илья слушал вполуха, кивал в нужных местах, улыбался, когда требовалось, но, как бы он не старался сосредоточиться, мысли его блуждали где-то далеко.

***

Такси остановилось у входа в Олимпийскую деревню. Девушка посмотрела по сторонам с любопытством, приоткрыв рот. – How are we gonna pass through the security desk? – спросила она, притягивая Илью за край рукава. Её глаза блестели в свете уличных фонарей, и она легко убрала прядь выбившихся волос за ухо, оголив шею. Илья сглотнул. Ком в горле стал болезненным. Пётр делал так же. Это движение было таким привычным, таким родным, что сейчас оно ударило наотмашь. Илья зажмурился на секунду, пытаясь сморгнуть наваждение, и резко отвернулся, сделав вид, что роется в кармане джинсов. Пальцы задрожали сильнее, когда он доставал карточку доступа. – I've got it covered, – сказал Малинин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Put it on and go as fast as you can. Он протянул ей свою кепку — чёрную, с логотипом спонсора. Девушка надела её, низко опустив козырек, закрывая лицо. Илья прошёл к турникету первым, приложил карту. Механизм щёлкнул, пропуская его. Малинин оглянулся — охранник за стойкой смотрел в монитор, скучающе подперев голову рукой, и не обращал на них никакого внимания. Илья почти незаметно передал карту девушке, на секунду соприкасаясь с ней пальцами, и та бесшумно проскользнула следом. Они проскочили через зону контроля быстрым шагом и остановились только за поворотом длинного коридора, где их силуэты скрылись в полумраке. Илья почувствовал, как сильнее забилось сердце, и пульс отдался волной в висках. – I feel like we're spies, – прошептала девушка, её улыбка не пропадала ни на секунду. Она сняла кепку, поправляя растрепавшиеся волосы, и вернула её Илье. – Just a little bit, – Малинин улыбнулся, – There's no time to relax, Black Widow, we're not there yet. Она рассмеялась — звонко и искренне. Они поднялись наверх, осторожно минуя группу спортсменов, которые что-то обсуждали у окна на лестничной клетке. Илья узнал пару лиц — парней из японской сборной, кажется. Но увлечённые разговором фигуристы не обратили на него внимания. Наконец, они дошли до нужной двери, и Илья открыл дверь, пропуская девушку вперёд. Замок тихо щёлкнул где-то позади.

***

В комнате было темно и холодно. Уходя, Малинин забыл закрыть окно, и теперь шторы колыхались от ночного ветра, пропуская внутрь шум улиц — далёкие сирены, гул машин, чьи-то голоса. Илья бросил ключи на комод, щёлкнул выключателем, и небольшая лампа загорелась тусклым тёплым светом, выхватывая из темноты угол комнаты. Девушка огляделась, снимая кофту с плеч и аккуратно вешая её на спинку стула. Чёрное платье блеснуло в свете лампы. – Cozy, – сказала она, и в её голосе не было иронии. Илья стоял посреди комнаты, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает мышцы. Алкоголь в крови делал своё дело — тяжесть в голове сменилась приятной расслабленностью, границы между «правильно» и «неправильно» размылись. Она подошла к нему сзади и обняла, прижавшись грудью к его спине. Илья вздрогнул от неожиданности, но потом заставил себя вновь расслабиться. – If our mission is completed, – прошептала она, её голос был низким и вкрадчивым. Она обвела пальцами его плечи, а потом положила правую руку поперёк его груди, прямо на судорожно бьющееся сердце. – I would like to discuss the reward. Илья чувствовал её частое дыхание на своей шее, тепло её тела через тонкую ткань футболки. – Of course, – ответил он, разворачиваясь к ней лицом. В тусклом свете лампы её волосы отливали золотом. Она была красивой — точеные черты, кожа, светящаяся изнутри, потемневшие глаза, полные желания. Илья провёл пальцами по её щеке, спустился к шее, чувствуя, как бьётся пульс под его рукой. Она потянулась к нему, вставая на носочки, и Илья вдруг подумал, что всего несколько дней назад он делал точно так же, чтобы дотянуться до губ Петра. Он отогнал эту мысль. Малинин притянул её к себе, может быть, слишком резко, может быть, слишком сильно — ему хотелось заглушить внутренний голос физической близостью, доказать самому себе, что это может быть приятно, что это может быть правильно. Что он все-таки может быть нормальным. Илья поцеловал её. Губы её были мягкими, податливыми. Он чувствовал сладкий маслянистый вкус бальзама, свежесть мятной жвачки. Её руки обвили его шею, тонкие пальцы запутались в его волосах на затылке, перебирая пряди. Илья закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях. Она целовалась хорошо — не слишком настойчиво, но и не робко. Она знала, что делала. Её язык скользнул по его нижней губе, и он ответил, углубляя поцелуй, чувствуя как внутри что-то медленно переворачивается. От неё пахло приторно сладко — ваниль, мускус, цветы жасмина. Она прижалась к нему ещё ближе, и Илья поймал себя на том, что его тело реагирует на прикосновение так, как и должно было. Внизу живота постепенно начало нарастать тянущее напряжение, пульс ускорился, а приятный жар коснулся щек и кончиков ушей. Это не имело ничего общего с тем пожаром, который разжигал в нём Пётр. Но этого было вполне достаточно. Или он заставлял себя так думать. На мгновение они отстранились друг от друга, и девушка, взяв Илью за руку, потянула его в глубь комнаты, к кровати. Она осторожно села на аккуратно застеленный накрахмленной простынью край, и Илья опустился рядом. Матрас прогнулся под их весом, пружины тихо скрипнули. Девушка аккуратным движением перекинула волосы вперед, открывая спину, и потянулась к застёжке платья, но Илья опередил её — провёл пальцами по молнии, медленно, чувствуя, как под его рукой на чужой коже разбегаются мурашки. Легко избавившись от платья, девушка осталась в дорогом кружевном белье чёрного цвета, которое красиво контрастировало с ее бледной кожей. Илья провёл ладонями по её плечам, спустился к ключицам, к ложбинке на груди. Кожа была гладкой, прохладной на ощупь, и девушка выгнулась навстречу его рукам. Малинин помог ей снять бюстгальтер — застёжка поддалась легко, и кружево скользнуло вниз, оголяя грудь. Илья аккуратно сложил бельё и положил на тумбочку. Девушка развернулась к нему лицом, опустилась спиной на подушки, откинув голову, и Илья замер, глядя на неё. Свет лампы рисовал на её теле глубокие тени и светлые блики. Белая, почти фарфоровая кожа, сквозь которую проступали хрупкие очертания рёбер. Розовый румянец разлился по лицу и шее. Она тяжело дышала, и её грудь глубоко вздымалась. Светлые волосы разметались по подушке золотистым ореолом, глаза влажно блестели в полумраке. Она была невероятной. Изысканные линии, мягкие изгибы, идеальные пропорции. Илья наклонился и поцеловал её шею. Девушка выгнулась, подставляясь под его губы. Он провёл языком по ключице, чувствуя горький привкус духов, и постепенно спустился ниже. Она вздохнула, и из её груди вырвался тихий, сдавленный стон. Её руки скользнули под футболку Ильи, пальцы пробежали по напряженным мышцам спины, слегка царапая нарощенными ногтями. Девушка потянула край футболки вверх, и Илья снял ее через голову. Ткань упала на пол рядом с платьем. Чужие тонкие пальцы коснулись его оголенной груди, подкаченного живота, и девушка одобрительно выдохнула. – You're perfect, – прошептала она, и в её голосе слышалось искреннее восхищение. Она притянула его к себе, их тела соприкоснулись. Илья почувствовал, как её соски прижались к его груди, как она обвила ногами его талию. Его руки скользнули по низу её живота, задержались на резинке трусов. Она приподняла бёдра, помогая ему снять их и откинуть в сторону. Теперь девушка была полностью обнажена перед ним, и Илья смотрел на неё, чувствуя, как внутри нарастает странное ощущение. Он должен был хотеть её. Его тело должно было кричать от желания. Но вместо этого он чувствовал только… спокойствие. Илья опустил голову, поцеловал её грудь, и девушка выгнулась, тихо застонав. Его руки скользили по её внутренней стороне бедра – кожа там была нежной и чувствительной. Девушка, тяжело дыша, порывистым движением подалась вверх. Кончики пальцев Ильи коснулись её между разведенных ног. Там, внизу, она была влажной и горячей. Готовой. На секунду низ живота Ильи свело приятной истомой. И он успел обрадоваться этому факту, будто все что сейчас происходило пошло наперекор всем его переживаниям, внутренней гомофобии, которая грызла его последние годы. Он на мгновение будто почувствовал себя снова нормальным. Илья на пробу, с небольшим давлением скользнул пальцами внутрь, перед этим легко задев клитор, и девушка выдохнула что-то неразборчивое, прикусывая губу. Её тело откликалось на каждое его движение — она подавалась бёдрами навстречу, её дыхание сбивалось, пальцы впивались в кожу на его спине. Это было легко. Это было правильно. Илья чувствовал, как его собственное тело потихоньку начинает откликаться. Член был напряжен, не настолько сильно, как это было тогда, с Петром, но достаточно для того, чтобы доставить девушке желанное удовольствие. Она потянулась к его ремню, расстегнула пряжку с металлическим лязгом, потом пуговицу на джинсах. Молния разошлась с резким звуком, и её рука скользнула внутрь, сжимая его через ткань боксеров. Илья закрыл глаза. И сразу же перед внутренним взором возникло другое лицо. Пётр, нахмуренный и сосредоточенный, с покрасневшими от возбуждения щеками. Будто сейчас его тёмные волосы были разбросаны по подушке, будто его стоны, низкие и рваные, доносились сквозь густую пелену. Девушка стянула с него нижнее белье, и Илья почувствовал, как её холодная рука сомкнулась вокруг его твердеющего члена, и начала ритмично двигаться. Малинин тяжело выдохнул. Нет, это было не то. Движения чужой руки вокруг его плоти были слишком мягкими, почти невесомыми. Она аккуратно размазала небольшое количество естественной смазки по всей длине, провела пальцами по головке, и Илья скрыл лицо в изгибе её шеи. – You feel so good, – прошептала она, и её голос был хриплым от желания. Малинин сжал губы и нахмурился, жар внутри начал постепенно утихать, уступая место пустоте. Но Илья постарался игнорировать это чувство. Он отстранился, выпрямился, потянулся рукой к верхнему ящику тумбочки. Там среди шнуров от зарядок, оберток из-под шоколада, каких то буклетов и визиток валялось несколько презервативов в брендированных упаковках. Изначально он набрал их ради смеха, чтобы раздать друзьям и знакомым в качестве сувениров с Олимпиады. Он подхватил одну упаковку, медленно открыл ее, разрывая напечатанные на фольге Олимпийские кольца пополам. Илья перехватил себя у основания, аккуратно раскатал презерватив по члену, после легко провел по нему пару раз рукой, не давая тому опасть. Малинин закусил губу и посмотрел на девушку сверху вниз. Их взгляды встретились. Она смотрела на него с невероятным желанием, будто весь её мир сейчас сжался до этого момента. Он должен был хотеть её в ответ, но не мог. Он аккуратно взял её за тонкое запястье и еле слышно сказал: – It's better if.., – он запнулся, пытаясь подобрать слова, – if you roll over on your stomach. Слова дошли до её затуманенного возбуждением сознания спустя несколько долгих секунд, и она аккуратно слитным движением перевернулась на живот. Илья помог ей подложить подушку под бедра и навис сверху. Так, не видя чужого лица, было проще. Малинин провёл рукой по её хрупкой спине, будто дразня, но на самом деле он просто оттягивал момент. Наконец, собравшись с силами, он слегка развёл чужие бедра, открывая себе вид на нежные, влажные от смазки складки. Приставил головку ко входу и толкнулся внутрь. Девушка под ним шумно выдохнула, сдерживая стон. Илья прислонился грудью к её взмокшей спине, упёрся одной рукой о кровать, другой – схватил ее за бедро, и вновь закрыл глаза. Он пытался сосредоточиться на ощущениях. На том, как горячо и узко было внутри неё, как нетерпеливо её стенки сжимались вокруг его члена, обволакивая и принимая. Постепенно в голове начали всплывать картинки. Воображение рисовало перед ним совершенно другого человека – Петра. Его накаченную спину, тёмные длинные волосы, острые черты лица. Образ выглядел таким живым и осязаемым, что Илье на секунду показалось, что это вновь горячие губы Гуменника смыкаются вокруг его члена, будто он сжимает его рукой у основания, в попытке довести Малинина до грани. – Петь.., – Шумно выдохнул Илья. – You said something? – Хриплым от стонов голосом спросила девушка. Внутри у Малинина все сжалось и похолодело. – Pity.., – Он пытался звучать как можно более естественно, – I said "It's a pity that I didn't meet you before. Девушка, казалось, осталась удовлетворена таким ответом, и не обратили внимание на треснувший посередине фразы голос Ильи. Малинин вымученно простонал, толкаясь глубже, и повёлся на поводу собственного больного сознания. В его воображении снова Пётр, снова его сильные руки, горячее тело, его обжигающее дыхание, от которого перехватывало дух. Илья постепенно доводил девушку до исступления, и та, приближаясь к оргазму, начала стонать громче и чаще, не сдерживая себя. Стоны эти были слишком высокими, слишком навязчивыми и... Слишком женскими. Они прогоняли пелену наваждения, недосягаемый образ Петра в сознании распадался, становился размытым и неясным. Возбуждение Ильи спадало вместе с тем, как воображение отходило на второй план, уступая место действительности. Поэтому Малинин, сам от себя того не ожидая, убрал одну из рук с бледного бедра девушки, перехватил освободившейся ладонью её горло и сжал. Силы было недостаточно, чтобы полностью перекрыть доступ кислороду, но хватило для того, чтобы девушка затихла, пытаясь втянуть воздух в горящие лёгкие. Она всхлипнула. Тело её постепенно ослабевало, и вдруг она вздрогнула, кончая на его члене. Её нежные стенки несколько раз сжались вокруг плоти Ильи, и тот облегчённо выдохнул. Он медленно отстранился и испуганно убрал руку с чужого горла. На нежной, почти прозрачной коже остались красные следы его пальцев. Девушка обмякла на простыни, пытаясь отдышаться. – I'm sorry, – выдавил Малинин дрожащим голосом, смаргивая проступившие в уголках глаз слезы, – I do not know what came over me. Девушка лениво обернулась, посмотрела на него из под ресниц, и блаженно выдохнула. – That.., – она все ещё не могла перевести дух, слова выходили рванными, – That was fantastic. – I hope so, – ответил Малинин, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Илья тяжело встал с кровати, ноги подкашивались. Не глядя на девушку, он направился в ванную.

***

В ванной яркий свет, отражавшийся от светлой плитки резал глаза после полумрака спальни. Илья брезгливо снял пустой презерватив — кончить ему так и не удалось, замотал его в туалетную бумагу, скомкал и выкинул в мусорку. Он провёл ладонью по лбу, вытирая испарину, поправил слипшиеся волосы. Взгляд зацепился за отражение в зеркале. Он стоял посреди светлой ванной, взмокший и раскрасневшийся, но на лице вместо блаженной усталости читалось отвращение и беспомощность. Илья кинул полотенце на край ванной, встал под горячий душ, вода обожгла спину, намылился гелем и взял в руки жесткую мочалку. Он тёр кожу до красноты, но, несмотря на то, что мочалка начала уже оставлять болезненные следы, смыть остатки дня не получалось. Илье казалось, что запах чужого цветочного парфюма и возбуждения въелся в поры, смешался с его кровью. Малинин чувствовал себя ужасно, будто запятнал картинную галерею, смешал с грязью произведения искусства. Он предал любимого человека, воспользовался едва знакомой девушкой, чтобы что-то себе доказать. Чтобы заткнуть внутренний голос. Он действительно эгоист. И он убедился в этом в очередной раз. Слезы невольно собрались в уголках глаз, потекли по щекам, смешиваясь с мыльной водой. Глаза покраснели, а зрение стало размытым. Илья почти наощупь перешагнул бортик ванной, ступил босыми ногами на холодный кафель. Он вытер махровым полотенцем тело, достал футболку и трусы из стоявшей под раковиной спортивной сумки. Пальцы дрожали, когда он одевался. Зеркало запотело, и Илья был рад этому факту. Он снял контактные линзы, положил в контейнер и залил их раствором. Методичные, последовательные действия помогали успокоится, создавали иллюзию контроля, но стоило ему задуматься, и он вновь падал в бездну. Он долго не мог выйти из ванной, переминался с ноги на ногу, тяжело дышал, до боли зажмуривал глаза. Сейчас, казалось, предстояло самое сложное – встретиться лицом к лицу с тем, что он натворил. Там, за дверью мерно спала незнакомая ему девушка, с которой у него была близость, и этот факт сжимал сердце в тиски. Он бы хотел сейчас, чтобы все это оказалось сном, нелепой, пошлой шуткой опьяненного алкоголем сознания. Но, неуверенно приоткрыв дверь, Илья вновь увидел обнаженную девушку на своей кровати. Она лежала на боку, и светлые волосы закрывали её лицо, не давая Малинину рассмотреть нежные черты. Он вышел из ванной, стараясь не шуметь, закрыл окно, подошёл к кровати и лёг на самый край, повернувшись к девушке спиной. Глаза начали слипаться и Илья провалился в беспокойный сон.