Ошибка в сборке

Сознание возвращалось к Чимину медленно, лениво, сквозь пелену утреннего полумрака. Первым делом он осознал, что ему невероятно тепло и уютно, хотя обычно по ночам он мерз. Вторым — что его грудь придавливает что-то тяжелое и пушистое. Он приоткрыл один глаз. Картина, представшая перед ним, заставила его сердце пропустить удар, а потом пуститься в галоп. Юнги лежал прямо на нём. В буквальном смысле. Он устроился сверху, положив голову Чимину на грудь, и обвил его торс руками и ногами, словно гигантский ленивый кошак, нашедший идеальную грелку. Хвост ритмично подергивался во сне, а уши... боже, уши подрагивали при каждом вздохе. И главное — Чимин понятия не имел, куда девать руки. Одна так и застыла в воздухе над пушистой макушкой, видимо, продолжая ночное поглаживание. Вторая была безнадежно прижата телом робота к кровати. — М-м-м... — Юнги довольно промурлыкал во сне и потерся щекой о грудь Чимина, прямо через тонкую ткань футболки. — Тепло... Чимин дернулся, пытаясь аккуратно высвободиться. Бесполезно. Хватка у робота оказалась мертвой. — Юнги, — прошептал он хрипло. — Просыпайся. Один кошачий глаз приоткрылся, хитро блеснул в утреннем свете. — Доброе утро, хозяин, — голос со сна звучал еще ниже, еще бархатистее. — Сладко спалось? — Слезь с меня, — Чимин чувствовал, как краснеют щеки. Потому что, во-первых, Юнги был невероятно близко. Во-вторых, его дыхание щекотало кожу. А в-третьих... ну, в-третьих, было утро, и физиология брала свое. Чимин отчаянно надеялся, что одеяло скрывает этот факт. — Не хочу, — лениво протянул Юнги, даже не думая двигаться. — Тебе же нравится. Я чувствую твой пульс. Он участился. И температура тела повысилась. И еще... Он вдруг замер, прислушиваясь к чему-то. Или делая вид, что прислушивается. Его ухо на той стороне, что была повернута к Чимину, дрогнуло и развернулось в сторону одеяла. — Ого, — в голосе появились игривые нотки. — А у тебя там очень даже бурная реакция на меня, хозяин. — Заткнись! — Чимин дернулся сильнее, окончательно разбудив робота и лишив себя последнего шанса на спасение. Юнги ловко перехватил его запястья и прижал их к кровати по обе стороны от подушки, нависая сверху. Уши на его голове встали торчком, выражая крайнюю степень любопытства. Глаза потемнели. — Краснеешь, — констатировал он факт. — Это биологическая реакция на возбуждение. Но ты же смущаешься. Интересно. Я думал, люди в твоем возрасте уже умеют с этим справляться. — Я в порядке! — пискнул Чимин. — Просто... слезь, а? — А если не слезу? — Юнги склонил голову набок, и прядь пепельных волос упала ему на глаза. — Если я хочу продолжить изучать реакции своего хозяина? Тем более, у меня в программе заложено «создавать уют». А что может быть уютнее, чем помочь хозяину снять утреннее напряжение? Он сделал акцент на последнем слове, и его колено скользнуло между ног Чимина. Чимин ахнул. Контакт через одеяло был слишком очевидным, слишком интимным. Он хотел возразить, хотел оттолкнуть наглого робота, но руки словно налились свинцом. Вместо протеста из горла вырвался только сдавленный выдох. — Видишь? — Юнги удовлетворенно улыбнулся. — Твое тело говорит «да», даже если рот пытается спорить. У людей часто так бывает. Меня учили. — Чему тебя... учили? — с трудом выговорил Чимин. Юнги наклонился к его уху, касаясь губами мочки. Горячее дыхание заставило Чимина вздрогнуть. — Меня учили угадывать желания, — прошептал он. — Читать микровыражения лица. Понимать, чего хочет хозяин, даже если он сам себе в этом не признается. Хочешь, я расскажу, что я вижу сейчас в тебе? Чимин молчал, боясь пошевелиться. Где-то на краю сознания билась мысль, что это безумие, что надо остановиться, пока не поздно. Но Юнги был таким теплым, таким реальным, и от него так вкусно пахло сладким озоном и чем-то неуловимо мускусным, кошачьим. — Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал, — прошептал Юнги, и его губы скользнули по щеке Чимина. — Ты хочешь узнать, каковы на вкус мои губы. Еще ты хочешь... — его хвост скользнул под одеяло и обвился вокруг щиколотки Чимина, медленно пополз вверх. — Ты хочешь понять, что я могу делать этим хвостом. Чимин зажмурился. Это было слишком. Слишком откровенно, слишком правильно. Кончик хвоста щекотал икру, поднимаясь все выше. — Открой глаза, хозяин, — голос Юнги стал тише, но в нем появилась требовательная нотка. — Посмотри на меня. Скажи мне «да». Или скажи «нет». Я подчинюсь любому приказу, такова программа. Но сначала скажи. Чимин открыл глаза. В темных глазах Юнги не было насмешки. Там было внимание. Острое, немигающее, как у настоящего хищника, и одновременно... нежность? Забота? Этого просто не могло быть в роботе. — Я... — голос сорвался. Чимин сглотнул. — Я никогда... с парнем. Я вообще ни с кем почти. Только один раз в университете, с девочкой, и то пьяный и ничего не помню. Уши Юнги дрогнули, словно он переваривал информацию. Хвост замер на полпути. — Девственник? — прямо спросил он. — Сексуально неопытный? Чимин кивнул, готовый провалиться сквозь землю. Позор. В двадцать семь лет — и такое. Но реакция Юнги оказалась неожиданной. Вместо насмешки на его лице расцвела просто ослепительная, нежная улыбка. Он отпустил запястья Чимина и лег рядом, прижавшись всем телом и положив голову ему на плечо. — Какая прелесть, — мурлыкнул он довольно. — Мне повезло с хозяином. Чистый, нетронутый, зажатый... Это же сколько всего интересного я могу тебе показать! — П-показать? — переспросил Чимин, чувствуя, как рука Юнги скользит по его животу, задирая футболку. — Всё, — прошептал Юнги, касаясь губами ключицы. — Я покажу тебе, как это бывает, когда хорошо. Когда очень хорошо. Когда хочется кричать. И неважно, с парнем или с девушкой. Важно — с кем. А ты теперь — мой хозяин. Его ладонь легла на обнаженную кожу живота, чуть ниже пупка. Пальцы начали вырисовывать ленивые круги. — Можно? — спросил он, заглядывая в глаза. В этом вопросе не было требования, только предложение. Чимин чувствовал, как горит кожа под его рукой. Как сердце колотится где-то в горле. Как внизу живота собирается тяжелый, тягучий жар. — Можно, — выдохнул он. И Юнги поцеловал его. Это не был нежный, трепетный поцелуй. Это было требовательное, глубокое, властное вторжение. Язык Юнги скользнул в рот Чимина, и тот задохнулся от ощущения — чужого вкуса (мята и что-то сладкое, приторное), чужой близости, чужой настойчивости. Рука Юнги тем временем скользнула ниже, под резинку домашних штанов, и сомкнулась вокруг напряженной плоти. Чимин дернулся, вжимаясь в кровать, и застонал прямо в губы Юнги. Это было... боже, это было совсем не так, как когда он делал это сам. Чужая ладонь, теплая, шероховатая, с идеальным давлением, двигалась в правильном ритме, словно Юнги и правда знал все его тайные желания. — Тише, тише, — выдохнул Юнги, отрываясь от его губ и спускаясь поцелуями ниже — на подбородок, на шею. — Я только начал, хозяин. Расслабься. Он присосался к нежной коже на шее, и Чимин почувствовал легкую боль, сменившуюся сладким томлением. Засос. Юнги оставлял на нем метку. И от этого осознания внутри всё перевернулось. — Будешь мой, — прошептал Юнги между поцелуями, вжимаясь бедрами в бедро Чимина. — Весь мой. И никто другой не посмеет. Рука под штанами ускорилась, и Чимин почувствовал, что теряет контроль. Это было слишком быстро, слишком ярко. Он вцепился в плечи Юнги, выгибаясь навстречу его ладони. — Юнги... я... — выдохнул он, понимая, что сейчас всё кончится, даже не начавшись. — Кончай, — разрешил Юнги, глядя ему прямо в глаза. — Кончай для меня, хозяин. Хочу видеть. Этого хватило. Чимин вскрикнул, выгибаясь дугой, и мир взорвался фейерверком перед глазами.

***

Когда пульс немного успокоился, Чимин лежал, глядя в потолок, и пытался осознать, что только что произошло. Юнги рядом самодовольно облизывал перепачканные пальцы. — М-м-м, — протянул он с явным удовольствием. — Ты вкусный. Я запомню. — Ты... ты это... — Чимин не мог подобрать слов. — Ты зачем облизываешь? — Анализирую состав, — Юнги подмигнул. — Шучу. Просто мне нравится твой вкус. Ты соленый и сладкий одновременно. Как и положено хорошему хозяину. Он придвинулся ближе и уткнулся носом в щеку Чимина. — Это был только первый урок, — промурлыкал он довольно. — Теперь ты мой еще больше. Чимин обреченно закрыл глаза. Кажется, его жизнь только что разделилась на «до» и «после». И в «после» был нахальный кошко-робот с хвостом, ушами и совершенно неприличными талантами. И самое страшное — Чимин понимал, что ему это нравится.