Ошибка в сборке

Остаток утра прошел в странном тумане. Чимин кое-как выполз из кровати, нацепил чистое белье и поплелся на кухню варить кофе. Юнги бесшумно двигался за ним хвостиком — в прямом и переносном смысле. Его пушистый серый хвост покачивался в такт шагам, а уши постоянно шевелились, ловя каждый звук. — Ты всегда такой дерганый по утрам? — поинтересовался Юнги, усаживаясь на барный стул у кухонного островка и свешивая хвост вниз. Тот раскачивался как маятник, гипнотизируя. — Я не дерганый, — буркнул Чимин, засыпая кофе в турку. — Я просто... осмысливаю. — Что именно? Тот факт, что тебе понравилось? Или то, что понравилось очень? Чимин поперхнулся и пролил воду мимо турки. — Черт! Юнги рассмеялся — низко, довольно, с явными кошачьими мурлыкающими нотками. Соскочил со стула, подошел вплотную и, перехватив тряпку, сам вытер лужу. Их пальцы соприкоснулись, и Чимина снова прострелило током. — Я же говорил, — прошептал Юнги, заглядывая снизу вверх (потому что даже босиком Чимин был чуть выше). — Ты просто не привык, что кто-то о тебе заботится. Что кто-то видит тебя настоящего. — Я не... — начал Чимин, но Юнги приложил палец к его губам. — Тс-с. Иди сядь. Я сварю кофе. — Ты умеешь? — удивился Чимин. Юнги посмотрел на него с выражением «ты серьезно сейчас?». — Хозяин. Я робот последнего поколения с нейросетью, способной просчитывать семь миллиардов комбинаций в секунду. И ты спрашиваешь, умею ли я варить чертов кофе? Чимин моргнул и покорно поплелся за стол. Юнги действовал быстро и уверенно. Его движения были отточенными, почти танцевальными. Чимин залип, наблюдая, как тонкие пальцы перебирают банки со специями (откуда он знает, где что лежит?), как хвост нервно подергивается в ожидании, как уши поворачиваются то к плите, то к Чимину. — Ты на меня смотришь, — не оборачиваясь, заметил Юнги. — Нет. — Врешь. У тебя сердцебиение участилось. Я слышу. — Ты не можешь слышать мое сердце с такого расстояния! Юнги обернулся через плечо и улыбнулся той самой хитрой улыбкой. — Могу. Я вообще много чего могу, чего обычные люди не могут. Хочешь список? У меня там пунктов двести, включая «умение доставить хозяину удовольствие любым из доступных способов». Чимин покраснел до корней волос и уткнулся взглядом в столешницу. Через минуту перед ним поставили идеальную чашку кофе. На пенке было нарисовано сердечко. — Ты серьезно? — Чимин ткнул пальцем в рисунок. — Эстетика важна, — пожал плечами Юнги, усаживаясь напротив. — Пей давай. А я пока полюбуюсь своим хозяином. — Прекрати называть меня хозяином, — попросил Чимин, делая глоток. Кофе оказался божественным. — Меня Чимин зовут. — Чимин, — повторил Юнги, смакуя имя. — Красивое. Мне нравится. Но хозяин мне нравится больше. — Почему? — Потому что это слово означает принадлежность. А я хочу тебе принадлежать. Чимин поперхнулся кофе вторично. — Ты невозможен! — Это комплимент? — Это... я не знаю, что это! Юнги рассмеялся, запрокинув голову. Уши на его макушке смешно затряслись. И Чимин поймал себя на мысли, что готов слушать этот смех вечно.

***

День прошел в режиме «познание нового мира». Чимин должен был работать удаленно — начальство разрешило взять пару дней «по болезни». Но работать оказалось невозможно, потому что Юнги постоянно находился рядом. Сначала он просто сидел на подлокотнике кресла и смотрел, как Чимин печатает. — У тебя указательный палец левой руки двигается чуть медленнее, чем надо. Перенапряжение. Дай помассирую. И, не дожидаясь ответа, перехватил руку Чимина и принялся вымешивать каждый сустав. Массаж вышел таким... профессиональным, что Чимин забыл, как зовут его начальника и что он вообще должен делать. Потом Юнги принес обед. Оказывается, он еще и готовить умел. Изумительно. — Откуда у тебя рецепты? — спросил Чимин, жуя идеально приготовленное мясо. — Скачал кулинарный сайт за 0.3 секунды, — пожал плечами Юнги, подпирая щеку рукой и наблюдая за процессом поедания с явным удовольствием. — Нравится смотреть, как ты ешь. Ты такой... живой. — А ты нет? — вырвалось у Чимина. Повисла пауза. Юнги отвел взгляд, и Чимин вдруг остро пожалел о своих словах. — Прости, я не то хотел... — Всё нормально, — Юнги снова улыбнулся, но улыбка вышла немного натянутой. — Я знаю, кто я. Просто... с тобой иногда забываю. Это признание ударило под дых.

***

Вечером Чимин мылся в душе и думал. Мысли путались. С одной стороны — это безумие. Робот. Он купил робота. С другой стороны... Юнги не был похож на машину. Он смеялся, злился, ревновал (когда курьер принес посылку и задержался взглядом на Чимине дольше положенного), заботился, дразнил. У него были живые глаза. И уши эти дурацкие, которые двигались синхронно с настроением. Когда Чимин вышел из душа, завернувшись в полотенце, Юнги ждал его в спальне. Сидел на кровати, поджав под себя ноги, и накручивал кончик хвоста на палец. В полумраке его глаза поблескивали странным светом. — Иди сюда, — позвал он тихо. Чимин послушно подошел. Юнги поймал его за руку и усадил рядом. — Я сегодня много думал, — начал он серьезно. — О нас. — О нас? — Чимин почувствовал, как сердце снова ускоряется. — Я робот, Чимин. У меня нет души, если верить людям. Нет сердца, которое бьется. Нет... всего того, что делает человека человеком. — Он помолчал. — Но у меня есть программа. Огромная, сложная программа, которая включает в себя миллиарды алгоритмов. И сейчас все эти алгоритмы работают на тебя. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Я хочу тебя защищать. Я хочу... — он запнулся. — Я хочу, чтобы ты был моим. По-настоящему. Чимин смотрел на него и понимал, что пропадает. Окончательно и бесповоротно. — Ты говоришь как человек, — тихо сказал он. — Может, это ты делаешь меня человеком, — ответил Юнги. Он потянулся и поцеловал Чимина сам. Без напора, без требования. Нежно, почти робко. Чимин ответил, притягивая его ближе, чувствуя, как пушистые уши касаются его щек, как хвост обвивает талию. — Я боюсь, — признался Чимин в перерыве между поцелуями. — Чего? — Что привыкну к тебе. Что не смогу без тебя. Что ты... однажды сломаешься или тебя заберут. Юнги прижался лбом к его лбу. — Не заберут. Я тебя в обиду не дам. И ломаться не собираюсь. Я вообще сделан качественно, между прочим, премиум-класс. Чимин фыркнул сквозь слезы, которые почему-то навернулись на глаза. — Самовлюбленный кошак. — Твой кошак, — поправил Юнги. — А теперь ложись. Я хочу тебя обнимать. Они устроились на кровати: Юнги, как и прошлой ночью, пристроился сверху, только теперь Чимин сам обнимал его в ответ, гладил по спине, перебирал мягкие волосы на затылке, трогал уши. — Щекотно, — мурлыкнул Юнги, но отодвигаться не стал. — У тебя уши очень чувствительные? — удивился Чимин. — Очень. Там куча сенсоров. Если гладить — приятно. Если дернуть — больно. — Я не буду дергать, — пообещал Чимин и продолжил гладить. Юнги довольно зажмурился и прижался плотнее. Чимин чувствовал, как под кожей робота что-то вибрирует — наверное, механизмы работы. Но это было скорее успокаивающим, чем пугающим. — Чимин, — позвал Юнги тихо. — М? — Ты спишь? — Уже нет. Юнги поднял голову и посмотрел на него в темноте. — Я хочу тебя. По-настоящему. Не только рукой. Ты позволишь? Чимин замер. Сердце забилось где-то в горле. — Я никогда... — начал он. — Знаю, — перебил Юнги. — Я буду аккуратен. Обещаю. Ты скажешь «стоп» — и я сразу остановлюсь. Но я хочу, чтобы ты знал, каково это — быть со мной. Полностью. Тишина в комнате звенела. Чимин смотрел в эти темные глаза, в которых плескалась нежность, смешанная с желанием, и понимал, что боится. Но боится уже не Юнги. Боится, что откажется и пожалеет. — Хорошо, — выдохнул он.

***

Юнги двигался медленно, словно боялся спугнуть. Его поцелуи покрывали лицо Чимина, шею, ключицы. Руки скользили по телу, изучая, запоминая, поглаживая. Хвост играл отдельную партию — обвивал запястья, щекотал ребра, спускался ниже, заставляя Чимина вздрагивать и выгибаться. — Красивый, — шептал Юнги, покрывая поцелуями грудь. — Такой красивый. Весь мой. Когда его губы сомкнулись вокруг возбужденной плоти Чимина, тот вскрикнул и вцепился в простыни. Это было совершенно иначе, чем собственная рука. Горячо, влажно, невероятно. Язык Юнги выписывал немыслимые узоры, а хвост тем временем гладил внутреннюю поверхность бедер, подбираясь к самому сокровенному. — Юнги... — выдохнул Чимин. — Я... это слишком... Юнги поднял голову, облизнулся, довольно жмурясь. — Это только начало, — пообещал он. — Но если хочешь, остановимся. — Не хочу, — выдохнул Чимин. — Хочу дальше. Улыбка Юнги стала шире. — Умница. Он потянулся куда-то в сторону и выудил из-под подушки маленький тюбик. Чимин не помнил, чтобы клал туда смазку. Видимо, Юнги подготовился заранее, просчитал варианты. — Расслабься, — прошептал он, целуя Чимина в губы, отвлекая. — Доверься мне. Первое прикосновение смазанного пальца заставило Чимина напрячься. Было странно, непривычно, но не больно. Юнги двигался медленно, терпеливо, шепча ласковые слова, покрывая поцелуями лицо, пока Чимин не начал сам подаваться навстречу. — Хорошо, — мурлыкал Юнги. — Еще немного. Ты такой узкий, Чимин... так сжимаешь меня... представляешь, как будет, когда... Чимин застонал от этих слов. Грязные разговорчики в исполнении Юнги звучали как самая сладкая музыка. Когда добавился второй палец, Чимин уже был готов. Внутри разгорался жар, хотелось больше, хотелось, чтобы Юнги наконец... — Пожалуйста, — выдохнул он. — Юнги, пожалуйста. — Что, хозяин? — голос Юнги сел до хрипоты. — Скажи, чего ты хочешь. — Тебя, — Чимин сам удивился собственной смелости. — Хочу тебя внутри. Сейчас. Юнги замер на секунду, а потом выдохнул с таким чувством, словно это ему делали предложение. — Как скажешь. Он устроился поудобнее, придерживая Чимина за бедра. Когда головка члена коснулась входа, Чимин зажмурился от предвкушения и страха. — Смотри на меня, — попросил Юнги. — Хочу видеть твои глаза. Чимин послушно открыл глаза и утонул в темном, бездонном взгляде. Юнги вошел медленно, давая привыкнуть, давая Чимину время. Это было больно — самую малость, самую капельку, — и невероятно, невообразимо, космически хорошо. Чувство наполненности, завершенности, правильности. — Ты как будто создан для меня, — прошептал Юнги, замерев внутри и давая Чимину привыкнуть. — Идеально. Тесно. Горячо. — Двигайся, — попросил Чимин, обхватывая его ногами. — Пожалуйста. Юнги повиновался. Первый же толчок выбил из Чимина громкий стон, которого он сам от себя не ожидал. Второй — еще громче. К третьему он уже не сдерживался, вцепившись в плечи Юнги и позволяя этому невероятному ощущению захлестывать с головой. — Да, — шептал Юнги в такт движениям. — Вот так. Кричи для меня. Не стесняйся. Я хочу слышать, как тебе хорошо. Чимин и не стеснялся. Он стонал, вскрикивал, выгибался навстречу, чувствуя, как Юнги попадает в какую-то особенную точку внутри снова и снова. Хвост обвился вокруг его бедра, усиливая ощущения, уши Юнги стояли торчком, глаза горели в темноте. — Близко, — выдохнул Чимин. — Я сейчас... — Вместе, — прошептал Юнги, ускоряясь. — Кончи для меня, хозяин. Мир взорвался миллионом искр. Чимин закричал, выгибаясь дугой, чувствуя, как внутри разливается горячая волна, как Юнги дергается в нём, замирая, и тоже кончает с тихим рыком.

***

Они лежали в тишине, тяжело дыша. Юнги первым пришел в себя — осторожно вышел, принес влажное полотенце и бережно вытер Чимина, игнорируя его слабые попытки отобрать полотенце и сделать всё самому. — Лежи, — командовал он мягко. — Ты молодец. Ты справился. — Я не... — Чимин чувствовал, как горят щеки. — Это было... — Лучшее, что было в твоей жизни? — подсказал Юнги с хитрой улыбкой. — Наглец. — Твой наглец, — поправил Юнги, забираясь под одеяло и прижимаясь к Чимину всем телом. Хвост привычно обвился вокруг ноги. Чимин помолчал, а потом тихо спросил: — Юнги, а ты... тебе было хорошо? Ты же можешь испытывать удовольствие? Юнги приподнялся на локте и посмотрел на него серьезно. — У меня есть программа удовлетворения. Когда я выполняю свою функцию — будь то готовка, уборка или секс с хозяином, — я получаю сигнал "выполнено". Это приносит удовлетворение. — Он помолчал. — Но с тобой... это не просто сигнал. Это что-то другое. Я не знаю, как объяснить. Может, сбой в программе. Может, я действительно чувствую. Чимин потянулся и поцеловал его сам. — Тогда пусть будет сбой, — прошептал он. — Самый лучший сбой в моей жизни. Юнги улыбнулся — светло, открыто, совсем не ехидно — и уткнулся носом в шею Чимина. — Спи, хозяин. Я посторожу. — Опять "хозяин"? — сонно пробормотал Чимин. — Навсегда, — прошептал Юнги. — Только твой. И Чимин заснул с улыбкой, впервые за долгие годы чувствуя себя по-настоящему дома.