Школьный роман, или...

Обычный день, ничего особенного не произошло за последние несколько часов. Хуа стоял посреди школьного коридора, прислонившись плечом к стене, и лениво наблюдал за суетой учеников. Перемена только началась, кто-то бежал в столовую, кто-то торопился в туалет, пока не прозвенел звонок. Он уже почти расслабился, подумав, что сегодня обойдется без происшествий, как вдруг его взгляд зацепился за знакомую картину. Снова. Снова кто-то обижал кого-то. «Чертов Шэ Ли. Этот мелкий засранец опять взялся за свое. Видно, его по губам не били, раз он позволяет себе такое». Хуа сжал челюсть, наблюдая, как компания старшеклассников кучкой встала у дверей одного из кабинетов. Ребята окружили в классе какого-то паренька, пока остальные ученики поспешно вышли, делая вид, что ничего не замечают. Никто не хотел встревать в разборки. Учителя вообще не обращали внимания на этого сорванца, боялись родителей и лишней волокиты с документами. Проще закрыть глаза, чем связываться с «трудным» учеником из богатой семьи. Только А Цю был не из робкого десятка. Ему сразу этот пацан не понравился. Лицо его бесило, да и язык слишком длинный для такого возраста. Даже младший брат Чэна, при всей своей вредности, не позволял себе подобного, а этот лезет везде, словно ему все должны. Может, внимания в детстве недополучил, а теперь бесится от этого? Хуа сплюнул мысленно: «какая разница?». Причину он выяснять не собирался, достаточно того, что творится у него на глазах. Подходя ближе по коридору, Хуа уже различал голоса, а затем заметил, кого именно окружили эти придурки. Мо Гуаньшаня. Сердце неприятно кольнуло, «только не его». Хуа ускорил шаг, стараясь ступать бесшумно. Ребята его не слышали, уж слишком увлеклись своим «развлечением». — Слышь, чего такой злой? — голос Шэ Ли разнесься по пустому кабинету, — не понравилось, как мы тогда тебе указали на твое место? Так мы еще раз скажем, куда тебе следует пойти… — он противно усмехнулся, и его прихвостни заржали в унисон. — Отстань… — Мо даже не поднял головы, стараясь не обращать внимания. Однако, Хуа видел, как напряглись его плечи, как побелели костяшки пальцев, сжимающих край парты. — Не-не, отстать? — Шэ Ли шагнул ближе, нависая над рыжиком, — ты из себя не строй царя. Здесь один царь — это я. Ты всего лишь так, мелкая сошка. Тебе бы вообще помалкивать, — он обернулся к своим дружкам, ища поддержки. Те согласно закивали, кто-то хмыкнул, — ребята, он зазвездился! — этот выскочка ткнул пальцем в сторону Гуаньшаня, — решил, что крутой? Ахахах, мамка твоя в курсе, что ты самый бедный, а учишься в таком месте, где тебе не место? — Не трогай мою маму, — рыжик поднял голову, и Хуа увидел в его глазах огонь, который появляется, когда очень сильно разозлить кого-то. Правда, этот придурок и понятия не имеет, что человека можно разозлить до такой степени, что и убить легко. Из-за чего Мо попытался встать, чтобы ударить эту заразу, но двое парней сзади схватили его за плечи и удержали на месте. — А то что? — Шэ Ли рассмеялся, наслаждаясь своей властью, — что ты сделаешь, бедняк? Поплачешь? Пожалуешься? Кому? Учителям? Да они плевать хотели на тех, у кого ничего нет, кроме тряпок. Хуа сделал последний шаг, его терпение лопнуло. Дверь в класс была открыта, и никто из парней даже не обернулся, слишком уверенные в своей безнаказанности. — Иди сюда, — голос Хуа прозвучал негромко, но в нем было столько металла, что вся компания замерла. Он не дал им опомниться. Схватил Шэ Ли за рубашку так, что воротник затрещал по швам, и резко притянул к себе. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Глаза пацана расширились от испуга и он сглотнул, — если еще раз я увижу, что ты пристаешь к Мо, — Хуа говорил медленно, чеканя каждое слово, — я тебе ухо оторву. Ясно? Шэ Ли дернулся, пытаясь вырваться, но хватка Хуа была железной. Парень побледнел и судорожно кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Хуа отпустил его, и Шэ Ли отшатнулся назад, чуть не упав. Его дружки смотрели на мужчину с таким страхом в глазах, что любой другой на месте А Цю, возможно, почувствовал бы удовлетворение, но Хуа лишь перевел холодный взгляд на остальных: — Вас это тоже касается, — сказал он негромко, — хоть один волос, синяк, царапина, что угодно, вам мало не покажется. Я не посмотрю, что вы еще дети, — наступила тишина, слышно было только тяжелое дыхание перепуганных парней, — валите отсюда, — бросил Хуа. Все разбежались быстро, молча, даже не оглядываясь. Глава компашки вылетел из класса первым, чуть не сбив с ног кого-то помладше в коридоре. Дружки потянулись за ним, и через несколько секунд в классе остались только Хуа и Мо. А Цю выдохнул, потирая пальцы. Адреналин все еще бурлил в крови, но он заставил себя успокоиться. Нельзя показывать слабость, даже сейчас. Он повернулся к рыжику, опустился на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне, и внимательно осмотрел его лицо: — Хэй, ты как? — спросил он мягко, совсем не так, как только что разговаривал с Шэ Ли, — все хорошо? Тебя не били? — он проверил руками шею парня, осторожно взял за запястья, осматривая руки: ни ссадин, ни синяков. Мужчина облегченно выдохнул. — Нет, — Гуаньшань помотал головой, и в его глазах мелькнула благодарность, — все нормально, не волнуйся. — Не слушай, что говорят эти придурки, — А Цю посмотрел ему прямо в глаза, — тем более про маму. Когда говорят подобное про тебя, твою семью, то такое обидно слышать, я знаю. Не бери в голову, слышишь? Они просто хотят тебя задеть. Не давай им это сделать. Мо кивнул, сжимая губы. Он явно старался держаться молодцом, но Хуа видел, как дрожат его ресницы, и он чуть ли не заплакал. Все же видно, что сильно задело паренька за живое. Ничего справится, нужно время, он крепкий малый. — Спасибо, — наконец выдавил рыжик, и в его голосе было столько искренности, что Хуа почувствовал укол совести. Мало он защищает этого пацана, надо чаще приглядывать за рыжиком. — Не за что, — А Цю потрепал парня по голове, — ты еще не кушал? — Нет, — признался Мо, опуская взгляд, — но у меня сегодня нет денег. — Перемена не такая большая, — Хуа поднялся, достал из кармана кошелек и протянул одну купюру мелкому, в глазах которого было немое «почему?», но мужчина решил, что не будет слушать слова о том, что Мо вернет деньги позже. Легонько подтолкнул парня к выходу, — беги скорее, а то потом на уроках живот урчать будет. За деньги не переживай, тебе нужнее. Я надеюсь, что ты покушаешь что-то вкусное и приятного тебе аппетита, малой. Мо остановился в дверях, обернулся. В его глазах читалось что-то теплое, почти детское: — Спасибо, братец Цю, — сказал он, потом подбежал к мужчине и обнял его. Хуа лишь махнул рукой: — Беги уже, а то опоздаешь на урок потом. Рыжик улыбнулся и выскочил в коридор, растворяясь в толпе учеников. Хуа остался стоять посреди пустого класса. В коридоре стало шумно, а он все смотрел в одну точку, сжимая и разжимая кулаки. «Шэ Ли, — подумал он, — если ты еще раз тронешь Мо, клянусь, ты пожалеешь, что вообще родился на свет». Мужчина вышел из класса, поправил форму и направился к своему посту у входа. В голове вертелась мысль, что надо бы поговорить с директором и предупредить, что если этот «золотой мальчик» не перестанет творить беспредел, то А Цю найдет способ на него повлиять. Возможно, не самый педагогичный, но действенный.

***

Мысли перекинулись на другое: на Чэна, который уже несколько дней не появлялся в школе, но присылал сообщения через Тяня, а тот через рыжика. Мо: «Он мне надоел, братец А Цю. Спрашивает, не передумал ли ты?». Хуа усмехнулся про себя. Надо же, какие настойчивые: сам Чэн и младшенький. Может, действительно стоит согласиться на тот ужин? Хотя бы из любопытства, или посмотреть, что этот богатенький мальчик, вернее, уже взрослый мужчина, может предложить, кроме денег и визиток. Доставая из кармана визитку, Хуа думает несколько секунд. Да, каким-то образом она оказалась у него. Может, Мо передал, или еще как-то. Хорошо, что она есть, это главное. Бумажка уже успела слегка помяться за эти дни, он носил ее с собой, сам не зная зачем, то ли чтобы выбросить наконец, то ли чтобы все-таки позвонить. Взвешивает на ладони глянцевый прямоугольник с именем «Хэ Чэн — Генеральный директор». Все при нем: логотип, список контактов, даже какой-то герб, будто речь идет не о бизнесмене, а о королевской особе. Мужчина усмехается, вот же богатые любят пафос, но рука не выбрасывает визитку, а наоборот, пальцы сжимают ее крепче. Мысль о том, чтобы позвонить, возникла не вдруг. Он прокручивал в голове этот разговор уже раз десять: как объяснить, что ему нужна помощь? Как не выглядеть при этом слабаком или попрошайкой? А Цю не привык просить. Он привык решать проблемы сам, но проблема с Шэ Ли — не та, которую можно решить кулаками. Вернее, можно, но последствия будут неприятными: уволят Хуа, и кто тогда защитит Мо? Он смотрит на экран телефона, набирает номер по одной цифре, стирает, набирает снова. «Ты мужчина, просто позвони», — говорит он себе. Потом нажимает вызов, сразу не отвечают. Хуа уже думает, что зря затеял, что сейчас пойдут гудки и сбросится автоответчик, и тогда он выдохнет и скажет себе: «Ну, не судьба», но через два гудка трубку берут. Голос какой-то хриплый доносится из телефона. Неужели разбудил? Смотрит на часы, но рабочий день в самом разгаре. — Алло? Да? — в голосе слышится легкое недоумение, а потом сразу деловой тон, будто Чэн переключился в режим «решаем вопросы», — Хэ Чэн, чем могу помочь? — Добрый день, это А Цю. На том конце провода повисает короткая пауза. Хуа почти физически чувствует, как Чэн удивляется и почему-то это его забавляет представить лицо этого всегда уверенного в себе мужчины, когда он понял, кто ему звонит. Чэн, видимо, откидывается на спинку стула, Хуа слышит скрип офисного кресла. В голосе появляется та самая радостная улыбка, которая так часто бывает у людей, получивших неожиданный, но желанный подарок, приз. — Я рад, что вы решили согласиться, — говорит Чэн, и в его тоне звучит такое довольство собой, что Хуа едва сдерживает желание закатить глаза. «Нет уж, пусть не обольщается». — Простите, — Хуа обрывает его, пока тот не начал строить планы на их совместное будущее. Голос звучит ровно, даже холодновато, это специально, чтобы сразу расставить границы, — я вам звоню не по этому поводу. Сначала решил написать, но думаю, что позвонить было бы лучше. Можно ли попросить вас о личной встрече? Снова пауза и теперь уже Чэн явно переваривает услышанное: «Не по тому поводу? Значит, что-то другое? Тогда по какому?». — Да, конечно, — в голосе Чэна уже нет той радостной расслабленности, он вернул полностью внимание к работе, — сегодня? — Если это возможно. — Хорошо, подождите несколько секунд, не скидывайте. Хуа слышит, как Чэн отодвигает кресло, слышит приглушенные шаги, а потом голос, обращенный куда-то к кому-то вне кабинета: — Лю Вань, можно тебя? — Да, господин Хэ? — отзывается мужской голос. — У нас сегодня есть встречи или что-то срочное? — Только заказ по строительству парка рядом с детским домом. Хуа невольно прислушивается. Детский дом? Строительство парка? Он думал, Чэн занимается только тем, что зарабатывает деньги и покупает дорогие машины. Оказывается, есть и другая сторона. — Хорошо, значит, по этому поводу поговорим завтра. Передай это господину Вану, и извинись, пожалуйста. У меня появились непредвиденные обстоятельства, нужно уехать пораньше. — Хорошо, господин Хэ. — Можешь идти сегодня пораньше, предупреди, пожалуйста коллег. — Спасибо, господин Хэ, до свидания. Чэн кивает и снова возвращается к телефону. Его голос становится мягче, почти дружеским: — А Цю, спасибо, что подождали. Да, можем сегодня встретиться. Где вам удобно? — Кафе, я адрес вам вышлю. Вам удобно к восьми вечера? — Хорошо, да. — Хорошо, тогда увидимся. — До встречи, А Цю, — Чэн произносит его имя так, будто пробует на вкус: медленно, с каким-то особым удовольствием. Хуа молча сбрасывает вызов, но внутри что-то екает. «Не обращай внимания, — приказывает он себе, — у тебя дело, ты встречаешься с ним, чтобы решить проблему, все остальное не важно». Он убирает телефон в карман и набирает сообщение с названием кафе. Это недорогое местечко, тихое, без пафоса. Туда обычно не ходят люди в пиджаках как Чэн, но туда ходят обычные люди. «Для него подойдет», — думает Хуа, но где-то глубоко, там, куда он сам себе боится признаться, шевелится любопытство. Каким будет Хэ Чэн вне своего офиса? Какой он человек?

***

Ровно в восемь Хуа сидит за столиком у окна. Заказал черный чай, но почти не пьет, смотрит на дверь. В кафе малолюдно: пара студентов, женщина с ребенком, мужчина у стойки, листающий газету. Так спокойно и уютно. Только Хэ опаздывает на пять минут. Хуа уже начинает думать, что тот передумал или что адрес его не устроил, слишком простой для такого важного господина, но дверь открывается, и в кафе входит Хэ Чэн. На удивление без пиджака, только белая рубашка с закатанными до локтя рукавами, брюки, часы на запястье. Волосы чуть растрепаны, то ли ветром, то ли он специально придал им небрежный вид. Солнечных очков нет. И это, пожалуй, самое удивительное, ведь без них его глаза кажутся больше, ярче и моложе. Мужчина оглядывается, находит взглядом Хуа и улыбается по-настоящему с некоторой даже робостью: — Извините за опоздание, — говорит он, подходя к столику, — пробки, — и вдруг, словно спохватившись, добавляет, — и спасибо, что согласились встретиться, даже если не по тому поводу. Хуа кивает на стул напротив: — Садитесь, я заказал чай. Если хотите кофе, то придется просить отдельно. — Чай подойдет, — Хэ садится, и на секунду Хуа кажется, что тот не знает, куда деть себя, слишком другой для этого места, — спасибо. Официант приносит второй стакан, наливает чай. Чэн смотрит на Хуа выжидающе: — Вы сказали, что хотите о чем-то попросить, — начинает он осторожно, — что случилось? Хуа делает глоток чая, ставит стакан. Смотрит прямо в глаза собеседнику, как привычка, оставшаяся с армии: не отводить взгляд, когда говоришь серьезные вещи. — Это насчет Шэ Ли, — говорит он, — того парня, который обижает Мо. Вы же знаете Мо? Ваш брат постоянно за ним бегает. Чэн внимательно слушает, не перебивая. Хуа рассказывает об инциденте в классе, о том, как Шэ Ли унижал Мо при всех, о том, что администрация бездействует, потому что боится родителей этого мальчишки. — Я могу наказать его сам, — заканчивает Хуа, и в голосе проскальзывают стальные нотки, — но меня уволят, а если меня уволят, ему вообще никто не помешает. У вас есть связи, вы можете узнать, кто его родители, можете на них повлиять, или найти другой способ. Я в этой системе не специалист, но вы да. Чэн молчит несколько секунд. В его взгляде что-то меняется, исчезает налет деловой отстраненности, появляется что-то теплое: — Хорошо, — говорит он наконец, — я узнаю про его родителей и поговорю с кем надо, — Мужчина чуть наклоняется вперед, понижая голос, — но, А Цю… можно спросить? — Спрашивайте. — Почему вы так переживаете за этого парня? — Чэн смотрит прямо в глаза, — он вам кто? Хуа отводит взгляд в окно. За стеклом темно, горят фонари, проезжают машины: — По сути, никто, — отвечает он тихо, — но он славныц малый, и я знаю, каково это, когда тебя никто не защищает. В кафе повисает тишина, Чэн не задает уточняющих вопросов, не лезет с сочувствием, от которого Хуа переденуло бы, просто кивает и говорит: — Понял, сделаю все, что смогу. Хуа смотрит на него и думает: «Может, я ошибался насчет этого человека»: — Спасибо, — говорит он вслух. — Не за что, — Чэн берет стакан с чаем, делает глоток и едва заметно морщится — слишком горячо, — но в следующий раз, — добавляет он с легкой улыбкой, — если захотите встретиться, давайте выберем место, где подают нормальный кофе, хотя бы ради разнообразия. Хуа не сдерживает усмешку: — Посмотрим. Это не «да» и не «нет». Это «может быть», и Чэн, кажется, понимает это правильно, потому что его улыбка становится чуть шире, а в глазах загорается тот самый огонь, который Хуа уже начинал узнавать. «Интересный тип», — думает А Цю, глядя, как Хэ отставляет стакан и смотрит на часы. Они расходятся около половины девятого. Чэн предлагает подвезти, но Хуа отказывается, у него мотоцикл. На прощание они обмениваются короткими кивками, без лишних слов. Однако когда Чэн уже садится в свой автомобиль, припаркованный у обочины, как он умудрился на нем сюда втиснуться остается загадкой, Хуа вдруг говорит: — Господин Хэ. Чэн оборачивается. — Спасибо, что приехали. — Всегда пожалуйста, — отвечает Чэн, и в темноте Хуа видит, как блестят его глаза, — до встречи, А Цю. Мотоцикл заводится с полоборота, Хуа уезжает первым, врезаясь в поток машин, и только отъехав на пару кварталов, позволяет себе выдохнуть. Разговор прошел не так, как он ожидал, а даже легче, проще. Странное дело, что после встречи на душе стало спокойнее, будто часть груза, который он носил в себе, осталась в том маленьком кафе с дешевым чаем. «Хэ Чэн, — думает он, вписываясь в поворот, — что же ты за человек?». Ответа пока нет, но, кажется, А Цю готов его искать. Чэн смотрит вслед удаляющемуся мотоциклу, пока красные огни не исчезают за поворотом. Потом переводит взгляд на телефон, открывает контакты и набирает сообщение секретарю: «Найди все о семье Шэ Ли: родители, бизнес, слабые места, спасибо». Отправляет его, убирает телефон и улыбается: — А Цю, — говорит он вслух, пробуя имя на вкус, — ты даже не представляешь, на что я готов пойти, чтобы тебе помочь. Он только что разговаривал с А Цю как равный с равным, и это было лучше, чем любой флирт или попытка произвести впечатление. Чэн в диком восторге, хоть и устал. Мужчина нажимает на газ, скорее мечтая оказаться дома под душем и освежиться немного. Тут же машина трогается с места, вливаясь в вечерний город, а Хэ опять начинает думать о нем. Все-таки сложно устоять перед таким бруталом.

***

Проходит неделя, Шэ Ли успокоился. Никого не трогал, никого не обижал. А Цю был удивлен, как же быстро же господин Хэ нашел выход из ситуации. Школа наконец вздохнула спокойно. Вроде бы, никаких новостей, все спокойно, ничего не обычного, кроме… Утро понедельника наступило быстро. Хуа, как обычно, стоял у входа, проверял пропуска и наблюдал за учениками. Рядом с ним маячил его коллега Шэнь Вэньнань. Это паренек недавно пришел работать к ним. Болтун еще тот, но парень неплохой. — Слышали, господин А Цю? — Шэнь подошел ближе, — говорят, что с сегодняшнего дня стал нами будет работать новый учитель. Кажется, преподает химию и биологию. — Не слышал, а что? — мужчина даже не повернул головы. — Да так, — Вэньнань загадочно улыбнулся, — красивая, наверное. Может, не замужем. — Нам-то что с этого? — Ну, вы же тоже… — парень запнулся под холодным взглядом Хуа, — ладно, ладно, молчу я. Прозвенел звонок на первый урок. Ученики разбежались по классам, и на крыльце стало тихо. А Цю уже почти расслабился, как вдруг услышал голос завуча: — Коллеги, внимание! У нас сегодня появится новый сотрудник. Прошу любить и жаловать — Чжун Ли, новый учитель химии. Она сегодня будет знакомиться со школой. Надеюсь, что вы ей подскажете, что и где. Поможете, если что с учениками? В этот момент из-за спины завуча вышла девушка. На вид ей было лет двадцать пять или тридцать. Короткое кашемировое пальто, темные волосы собраны в низкий пучок, на лице расцвела приветливая, чуть застенчивая улыбка. Ничего особенного, но что-то в ней было знакомое. Охранник замер. Он точно где-то видел ее, но где? Будто знал это лицо, эти глаза, эту манеру поправлять прядь волос за ухо, эту родинку над губой. Девушка обвела взглядом школьный двор, учителей и вдруг остановилась на А Цю. Ее глаза расширились, на секунду в них мелькнуло узнавание, потом радость, потом что-то еще — слишком быстро, чтобы разобрать. Она так же всех радостно поприветствовала, и коллеги разошлись по классам. Не успел Хуа отойти, как его остановили. — А Цю? — Ли сделала шаг в его сторону, потом остановилась, будто не веря себе, — А Цю… это правда ты? «Это определенно она. Этот нежный и мягкий голос, это он, он самый». — Здравствуй, Чжун Ли, — сказал мужчина спокойно, не выдавать собственные эмоции, чтобы никто не заподозрил лишнего. Чжун подошла ближе и встала напротив, заглянула в лицо: — Ты почти не изменился. Те же глаза, то же выражение лица, — она слегка запнулась, смущенно улыбнулась, — мы же не виделись так давно. Лет пятнадцать, наверное. — Шестнадцать, — поправил мужчина. — Шестнадцать… боже, — она провела рукой по лицу, — А я здесь теперь буду работать. Ты тоже, как я поняла. Я не так давно родила, переехали с мужем в этот город, и вот, ты здесь. — Поздравляю. У тебя есть муж? — А Цю поймал себя на том, что спрашивает не то, что хотел. Его осенило. У нее уже есть семья. — Да, — Ли кивнула, — дочке два годика будет, — она помолчала, потом добавила, — а ты как? Женат? — Нет. — Никого нет? Как такое возможно? А Цю промолчал, но в голове почему-то всплыло лицо из прошлого. Как он становился счастливым, когда видел Чжун Ли. Она была самой красивой в классе, и в школе. Слишком изумительная и не такая, как все. В ней было что-то мечтательное и волшебное, и всем она нравилась. Неудивительно, что у нее кто-то уже есть. Она — эталон, идеал для каждого мужчины. Может быть, стоило ей признаться еще тогда? Может, у них было бы шанс? Хуа даже не может ответить на этот вопрос. Шэнь Вэньнань, стоявший в нескольких шагах, с интересом переводил взгляд на них обоих: — Давайте, я расскажу вам немного о школе и покажу вам кабинеты? — на что Чжун Ли откликнулась с улыбкой, — господин, не скучайте, — и они удалились в здание. Хуа остался стоять, глядя им вслед. В какой-то степени он был рад, что его помощник по работе решил спасти его из такого положения. Мужчине стало не по себе. «Это было давно, так что прекрати думать о ней». Охранник развернулся и зашагал к площадке. Хотелось немного привести мысли в порядок. Кажется, что его нервные клетки начинать реагировать на все происходящее, и это ненормально. Может быть, стоит обратиться к врачу? Да и бессонница в последнее время достала. Все таки стоит сходить.

***

Записавшись на прием, Хуа постучал в дверь кабинета. До чего же мужчина не любил больницы, но его постоянные недосыпы и раздражение превышали порог допустимого. Сдерживать себя становилось, куда сложнее. Не долго думая и позвонив в нелюбимое заведение, А Цю был приглашен на прием. Войдя в кабинет, мужчина прошел к столу. Было тихо и спокойно: светлые тона, мягкое кресло и картина с морем, где в воздухе парили чайки, и это как-то разряжало общую обстановку. А Цю старался вести себя расслабленно, насколько, вообще, мог. — Проходите. Постарайтесь почувствовать комфорт, позвольте мне узнать, что вас беспокоит. Разговор останется между нами. Надеюсь, что смогу помочь. Ко мне можете обращаться просто «доктор». — Доктор, не знаю, по какой причине это началось, — сказал Хуа, — но я стал плохо спать. Врач — пожилой мужчина, посмотрел сначала на карту, а потом на А Цю: — По вашим данным, которые вы мне предоставили, у вас высокий кортизол, а это гормон стресса. — Я не беспокоюсь обычно, — говоря это, мужчина понимал, что врал, но не хотел верить в обратное. — Простите, что задаю бестактный вопрос, но… — доктор отложил ручку, — я должен знать об этом. На качество сна помимо гормонов и отдыха, также влияют и другие факторы. Одним из которых является интим. Когда у вас был последний раз половой акт? А Цю на секунду опешил, но быстро взял себя в руки: — Это имеет значение? — Да, — кивнул врач, — потому что именно секс в большой степени помогает лучше, чем любые снотворные. Выработка эндорфинов, окситоцина, снижение уровня тревоги. — Я об этом и не думал. Уже и не помню точно. — Значит, снижение либидо, притупление желания. Может быть, в вашей жизни случалось что-то за последний месяц? — спросил доктор, — какие-то изменения, стрессовые события? Бессонница не приходит просто так. — Нет… — А Цю замялся, — точнее, не думаю, что это могло как-то повлиять… — Например? Мужчина выдохнул. Сказать или не сказать? Кажется, врач смотрел спокойно, без осуждения: — Я встретил свою первую любовь, и она теперь работает в моей школе. — И что вы ощутили? — Сожаление о том, что ничего не сделал в прошлом, — А Цю помолчал, — это так странно. У нее есть муж и ребенок. У них счастливая семья, и я даже рад за нее, но… — Вы не можете себе простить? — Да, — признался мужчина, — прокручиваю в голове: а если бы подошел тогда, после уроков? Если бы сказал, то? — Это нормальная реакция, — сказал врач, — мы часто жалеем о том, чего не сделали. Так что бы вы хотели изменить? — Наверное… оставить все как есть, — Хуа провел ладонью по лицу, — но эти мысли… — Вы постоянно думаете и прокручиваете в голове упущенную возможность? — Да, это мешает спать, мешает работать. Врач кивнул, делая пометку: — Тогда, может, стоит занять свою голову чем-то другим? Больше спорта, прогулки, фильмы. Даже беседа, как сейчас, идет на пользу. Она помогает раскрыть себя, разобраться в ситуации. Становится легче, мысли яснее, и голова отдыхает. — Вы так считаете? — А Цю посмотрел на доктора с недоверием. — У меня было немало пациентов с похожими ситуациями. Кто-то смог сойтись с прошлой любовью, и люди стали жить по-новому, а кто-то нашел новую любовь. — И что вы мне посоветуете? — Найти новую любовь. Мужчина удивился и хмыкнул: — Это сложно, доктор. — Не всегда мы можем найти выход, — мягко сказал врач, — но он определенно есть. Стоит только направить силы в нужное русло. Это может быть человек с работы, или сосед, с которым вы живете в одном доме, знакомый, коллега. Думаю, судьба вам укажет, кто это. — Такое ощущение, что я сейчас смотрю фильм, где главный герой — это я, — усмехнулся охранник, — а вы как волшебник сейчас наколдуете. — Это не фильм, господин А Цю, — доктор улыбнулся, — это реальность. Примите тот факт, что вам стоит заняться своим здоровьем. Даже если вы раньше считали, что психологическое состояние не важно, сейчас организму требуется внимание. Вы очень сдержаны в эмоциях, но они у вас есть. То, что с вами происходит — это стресс, и организм сообщает об этом. — Раньше было нормально, не думал об этом. — Вы встретили снова свою первую любовь, это дало толчок. Однако, истинная причина вашей бессонницы не в ней. Она — только триггер. Причина в другом — в том, чего вам на самом деле не хватает, любви. А Цю вышел от врача задумчивым. «Чтобы забыть человека, оказывается, нужен другой человек? Удивительно. Значит, стоит теперь обратиться к самому последнему из самых отвратительный способов».

***

Дожидаясь пятницы, Хуа направился в аптеку. Она была в центре города: обычная, с зеленой вывеской и ярким светом, бьющим в глаза. А Цю подумал, что было бы славно зайти сюда, потому что он хотел прогуляться немного, перед сном, как ему и посоветовал доктор. Только цель визита сюда его выбешивала. Теперь он стоял у витрины, чувствуя себя максимально неловко. «Мне одну пачку презервативов», — повторил он про себя, прокручивая в голове фразу, которую так и не решился произнести вслух. Рядом никого не было, но язык будто прилипал к небу. — Вам помочь? — девушка за кассой смотрела на него выжидающе. — Мне… одну пачку, — наконец выдавил А Цю, — презервативов. Девушка кивнула, ничуть не смутившись. Она явно видела и не таких растерянных покупателей и потянулась к стеллажу. Хуа стоял, глядя в стену, и чувствовал, как горит лицо. Вот зачем он послушался врача? «Ты же взрослый мужчина, чего ты стесняешься? Купи — и все». Легко сказать, ага. Однако, это ему этим заниматься. Было бы славно, если бы ему не пришлось стоять здесь и выбирать между «ультратонкими» и «надежными». Девушка протянула ему коробочку. Мужчина взял ее, сунул в карман спортивных штанов, уже собираясь уходить, когда заметил, что за его спиной выстроилась очередь. Две тетки в возрасте смотрели на него с легким осуждением. А Цю мысленно проклял все на свете, он развернулся и замер. У входа, придерживая дверь, стоял Хэ Чэн. Он был одет в дорогое пальто, с поднятым воротником, с этой своей вечной полуулыбкой, от которой мужчине хотелось ударить его: — Какая встреча, — протянул Чэн, и в голосе его звучало такое довольство собой, что охраннику захотелось провалиться сквозь землю. Он молча кивнул, сжал коробочку в кармане и направился к выходу. Ему быстрее нужно было пройти мимо, не оборачиваясь, забыть этот вечер как страшный сон, но Чэн мягко и настойчиво взял его за локоть, — подождите, — А Цю остановился как вкопанный. Он стоял, не зная, то ли уйти, то ли остаться, а его пульс зашкаливал. Хэ отпустил его локоть и подошел к прилавку: — Добрый вечер, можно мне десять пачек? Девушка сглотнула, а ее щеки стали густо-розовыми. «Каким-то женщинам явно повезло», — подумала она, разглядывая обоих мужчин, — «такие видные, с деньгами… эх». — Да, конечно, а какой размер? — спросила она, стараясь сохранить профессиональное спокойствие. Чэн обернулся к А Цю. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него взглядом, полным немого вопроса: «Что? Что такое?». Старший Хэ выдержал этот взгляд, оценил «примерные размеры» и повернулся обратно к продавщице: — Самый большой, наверное. Девушка залилась краской до корней волос, но коробку нужного размера нашла быстро. Мужчина взял ее, повертел в руках, потом показал охраннику: «Ну, как? Тебе подойдет? Будто мне покупает что-ли?». Мужчина прикрыл глаза и отвернулся. Ему хотелось оказаться в любом другом месте, хоть в Африке, хоть на Северном полюсе, лишь бы не здесь. — Замечательно, — сказал Хэ, не дождавшись ответа, — берем эти. Он расплатился картой, забрал покупку и вышел на улицу. Хуа, не прощаясь, тоже направился к выходу, но его успели нагнать уже на крыльце. — Подождите! Прошу вас. Охранник обернулся и посмотрел так, будто перед ним стоял не взрослый состоятельный мужчина, а какой-то придурок: — Да? — спросил А Цю ледяным тоном. — Удивлен увидеть вас здесь, — ответил Чэн с улыбкой. — Хэ Чэн, что вам нужно? — Вижу, вы решили провести приятную ночь? — мужчина кивнул на карман штанов, где угадывался прямоугольник коробочки. На вопрос, конечно, же промолчали: — А я смотрю, вы тоже не прочь. — Хотелось бы, — вздох, — но работа, а это на ближайшее время. Вдруг… не хватит. — Не хватит? — бровь тут же приподнимается. У него марафон что-ли? Всмысле, не хватит? Хэ шагнул ближе, понизил голос: — Знаете, когда входишь во вкус, на самом деле, — он указал пальцем на коробку, — бывает мало. — Мало? — переспросил Хуа, чувствуя, как внутри закипает странное, незнакомое возбуждение: от этого разговора, голоса и от того, как близко с ними стояли рядом. — Да, поверьте мне, — кивок. — И у вас такой размер? — Нет, — Чэн усмехнулся, — это не мне. — Оу, — А Цю почувствовал, как глупеет на глазах, — простите, не знал, что вы любите… эм, подобное. — Всегда бывают исключения. Взял разные, чтобы подошло. Правда, узнать сложно — на глаз, а вы примерно похожи. Не хотел вас смутить. — На глаз? Хэ кивнул, и на его лице снова засияла та самая чертовски привлекательная улыбка. — Приятно провести время с вашей дамой, — добавил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Охранник покраснел и ненавидел себя за это. Нет у него никакой дамы, и не может быть: — Хм, спасибо, — кивок, — и вам с вашим… — с кем? — С кем? — спросил Хэ. — С другом. Хэ отошел на пару шагов, достал телефон, набрал номер, а Хуа подошел к остановке, чтобы дождаться автобуса. — Алло? — услышал он голос за спиной, — Да? Не сможешь? Занят? Хорошо, тогда в следующий раз увидимся? Пока, — мужчина отключился и застыл на несколько секунд, глядя в экран. Думая, а стоит ли бросать эту затею? Или взять себя в руки и не думать о том, будет ли жалеть потом? Мимо подъехал черный внедорожник. Водитель вышел, открыл заднюю дверь. Чэн посмотрел на А Цю, потом на машину и принял решение: — Вы добираетесь на автобусе? — спросил он, повернувшись к Хуа, тот кивнул, — Думаю, в автобусе сейчас много народу, — богач кивнул на открытую дверь машины, — давайте на машине, так быстрее и комфортнее. Что скажете? — Спасибо, но не хочу обременять своим присутствием. — Давайте представим, что вы мне ничего не должны, — та самая улыбка, от которой хотелось убежать, — просто добрый жест с моей стороны. Колебание, в это время водитель терпеливо ждал у открытой двери. На лице у этого миллиардера — ни тени насмешки, только искреннее приглашение. «Черт с ним, один раз живем». — Спасибо, — сказал мужчина и сел в машину, богач последовал за ним и тоже на заднее сиденье, слишком близко, слишком интимно. От него пахло дорогим парфюмом и кофе. «Чертовски вкусно и приятно. Держи себя в руках, твое лицо тебя выдает». — Без проблем, — сказал Хэ, усаживаясь поудобнее, — вы все-таки почти что учитель моего брата, — мистеру Хуа нужно как можно скорее оказаться дома, поспеши, пожалуйста, Цинь Юнси. — Да, господин, — кивнул водитель, и машина плавно тронулась. — Не нужно так спешить, — сказал Хуа, чувствуя себя неуютно, — все в порядке. — Если эта машина может разгоняться с такой скоростью, — Чэн повернулся к нему, — то не воспользоваться этим было бы глупо. Не так ли? «Наверное», — подумал охранник, но вслух ничего не сказал. Они ехали молча. Водитель включил тихую музыку: что-то джазовое, расслабляющее. Хэ смотрел в окно, но краем глаза наблюдал за А Цю. Тот сидел выпрямившись, глядя прямо перед собой, пальцы сжимали край сиденья. Первый светофор, потом второй. — Вы… — начал Чэн и запнулся. — Что? — Ничего, просто… — Чэн провел рукой по лицу, словно собираясь с мыслями, — можно спросить? Вы всегда такой… закрытый? — А вы всегда такой? — парировал А Цю, но в его голосе не было злости, скорее усталая усмешка. — Только, когда мне кто-то действительно интересен. Мужчина посмотрел на Хэ долгим взглядом, а потом перевел взгляд в окно. — Водитель знает, куда нужно ехать. Хуа не стал спрашивать, откуда водитель знает. Было странно ощущать на себе взгляд, всяческие действия со стороны другого мужчины. До дома оставалось пять минут. Пять минут, чтобы решить: стоит ли делать следующий шаг. — А Цю, — сказал Чэн, когда машина остановилась у дома. — М? — Спокойной ночи. — Спокойной… — Хуа открыл дверь, вышел, но не сразу закрыл, — и спасибо вам, что подвезли. Простите за сегодняшнее в аптеке. — За что? — Чэн удивился. — За то, что вел себя как идиот. — Вы не вели себя как идиот, — богач усмехнулся, — вы вели себя как человек, которому неловко покупать подобное, но это нормально. Хуа хотел что-то сказать, но передумал, только кивнул и закрыл дверь. Водитель тронулся, а Хэ чувствовал, как внутри разгорается что-то теплое, и это что-то хотелось ощутить, как можно скорее. Конечно же Чэн не покупал десять пачек для кого-то, определенно нет. Он это сделал для Хуа. Черт возьми, для того, глядя на кого, ему хотелось сделать самое непристойное.

***

Возвращаться домой пришлось долго. Пробки сковали центр, и «Мерседес» полз, как черепаха. Дом встретил мужчину тишиной и полумраком. Чэн включил свет в прихожей и повесил пальто на вешалку. Решив проверить младшего, старший пошел к нему. Открыв дверь, Хэ увидел, что тот уснул за столом. Аккуратно он поднял брата и положил на кровать, укрыв одеялом, а после тихо вышел. Он устало потер переносицу, день выдался тяжелый. Дорога, порой, сильно выматывала. Потом Чэн поднялся к себе в спальню, разделся на ходу, бросил пиджак на кресло, рубашку в корзину для белья. Контрастный душ взбодрил, но мысли не желали успокаиваться. Выходя из ванной, Хэ закутался в халат и остановился перед комодом. «Черт», внутри разливался знакомый жар. Хотелось какой-то разрядки, чего-то, что успокоит это бешеное сердцебиение. В верхнем ящике, под стопкой носков, лежала небольшая коробка. Он купил ее не так давно, в том самом магазине «для взрослых», но так и не решился открыть. Сегодня был какой-то странный день, слишком много нервов, слишком много близости с А Цю. Было плевать, насколько это постыдно. Хэ достал коробку, открыл. Внутри аккуратный силиконовый предмет, смазка, инструкция. Чэн усмехнулся: он прекрасно понимал, как этим пользоваться, без инструкций. По крайней мере, это можно было понять, будь женщиной, но мужчина, а это другое. Хэ лег на кровать, прикрыл глаза и позволил рукам делать то, что они хотели, но что-то пошло не так. Тело откликалось моментально: слишком остро, слишком ярко. Мужчина представил чужие ладони, чужие губы, как А Цю, стоит на коленях. Представил себя в роли того, кого берут, и почему-то казалось правильно. Он не запомнил момента, когда кончил, и когда сон накрыл его тяжелой волной. Тишина, незнакомая комната, похожая на допросную или склад: голые бетонные стены, яркая лампа под потолком, единственный стул посередине, а на стуле А Цю. Без формы, в простой черной рубашке и штанах. Его руки заведены за спинку, скованы наручниками, глаза смотрят прямо на Чэна: спокойно, выжидающе, без страха. Хэ подходит ближе, он не помнит, как здесь оказался, но тело знает, что делать. Наклон вперед и он проводит пальцами по щеке А Цю, где кожа горячая, слегка шершавая от щетины. После снимает с себя пиджак, а на рубашке Хуа расстегивает пуговицы, одну за другой. Ткань скользит вниз, открывая плечи, грудь, живот и тряпку кидают куда-то в сторону, неважно куда. Чэн жадно рассматривает мышцы, шрамы, твердую линию ключиц. Ладонь скользит по скуле А Цю, пальцы заставляют его запрокинуть голову. Хэ касается губами щеки, потом переходит на подбородок, на шею, ниже. Кусает не сильно, но чувствует привкус крови на губах: — А ты красивый. Как девушки не видят тебя? Не против, если я? — следует вопрос, но ответ не важен. Чэн садится А Цю на колени, тот даже не охнул, только бровь приподнял. «Вполне удобно», — думает Хэ, чувствуя чужую твердость под собой даже через ткань. Он смотрит сверху вниз, в эти потемневшие глаза, и говорит: — Я стал интересоваться мужской анатомией, и знаешь, если мне сделать так… — он начинает двигаться плавно, как будто они уже без одежды, хотя оба еще одеты, — то тебе может понравиться. Я, конечно, не девушка, но если хочешь… — обхват через одежду, и орган сжимают, — не имеет значения, ведь так? — слова обрываются поцелуем. Губы жесткие, горячие, с привкусом крови, их укусили, не рассчитав, или рассчитав. — Ты знаешь, — стонет Чэн, отрываясь от его губ, — что я дам тебе все, что у меня есть. — И ты не станешь после жалеть? — голос Хуа низкий, почти угрожающий. — Нет, — Чэн обхватывает его лицо ладонями, вглядывается в эти умопомрачительные глаза, — никогда не отказываюсь от своих желаний. Одно из которых — это ты, — в горло уже пересохло. Движения становятся откровеннее. В следующий миг они оба обнажены, наручники исчезают на запястьях. Как? Уже не так важно. Хуа высвобождает руки и подхватывает Хэ под бедра, приподнимает, усаживает поудобнее, и это так легко, будто Чэн ничего не весит. То ли сон, то ли А Цю правда настолько сильный. Мужчина охает от неожиданности. — Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? — шепчет Хуа прямо в ухо, и от этого голоса подкашиваются колени. Поцелуй в ключицу, языком по яремной ямке, — расскажи мне обо всем. — Черт, — уже нет ни намека на остатки контроля. — Хочешь, чтобы я сделал так? — А Цю входит медленно, глубоко. Хэ вскрикивает, вцепляясь в его плечи, царапая кожу, когда чувствует проникновение, — и так? — толчок, резче, глубже, — и так? — ритм ускоряется, дыхание сбивается. Чэн уже не может говорить, только стонать, выгибаться навстречу. Он вцепляется в короткие волосы охранника, царапает затылок. Движения слишком резкие, почти грубые, заставляют его выгибаться. Потом за ними медленные, тягучие, от которых кружится голова. Мужчина не помнит, чтобы ему было так хорошо когда-либо, ни с одной из женщин, — скажи мне, солнце, что ты хочешь? — движения не останавливаются. «Солнце». Это слово разрывает что-то внутри Хэ. Они оба утыкаются лбами, чувствуя чужое дыхание на своих губах: — Черт, — шепчет он, задыхаясь, — это правда ты? Или мне это все снится? Ответа нет. Только последний, самый глубокий толчок и такой, что Чэн теряет нить реальности, растворяясь в белом шуме и долгом, тягучем спазме заставляет мужчину упасть на кровать, тяжело дыша, чувствуя, как что-то вытекает, а затем наступает блаженство, и резко все исчезает. Чэн распахнул лаза, сердце колотилось с бешенным ритмом. Простыня под ним была мятой и влажной, тело горело, а внизу живота пульсировало уже знакомое, унизительное тепло: — Черт, — прошептал он, закрывая лицо ладонями, а после сел на кровати, скинул сбившееся одеяло на пол. В комнате было темно, только ночник у двери отбрасывал тусклый свет на разбросанную одежду и игрушки, которые он так и не убрал. Хэ смотрел на них и чувствовал себя жалким, — я такими темпами скорее поседею, чем мы когда-либо окажемся с ним в одной постели, — сказал он пустоте. Тело требовало продолжения, но разум брал верх. Он заставил себя встать, доковылял до ванной, включил холодную воду, постоял под ледяными струями, пока дыхание не выровнялось, а мысли не стали чуть яснее. Потом сменил постель, убрал игрушки обратно в коробку, спрятал в самый дальний угол комода. Налил себе стакан воды, выпил залпом. Затем вернулся в спальню, лег на свежие простыни и уставился в потолок: — Что опять ты со мной делаешь? «Время было уже три часа ночи, скоро нужно вставать, пора спать». А в это время, в другом конце города А Цю тоже не спал. Он лег рано, но сон не шел. Ворочался, смотрел в потолок, прокручивал в голове сегодняшний день и мысли, которые снова сворачивали к этому миллиардеру, к его улыбке, к тому, как тот смотрел на прощание. Мужчина выдохнул и закрыл глаза. Сон пришел не сразу. Сначала были обрывки: школа, двор, чьи-то лица, потом картинка сменилась на квартиру, кажется, гостиная и… он… — Ты тоже актив? — голос провучал где-то рядом. Мужчина вздрогнул, это было слишком реально: — Да, — ответил он, и сам удивился тому, как легко это получилось. — И я… — Чэн усмехнулся, — тогда, думаю, не стоит… но может, разницы нет. Ты согласен? — Чэн распахнул халат, повернулся спиной, нагнулся, — поможешь, красавчик? Цю Гэ спустил штаны вместе с бельем, подошел сзади, провел руками по телу: шикарные, проработанные мышцы. На ощупь всё было таким необычным, что мужчина на секунду потерялся. — Тебе нравится? — Хэ повернул голову и сам притянул Хуа к себе. — Ты очень красивый, — сказал Хуа, и это было правдой, даже во сне. Он провел руками по соскам Чэна, опустился ниже, обхватил орган, и тут же отпустил. Чэн зашипел, раздвинул ноги шире: — Можешь начинать, — он уперся рукой в стену, ожидая. Я уже подготовился, мне не будет больно, если… Самые бесстыдные желания завладели сознанием. Чэн без доли сомнения, под давлением сильного мужчины раскрылся больше, показывая себя, слегка потея и открывая доступ. А Цю, сам не осознавая, придавил его всем весом к столу сильнее, чем нужно. От какого-то дикого, необъяснимого желания прикусить и оставить след, он укусил. Чэн застонал и подался назад. Слюни капали изо рта, он стал похож на желе: податливый, горячий, послушный. Что-то пригвождало его к столу, не давало встать. Хуа обвел руками бедра: идеальные, как будто созданные для его рук. Хэ снова зашипел, и А Цю начал балдеть от этого звука. Палец. Второй. Мужчина нагнулся сильнее. Резко картинка сменилась: они уже на кровати. А Цю лежал на спине, Хэ сверху. Чэн чуть ли не приземлился бедрами мужчине на лицо. А Цю испуганно дернулся, но не успел, Чэн уже начал лизать его, и от этого Хуа резко приподнялся. — Ты почему меня так пугаешь? — Хэ ойкнул, потеряв равновесие, но его успели словить. — Прости, это слишком… — Мне хочется сделать тебе приятно, прости. — Эта специальная поза такая? — Она есть, но я не это имел ввиду — хрипло сказал Хэ. — То есть ты бы хотел, чтобы я… — Нет, это не обязательно, мне хватит и… Хуа заставил тут же мужчину лечь обратно, вернув тело в прежнее положение. Охранник долго думал, но потом решился. Он стал стимулировать промежность, проводя языком рядом с кольцом мышц, а потом ему захотелось лизнуть, и Цю прижался языком к стенке, просовывая его внутрь, от чего Хэ застонал: — Я не просил, — Чэн почти упал на мужчину, — нет, я не просил. — Это неправильно, что приятно только мне, — Хуа хватается за бедра, придвигает ближе, — ты должен тоже получать удовольствие, — и снова язык проходит по стенкам. Потом в голову приходит бредовая мысль, и А Цю вторгается языком прямо туда, сильнее надавливая и посасывая. — Стой, стой, не надо… — Хэ стонет, цепляясь за мощные ноги, не может удержать себя на весу. Он не успевает даже осознать происходящее, как от возбуждения быстро взрывается, а из глаз выстреливают искры, — черт возьми, я сейчас сойду с ума. Я могу? — на что получает одобрительный ответ. Чэн делает плавное движение назад, в это время язык врезается в стенку, и опять тело прошибает током, — черт, черт, — и после нескольких таких движений Хэ падает от бессилия на мужчину. Хуа чувствует, как его собственное тело пульсирует, и это он еще даже не вставлял. Ему уже снесло крышу от этого вида и ощущений. Мужчина проснулся резко. Наступило утро, и на удивление тело чувствовало себя в отличной форме. Цю лежал на спине, тяжело дыша, чувствуя, как пульсирует там, где все еще не утихло возбуждение. Бугорок на штанах говорил сам за себя. В какой-то степени было стыдно, но где-то глубоко, под слоем смущения грело осознание: это был сам Чэн, черт возьми. А Цю понял, что хотел его даже во сне. Посмотрев на телефон, мужчина решил снова записаться на прием к врачу, теперь уже с новым запросом, надеясь, что доктор не будет высмеивать его за подобное. Однако, в тоже время Хуа надеялся, что может, нашел решение своих проблем. Осталось только понять, что следует делать дальше и как принять тот факт, что мужчины тоже могут быть в его вкусе.