champagne problems

      Его напарнику требуется довольно много времени, чтобы добраться до них. Когда со всеми делами покончено, одежда сменена на обычную, а дебрифинг наконец завершён (сегодня он был коротким — все вымотаны, и Тото сказал, что всем нужно поспать), Льюис дёргает Джорджа за рукав и тянет за собой. На протяжении всего дебрифинга он следил за новостями о тех, кто оказался в медицинском центре. Большинство пилотов уже выписали, так что идти туда нет смысла, но он намерен отвести Джорджа к Алексу — просто чтобы тот успокоился. А после Льюис и сам планирует быстро всех навестить.       Джордж одаривает его недоумённым взглядом, поэтому Льюис принимается объяснять всё на ходу, таща его за собой через паддок.       — Мы идём в Williams. После гонки состояние пилотов было нестабильным, и я подумал, что ты захочешь повидаться с Алексом, — благодарная улыбка на лице напарника в сочетании с взглядом, полным искренней признательности, заставляет сердце Льюиса сжаться. Сначала Нико, теперь Джордж… Напарники определённо плохо влияют на его здоровье.       — Спасибо, Льюис, — улыбается Джордж. Взгляд Льюиса смягчается, когда он улыбается в ответ — он и сам это чувствует. И он решает воспользоваться моментом, чтобы уладить ещё кое-что.       — Прости за аварию. И за то, что я наговорил после. Это была моя вина, а не твоя, прости, что обвинил тебя.       Джордж смотрит на него, и на его лице читается явное удивление.       — Ты уже это говорил. Всё в порядке, Льюис, мы в расчёте.       — Я всё равно хотел сказать это ещё раз. Не хочу, чтобы ты думал, будто я злюсь на тебя, когда это не так. Вина моя, так что и отвечать мне, — произносит Льюис.       Парень всё ещё выглядит чертовски растерянным. Похоже, Льюис накосячил сильнее, чем думал, когда оттолкнул Джорджа в порыве раздражения из-за Нико и тех отношений, что начали завязываться между его бывшим и нынешним напарниками.       — Джорджи.       Он наблюдает за тем, как Джордж застывает на месте, оттаивая от этого прозвища, которое он обычно притворно ненавидит.       — Прости, приятель. Последние месяцы я вёл себя как настоящий мудак. Мне было непросто из-за того, что Нико постоянно где-то рядом, и я не хотел срываться на тебе, поэтому немного оттолкнул тебя.       Это лишь половина правды, но как вообще сказать: «Я постоянно вижу тебя со своим «бывшим-непойми-кем», и это пробуждает во мне то, что я даже с психологом никогда не обсуждал, и я, возможно, хочу семью, и, возможно, именно с ним, а тебя я, кажется, люблю как собственного ребёнка» — и при этом не прозвучать как полный псих, от которого напарник бросится наутёк? Это решительно невозможно, поэтому он молчит.       — Это было несправедливо по отношению к тебе, я знаю, и мне очень жаль. Но… я всегда тебя прикрою, Джорджи. Всегда.       Это самое близкое к «я люблю тебя, парень», что он готов произнести вслух. Льюис — человек очень любящий и открытый, но их «не-роман» с Нико породил в нём осторожность, от которой трудно избавиться: страх всё испортить, стоит лишь признаться в любви к кому-либо — в каком бы смысле это ни было.       Глаза Джорджа, огромные, как у Бэмби, подозрительно блестят, поэтому Льюис, усмехнувшись, притягивает его к себе для объятия. Когда тот наклоняется, утыкаясь лицом ему в шею, Льюис запускает ладонь в волосы младшего напарника, пропуская спутанные пряди сквозь пальцы.       — Спасибо, Льюис, — шепчет Джордж. Льюис на секунду сжимает его в объятиях ещё крепче, а затем отпускает, когда Джордж снова выпрямляется.       — У нас всё в порядке?       — Да, Джорджи, у нас всё хорошо. Заходи ко мне позже, если хочешь, у меня в морозилке есть мороженое.       У него всегда есть мороженое, когда они гоняются в жару. Впрочем, на остальных гонках оно тоже есть, но тогда только веганское. Для жарких этапов он обязательно покупает и обычное — на случай, если Джордж заглянет после заезда. Иногда они так и делают: сидят в его гостиничном номере и едят мороженое. Иногда разговаривают, иногда нет. Иногда он заплетает Джорджу косички, иногда наносит ему маску на лицо. Обычно это происходит, когда Кармен не приезжает на гонку, потому что он знает: как бы хорошо Джордж ни выступил, тот всё равно не будет доволен собой. Джордж убедил себя, что обязан выдавать идеальный результат для команды, сколько бы раз они ни пытались убедить его, что он имеет право на ошибки и может на них учиться. Ему нравится быть уверенным, что рядом есть кто-то, кто вытащит Джорджа из его собственных мыслей.       Они продолжают идти к хоспиталити Williams, чтобы Джордж мог проведать Алекса, но Льюис не идёт с ним. Вместо этого он присматривает за Логаном, который крепко спит на диване в углу лаунж-зоны хоспиталити.       Затем он идёт через паддок, по пути заглядывая к остальным гонщикам и медленно направляясь к выходу, чтобы вернуться в отель.       К тому моменту, как он добирается до своего номера, он уже без сил. И это о многом говорит, учитывая, что он не проехал и полного круга.       Он быстро переодевается в спортивные штаны и футболку и падает на кровать. Затем проверяет телефон, отвечает на кучу сообщений и листает Твиттер. Народ бушует: пишут, что гонку не следовало проводить, что это было слишком опасно. Он занимает себя чтением всей ленты новостей, чтобы не уснуть на случай, если Джордж захочет заглянуть к нему в номер.       Спустя чуть больше часа в дверь стучат. Он тут же радуется тому, что всё ещё не спит, и идёт открывать.       — Можно мне мороженого?       Джордж выглядит измотанным. Его лицо сильно покраснело, а волосы кажутся влажными от пота, хотя Льюис знает, что тот принял душ перед тем, как уйти из хоспиталити. Он затягивает напарника в номер, ведёт к дивану, силой усаживает его и прикладывает ладонь к его лбу.       — Ты весь горишь, Джорджи, — тихо шепчет он, стараясь не напугать его. Когда они ещё были в паддоке, с Джорджем всё было в порядке, но, похоже, жара и изнеможение после гонки настигли его только сейчас.       Его напарник лишь что-то мычит в ответ, позволяя своей голове упасть вперёд. Он утыкается лбом в живот Льюиса, и тот позволяет ему оставаться в таком положении какое-то время, слегка массируя ему кожу головы.       — Мороженое? — спрашивает Джордж спустя какое-то время, и Льюис фыркает.       — Да, конечно, мороженое, — соглашается он. — Только перебирайся на кровать. И снимай обувь!       Младший послушно подчиняется, устраиваясь на одной стороне огромной, надо признать, кровати Льюиса.       Льюис достаёт мороженое из морозилки, находит две ложки рядом с мини-баром и садится на кровать рядом с Джорджем. Он протягивает ему один стаканчик, а второй оставляет себе.       Они молча едят мороженое, пока голова Джорджа не падает ему на плечо.       — Ты в порядке? — он уже не кажется таким горячим, поэтому Льюис думает, что тот просто слишком долго пробыл на жаре. Джордж вяло кивает, уткнувшись в плечо. После этого решение даётся Льюису совсем легко.       — Давай, ложись спать. Я послежу за твоей температурой, — говорит он, похлопывая напарника по колену.       Джордж соглашается без малейшего сопротивления и ложится на кровать. Льюис продолжает сидеть рядом, перебирая светлые пряди, пока Джордж не засыпает крепким сном.       Он в последний раз трогает его лоб и решает тоже лечь спать.       Это был долгий день.

Нико Росберг, Абу-Даби, Ноябрь 2023

      Прошедший месяц стал одним из самых напряжённых в жизни Нико.       Он почти уверен, что не испытывал такого стресса со времён своего чемпионского сезона, а это говорит о многом.       С учётом второго места Льюиса в Остине и Мехико, ожидания от Сан-Паулу были заоблачными. Все ждали от него результата, особенно после дисквалификации в Остине — ведь всем известно, что Льюис выступает ещё лучше, когда жаждет реванша.       Гран-при Интерлагоса превратился в сущий кошмар. Им пришлось снять Джорджа с гонки из соображений безопасности, а Льюис постоянно терял позиции. Это было просто ужасно. Дебрифинг после заезда тоже выдался отвратительным. Нико слишком хорошо помнил их собственные дебрифинги, и этот был до неприятного похож на те, что случались у них в своё время. Джордж, что вполне понятно, был вне себя: он наорал на Тото, Льюиса и всю команду за то, что ему не дали обойти напарника, а затем разразился тирадой по поводу вынужденного схода. Льюис просто злился, что его домашняя гонка прошла совсем не так, как они надеялись. Инженеры были разочарованы, а механики вымотаны. Нико пытался стать невидимым, но Джордж втянул его в эту потасовку, и у него не осталось выбора, кроме как промыть всем мозги, даже если за этим последовал выговор от Тото.       Это сработало.       Лас-Вегас прошёл лучше, если судить чисто по результатам гонки.       Льюис не прошёл в третий сегмент квалификации, а в самой гонке у него произошёл небольшой инцидент с Оскаром Пиастри, но он продолжал совершать обгоны и принёс команде важные очки. Джордж пилотировал очень уверенно, но получил штраф, который стоил ему части результата.       Это был ещё один уик-энд, который они, скорее всего, предпочли бы забыть, но что есть, то есть. Осталась всего неделя, прежде чем они смогут отправить W14 на свалку.       Нико остался в Лас-Вегасе ещё на один день ради своего мероприятия, а сразу после этого вылетел прямым рейсом в ОАЭ.       Сейчас он сидит в своём гостиничном номере и ждёт, когда команда объявит об уходе Тото. На дворе четверг, всего несколько часов до начала медиа-дня, и они решили сделать заявление именно сегодня. Так они смогут достойно отпраздновать его последний Гран-при в качестве руководителя команды. Тем не менее, имя преемника пока оглашать не будут. Это случится в начале декабря, сразу после финальной гонки — чтобы стервятники из прессы не набросились на пилотов и не запытали их вопросами о Нико и, что ещё хуже, о сезоне 2016 года. Это неизбежно, и они не хотят подобного во время гоночного уик-энда. Это определённо будет слишком сильно отвлекать, поэтому они решили подождать.       Период после официального заявления и без того обещает быть хаотичным.       Он снова обновляет ленту.       mercedesamgf1: С грустью сообщаем, что наш руководитель Тото Вольфф принял решение уйти в отставку после финальной гонки этого сезона. Он сохранит за собой должности владельца и генерального директора команды, но будет сопровождать нас не более чем на трёх этапах в году, так как решил сосредоточиться на своей семье — жене и сыне. Мы благодарим Тото за то, что он привёл команду к вершине и отдал нам всего себя. #ThankYouToto       Нико ставит лайк посту, затем открывает комментарии и видит, что Льюис, Джордж и даже Валттери уже отписались под публикацией.       lewishamilton: 🫶🏾 #ThankYouToto       georgerussell63: #ThankYouToto       Он тоже оставляет комментарий.       nicorosberg: #ThankYouToto за всё       Лента обновляется автоматически, и пост Льюиса с прощанием с Тото оказывается в самом верху. Это серия фотографий. На первой Льюис и Тото смеются вместе, Льюис в гоночном комбинезоне, а в его косичках сияют жемчужины капель шампанского. На следующих они вдвоем с Сьюзи и Джеком, со всей командой, Льюис с Тото и Джорджем, с Валттери, на базе, перед стеллажами с трофеями, на праздновании в Сильверстоуне. К его изумлению, на последнем фото запечатлены Льюис и Тото, стоящие в обнимку, а рядом с Тото — Нико, и рука Тото лежит у него на плечах. Все они улыбаются, одетые в командную форму. Снимок был сделан в начале самого первого сезона Льюиса в команде, и от этого вида сердце Нико замирает от восторга.       lewishamilton: Тото, я пишу это с улыбкой на лице, с тяжёлым сердцем и десятилетием воспоминаний за плечами. Уход всегда вызывает смешанные чувства, как и прощания, и легче они не становятся. Ты был рядом на протяжении большей части моей карьеры в Формуле-1, и представить будущее, где ты не являешься моим руководителем, кажется почти невозможным. Ты дал мне так много, поддерживал на каждом шагу и никогда не переставал подталкивать меня к тому, чтобы я становился лучшей версией самого себя. Я многим тебе обязан и буду вечно благодарен за всё, что ты мне дал. Ты для меня больше чем просто босс — ты единомышленник, член команды, но прежде всего — ты мой друг. На каждом этапе пути ты был рядом, и в радости, и в горе, и я всегда буду вспоминать наше время вместе с теплотой. Всей душой говорю тебе — #ThankYouToto, и желаю тебе насладиться заслуженным отдыхом. Иди и вырасти чемпиона.       Необъяснимо для самого себя, Нико едва сдерживает слёзы.       Он знал, что уход Тото неизбежно вызовет у него эмоции, но совсем не ожидал, что его так сильно накроет. (А ещё в глубине души жила крошечная часть его самого, которая желала, чтобы Льюис отнёсся к нему так же после его собственного ухода. Эта часть была совсем мизерной, но её хватило, чтобы внутри всё завязалось узлом, а на сердце появилась новая царапина).       Нико выбирает одно из их старых селфи с Тото и выкладывает его в сторис с хештегом #ThankYouToto. У него нет сил составлять целый пост, как это сделал Льюис — он чувствует себя слишком эмоционально истощённым, чтобы суметь достойно отразить их общую историю. Этого должно быть достаточно.       По совету (читай: под давлением) Вивиан и Луизы он по большей части держится подальше от социальных сетей. Девушки присылают ему скриншоты с реакциями, а также выжимки того, что гонщики — бывшие и нынешние — и другие обитатели паддока говорят об уходе Тото, но сам он не заходит в сеть, чтобы выискивать это. Несмотря на отчаянное желание сорваться, он прислушивается к своему психотерапевту и близким друзьям.       И если он уделяет особое внимание тому, как выглядит перед тем, как отправиться на прощальную вечеринку, то им об этом знать совершенно не обязательно.