champagne problems

      Время идёт, но всё, что осознаёт Нико, — это трасса, отточенные движения и то, как откликается машина. Или, по крайней мере, симулятор. Когда на его плечо ложится ладонь, он вздрагивает. Тото смотрит на него сверху вниз с довольной ухмылкой. Нико сохраняет время своего последнего круга и сидит неподвижно ещё минуту, прежде чем встать и размять плечи, сбрасывая концентрацию пилота, чтобы вернуться к аналитике, к Нико-руководителю команды.       — Все за мной. У меня есть фидбек.       Ухмылка Тото при этих словах становится ещё шире, а Мик делается ещё больше похож на восторженного щенка. Нико едва не смеётся, но он и сам в предвкушении от того, что сейчас поделится идеями с командой, так что не может винить ни того, ни другого. Чёрт бы побрал Льюиса и Тото за то, что они оказались правы.       В жизни есть несколько вещей, которые Нико искренне ненавидит. Проигрыш — на вершине этого списка. Но почётное второе место занимает необходимость признать свою неправоту, когда те, кто оказался прав, — люди из его близкого круга, которые теперь будут так самодовольно сиять.       Всё ещё пребывая в лёгкой эйфории от азарта вождения — пусть даже это был всего лишь симулятор, — он собирает вокруг себя присутствующих членов команды. На один экран Нико выводит данные своих кругов, а на другой — чертежи и телеметрию новой машины.       — Так, в общем и целом — отличная работа, команда. Я не чувствовал W14 вживую, но, судя по чистым данным, машина на голову выше прошлогодней. Это не W11 и уж тем более не мой чемпионский болид, но я бы сказал, что она очень похожа на машины пятнадцатого и семнадцатого годов. И это радует! С этим уже можно работать. Есть лишь пара моментов, которые я бы хотел подправить, и сейчас я покажу вам, что именно имею в виду. А потом Мик и Фред проедут свои круги в симуляторе, чтобы мы собрали больше мнений. Смотрите, темп на прямых вполне достойный, но мы можем выжать ещё больше, если просто подрегулируем вот здесь, — он указывает на экран, очерчивая свою идею. — И ещё, в куче поворотов машина слишком склонна к недостаточной поворачиваемости. Нам нужно лучше сбалансировать этот момент и устранить риск блокировки колёс при переходе с длинной прямой в поворот. Но в остальном — машина конкурентоспособная. Молодцы, ребята.       Инженеры так и сияют от похвалы, и Нико делает себе пометку: обязательно отметить их усердную работу в СМИ. Если сезон пройдёт так же успешно, как показывают его данные, у него будет более чем достаточно возможностей продемонстрировать свою великолепную команду на подиуме. Честно говоря, он уже предвкушает этот прилив адреналина, чистую эйфорию и гордость, которую почувствует, глядя на своих пилотов и на команду вокруг. Он намерен присутствовать на каждой церемонии награждения, стоять в первом ряду, прямо перед глазами гонщиков. При всём уважении к Тото, Нико лично позаботится о том, чтобы вся команда знала, как высоко ценится их труд. Он по себе знает, как паршиво чувствовать себя недооценённым, хотя даже тогда это не было виной команды. Не совсем. Но он сделает всё возможное, чтобы ни один из его пилотов никогда не почувствовал ничего подобного.       Позже в тот же день, когда Мик и Фред скормили компьютерам ещё больше данных для анализа, он по-прежнему не жалел о сказанном. Машина и впрямь выглядит очень конкурентоспособной. И хотя Нико не знает, в какой форме другие команды — особенно Red Bull и, к сожалению, Ferrari с McLaren, — он настроен на сезон весьма оптимистично. По крайней мере, он будет лучше предыдущего.       Он говорит Льюису именно это, когда сдерживает своё обещание рассказать ему о заездах в симуляторе.       < Пока всё ощущается отлично. Данные выглядят многообещающе. Парни справились на ура, выдали несколько отличных кругов. Не терпится увидеть, какую магию сотворите с этой машиной вы с Джорджем. Было очень весело, спасибо.       И затем, прежде чем он успеет совершить какую-нибудь глупость, Нико блокирует телефон, бросает его на пассажирское сиденье и заводит мотор, чтобы ехать к себе. После нескольких месяцев жизни в Брэкли наездами это место наконец-то начинает походить на настоящий дом, а не просто на квартиру с мебелью. На стенах висят фотографии друзей и семьи, гостиную украшают картины и забавные безделушки, подаренные ему важными в его жизни женщинами, а ещё — все те вещицы, которые надарили крестницы, чтобы квартира стала уютнее. По его мнению, девочки справились на отлично, и им определённо стоит присмотреться к карьере дизайнеров интерьера. Нико обязательно напомнит им об этом, когда они подрастут и начнут задумываться о будущем, которое выходит за рамки очередной вечеринки принцесс или домашних заданий в начальной школе.       К тому времени, как он заканчивает мыть посуду, приходит ответ от Льюиса. Нико решительно игнорирует то, как подпрыгивает сердце, когда он видит знакомое имя на экране.       > Если ты слишком сильно обнадёжишь меня, а машина окажется так себе, это выйдет тебе боком. Но если серьёзно — рад слышать. И не за что, Нико. Приятно видеть, что ты испытываешь радость.       Эта фраза построена так, как умеет только Льюис. И всё же Нико не знает, что на это ответить. Он не хочет признавать, что на сердце стало гораздо теплее после этих слов, поэтому просто ставит лайк на сообщение и ложится спать. Гораздо раньше, чем обычно, но день выдался слишком насыщенным, а искушение написать снова слишком велико, чтобы продолжать бодрствовать.

Льюис Хэмилтон, Брэкли, конец Января 2024

      Впервые переступить порог базы после того, как ему стукнуло тридцать девять, — чувство совсем иное. Конечно, дело может быть в том, что Нико теперь руководитель команды, а не в лишнем годе жизни Льюиса, но почему-то проще списать всё на возраст, чем признать, что он слегка нервничает из-за того, что ему предстоит работать с Нико. За последний месяц они немного переписывались — просто новости о том, как команда продвинулась в работе над машиной, да фотографии Роско, но это всё равно больше, чем они общались с самого момента ухода Нико из гонок. Можно сказать, что всё в порядке.       Джордж уже поджидает его, явно намереваясь зайти на базу вместе с Льюисом.       — Привет, Джорджи, — здоровается Льюис, ухмыляясь при виде того, как кривится лицо Джорджа от этого прозвища. Он такой предсказуемый.       — Привет, приятель, — отвечает Джордж, снимая перчатки, пока они проходят через вход. Это дорогие кашемировые перчатки, и Льюис едва сдерживает смешок — до чего же это в стиле Джорджа.       — Хорошо отдохнул? — они тоже немного переписывались во время перерыва, скидывали друг другу фотки из отпусков, но на этом всё. К тому же, это отличная тема для разговора.       — Да, супер. Провёл кучу времени с семьей, чувствую себя очень отдохнувшим. Готов к началу сезона!       На этот раз Льюис всё-таки фыркает.       — Джордж, дружище, до Бахрейна ещё целый месяц, ты же в курсе.       Джордж добродушно закатывает глаза и снимает куртку, перебрасывая её через руку.       — Да, приятель, я знаю. До предсезонных тестов тоже ещё прилично. Но всегда приятно вернуться на базу и увидеть прогресс своими глазами, а не просто читать отчёты от Нико или сообщения в общем чате.       О, эти общие чаты.       Льюису действительно стоило к этому подготовиться, но, к своему стыду, он был совершенно застигнут врасплох их появлением. После того как в начале месяца Нико приехал на базу и всерьёз взялся за доработку болида, он создал группы в WhatsApp. Множество групп. Есть одна общая для всей команды со всеми сотрудниками, с очень «креативным» названием «Merc-AMG P F1 Team». Затем идут ещё две с добавками «-Brackley» и «-Brixworth» соответственно. К несчастью, Льюис (а значит, скорее всего, и Джордж) состоит в обеих.       Все три чата у него на беззвучном и в архиве, но Льюис проверяет их раз в день — просто потому, что он образцовый сотрудник. Четвёртый чат, состав которого постоянно меняется в зависимости от того, кто из персонала едет на конкретный этап, называется «Merc-AMG P F1 team — on the road». Очевидно, с креативом у Нико было туговато, да и лимит символов в названии из-за аббревиатур поджимал. Этот чат тоже отправился в архив на беззвучный.       Есть только один групповой чат, который избежал забвения в архиве. Он называется «Merc driving fam + CEO», и Льюис, честно говоря, уже перестал сомневаться в психическом здоровье Нико. В этом чате состоят Нико, Тото, Джордж, Мик и сам Льюис. Единственное сообщение, которое Льюис туда отправил, — это вопрос, не стоит ли добавить и юниоров тоже. На что Нико ответил категорическим «нет», заявив, что иначе станет слишком многолюдно. Ну конечно.       — Я почти уверен, что от этих групповых чатов у меня уже начали появляться седые волосы.       Джордж громко хохочет, перекладывая перчатки и шапку (когда он вообще успел её снять?) в левую руку, а правой тянется к волосам Льюиса, рассматривая его кудри.       — Я так и знал, что в тебе что-то изменилось, — поддразнивает он с широкой усмешкой.       Льюис не может сдержать ответной улыбки, хоть и пренебрежительно фыркает.       — Поаккуратнее, малец. Если ещё хоть раз назовёшь меня стариком, я добавлю тебе лишних часов в симуляторе, — шутливо предостерегает он.       Оба понимают, что Льюис этого не сделает, да и наказание из этого так себе — учитывая, как сильно они оба любят гонки, пусть даже виртуальные. У каждого из них на базе есть свой персональный симулятор, настроенный под них, но если бы Льюис решил проявить особое коварство, он бы заставил Джорджа проехать круг в своём кокпите. Для спины и ног Расселла это определённо стало бы мучением.       Напарник испуганно ахает, отпуская волосы Льюиса и прижимая ладонь к груди.       — Вот как ты со мной, значит? Понятно всё, — шмыгает он носом.       Льюис в ответ тянется к Джорджу и взлохмачивает его мягкие волнистые волосы, отчего глаза того сияют, как у маленького мальчика. Очаровательно, честное слово. С возрастом Льюис становится слишком сентиментальным. Другого объяснения этому приливу нежности, разлившемуся в груди, просто нет.       — Я с тобой всегда такой, приятель, — поддразнивает он, скидывая пальто, как только они доходят до своих офисов. Их комнаты расположены вплотную друг к другу. Льюис открывает свою дверь, чтобы повесить пальто на вешалку. Джордж, судя по всему, делает то же самое: когда Льюис снова закрывает дверь, тот уже стоит без верхней одежды.       — Готов к встрече с боссами?       Льюис фыркает.       — По-моему, к такому никогда нельзя быть готовым. И вообще, чертовски странно слышать «боссы» во множественном числе, а не просто «босс» или «Тото».       Джордж расплывается в ухмылке.       — Слишком стары для небольших перемен, сэр Льюис?       — Ах ты ж мелкий говнюк! — пыхтит Льюис и бросается на Джорджа, чтобы зажать его голову в локтевой захват.       Младший вопит, пытаясь вырваться из захвата Льюиса, но на стороне Хэмилтона эффект неожиданности и сила. Джордж полностью в его власти, так что Льюис с особым пристрастием взлохмачивает ему всю причёску.       — Что здесь, чёрт возьми, происходит? — они оба вздрагивают от тягучего голоса, оценивающе звучащего в их адрес.       Льюис оборачивается, не ослабляя хватки на Джордже и заставляя того двигаться вместе с ним, чтобы посмотреть на Нико.       – Учу пацана жизни, ему не сойдёт с рук то, что он называет меня стариком, мелкий засранец…       Его прерывает нытьё Джорджа о том, что у него болит шея, так что Льюису, конечно же, приходится взъерошить его волосы ещё сильнее.       Нико неодобрительно цокает языком.       — Льюис, тебе 39, веди себя соответственно возрасту.       Джордж торжествующе смеётся, тыкая Льюиса в бок там, где его руки могут свободно двигаться.       — Ха! Я же говорил, что ты старый! Получай, старик!       Он сжимает объятия в последний раз, а затем отпускает его, чтобы бросить на него свирепый взгляд за дерзость назвать его старым после того, как он прошёл через все эти неприятности.       — Всё равно в прошлом году я финишировал впереди тебя.       Джордж тут же начинает возмущаться.       — Эй! Это нечестно! У тебя больше опыта! И, в отличие от тебя, я выигрывал гонки в последние два сезона, — спорит он, по-детски показывая Льюису язык. Прежде чем Льюис успевает вставить ещё одно замечание — например, напомнить ему о своём поуле в Венгрии, — Нико снова их прерывает.       — Оба, хватит препираться. У нас здесь серьёзная организация, так что, пожалуйста, хотя бы попытайтесь вести себя подобающе. Я был бы очень вам признателен. И в любом случае, вы двое уже опаздываете на собрание, так что поторапливайтесь.       Льюис поворачивается к Джорджу, который выглядит виноватым — похоже, он хочет извиниться перед Нико. Но Льюис ни за что не допустит извинений перед Нико Росбергом на своих глазах, уж увольте. Поэтому он преувеличенно закатывает глаза, глядя на Джорджа, отчего тот из последних сил пытается подавить смех.       — Слушаюсь, босс, — передразнивает Льюис, и Джордж проигрывает эту битву. Старший пилот так и сияет, ведь он всегда рад рассмешить других.       Голос Нико звучит раздражённо, но по-доброму, когда он снова открывает рот:       — В переговорную, оба, живо.       Льюис отдаёт честь, попутно смахивая с лица несколько выбившихся кудрей. Судя по всему, это привлекает внимание Нико к его волосам — по крайней мере, именно так Льюис трактует его пристальный взгляд.       — Ты сегодня без косичек, — замечает Нико по пути в переговорную. Льюис неопределённо пожимает плечами.       — Полезно дать коже головы немного подышать, — объясняет он. — Косички хороши для защиты волос и практичны для гонок, но мне нравится ходить без них хотя бы пару недель. Приятно иногда дать волю кудрям.       Нико поглядывает на него сбоку, и Льюис рад, что его волосы отросли достаточно длинными, чтобы слегка скрывать лицо, когда они распущены. Он почти подумывает достать из кармана резинку и собрать их — особенно после того, как Джордж недавно их подёргал, — но ему и правда нравится мягкость кудрей, касающихся лица, и то, какими лёгкими кажутся волосы, когда они распущены.       — Выглядит неплохо, — шепчет Нико. Достаточно тихо, чтобы Джордж, возможно, ничего не заметил (но он заметил — Льюис слышит его смешки с другой стороны), и Льюис улавливает это лишь потому, что знает Нико десятилетиями. Тот звучит немного неуверенно, будто не знает, стоит ли это говорить или лучше прикусить язык, и Льюис умиляется этому гораздо сильнее, чем следовало бы.       — Спасибо, — отвечает он, стараясь звучать непринуждённо и легко. Его напарник, идущий рядом, всё ещё забавляется, так что Льюис, пользуясь тем, что тот отвлекся, слегка хлопает его по затылку, посмеиваясь над тем, как Джордж возмущённо отплёвывается.       Он как-то и подзабыл, насколько велико расстояние между офисами пилотов и большой переговорной. Кабинет руководителя команд находится примерно на середине пути, и это логично: ему постоянно приходится курсировать между переговорной, симуляторами, офисами, кабинетом генерального директора (этажом выше) и цехами разработки. Справедливо, что именно к нему проще всего добраться из любой точки. И всё же это расстояние становится заметным лишь тогда, когда Льюису приходится преодолевать его пешком — тем более в такой обстановке легкого неловкого молчания, которое повисло между ними сейчас.       Краем глаза он видит, как Джордж с каким-то остервенением строчит что-то в телефоне. У Льюиса так и чешутся руки заглянуть туда или сделать ставку на то, что тот пишет либо Кармен, либо Алексу, либо в групповой чат молодых пилотов, чтобы посвятить их в подробности этой драмы. Ему хватает самокритичности понимать, что его отношения — отличный материал для сплетен и занимают одно из первых мест в списке тем, которые обсуждают все вокруг, включая других гонщиков и, вероятно, даже целые команды. Но ему бы очень хотелось узнать, что именно они говорят. Он бы отдал кучу денег, чтобы хоть раз увидеть их со стороны. Это, должно быть, похоже на просмотр плохо написанного кино.       Со вздохом он вспоминает слова своего психотерапевта: «Если хочешь выстроить с ним нормальные профессиональные отношения, нужно хотя бы попытаться наладить личные. Поговорите. Обсудите хотя бы основы». И, если честно, эта странная атмосфера витает только между ним и Нико. Джордж здесь просто за компанию — переписывается и ловит ха-ха, так что, похоже, в советах врача действительно есть доля правды.       — Эй, Нико, — бормочет он, ожидая, пока тот слегка повернётся к нему. Это попытка разрядить обстановку, в надежде найти точки соприкосновения на этот сезон. В переписке у них всё было нормально, так что он настроен довольно оптимистично — они смогут договориться. Когда Нико наконец обращает на него внимание, он продолжает. — Не хочешь поужинать позже? Нам бы, наверное, стоит поговорить, я думаю.       Нико и Джордж давятся воздухом. Нико начинает кашлять, а Джордж получает локтем в бок за свои старания, и Льюис, со всей своей добротой, хлопает Нико по спине, чтобы помочь ему.       Когда кашель утихает, лицо Нико становится пунцовым, и никто не может с уверенностью сказать — от кашля это или от смущения.       — Я… да. Думаю, я бы этого хотел.       Льюис улыбается и снова хлопает его по спине, на этот раз слегка, а затем пинает Джорджа чуть сильнее, заметив самодовольную ухмылку на лице напарника. Современная молодежь, честное слово.       Им требуется ещё несколько минут, чтобы добраться, и как только они наконец приходят, Нико вовсю винит во всём Льюиса и Джорджа, выставляя их виноватыми перед всеми. Ни капли не лучше Тото.       Сама встреча проходит скучно: просто приветствие двух пилотов на базе и официальный отчёт о достигнутом прогрессе — как будто всё это и так не доступно каждому в групповых чатах. Тем не менее, Льюис делает вид, что внимательно слушает. Если бы он этого не делал, это породило бы слухи о том, что они с Нико недостаточно взрослые для совместной работы или что он всё ещё ведёт себя как капризный ребенок, а ему это не нужно. В конце концов, он пригласил Нико на ужин и разговор. И он намерен довести дело до конца.