champagne problems

      И вот, не успевает он опомниться, как его маленький блаженный мирок из Mercedes и сближения с Льюисом слегка встряхивает предсезонными тестами. Они оказываются на трассе прежде, чем его мозг успевает до конца осознать происходящее.       Будут интервью, и вопросы, и бесцеремонные комментарии, и решения, которые нужно принять, и истины, которые предстоит раскрыть, и болиды, которыми нужно управлять — и Нико в ужасе. В ночь перед началом тестов он всерьёз жалеет, что принял предложение Тото, лежа в постели, пока паника пронизывает каждую его мысль.       Несмотря на долгие годы терапии и то, насколько лучше ему стало, он всё равно тревожится. Прежде всего потому, что это первый раз после завершения карьеры, когда он оказывается в самом эпицентре хаоса, и он знает: сейчас всё будет гораздо хуже. Он отвечает за Джорджа и Льюиса, а также за Мика. Если что-то пойдёт не так, вина ляжет на него — ему придётся нести ответственность, принимать тяжёлые решения и позволить выставить себя злодеем. Честно говоря, это приводит его в ужас.       От падения в эту бездну его спасает стук в дверь.       Это Льюис, он держит в руках упаковку кукурузных хлопьев Kellogg’s, и при виде него Нико едва сдерживает слёзы. Его переполняет облегчение, присутствие Льюиса мгновенно успокаивает его расшатанные нервы, и в то же время вид кукурузных хлопьев вызывает у него смешанные чувства. Это напоминает ему об их общем детстве, о том, что могло бы быть, и это так горько-сладко.       Тем не менее он приглашает его войти и наблюдает за тем, как тот устраивается на его кровати и мило ему улыбается. На сердце у Нико так тепло, оно так переполнено любовью, что желание признаться Льюису сильно как никогда. Но они договорились не торопить события, поэтому он не может.       Он просто садится рядом, всё ещё немного напряжённый.       — Волнуешься перед завтрашним днём? — и да, ему следовало догадаться, что Льюис всё ещё видит его насквозь.       Он кивает и берёт коробку, которую протягивает ему Льюис. Чтобы потянуть время и не отвечать, он высыпает на ладонь немного кукурузных хлопьев и забрасывает их в рот, медленно разжевывая. Сладкий, знакомый вкус напоминает о временах, когда всё было проще и не так серьёзно, и он чувствует, как напряжение в плечах уходит.       — Да. Сильно тревожусь из-за того, что будет, — признаётся он, и с этим признанием чувствует, как из него уходит ещё одна волна напряжения.       Льюис тоже съедает горсть хлопьев и, пережёвывая, улыбается Нико. Это не должно казаться Нико таким милым, но этот жест заставляет его вспомнить времена, когда они были подростками: вечно делили коробку хлопьев Kellogg’s Frosties, обсуждая что-то личное, доверяя душу только друг другу и зная, что будут поняты. Кажется, они на огромной скорости возвращаются к тому, какими были тогда.       — Ты же знаешь прессу. Ты и сам был её частью до этого года. Знаешь, что они спросят, и знаешь, что они ответят. Это всего лишь игра. А ты ведь любишь играть в игры, правда? — он имеет наглость подмигнуть Нико, и тот чувствует непреодолимое желание наброситься на него и вжать в матрас. Он и сам не понимает, чего хочет больше: зацеловать его до беспамятства или защекотать, пока Льюис не сдастся.       Только когда Льюис заливается громким смехом, до него доходит: главной целью было отвлечь его — унять тревогу, одновременно переключив внимание на шутливые подначки. У него мелькает мысль поцеловать Льюиса, но они договорились не торопить события и сначала восстановить дружбу, прежде чем пробовать строить отношения. Так что поцелуи пока под запретом.       Вместо этого он снова запускает руку в коробку, достаёт пригоршню хлопьев и швыряет их прямо в лицо Льюису. Глядя на выражение крайнего недоумения и полного шока, застывшее на лице того, Нико заходится искренним смехом. Льюис приходит в себя довольно быстро: он зачёрпывает свою порцию хлопьев и сжимает кулак, превращая их в мелкую крошку. Затем он заносит руку над головой Нико.       — Нет! Нет, Льюис, пожалуйста, нет, прошу, прошу, нет! — умоляет Нико, но из-за того, что он всё ещё давится смехом, слова выходят неразборчивыми.       — Что-что? Хочешь душ из хлопьев? Без проблем, Нико, — ухмыляется тот.       В уголках его глаз собираются морщинки, а улыбка вот-вот разделит лицо пополам. Нико пытается оттолкнуть его, несмотря на то, каким красивым и беззаботным тот выглядит. Но это лишь заставляет Льюиса придвинуться ближе, и в следующий миг на голову Нико обрушивается водопад из крошек кукурузных хлопьев.       Его смех становится ещё громче, пока он пытается вырваться, всё его тело буквально трясётся от этого неконтролируемого хохота. Из-за того, как сильно они шумят, его жалобы остаются неуслышанными, да он и всё равно не может толком выговорить ни слова.       Так что он хватает ещё несколько хлопьев и запихивает их Льюису в рот, пока тот указывает пальцем на его голову. Льюис давится, кашляет и начинает хохотать ещё громче, он берёт всю коробку целиком и вываливает всё содержимое Нико на голову. Прощай, чистая постель — теперь всё в крошках.       — Льюис! Я же сказал, никаких крошек в постели! — возмущается он, но при этом всё ещё хохочет так сильно, что у него сводит живот, а скулам уже почти больно. Если честно, это самый счастливый момент для него за долгое время.       — О нет, похоже, тебе придётся всё это убрать, прежде чем лечь спать сегодня, — ухмыляется Льюис, и на его лице так и написано торжество победы. Что ж, Нико просто не может позволить ему выиграть.       — О нет, — передразнивает он Льюиса, — похоже, сегодня тебе придётся поделиться своей кроватью, — ухмылка исчезает, сменяясь удивлением, которое тут же уступает место нежности во взгляде Льюиса. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга: глаза светятся мягкостью, а на губах играет едва заметная тёплая улыбка.       Улыбка Льюиса становится ещё шире.       — Дива, стоило догадаться, что ты заставишь меня это сделать, — поддразнивает он, протягивая руку, чтобы дёрнуть Нико за волосы. Тот в ответ хватает Льюиса за косички, и вот они уже борются на кровати, раздавливая хлопья своими телами и разбрасывая крошки повсюду.       Совсем как в старые добрые времена.

Льюис Хэмилтон, Бахрейн, Февраль 2024

      Как и следовало ожидать, Нико справляется на отлично. Судя по сообщению, которое Льюис получил от него, для самого Нико это сюрприз, но у Льюиса не было ни малейших сомнений. Он всегда знал, что Нико великолепен в общении с прессой и точно знает, как играть в их игры. Видимо, сказывается то, что он с детства привык быть в центре внимания.       Что ещё более удивительно — машина ведёт себя отлично.       После всех кругов на симуляторе это уже не кажется таким уж сюрпризом — особенно если учесть, что две предыдущие машины ощущались плохими уже на стадии симуляции. Однако после затянувшегося кошмара сезонов 2022 и 2023 годов он был готов к самому худшему.       Ему следовало догадаться, что Нико даст ему машину получше.       Без обид для Тото, конечно, но Нико — бывший гонщик Ф-1, и он вырос бок о бок с Льюисом, он точно знает, что нужно Льюису, чтобы быть тем самым сэром Льюисом Хэмилтоном, семикратным чемпионом мира. Он знает, какой должна быть победоносная машина, как она должна ощущаться и что требуется Льюису, чтобы раскрыть свой талант на полную. А когда Джеймс снова встал у руля разработки, результат просто обязан был быть потрясающим.       Льюис достаточно мудр, чтобы не забегать вперёд и не завышать свои ожидания, но машина действительно потрясающая. Скорее всего, способная выигрывать гонки, а потенциально — даже чемпионат… Это не кажется чем-то несбыточным. Ему нужно изучить данные других команд, к которым они получат доступ, и отсмотреть те немногие кадры с тестов, что уже есть, но судя по тому, что он знает сейчас, они идут примерно в одном темпе с Red Bull. McLaren и Ferrari дышат в спину, Aston Martin тоже неподалёку. Williams на удивление быстры, как и AlphaTauri. Болид Haas выглядит вполне достойно, а ливрея Sauber — нет, Stake F1 Team — смотрится очень круто, хотя в самом начале у машины были небольшие трудности, которые вскоре удалось устранить.       В целом, похоже, что все болиды достаточно конкурентоспособны, чтобы обеспечить настоящую борьбу на трассе. Возможно, нам не придётся плодить мемы про W14 и SF-23, как в прошлом году. Вероятно, RB20 уже не назовёшь такой самовозкой, какой была RB19. И, быть может, играть будет не только голландский гимн с редкими мексиканскими и испанскими интерлюдиями. Кто знает, вдруг грядёт настоящая битва за титул.       Он твёрдо намерен сделать всё, чтобы это стало реальностью.       В одном из интервью он говорит, что возлагает большие надежды на этот сезон и ставит перед собой амбициозные цели. Следующий журналист задаёт тот же вопрос, но в другой формулировке, и так же поступает и каждый последующий.       — Как ощущения от машины на данный момент? Считаете, в этом году шансов больше, чем в прошлом?       Он вежливо улыбается, стараясь не выказывать раздражения. Они ведь просто делают свою работу.       — Да, пока машина ощущается довольно неплохо. Команда проделала отличную работу, спасибо всем на базе за то, что так вкалывали в перерыве. Конечно, я надеюсь на 104-ю победу в этом году — я всегда хочу бороться в лидерах, но посмотрим, что будет возможно в этом сезоне. Мне не терпится дождаться первого уик-энда, чтобы наконец понять, что он нам принесёт, но пока всё выглядит многообещающе. Я в предвкушении.       Журналист улыбается ему в ответ — оскал во все зубы, а во взгляде что-то стервятничье.       — А как вы считаете, есть ли у команды шансы с вашим новым руководителем?       Льюис чувствует скрытую в вопросе злобу: пресса так и жаждет, чтобы он сказал хоть одно плохое слово о Нико — лишь бы раздуть историю о том, что они всё ещё ненавидят друг друга, а Mercedes обречён в этом сезоне. Но он не даст им такого повода.       — Конечно, я полностью доверяю своей команде. Я знаю, на что мы способны, и знаю, насколько слаженно все работают. Мы отличная команда с отличным руководителем, и я абсолютно в нас уверен.       Судя по всему, этого недостаточно.       — Разве другие команды не в более выгодном положении? Нико Росберг никогда раньше не был руководителем команды, да и вы двое, скажем так, были не в ладах последние десять лет, — подначивает интервьюер, практически тыча микрофоном Льюису в лицо.       — Мы с Нико — профессионалы и понимаем, когда нужно отложить личные разногласия в сторону. К слову, в начале года они были улажены именно ради этого профессионализма. Мы и раньше были одной командой и уже доказали, что умеем работать сообща, а теперь покажем всем, насколько эффективно это может быть. Напротив, я считаю, что приход Нико принесёт нам огромную пользу. Он уже внёс немало ценных предложений, и я полностью уверен в его способностях как руководителя. Это будет хороший сезон.       Он подавляет усмешку, видя всеобщее замешательство. Ему чертовски нравится эффект неожиданности и возможность оставить публику ни с чем, когда та ждёт скандала.       Воспользовавшись тем, что все вокруг стоят в ступоре и не в силах вымолвить ни слова, он ловит момент и уходит обратно в боксы, чтобы разобрать сегодняшние данные. В конце концов, им ещё сезон начинать.       И сезон действительно стартует.       С того самого момента, когда звучит знаменитое «огни гаснут, и мы начинаем», становится предельно ясно: у Mercedes в этом году действительно достойная машина. Свободные заезды уже на это намекали, а занятый Льюисом и Джорджем второй ряд в квалификации лишь подтвердил догадки, но видеть конкурентоспособный болид именно в гоночном темпе — гораздо спокойнее. В конце концов, W14 тоже частенько мелькала в лидерах на тренировках, а Льюис и вовсе взял поул в Венгрии только для того, чтобы в самих гонках всё пошло прахом.       На этот раз всё иначе.       На этот раз они зажаты прямо между Максом Ферстаппеном, стартовавшим вторым, и Шарлем Леклером, взявшим первый поул сезона. Пожалуй, втайне от всех Льюис на мгновение жалеет, что преследовать приходится Red Bull Макса, а не Ferrari, но расклад таков: к моменту активации DRS они идут на второй и третьей позициях. Шарль висит прямо за хвостом Джорджа, а следом за ними паровозиком пристроились Оскар Пиастри и Алекс Албон. Льюис знает это наверняка: Боно, как и всегда на первой гонке сезона, держит его в курсе каждой детали.       На двенадцатом круге Шарль обходит Джорджа. Льюис всё ещё преследует Макса, и Боно сообщает ему об обгоне только потому, что Льюис сам потребовал держать его в курсе всех перемещений напарника. Исключительно ради того, чтобы лучше понимать, как ведёт себя машина, разумеется.       Они заезжают на пит-стоп на 23-м и 24-м кругах соответственно — раньше своих прямых конкурентов. Благодаря этому Льюис лидирует в гонке на протяжении нескольких кругов, пока Макс не возвращает себе лидерство, но, если быть до конца честным, Льюиса это не слишком удивляет. Джордж остаётся на третьей позиции, вплотную за ним.       Он пытается атаковать Макса, но тот просчитывает его манёвр и защищается слишком грамотно, не оставляя шанса на обгон. В итоге они так и остаются в прежнем порядке. К счастью, гонка проходит без происшествий — ни аварий, ни последовавших за ними жёлтых флагов.       Когда Льюис пересекает финишную черту всего в 0,964 секунды позади Макса, а Джордж финиширует третьим всего в двух секундах следом, всё становится официально. У них отличная машина, они могут сражаться за победы, они готовы к битве в лидерах. Льюис в экстазе — он не радовался второму месту так сильно уже очень давно, и он так же счастлив тому, что его напарник разделит с ним подиум.       — Отличный заезд, парни! — гремит в радиоэфире голос Нико, и Льюис фыркает, снова услышав в свой адрес «парень». Всё-таки он старше. — Вы превзошли самих себя! Чёрт возьми, двойной подиум! Да! Да!       Сообщение на мгновение прерывается, и Льюис слышит смех Джорджа. Значит, их радиоканалы тоже объединили.       — Поздравляю вас обоих. Вы сработали просто потрясающе, я очень счастлив. Мои поздравления.       Льюис отчётливо слышит восторг и счастье в голосе Нико. И он чувствует то же самое.       — Спасибо! Ты дал нам отличную машину, Нико. По-настоящему потрясающую, — он едва удерживается от того, чтобы не ляпнуть «simply lovely», как это всегда делает Макс. Он знает, что фанаты и команда сочли бы это дико смешным, но ему совсем не хочется слушать, что потом раздуют из этого в СМИ. Наверняка напишут, что он завидует Максу, пытается ему подражать, злится из-за его болида и всё ещё таит обиду за 2021-й.       Джордж тоже выражает свою благодарность, а затем они заезжают в закрытый парк, выбираются из машин и спешат друг к другу, чтобы обняться. Это объятие очень похоже на то, которым они обменялись в Бразилии после первой победы Джорджа. Оба они прочувствовали машину, оба прекрасно осознают её потенциал и разделяют общий восторг от предстоящего сезона.       Когда они поправляют кепки, журналист уже поджидает Джорджа. Они обмениваются вежливыми фразами и не забывают в очередной раз похвалить команду в Брэкли за её потрясающую работу.       В комнате отдыха Макс поглядывает на них обоих, возможно, с некоторой опаской. Льюис лишь усмехается ему в ответ. Он знает этот взгляд и собирается воздержаться от провокаций в адрес голландца. Но он понимает, о чём думает Макс. В конце концов, его собственные мысли движутся в том же направлении.

Нико Росберг, Австралия, Март 2024

      Гран-при Джедды прошёл почти так же, как и в Бахрейне. Снова второй ряд в квалификации, борьба с Максом и Шарлем. Макс — на высшей ступени пьедестала, а Джордж и Льюис по обе стороны от него (только в обратном порядке). Шарль финишировал на четвёртом месте, а следом за ним — Оскар. К всеобщему удивлению, шестым стал Лэнс Стролл.       А вот в Австралии ни Шарль Леклер, ни Макс Ферстаппен не взяли поул. Их нет даже на первом ряду. Вместо них — Джордж Расселл на первой позиции, а следом за ним, на втором месте, его напарник Льюис Хэмилтон. Макс из-за внезапного отказа двигателя во втором сегменте квалификации смог занять лишь 12-ю строчку, в то время как Шарль стал третьим, а рядом с ним расположился Алекс Албон.       Нико, будучи в прошлом гонщиком Williams, не просто доволен — он по-настоящему счастлив видеть успехи их пилотов. Алекс финишировал седьмым в обеих гонках, Логан — на 11-м и 12-м местах. В Австралии же Логан квалифицировался восьмым, и Нико даже чувствует лёгкий укол вины за то, какой восторг это у него вызывает. Он прочно связан с Mercedes и более чем предан своей команде, но успехи Williams неизменно заставляют его сердце биться чаще.       В интервью после квалификации Джорджа спросили о его шансах в воскресной гонке, и Нико до сих пор смеётся, вспоминая его ответ.       — Если только у нас не откажет двигатель, я абсолютно убежден, что нас ждёт ещё один двойной подиум. Желательно — дубль в этот уик-энд. Думаю, это стало бы отличной наградой за прошлый сезон.       Так что, когда в воскресенье стартует гонка, Нико буквально светится от предвкушения. Он знает, что оба его пилота справятся на отлично, — он полностью в них уверен.       И эта уверенность отнюдь не беспочвенна.       Они пересекают финишную черту один за другим, с солидным преимуществом в три секунды над Оскаром Пиастри, который на своей домашней трассе берёт первый подиум в сезоне.       Нико приходится на мгновение снять наушники — настолько громко Джордж празднует свою вторую победу. Масла в огонь подливают и восторженные похвалы Льюиса в адрес напарника. К тому моменту, как оба они наконец затихают, пилоты уже выбираются из машин, так что у Нико даже не остаётся шанса вставить своё слово и поздравить их.       И он несётся к ним с рекордной скоростью, успевая подхватить Джорджа, когда тот бросается в объятия команды. Тот всё ещё в шлеме, так что Нико не может взъерошить ему волосы, но когда Джордж снова встаёт на ноги, Нико бережно обхватывает его шлем ладонями, смотрит прямо в глаза и поздравляет его, нахваливая за великолепную гонку.       Льюис стоит прямо за спиной Джорджа — он обнимает напарника, выкрикивая слова одобрения и поздравления. Нико обнимает и его — чуть короче, чем Джорджа, но не менее эмоционально, а затем похлопывает обоих по плечам и отправляет на интервью и церемонию награждения.

***

      Церемония на подиуме — одна из самых волшебных вещей, которые Нико когда-либо доводилось испытывать. Учитывая, что он и сам не раз на нём стоял, это говорит о многом, но первая победа всегда ощущается лучше всего остального. Он знает, что всё дело в этом азарте, облегчении от того, что всё прошло как надо, и в чистой, абсолютной радости.       — Льюис, каково это — когда твой более молодой напарник выступает лучше тебя? Флешбэки из 2016-го ещё не замучили?       У Нико отвисает челюсть, когда он слышит первый вопрос, который журналисты задают Льюису после поздравлений на пресс-конференции. Он видит, как медийная маска Льюиса на мгновение соскальзывает: на его лице на секунду проступают ярость и раздражение, прежде чем он снова берёт себя в руки. Однако его взгляд остаётся ледяным.       — Похоже, Джордж сегодня просто был лучше меня, вот и всё. Он отличный пилот, и я более чем рад видеть его успех. Как вы и сказали, он мой напарник, и его победа приносит команде важные очки, так что, конечно, я доволен. Сегодня он пилотировал блестяще.       На экранах не видно реакции журналиста, но Нико готов поспорить, что тот не слишком доволен таким ответом. И он быстро убеждается в своей правоте, когда репортёр снова заводит речь о второй части своего вопроса. Льюис одаривает его натянутой улыбкой — из тех, что, как знает Нико, не сулят ничего хорошего. Он слишком часто видел эту улыбку в свой адрес.       — Что ж. Все мои напарники в Mercedes были блондинами, и все они в какой-то момент нашей карьеры у меня выигрывали. Если Джордж побеждает меня на одинаковой машине, если Валттери побеждал, если Нико побеждал — это просто означает, что в той конкретной гонке они были лучше меня. Это спорт. У меня нет никаких флешбэков, я живу настоящим. Наслаждаюсь нашей потрясающей машиной, — он подмигивает, смеясь над чем-то, что говорит Джордж и что не улавливают микрофоны. Нико рад видеть своих пилотов счастливыми, даже когда им приходится отвечать на раздражающие вопросы.       Оскар, сидящий по другую сторону от Джорджа, тоже выглядит весьма позабавленным всем происходящим. Он ничего не говорит, но выражение его лица говорит само за себя. Что ж, Нико в курсе того, какие слухи ходят среди гонщиков, особенно тех, кому ещё нет тридцати.       — Вопрос к Джорджу. Считаете ли вы, что эта победа была вам подарена из-за неудачи Red Bull в квалификации?       Ох. Ну вот, теперь Льюис по-настоящему в ярости. Нико отчетливо это видит по тому, как выпрямилась его спина, чуть приподнялись плечи, едва заметно сжались челюсти, а рука, до этого расслабленно державшая микрофон, напряглась.       — Да, — ухмыляется Джордж. У Нико снова отвисает челюсть. Что? — Эта победа была мне подарена точно так же, как и победа Карлоса в Сингапуре. Другие команды могут побеждать только тогда, когда Red Bull допускает ошибки, — продолжает он, и его ухмылка становится ещё шире. Нико чует приближающуюся пиар-катастрофу.       Оскар и Льюис, сидящие по обе стороны от Джорджа, хихикают, пытаясь спрятать лица за руками. Весьма безуспешно, по мнению Нико.       — Нет, конечно же нет. Мы все — гонщики, мы все пробивали себе путь в Формулу-1, и мы все заслуживаем быть здесь. Никто из нас не хочет и не нуждается в подаренных победах. В спорте вообще не бывает подарков. Если вы посмотрите футбол — там большие клубы тоже без зазрения совести обыгрывают маленькие, именно это Red Bull делал в прошлом сезоне. Но иногда другие клубы или команды оказываются достаточно хороши, чтобы одолеть доминирующего лидера, и тогда они заслуживают эту победу. Я заслужил свою победу, Карлос заслужил свою, и каждый, кто победит в будущем, будет достоин этого. Мы — соперники, мы жаждем борьбы, и мы боремся.       — Иногда мы выигрываем, иногда проигрываем, — добавляет Оскар, пожимая плечами. Гонщики снова кажутся более расслабленными, уже не такими напряжёнными и злыми, но Нико всё ещё чувствует это напряжение во всём теле. Он видит, что и в Льюисе оно всё ещё теплится.       Остальные вопросы вполне обычны, больше никаких острых тем с потенциальным пиар-скандалом, но по сравнению с началом пресс-конференции всё это довольно скучно. Нико только рад этому: у него появляется немного времени, чтобы успокоиться и подготовиться к дебрифингу. Это его третий дебрифинг, но первый в статусе победителя, и он планирует сделать его максимально коротким, насколько это вообще возможно.       Льюис и Джордж довольно скоро присоединяются к ним в хоспиталити. Первым же делом, как только они садятся, Нико снова поздравляет их, а затем начинает собрание. Они разбирают гонку, обсуждая свои результаты. У Нико есть таблица с основными предложениями по улучшению показателей: Джордж с энтузиазмом делает пометки, а Льюис смотрит на Нико со смесью нежности, раздражения и лёгкой досады. Этого и следовало ожидать — он всегда так реагировал, когда Нико пытался давать ему советы по пилотажу. Льюис ценит это и открыт для конструктивной критики, но здесь всегда приходится ходить по тонкой грани.       — Извини, Нико, я знаю, что перебивать невежливо, но ты собираешься обсуждать пресс-конференцию или нет? — спрашивает Джордж, вскинув бровь.       Нико фыркает.       — Ну, вообще-то я не собирался, но раз уж ты сам завёл об этом речь, то могу заодно поздравить тебя с тем, что ты стал… как там пишут в Твиттере… самым стервозным пилотом со времен Нико Росберга. Ты знатно уделал того интервьюера, и я очень горжусь тем, как именно ты это провернул.       Льюис ухмыляется Нико через стол, но обращается к Джорджу.       — Да, отличная работа, Джорджи. Быстро учишься, — это звучит настолько похоже на «ты так повзрослел», что Нико кашляет чтобы сдержать смех.       — Так, ну что ж. Это была гонка и пресс-конференция, и, если вам больше нечего добавить, вы свободны. Увидимся первого апреля в Японии, — он распускает команду, дожидаясь, пока все соберут вещи, чтобы запереть переговорную и покинуть паддок на сегодня. Возможно, чтобы отпраздновать победу с размахом. Или в постели Льюиса — он, честно говоря, не особо привередлив.

Льюис Хэмилтон, Шанхай, Апрель 2024 года

ЛЬЮИС ХЭМИЛТОН СДЕЛАЛ ЭТО! СПУСТЯ 867 ДНЕЙ ПОСЛЕ СВОЕЙ ПОСЛЕДНЕЙ ПОБЕДЫ — ЛЬЮИС ХЭМИЛТОН СНОВА ПОБЕДИТЕЛЬ ГОНКИ! РЕКОРДНАЯ, 104-Я ПОБЕДА ДЛЯ ЛЬЮИСА ХЭМИЛТОНА!

      Льюис чувствует, как на глаза наворачиваются слёзы. После двух сезонов без побед, после краха в Абу-Даби 2021 года, после миллионов слёз и слов, потраченных впустую за последние два года, после того, как он дважды наблюдал за триумфом напарника, после рекордов Макса Ферстаппена, после победы Шарля на Сузуке в этом году и победы Макса в первом спринте сезона, после лет, когда пределом мечтаний было второе место — он, наконец, снова на высшей ступени пьедестала.       Эти слова всё ещё эхом отдаются в его голове, когда он поднимается на подиум.       Воспоминания о последних десяти минутах вспыхивают перед глазами. Крик Нико по радио, бессвязные слова Боно, то, как он выпрыгивает из машины и несётся к своей команде, обнимает Боно, обнимает Нико, как снимает шлем и вытирает глаза. Макс и Шарль, поздравляющие его, то, как они в комнате отдыха взахлёб обсуждают его решающий обгон на предпоследнем круге, бешеный стук сердца в момент, когда он первым увидел клетчатый флаг.       Чёрт, он и забыл, насколько это потрясающее чувство — слышать свой национальный гимн, а сразу за ним — гимн Нико (Mercedes), и смотреть на толпу с высшей ступени пьедестала. Получать кубок за первое место. Быть облитым шампанским и самому с ног до головы окатывать свою команду этими брызгами.       Всё вокруг как в тумане, но это захватывающее чувство — чистый эндорфин, пульсирующий в его венах. Это и есть вкус победы.       Он почти ничего не помнит из пресс-конференции. В памяти лишь то, как он сидел между Максом и Шарлем, смеялся над их шутками и ухмылялся, пока они хихикали прямо у него над ухом, как отвечал на каверзные вопросы и до бесконечности расхваливал свою команду. Даже дебрифинг в голове не отложился — всё до сих пор как в тумане. Он знает, что воспоминания вернутся завтра, а пока он будет наслаждаться командной вечеринкой и устроит своим ребятам праздник, который они все заслужили.       Что он точно знает, так это то, что целых четыре минуты он подбадривает Джорджа после его относительно разочаровывающего (по сравнению с последними гонками) шестого места — тем более что после вчерашнего спринта Джордж лидировал в чемпионате. Льюис на какое-то время крепко обнимает его, перебирая пальцами волосы Джорджа, пока тот не начинает выглядеть более расслабленным, а затем поворачивается, чтобы уйти. Уходя, он видит, как Джордж пишет Алексу, замечает всплывшее сообщение от Кармен и понимает, что о напарнике есть кому позаботиться. И всё же через несколько минут он возвращается к нему с напитком, который его младший товарищ принимает со словами: «А теперь иди поцелуй Нико» — и самодовольной ухмылкой.       Что ж.       Он умеет распознавать дельные советы, когда их слышит.       Льюис отправляется на поиски руководителя их команды, своего… кого-то там, и, обнаружив его в другом углу комнаты за разговором с одним из механиков, обнимает со спины.       — Приветик, Нико, — приветствует он его, на секунду сжимая в объятиях, после чего отпускает и протягивает второй бокал, который прихватил с собой.       Нико машет механику на прощание и поворачивается к Льюису.       — Привет, победитель, — сияет он, и его глаза блестят от счастья и алкоголя. Льюис не может сдержать смешок при виде него.       — Ты немного пьян, да? — поддразнивает он, расплываясь в широкой улыбке, когда Нико хихикает и мотает головой.       — Нет, Льюис, я профессионал. Я определённо не пьян, я профи.       Льюис фыркает.       — Ага, профи по части выпивки, любовь моя, — и смеётся, глядя на то, как Нико обиженно дует губы.       Он тычет его в бок, а затем закидывает руку Нико на плечо и чувствует, как тот прижимается головой к его шее. Это так знакомо — то, как они рано или поздно всегда заканчивали на любой вечеринке: пьяные в стельку и не отлипающие друг от друга. Обычно всё это заканчивалось в туалете неистовыми поцелуями, которые плавно перетекали в поспешное бегство в чей-то гостиничный номер.       — Ладно, может, я и правда немного пьян, — в конце концов признаёт Нико, но только сильнее прижимается к Льюису, так что тот обхватывает его покрепче.       — Я тоже, — отзывается Льюис, и это чистая правда. Он приехал в клуб уже подшофе после шампанского на подиуме и стопок с молодыми пилотами, которые тоже хотели приобщиться к празднованию ещё в паддоке (он не станет спрашивать, откуда взялась та бутылка, чтобы потом не пришлось врать Себу), ну и добавил уже здесь, в клубе. Так что свою норму он тоже выпил, и, пожалуй, они сейчас на одном уровне кондиции. Просто Льюис всегда умел скрывать это чуть лучше, чем Нико, по которому всё сразу видно. Он становится очень приставучим в таком состоянии, но при этом ужасно забавным.       Они пробираются на танцпол и тут же оказываются в самой гуще событий, в окружении команды. Какое-то время они просто танцуют, но в конце концов механики подхватывают Льюиса на руки, качают его и осыпают бесконечными похвалами под восторженные крики. Льюис смеётся, упиваясь этим моментом, но указывает на Нико, подначивая их поднять на руки и своего руководителя. Краем глаза он замечает, что Джордж снимает всё это на видео, и на мгновение задумывается, какие слухи поползут по паддоку к завтрашнему утру, но тут рядом оказывается Нико, протягивающий ему руку, и он понимает, что он слабый, очень слабый человек.       Когда песня заканчивается, их медленно опускают на землю, и вот они снова в самом центре танцпола, напитки плещутся в бокалах, пока они танцуют. Нико смотрит на него — и весь мир замирает. Внезапно Льюису снова семнадцать, он пробирается в клуб со своим лучшим другом, заворожённый тем, как сияют его глаза в свете прожекторов, не в силах отвести взгляд от розовых бликов, играющих в его светлых волосах. Нико выглядит неземным, и Льюис уже не может разобрать, пятнадцать ему, семнадцать, двадцать три или тридцать девять. Он знает лишь одно: Нико здесь, прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки, и выглядит так, будто явился из самого сладкого сна Льюиса.       Его рука нежно касается лица Нико, кончики пальцев ласково очерчивают морщинки, переносицу, веки и изгиб губ.       — Ты прекрасен, — шепчет он. Льюис не уверен, слышит ли его Нико за грохотом музыки, но глаза того всё равно вспыхивают, а губы расплываются в самой красивой улыбке.       — А ты — мой победитель, — отзывается Нико, придвигаясь еще ближе. Льюис улыбается ему, вторгается в его личное пространство и притягивает к себе, положив руку на бедро. Они дышат одним воздухом, и Льюис чувствует, как дыхание Нико касается его лица.       Чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость вроде «а ты для меня — всё», он подаётся вперёд и впивается в губы Нико так, будто от этого зависит его жизнь. Он жадно ловит удивлённый стон, который вырывается у Нико, крепче сжимает его бедро и проходится языком по нижней губе. Льюису отчаянно хочется запустить руку в волосы Нико и потянуть, но он всё ещё держит бокал, и хотя искушение просто разжать пальцы огромно, остатки приличия удерживают его от того, чтобы устраивать такой беспорядок. А если немного напитка уже пролилось ему на руку — что ж. Она просто станет липкой. Никому об этом знать не обязательно.