champagne problems

Нико Росберг, Майами, Май 2024

      — Теперь у вас с Максом поровну очков, ты в курсе?       Это первое, о чём он спрашивает Льюиса, как только заканчивается их дебрифинг. Показав себя во всей красе, Хэмилтон накануне выиграл спринт в Майами, тем самым эффектно заткнув всех, кто называл его победу в Шанхае чистой случайностью.       Затем Макс выиграл Гран-при, но Льюис, финишировавший вторым, забрал дополнительный балл за лучший круг, так что на данный момент у них равное количество очков.       — К сожалению, да.       Услышав этот ответ, он удивлённо приподнимает бровь. Он ожидал совсем другого. В конце концов, они делят первое место, и, сравнивая результаты Льюиса и Макса, он представляет себе захватывающую борьбу. Сравнивая Джорджа с Чеко, он понимает, что, хотя его пилоты просто великолепны, дело не только в них. Машина тоже чертовски хороша. Зная это и особенно зная Льюиса, он не сомневается, кто на этот раз выйдет победителем. Но Льюис, похоже, думает иначе.       — Не в этом дело, Нико. Я хорошо отношусь к этому парню, ты же знаешь. Но пресса, боже… Они не оставляют меня в покое, заладили одно и то же: якобы этот сезон — вторая часть 2021-го, которую у людей украли из-за того, что моя машина была дерьмом. Они без конца спрашивают, верю ли я в свою победу на этот раз, отпустил ли я 21-й год, осталась ли между нами вражда. Прошло больше трёх лет, я давно это пережил. И 2016-й я тоже пережил. Но они просто не понимают! Это так бесит, что мне уже почти хочется, чтобы у нас не было этого равенства по очкам.       Ого. Вот это его прорвало. Нико видит, как у Льюиса дрожат руки, сжатые в кулаки, он вытаскивает его из конференц-зала в свой кабинет, силой усаживает на диван (по мнению Нико, честно говоря, жутко неудобный) и, поддавшись внезапному порыву, устраивается прямо у него на коленях.       — Что ты творишь? — спрашивает Льюис, и в его голосе слышится то же замешательство, что и во взгляде.       — Исполняю обязанности хорошего руководителя команды и подбадриваю своего пилота, — подмигивает Нико, разминая напряжённые плечи Льюиса. Он чувствует, как тот расслабляется под его руками, хотя мышцы бёдер Льюиса напрягаются, чтобы чуть сдвинуть Нико. Тот послушно поддаётся, и его ладони уже скользят к лицу Льюиса.       — И с Джорджи ты тоже так делаешь?       Нико коротко смеётся.       — Не-а. Джорджу перепадают только сеансы массажа головы, и я не сижу у него на коленях.       Льюис довольно мычит в ответ, наконец разжимая кулаки и перекладывая ладони на талию Нико.       — Значит, такое припасено только для меня?       — Только для тебя, tesoro, — улыбается Нико и наклоняется, чтобы поцеловать Льюиса. Его губы тёплые и такие знакомые, но от поцелуя по спине всё равно пробегает дрожь. Они обмениваются мягкими поцелуями, нежным шёпотом и ласками, пока Льюис не отстраняется с тихим смешком.       — Как думаешь, в других командах со своими пилотами тоже так обращаются? — спрашивает он, и в уголках его глаз собираются морщинки, когда он смотрит на Нико. От этого взгляда внутри у Нико что-то тает, он чувствует, как вся его решительность смягчается, и невольно улыбается Льюису в ответ.       — Искренне надеюсь, что это не Лоуренс и Лэнс, — отвечает он, содрогаясь от одной только мысли.       Секунду Льюис смотрит на него с полным недоверием. Оно быстро сменяется отвращением, и Нико чувствует резкую боль в том месте, где Льюис отвешивает ему звонкий шлепок по бедру.       — Нико!       Тот лишь невинно улыбается и нежно целует его в губы.       — А вот Кристиан и Макс… — задумчиво тянет он, заставляя Льюиса снова лишиться дара речи.       — Ты такой придурок, Нико Росберг, — жалуется он, но всё же снова целует его, на этот раз более настойчиво.       — Ты меня любишь, — улыбается Нико и видит, как смягчается взгляд Льюиса, когда тот подтверждает, что действительно очень любит Нико.       — Но, пожалуйста, детка, избавь меня от мысленного образа Хорнера, трахающего Макса. Или Фреда Шарля. Или…       Нико прерывает болтовню Льюиса очередным поцелуем.       — Ты сам начал, идиот, — напоминает он Льюису и наблюдает, как мужчина под ним закатывает глаза.       — Я пошутил. Откуда мне было знать, что ты воспользуешься этим как поводом раздуть новые сплетни, — поддразнивает тот.       Нико ухмыляется.       Он чертовски скучал по таким разговорам.       — Но всё же, как думаешь, они…       — Mein Gott, Льюис, нет!

Льюис Хэмилтон, Монако, Май 2024

      Он лидирует в чемпионате с преимуществом в 20 очков. Благодаря победе в Имоле и нынешнему триумфу в Монако — самой пафосной гонке в календаре — он официально вернулся на вершину. Это пьянящее чувство. Его усиливает ещё и то, что они живут не в отелях или моторхоумах, а в своих собственных квартирах (ну, по крайней мере те гонщики, кто живёт в Монако) и могут спать в собственных постелях.       Льюис был в таком восторге, что отбросил всякую осторожность и позволил себе капельку безрассудства. Не каждый день выигрываешь Гран-при Монако, а уж тем более — когда твой то ли друг, то ли парень, но совершенно точно любовь всей твоей жизни рядом, чтобы разделить этот триумф. Оглядываясь назад, Льюис понимал: в те времена, когда они были напарниками, они делили друг с другом слишком мало.       В общем… Льюис, возможно, поцеловал Нико на яхте во время вечеринки, и кто-то, возможно, сделал фото и слил его в Твиттер. Снимок размытый, Нико на нём не узнать, да и Льюиса толком не разглядеть, так что, по его прикидкам, они просто всё будут отрицать. Но сам факт существования этого фото заставляет его понервничать.       Он на кухне, готовит завтрак. Нико всё ещё в постели, спит. Так что у него ещё есть время мысленно подготовиться к хаосу, который вот-вот разразится, к той буре, которую Нико готов обрушить на него. Он знает, что это неизбежно, — это лишь вопрос времени.       Нико будет в бешенстве, он это просто кожей чувствует. Они ведь так и не дали название тому, что между ними происходит. Сам Льюис назвал бы это отношениями, но в январе они договорились не торопить события, после чего тут же переспали — и с тех пор так и не смогли остановиться. По крайней мере, на этот раз они оба согласны в том, что спят только друг с другом, и уже не раз признавались в любви. И всё же. Они не вешали никаких ярлыков, и Льюис не хочет, чтобы эта ситуация пустила под откос лучшее, что есть в его жизни. Однажды он уже позволил всему этому умереть и не готов убивать это снова.       В дверь звонят.       Он в недоумении смотрит на настенные часы: кто это может прийти к нему в девять утра на следующий день после гонки? Тем более когда впереди целая свободная неделя перед Канадой. Его семья в Англии, а у других пилотов как-то не в привычке заявляться к нему домой без предупреждения. На мгновение ему кажется, что это Тото пришёл распять его за ту фотографию, но потом он вспоминает, что тот сейчас с Джеком и Сьюзи и вообще больше не отвечает за подобные ситуации. Это не значит, что Льюису всё сойдёт с рук — серьёзного разговора с Тото ему точно не избежать, — но именно Нико теперь решает, как разруливать такие дела.       Когда он открывает дверь, у него едва не отвисает челюсть, но он вовремя берёт себя в руки.       — Доброе утро, Хэмилтон, — приветствует его Вивиан с тонкой улыбкой на лице.       — Доброе утро, Вивиан, — отвечает Льюис, но это звучит скорее как вопрос. Эта женщина его пугает.       — Может, впустишь меня? — спрашивает она.       Без лишних слов Льюис отступает в сторону, позволяя Вивиан войти. Она одна: ни её девушки, ни детей поблизости не видно, и Льюис не знает, успокаивает это его или, наоборот, нервирует ещё сильнее. Вивиан снимает обувь, ставит её рядом с туфлями Нико и проходит вглубь квартиры, направляясь прямиком на кухню.       Он молча идёт за ней.       — Где Нико? Дома его нет, а паддок уже сворачивают, так что он наверняка у тебя.       Льюис кивает в сторону спальни.       — Всё ещё спит, — говорит он. — Я не хотел его пока будить, так что он в постели.       — Что ж. Тем лучше. Значит, я смогу оторвать тебе голову без свидетелей, — она улыбается, довольно потирая руки.       Льюис сглатывает.       — Итак. Каковы твои намерения в отношении Нико?       Сразу к делу, значит. Он вздыхает.       — И что ты хочешь, чтобы я ответил?       — Правду, Хэмилтон, — отрезает она, теряя терпение.       Льюис снова вздыхает.       — Правда в том, что я хочу любить его по-настоящему и быть с ним. Заключить брак, создать с ним семью. Быть рядом, чтобы поддерживать и защищать его, подбадривать. Я готов сделать что угодно и стать кем угодно ради него, правда. Я просто хочу быть с ним, — он прислоняется к кухонной столешнице, немного колеблясь. — Я… я правда люблю его, Вивиан. Я хочу для него только самого лучшего. В этот раз я хочу, чтобы у нас всё получилось. Чего бы мне это ни стоило.       Она улыбается.       — Хорошо. Но если ты разобьёшь ему сердце, я вырву твой член. И никто, ни Нико, ни девочки, ни Луиза, ни другой пилот, не сможет меня остановить.       Льюис тихо смеётся.       — Я и не ожидал ничего другого. Если я причиню ему боль, я приду к тебе, чтобы ты вырвала мне член.       Вивиан кивает, явно довольная его ответом.       — Это хорошо. Лучше относись к нему по-человечески и не облажайся, как в прошлый раз. Он очень, очень дорожит тобой, ты в курсе? — Льюис кивает. — И ты тоже дорожишь им, это очевидно. Даже если ты безрассудный идиот, который рискует выставить вас обоих напоказ ещё до того, как вы начали нормально встречаться.       Льюис вздыхает, опираясь локтями на столешницу и пряча лицо в ладонях.       — Я знаю, Вивиан. Я проявил неосторожность. Мне следовало быть осмотрительнее, я знаю, но мы победили, и Нико выглядел таким счастливым — было бы просто преступлением не поцеловать его. Я знаю, что не должен был, но это было выше моих сил.       Она вздыхает так, будто на её плечи свалились все тяготы этого мира. И если вдуматься — зная Нико и их общую историю, — в каком-то смысле так оно и есть.       — Ты идиот, — он кивает в знак согласия. — Что ж, ваших лиц не видно. Можете пойти по пути Неймара и заявить, что это какой-то двойник, если люди будут слишком настаивать, что это ты, но вы можете всё отрицать. На некоторых гонках так будет безопаснее. Но в будущем тебе придётся быть осторожнее. Обещай мне, Хэмилтон.       — Я обещаю быть осторожнее.       Она улыбается, и на этот раз улыбка отражается в её глазах.       — Ладно, тогда даю вам своё благословение. Чёрт, я целую вечность ждала этого дня, а Луиза последние недели была просто невыносима из-за этого. И девочки хотят с тобой познакомиться. Желательно поскорее.       — Давай, пожалуй, дождёмся, когда Нико проснётся, — говорит он с усмешкой. — Кстати, не хочешь позавтракать? Кофе? Чай? Сок?       Она кивает, и он принимается готовить ей чашку кофе. Как раз в тот момент, когда он собирается протянуть ей чашку, он слышит шаги и оборачивается, сталкиваясь лицом к лицу с Нико, на котором только боксеры и одна из старых чемпионских футболок Льюиса.       Он так и застывает, во все глаза разглядывая Нико. Вивиан смотрит без особого интереса. Нико в замешательстве переводит взгляд с одного на другую. Никто ничего не говорит. Молчание становится неловким, и напряжение спадает только тогда, когда Нико разворачивается и уходит обратно в спальню.       — Значит, у него привычка разгуливать в одной твоей футболке?       — Ради всего святого, Вивиан, пожалуйста, замолчи.       Она смеётся.       — Или что, у тебя встанет? Ну же. Веди себя прилично. Ситуация критическая. Не могу дождаться, когда ты всё это объяснишь Нико.       Ну и мастер же ты портить настрой, Сибольд. Хотя он даже рад этому, потому что она в чём-то права: Нико всегда дико его заводит, а уж когда он в одежде Льюиса — тем более. Так что мысли о предстоящем неприятном разговоре сейчас стали для него своего рода спасением.       В этот момент до него наконец доходит.       — Так вот почему ты здесь? Пришла проверить, всё ли с ним в порядке?       Вивиан кивает, наконец-то выхватывая чашку кофе из его рук. Льюис принимается готовить вторую для Нико.       Спустя пару минут Нико возвращается на кухню, уже в светло-голубых джинсах и другой футболке. Льюис едва успевает оплакать потерю, как Нико оказывается рядом, кладёт руки ему на плечи и прижимается губами к его губам. Льюис довольно мычит, обнимая Нико за бёдра и притягивая к себе.       — Доброе утро, любимый, — бормочет он между поцелуями, и Нико отвечает:       — Доброе утро, Лью, — после чего они снова начинают целоваться.       Вивиан прерывает их, многозначительно откашлявшись.       — Льюис Хэмилтон, то, что я дала вам своё благословение, ещё не значит, что ты можешь лапать Нико прямо у меня на глазах, — говорит она, вскинув брови.       Нико переглядывается с Льюисом, ещё раз быстро целует его и тянется за спину, чтобы забрать полную чашку кофе.       — Спасибо, tesoro, — подмигивает он и тут же делает глоток. Похоже, он никогда не избавится от привычки обращаться к нему на иностранных языках.       — Привет, Виви. Не то чтобы я не рад тебя видеть, но что ты тут делаешь? — Нико прижимается к Льюису, и тот наслаждается ощущением тепла его тела.       — Льюис сам всё объяснит, — пожимает плечами Вивиан, сосредоточенно изучая свою чашку.       Нико поворачивается к Льюису, и тот чувствует, как буквально тает под его испытующим взглядом.       — Передай мне мой телефон, пожалуйста, Нико?       Тот выглядит озадаченным, но послушно протягивает устройство. Льюис разблокирует его, открывает Твиттер, нажимает на фото и разворачивает экран к Нико. А затем наблюдает, как лицо того медленно бледнеет. Да, пожалуй, хорошо, что Вивиан здесь. Льюис подозревает, что сам слишком сильно из-за всего этого нервничает, чтобы по-настоящему стать для Нико опорой.       — Мы проебались, — шепчет Нико, тут же ставит чашку на стол и едва не падает на кухонный стол.       — Эй, не надо так, милый, — говорит Льюис, поглаживая Нико по спине, пока тот не оборачивается и не обнимает его, — Прости, это моя вина, надо было подумать, прежде чем целовать тебя, — говорит он Нико, который прижимается к нему.       — Они усомнятся в моей честности. Скажут, что я поддерживаю тебя только потому, что мы трахаемся, обвинят меня в том, что я ставлю тебя выше Джорджа, в несправедливости, и будут ещё чаще вспоминать 2016 год. Лью, это будет сущий ад, нас заставят заплатить кучу штрафов и даже не пустят в некоторые страны. Блять!       Вивиан кладёт руку на плечо Нико, слегка почёсывая ткань футболки ногтями.       — Они попортят вам нервы, но вы через это пройдёте. И они ни черта не поймут, потому что вы ничего не подтверждаете. Ваших лиц не видно, вас невозможно узнать. Правдоподобное отрицание, милый, — говорит она. Льюис целует Нико в висок и прижимается щекой к его голове, черпая утешение в этой близости и запахе его волос.       — Und er liebt dich, Nico, er wird dich nicht alleine lassen. Ihr seid ein Team, ihr steht das zusammen durch, — Льюис крепче обнимает Нико. Чёрт, ему действительно стоило выучить немецкий ещё много лет назад.       — Wir sind nichtmal zusammen, Vivi, — бормочет Нико в шею Льюиса, куда он уткнулся лицом.       — Ich weiß, Schatz, aber er liebt dich. Ihr schafft das, vertrau mir.       Ему правда, правда стоило выучить немецкий. Вообще-то, сегодня же вечером он скачает Duolingo и начнёт учиться. Хватит этих секретных разговоров на немецком. Он хочет знать родной язык Нико не только на уровне пары ругательств и счёта до десяти.       — У нас всё будет хорошо, любовь моя, — обещает он, но даже для него самого это звучит неубедительно. Его голос слегка дрожит, и он сильнее утыкается носом в волосы Нико, глубоко вдыхая их запах.       — Да, всё будет именно так, а если мне придётся бросить вызов всему миру, чтобы в этом убедиться, да будет так, — яростно произносит Вивиан, и Льюис бесконечно рад, что в жизни Нико есть такая подруга, как она.       Спустя какое-то время они наконец отстраняются друг от друга, чтобы сесть завтракать. Льюис не комментирует покрасневшие глаза Нико — точно так же, как никто не комментирует его собственные. Вивиан объявляет, что скоро Луиза привезёт их дочерей, чтобы Нико мог провести время со своими крестницами, пока они в Монако. Льюис видит, как Нико буквально расцветает при мысли о встрече с девочками.       Так Льюис наконец-то знакомится с обожаемыми принцессами Нико. Девочки в полном восторге от встречи с «сэром Льюисом», и когда он говорит, что можно звать его просто по имени, они настаивают на «сэре Лулу». Так что к концу дня у него появляется ещё одно прозвище. Как и в случае со своими племянниками, он буквально тает каждый раз, когда они просто смотрят на него, и чувствует себя абсолютно безоружным перед их огромными глазами. Глядя на то, как Нико возится с девочками, Льюис сильнее, чем когда-либо, ощущает желание завести собственных детей. И в тот самый миг, когда Нико усаживает Найлу к себе на колени, Льюис окончательно решает: если он совершит невозможное и возьмёт восьмой титул, он уйдёт из гонок. К чёрту всех остальных — как только он достигнет этой цели, у него будет Нико и дети. И ничто его не остановит.

Нико Росберг, Канада, Июнь 2024

      Джордж побеждает в Монреале.       Льюис на третьем месте, и, судя по его ответам по радио, он расстроен. И дело в том, что Нико его понимает. Да, понимает. Но Джордж выиграл гонку по праву, он заслужил эту победу. Льюис долго лидировал после старта с поула, но затем его пит-стоп был проведён не вовремя, и ему пришлось пробиваться обратно. Победа была явно не в его власти. По мнению Нико, даже третье место — это чудо, но он знает, что Льюис думает иначе. Он знает, что, когда они соберутся в конференц-зале для подведения итогов, британец не упустит возможности вставить пару слов.       Сейчас он смотрит послегоночную пресс-конференцию. Льюис и Джордж сидят бок о бок, а по другую сторону от Джорджа — Макс. В воздухе висит ощутимое напряжение, которое неуклонно росло ещё с медиа-дня, и Нико с тревогой ждёт, когда же всё это рванет.       — Льюис, что вы скажете о том, что ваш возлюбленный отдает приоритет вашему младшему напарнику и принимает решения в пользу Джорджа?       Нико наблюдает за тем, как Льюис вскидывает брови, а его лицо становится ещё мрачнее. Джордж выглядит слегка напуганным, в то время как Макс явно забавляется всей этой ситуацией. После того как Льюис весь уик-энд уклонялся от назойливых вопросов прессы по поводу утечки, эти стервятники пошли в полноценную атаку, почуяв уязвимое место, которое они более чем готовы использовать.       — Я не совсем понимаю? О ком вы говорите?       Да уж, Нико не слишком уверен, что Льюис выбрал лучшую тактику. Они договорились отрицать подлинность фото и проинформировали всех в команде на случай, если кому-то придётся вмешаться, но они толком не спланировали, как именно собираются это проворачивать. И это вина Нико, но всё же.       — Я говорю о фотографии, которая гуляет по сети с того самого утра после гонки в Монако, где двое мужчин целуются на яхте. Ходят слухи, что это вы и Нико, и я хотел бы знать, что вы думаете о том, что ваш бойфренд отдал приоритет Джорджу во время гонки, поставив под удар ваш результат.       Льюис тяжело выдыхает.       — Ну, во-первых, мы не встречаемся. Так что нет никакого бойфренда, который мог бы отдать приоритет Джорджу, а не мне — извините, если разочаровал. Это было решение, принятое руководителем нашей команды, решение, с которым лично я не очень согласен, но которому, тем не менее, обязан следовать. Это моя команда, и победа Джорджа приносит ей отличные очки, так что конечным результатом я вполне доволен. Разумеется, нам нужно обсудить стратегию, пит-стопы и командную тактику, но никакого фаворитизма здесь нет и не будет. Джордж победил, я — нет, на этом всё.       — Так значит, на фото были не вы с Нико?       — Насколько мне известно — нет.       Нико фыркает. Льюис чертовски хорошо знает, что на фото именно они, и он чертовски хорошо понимает, как его слова бьют по Нико. Параллель между тем, как Льюис заявил «мы не друзья» в 2014-м, и тем, как он говорит «мы не встречаемся» в 2024-м, слишком очевидна, и, несмотря на всё, что они обсуждали на прошлой неделе, это бьет Нико под дых, словно кинжал прямо в сердце.       К счастью, вскоре после этого пресс-конференция заканчивается, и ему больше не приходится выслушивать эти болезненные ответы. К несчастью, это означает, что сейчас он увидит Льюиса лицом к лицу, и он знает: взрыва не избежать. Нарочито спокойное выражение лица Льюиса — лучшее тому подтверждение.       Поэтому, когда оба пилота, уже приняв душ и переодевшись, входят в комнату, он первым направляется к Джорджу.       — Ещё раз поздравляю, Джорджи! Ты был просто великолепен, отличная работа, — хвалит он, обнимая своего гонщика. Краем глаза он видит, как Льюис за спиной Джорджа закатывает глаза, и, выпустив младшего британца из объятий, резко переключается на старшего.       — Что-то не так, Хэмилтон?       Льюис фыркает.       — Что-то не так? Что-то не так? Нико, ты прекрасно знаешь, что натворил! Что это, блять, было? А? Можешь объяснить мне, что это был за грёбаный цирк?       Он сглатывает.       — Я просчитался. Мы с Боно не поняли друг друга, и я заставил его зазвать тебя в боксы слишком рано. Механики не были готовы, прости, Льюис. Это не должно было случиться. Но тебе самому стоит хорошенько думать, что ты несёшь на публику!       — Это мне нужно думать, что я говорю на публику? Не я получил штраф несколько гонок назад за неподобающие комментарии в интервью! Это всё был ты, Нико. Только ты. Так что, если ты собираешься пороть мне гонку, а потом винить меня во всяком дерьме, то можешь идти к чёрту, дорогой.       И это действительно стало последней каплей.       — Раз мы не встречаемся, то ты не имеешь права меня так называть. И уж тем более при моей команде.       Он видит, как Льюис открывает рот — то ли чтобы поспорить, то ли чтобы извиниться, — и обрывает его прежде, чем тот успевает издать хоть звук.       — Даже не надейся. Сядь на место, Хэмилтон, и научись уважать меня хоть раз в своей грёбаной жизни. Здесь решения принимаю я, и я не позволю тебе ни во что меня не ставить и унижать перед моими людьми.       Он оборачивается и откашливается.       — Итак, все в сборе. Давайте проведём дебрифинг.