champagne problems

Merc driving fam + CEO Тото Вольфф > Как Джордж? Льюис Хэмилтон > Растяжение связок. Ничего серьёзного, но ему нужна неделя отдыха, после чего он сможет постепенно возобновить тренировки. Нам нужно будет оценить его состояние перед Остином, когда вернёмся в Великобританию. Джордж Рассел > Ты же в курсе, что я и сам могу за себя сказать, да? < Но ты должен отдыхать. Поспи немного, мы заедем за тобой завтра в 7. Мик Шумахер > Мне стоит готовиться к Остину? Ну, на всякий случай? Джордж Рассел > Эй! Меня должны допустить к гонке в Остине. Льюис Хэмилтон > Нашим врачам виднее, Джорджи. Тото Вольфф > Нико, отличная работа против Кристиана сегодня! Льюис Хэмилтон > Не поощряйте его. > Ему не стоит огребать новые штрафы в ближайшее время. Мик Шумахер > Это в стиле Mercedes! Хейтить Red Bull просто обязаловка XD < Видишь, Льюис. Я просто делаю свою работу. Тото Вольфф > Фанаты в восторге. И наша команда тебя за это обожает. < Меня не просто так прозвали самой эффектной стервой Формулы-1. Льюис Хэмилтон > Нико! > Это серьёзный вопрос. < И я отношусь к этому со всей серьёзностью. Я весь день этим занимаюсь. Джордж Рассел > Как сказали бы фанаты: It’s Britney, bitch! < А ты уверен, что у тебя нет ещё и сотрясения мозга? Джордж Рассел > Абсолютно. Льюис Хэмилтон > Так или иначе, тебе пора спать. Сладких снов, Джорджи. Тото Вольфф > Спи сладко, не ложись на краю. Мик Шумахер > Вы его хорошенько укутали одеяльцем, Нико/Льюис? Джордж Рассел > Я травмирован, а не младенец! < Цыц всем. Нам завтра ещё на самолёт успеть надо.       — Ты всё ещё напряжён, — замечает Льюис с другой стороны кровати. Они оба сидят, откинувшись на изголовье, уткнувшись в свои телефоны. Чуть раньше Льюис выложил пост о победе и аварии, а официальный аккаунт Mercedes в Инстаграме опубликовал заявление.       — Просто беспокоюсь о Джордже, — отвечает Нико. Это не совсем правда, но сейчас, лёжа в постели, ему меньше всего хочется обсуждать Кристиана Хорнера.       — Оу, дорогой, с ним всё в порядке, — ласково воркует Льюис. Он откладывает свой телефон на прикроватную тумбочку, затем забирает и телефон Нико, и пододвигается ближе, чтобы притянуть его к своей груди. Нико послушно поддаётся, прижимаясь к Льюису.       — У него растяжение, — напоминает он, нервно ковыряя кожу вокруг ногтей.       Рука Льюиса скользит между ладонями Нико, мягко пресекая его движения.       — Но с ним всё будет в порядке, любовь моя. Поболит какое-то время, и, может, тебе стоит заставить его пропустить спринт, но к самой гонке он, скорее всего, будет в норме. Не переживай так сильно, малыш, — говорит он, запечатлевая поцелуй в волосах Нико.       — Ты же понимаешь, что мне буквально платят за то, чтобы я беспокоился о тебе и Джордже, да? — спрашивает Нико.       Его парень фыркает.       — Забавное описание для твоей работы. А в должностную инструкцию тоже входит обязанность собачиться с Кристианом Хорнером?       Рука Льюиса теперь в его волосах, медленно перебирает пряди. Это успокаивает.       — Конечно, — отзывается Нико, щипая Льюиса за бок. — Всё, что я делаю, входит в мою должностную инструкцию, если я того захочу.       Льюис снова фыркает и даёт ему лёгкий щелчок по затылку.       Между ними воцаряется уютная тишина. Рука Льюиса всё так же перебирает волосы Нико, а тот принимается обводить татуировки на тыльной стороне другой руки Льюиса.       — Знаешь, я тебе не говорил, но, по-моему, ты блестяще уделал Хорнера, — внезапно произносит Льюис.       Нико приподнимает голову, чтобы как следует на него посмотреть. Взгляд Льюиса — само воплощение искренности.       — Он та ещё заноза в заднице, с ним чертовски трудно иметь дело, но ты его красиво переиграл. Отличная работа, Никс.       Он подаётся вперёд, чтобы запечатлеть поцелуй на щеке Льюиса.       — Спасибо, Schatz, — улыбается он, снова устраиваясь поудобнее в объятиях своего парня. — Поздравляю с победой. Ты сегодня пилотировал просто блестяще.       Нико помнит прошлогодний Сингапур: помнит, как вся команда отсутствовала на церемонии награждения, и помнит, как он злился на Тото за то, что тот это допустил. И хотя сегодня хотя бы механики со стороны Льюиса были рядом, Нико всё равно чувствует, что радость от победы немного омрачена аварией Джорджа. Он хочет, чтобы Льюис знал, насколько сильно он его ценит.       — Спасибо, любовь моя, — отвечает Льюис, то и дело целуя его в макушку. — Но расстраиваться из-за Джорджа это нормально. Я тоже очень из-за этого переживаю. Он мог бы сегодня победить, а вместо этого лежит сейчас на больничной койке. Мне очень жаль, что так вышло.       Возможно, Льюис знает его слишком хорошо. Нико переживал из-за стычки с Хорнером — Льюис сказал, что он блестяще справился. Нико беспокоился, не проявляет ли он случайно фаворитизм — Льюис заверил его, что это не так. Теперь не хватало только одного…       — Ты отличный руководитель. Команда тебя обожает, фанаты тебя обожают, твои гонщики тебя обожают. А у Джорджа есть целый месяц на восстановление, он будет в полном порядке к началу тройного этапа. Ты справляешься на отлично.       Да. Этого.       — Как думаешь, мы сможем навестить девчонок в ближайшее время? — спрашивает Нико вместо ответа на слова Льюиса. Ему больше не хочется говорить об эмоциях. День был долгим, и, если честно, он просто хочет спать.       — Да, конечно, съездим. Начало октября вполне подойдёт, — обещает Льюис. Нико ужасно скучает по своим крестницам. И теперь, когда он видит Вивиан так редко, он понимает, насколько же ценным было её постоянное присутствие в его жизни. Иногда он тоскует по тому, как всё было пятнадцать месяцев назад, но в то же время он ни за что на свете не променял бы свою нынешнюю жизнь ни на какую другую.       — Дети будут просто в восторге снова тебя увидеть, — говорит он Льюису, укладываясь на матрас и натягивая на себя одеяло. Льюис сползает ниже и прижимается к нему, попутно нагло воруя одеяло. Нико тянет его обратно, а когда Льюис пытается стянуть его ещё раз — легонько шлёпает того по рукам.       — И с Роско тоже будет здорово провести время, — улыбается Льюис, а затем целует Нико. Тот позволяет себе буквально раствориться в этом поцелуе и в матрасе, остатки сегодняшнего напряжения наконец покидают его тело, и он полностью расслабляется.       Нико мычит.       — Спокойной ночи, Льюис, — бормочет он, уже закрывая глаза.       Льюис посмеивается, целует его в кончик носа (совсем как в те времена, когда они были намного моложе и ему хотелось его подонимать) и накрывает их обоих одеялом.       — Спокойной ночи, милый.

Льюис Хэмилтон, Монако, Октябрь 2024

      — Что ты имеешь в виду? Ты хочешь моего благословения, чтобы сделать предложение Нико? — спрашивает Вивиан высоким и слишком громким голосом.       Они на кухне, готовят обед, пока Нико и Луиза в гостиной с девочками. Хотя квартира довольно большая, кухня и гостиная расположены не так уж далеко друг от друга, и ему совсем не нужно, чтобы Нико это услышал.       — Ты же знаешь, как важно для него твоё мнение. Я уже поговорил с его родителями на прошлой неделе, когда мы обедали, я получил их благословение. И я знаю, что чисто технически твоё мне не нужно, но я бы хотел его получить. Ты лучшая подруга Нико.       Кольцо у него уже около трёх месяцев. На прошлой неделе, когда Кеке и Сина приезжали в Брэкли, чтобы пообедать с ними и навестить Нико на базе, он попросил их согласия, и оба были в восторге. Хотя Сина — точь-в-точь как собственная мать Льюиса — поначалу сказала ему, что он немного торопит события.       Но если серьёзно, они знают друг друга полжизни. Им удалось оставить в прошлом времена напарничества по команде и всё то, что они натворили по отношению друг к другу, так что Льюис действительно не видит смысла ждать. Они и так потеряли слишком много времени, ни к чему тянуть ещё дольше. Особенно учитывая, что осталось всего шесть гонок до его восьмого чемпионства и последующего ухода из спорта. Это будет совершенно новая глава его жизни, которую он очень хочет начать вместе с Нико, а помолвка лишь официально закрепит то, что и так всем известно.       — Я имею в виду, что он гораздо счастливее, чем был всего год назад, но я не уверена, что ты уже по-настоящему себя доказал, — говорит Вивиан, вскинув бровь. Льюис встречается с ней взглядом, позволяя ей изучить выражение своего лица, а когда она отводит глаза, он снова возвращается к овощам, которые нарезает.       Какое-то время они работают молча. Льюис кожей чувствует её осуждающий взгляд.       — Если честно, Вивиан, я сделаю ему предложение независимо от того, получу я твоё благословение или нет. Я люблю Нико и всерьёз намерен провести с ним остаток своей жизни. Я не вижу причин, по которым мы должны ждать, мы оба знаем, что всё правильно и что это навсегда. Твоё одобрение было бы кстати, но, в конце концов, я делаю то, что хочу, и то, что считаю лучшим для него и для нас.       Она откладывает нож и снова поворачивается к нему.       — Я ждала, когда ты это скажешь, — заявляет она с торжествующей ухмылкой. Льюиса эта женщина слегка пугает, — Ты довольно упрямый человек, и я знаю, что моё благословение тебе ни к чему. Я ценю сам факт того, что ты спросил, и именно поэтому я его тебе даю. Но лучше тебе не предавать то доверие, которое я тебе оказываю, иначе я позабочусь о том, чтобы ты больше не смог иметь детей, ладно? — она сладко ему улыбается.       Льюис кивает, затем перекладывает овощи с разделочной доски в сковороду.       — Спасибо, Вивиан. Я другого и не ожидал, — говорит он, включая плиту.       — Можно посмотреть на кольцо?       — Когда он покажет тебе свою руку, тогда можешь, да.       Вивиан смеётся, добавляя немного масла и соли к овощам на сковороде.       — Ты настоящий зануда, Хэмилтон, — жалуется она, шутливо помахивая лопаткой перед его лицом.       Он лишь пожимает плечами, перекладывает готовую лапшу в сковороду к овощам и добавляет соевый соус. Вивиан берёт вилку и крадёт кусочек брокколи, тут же начиная отфыркиваться, когда секундой позже понимает, насколько он горячий.       — Вот поэтому и нужно дуть на еду, прежде чем её есть, — усмехается Льюис. — Или просто не таскать её прямо из сковороды, а подождать обеда, как все нормальные люди.       Она хлопает его по плечу, но в её глазах читается веселье.       — Мне уже звать их обедать?       Льюис кивает.       — Да, нужно ещё минуты две или около того. Только, пожалуйста, никаких намёков Нико.       Вивиан подмигивает ему, но кивает.       — Да, не переживай. Мой рот на замке. Но я хочу знать, когда именно ты планируешь сделать предложение.       — В идеале — до того, как мы вернёмся в Брэкли. Он будет донимать меня из-за выбора времени из-за травмы Джорджа, но мы будем так заняты до конца сезона, а я не хочу ждать.       Она ласково качает головой и направляется к шкафу, чтобы достать тарелки. Льюис достаточно мудр, чтобы не задаваться вопросом, откуда она так точно знает, где Нико хранит кухонную утварь и всё остальное. Он полагает, что это следствие многолетней дружбы и огромного количества времени, проведённого друг у друга в гостях.       Столовые приборы разложены по тарелкам, она ставит их стопкой на подставку под горячее и, балансируя этой конструкцией, несёт её к столу. Льюис настороженно следит за каждым её движением, готовый в любую секунду броситься вперёд, чтобы поймать всё, что она может случайно выронить.       Она благополучно доносит всё до стола, и Льюису приходится признать, что он впечатлён. Он полагает, что это качество просто приобретается, когда становишься родителем, и, честно говоря, ему не терпится и самому научиться такой многозадачности.       — Сэр Лулу! — пищит Найла и врезается в него как раз в тот момент, когда он ставит сковороду на подставку. Он нежно взъерошивает её светлые волосы, чувствуя, какие они мягкие.       — Проголодалась, принцесса? — спрашивает он, сияя улыбкой в ответ на её восторженный кивок.       — Нико! Перестань доставать Алайю и иди есть! — зовёт Вивиан. Льюис бросает один взгляд на Луизу и вынужден закусить губу, чтобы не рассмеяться. Её лицо так забавно сморщено — скорее всего, она изо всех сил пытается сдержать смех. Честно говоря, ситуация и впрямь довольно нелепая.       Найла настаивает на том, чтобы сесть прямо рядом с Льюисом, и он чувствует себя настолько польщённым, что накладывает еду ей раньше всех остальных. Эта малышка невероятно очаровательна — такая воспитанная и жизнерадостная. Он обожает её до безумия, как и её сестру.       Ему определённо нужно купить им подарки в Бразилии.

***

      Льюис и вправду привёз кольцо в Монако. Оно надежно спрятано среди его собственных украшений — ровно настолько, чтобы не бросаться в глаза, если Нико его увидит. Впрочем, это маловероятно, учитывая, что Нико из аксессуаров признаёт только часы. И своё помолвочное кольцо, скоро, — он очень на это надеется.       Его телефон продолжает пиликать, пока он заталкивает одежду в чемодан. Завтра они улетают обратно в Англию, и он решил, что ему действительно нужно перевезти побольше вещей в Брэкли. Но паковаться оказывается чертовски трудно, когда музыку то и дело прерывают уведомления, и он просто не может сосредоточиться. В итоге он сдаётся и проверяет телефон. Merc driving fam + CEO Джордж Р. > Кто-нибудь, пожалуйста, скажите Кармен, что растяжение — это не конец моей карьеры. Она абсолютно изводит меня разговорами о том, что я должен дать себе восстановиться, иначе всё кончено. Клянусь, я схожу с ума. Мик Ш. > ХАХАХА, Джорджи вовсю опекают, как это мииило. Тото В. > Можешь показать это Кармен: как его бывший руководитель команды и человек, который в гонках уже очень давно, я могу заверить вас, что Джордж полностью восстановится. Ему просто нужно отдохнуть, а затем возобновить тренировки. С ним всё будет в порядке. Мик Ш. > А если нет, я всегда могу подменить 👀 Нико Р. > Ты, вероятно, поедешь в практиках и спринте. Я (к сожалению) проконсультировался с Хорнером, и мы согласны, что для Джорджа и Макса будет лучше проехать только квалификацию и Гран-при. Это тройной этап, так что вам нужно как можно больше отдыха. Джордж Р. > Нельзя сравнивать мою травму с травмой Макса! У него тяжёлое сотрясение, а у меня всего лишь растяжение в спине! Я вполне в состоянии пилотировать! Мик Ш. > Если Мама ведёт переговоры с врагом, значит, дело серьезное, Джорджи. Ты не сядешь за руль до квалификации, и мы оба это знаем. Нико Р. > Можете ПОЖАЛУЙСТА перестать называть меня Мамой? Тото В. > Они так проявляют свою привязанность. Мик Ш. > Да, Мам :) Нико Р. > Меня должны были предупредить об этом цирке.       Льюис фыркает. Нико, судя по всему, у себя и тоже пакует вещи, потому что, по его словам, нет ничего скучнее, чем смотреть, как Льюис собирает чемоданы и тщательно планирует наряды. Чат, который изначально предназначался только для рабочих вопросов, связанных с гонками, становится всё более живым и личным, и Льюиса это забавляет. Особенно ему нравится наблюдать за перепалками Нико с Джорджем и Миком, которые из чистого упрямства называют его «Мамой», чтобы позлить. Это выглядит абсолютно уморительно.       По правде говоря, Нико стоит радоваться, что они не воскресили Бритни. Нико Р. > И вообще, в Остине в первой практике всё равно едут новички, так что ты не особо много теряешь. Мик Ш. > Оу, то есть замену тоже заменят? : (       Льюис не видит иного выхода, кроме как вмешаться прямо сейчас. Он знает, что они могут продолжать в том же духе часами, а у него всё еще есть планы на вечер. Его помолвка не будет испорчена кем бы то ни было, спасибо большое. < Мик, ты никакая не «замена», и тебя никто не заменяет. Ты блестящий пилот, и в этом году ты это доказал. Теперь у тебя есть шанс проехать спринт и показать Haas, кого они потеряли, а мы и так тобой гордимся. Новички приехали бы в любом случае, и дело тут вовсе не в тебе. < Джордж, мы были на связи и с врачом, и с Алейшем, и с Red Bull тоже. Для тебя и Макса сейчас разумнее не форсировать события. Ни к одной из ваших травм нельзя относиться легкомысленно, и мы просто хотим позаботиться о вас, ладно?       Оба просто лайкают его сообщения, и в групповом чате, к счастью, наконец воцаряется тишина. Теперь он может закончить сборы в полном спокойствии.

***

      Три часа спустя квартиру Льюиса почти не узнать. Он также спрятал по всему дому кучу камер, потому что Нико оторвёт ему голову, если у него не останется вещественных воспоминаний о собственной помолвке.       Он проложил дорожку от самой двери до гостиной. Она состоит из распечатанных фотографий, на которых они вдвоём, — каждое фото привязано к воздушному шару, парящему под потолком. К каждому шарику также прикреплены цветы.       Дорожка начинается с их детских фотографий, украшенных нарциссами и маргаритками. Затем она переходит в снимки времён их напарничества в картинге — с хризантемами и геранью. Следом идут фото из разных гоночных серий тех лет, дополненные плющом и мимозами. Период, когда оба уже в Ф1, украшен падубом и пионами. Первые совместные годы в Mercedes — розмарином и левкоями. Чемпионство Нико утопает в гардениях и ландышах. Снимки с интервью периода с 2016 по 2023 год обрамлены оливковыми ветвями. Первый день Нико после возвращения в Mercedes в 2023-м — левизиями и нарциссами. И, наконец, фотографии последнего года — с розами, тюльпанами и цинниями.       И в конечном итоге всё это ведёт в центр гостиной, где ждёт Льюис в окружении ещё большего количества воздушных шаров (уже без фотографий) и стефанотиса.       Он пишет Нико. > Эй, дурашка, не хочешь, может, наконец уже подняться? И собаку мою захвати, пожалуйста, любовь моя.       Теперь ему остаётся только ждать Нико.

***

      — Льюис, что это такое? — зовёт Нико меньше чем через пять минут. Льюис закусывает губу, чтобы сдержать нервный смешок, и кричит в ответ:       — Просто смотри! — он слегка переминается с ноги на ногу, не в силах устоять спокойно.       Роско на всех парах несётся к Льюису, и тот присаживается, чтобы погладить пса, прежде чем тот решит попробовать цветы на вкус. К счастью, его верный друг просто усаживается у ног Льюиса и замирает, не порываясь атаковать тщательно подобранные декорации. Присутствие Роско немного успокаивает расшалившиеся нервы Льюиса.       По правде говоря, он знает, чем закончится этот вечер, но ему всё равно довольно страшно.       — Льюис… что?       — Привет, любовь моя, — приветствует он его, но тут же замолкает, нервно перебирая в руках коробочку с кольцом, — Прости, я что-то разнервничался, — признаётся он.       Нико выглядит растерянным, но всё же подбадривающе ему улыбается.       — Вообще-то, в теории, у меня подготовлена целая речь. Постараюсь не забыть хотя бы половину, — он виновато улыбается. Он и вправду не припомнит, когда в последний раз так сильно нервничал.       Нико всё еще смотрит на него во все глаза.       — Нико. Любовь моя. К этому моменту мы шли целых двадцать лет, правда. Ты видел шары, цветы, фотографии. Всё это — часть нашей жизни, наших путей, и всё это привело нас сюда, в это мгновение. Мы росли вместе, становились мужчинами, отдалялись друг от друга и снова находили дорогу назад. И я знаю, что официально мы вместе всего несколько месяцев, но я уверен, что ты — тот самый. Это всегда был ты, и никто другой. Мы оба знаем, что это — история на всю жизнь. Мы знаем.       Он делает прерывистый вдох.       — Наш путь был довольно тернистым. Было непросто, и я знаю, что просто не будет. Мы с тобой непростые люди: вспыльчивые, упрямые, амбициозные. Но раз мы справились с прошлым, я уверен — будущее будет светлым. Даже если мы будем ругаться — а мы будем, — я буду любить тебя, и любить безусловно. Вместе мы лучше.       Нико делает несколько шагов к нему, и Льюис протягивает руку, притягивая его ближе.       — Ты — любовь всей моей жизни. Ты умный, любящий, красивый, талантливый, забавный, добрый, настоящий джентльмен. Ты потрясающе ладишь с детьми, ты великолепный руководитель команды и ещё более выдающийся гонщик. Иногда ты бываешь той ещё занозой, но тебя так легко любить и от тебя невозможно держаться вдали. Я понял, что хочу выйти за тебя, ещё когда мы были в Италии, и ты слизнул ванильное мороженое с моего носа. Ты тот человек, с которым я хочу смеяться, плакать, спорить, создавать семью и строить общую жизнь. На этой земле нет никого, кто значил бы для меня больше, чем ты. Мне невероятно повезло, что ты есть в моей жизни, и я всерьёз намерен сохранить тебя навсегда. Я клянусь быть рядом, поддерживать тебя, защищать, поправлять, сражаться с тобой, но прежде всего — любить тебя на каждом шагу нашего пути. Без тебя моя жизнь была бы невыносимо серой. Ты делаешь меня счастливым, ты делаешь меня лучше. Никто не бросает мне вызов так, как ты.       На глазах у Нико блестят слёзы, и Льюис почти уверен, что его собственные щёки к этому моменту тоже уже мокрые.       — Ты мой лучший друг, мой соперник, мой величайший напарник. Мой партнёр. Любовь всей моей жизни. Никто и никогда не сравнится с тобой. Мы войдём в историю. Я бы сделал ради тебя абсолютно всё — вплоть до того, чтобы ломать мозг запредельно сложной грамматикой иностранных языков, просто чтобы понимать тебя, что бы ты ни говорил. Ты значишь для меня всё, любовь моя.       Он выпускает руку Нико и опускается перед ним на одно колено, открывая коробочку с кольцом.       — Нико Эрик Росберг. Любовь всей моей жизни. Моё абсолютное всё. Willst du mich heiraten?       Его парень просто смотрит на него сверху вниз, медленно моргая. Льюиса охватывает паника. Он был так уверен, что Нико ответит «да», абсолютно не сомневался, что они заключат брак. Но теперь Нико молчит, и Льюис начинает по-настоящему паниковать.       Может, всё дело в немецком. Вдруг он напрочь исковеркал эти две короткие фразы, хотя тренировал их месяцами напролёт? Он ведь зубрил язык с таким упорством и был уверен, что справится. К этому моменту он уже понимает Себа, когда тот говорит медленно, а его друг даже перестал смеяться над его произношением. Льюис думал, что всё будет в порядке. Видимо, нет. Придётся попробовать ещё раз, но на английском.       — Нико, любовь моя, ты выйдешь за меня?       Он понимает, что его глаза сейчас совсем на мокром месте — он почти не видит Нико из-за пелены слёз. И когда сквозь этот туман он замечает, что Нико слегка качает головой, Льюис оказывается в секунде от того, чтобы окончательно сорваться. Но в этот самый миг лицо Нико внезапно озаряется светом.       — Да. Да, конечно же я выйду за тебя, Льюис. Как ты вообще мог в этом сомневаться?       — О господи, слава богу, — бормочет Льюис, кое-как выуживая кольцо из коробочки и беря Нико за руку, — Позволишь? — Нико кивает, и Льюис надевает кольцо ему на палец. Оно смотрится на его коже просто потрясающе — будто там всегда и должно было быть.       Нико тянет его вверх и, как только Льюис поднимается, обхватывает ладонями его щёки.       — Я люблю тебя, сумасшедший, — говорит он. И прежде чем Льюис успевает что-то возразить или ответить, губы Нико накрывают его собственные.       Этот поцелуй не похож ни на что из того, что он чувствовал раньше. Огонь, любовь и страсть пульсируют во всём его теле, смешиваясь со счастьем, облегчением и ещё большей нежностью. Губы Нико, горячие и влажные, кажутся такими же мягкими и знакомыми, как и всегда. Льюис запускает пальцы в волосы Нико, запутываясь в его прядях.       Они целуются, и целуются, и целуются, и всё существо Льюиса буквально пылает. Такое чувство, будто он оживает,будто раньше он просто существовал, а теперь наконец-то начал жить. Словно он наконец понял, о чём твердят во всех этих любовных романах и фильмах. Понял, что такое любовь.       В конце концов они отстраняются друг от друга и замирают, прижавшись лбами и вдыхая один воздух на двоих.       — Чёрт возьми, Льюис, я люблю тебя, — произносит Нико прерывающимся от слез голосом, издавая короткий недоверчивый смешок. — Ты что, и правда учишь немецкий?       — Да, учу, и, судя по всему, получается у меня дерьмово, — фыркает Льюис.       Нико немного отстраняется, чтобы заглянуть ему в глаза.       — Вовсе нет. У тебя милый акцент, и я всё прекрасно понял. Просто… мой мозг отказывался в это верить, вот и всё.       Льюис улыбается, чувствуя, как его накрывает волна облегчения.       — О боже, а я-то уже подумал, что ты не хочешь за меня замуж и я всё запорол.       Нико отвечает ему такой же улыбкой, а затем наклоняется и снова его целует.       — Но вообще-то, это было плоховато. Нам нужно ещё много тренироваться, — подмигивает Нико. Льюис возмущается, но он слишком счастлив, чтобы всерьёз обидеться. Чёрт, как же он его любит.       — Погоди, так вот что ты от меня скрывал все эти последние месяцы?       Льюис застенчиво улыбается.       — Ты о чём: о предложении или о том, что я учу немецкий?       Нико отвечает ему тем же взглядом — его глаза светятся нежностью и любовью.       — Наверное, и о том, и о другом.       Льюис кивает, и Нико недоверчиво смеётся.       — Ты планировал всё это месяцами?       Льюис снова кивает.       — Море раздумий, тщательное планирование и бесконечные видеозвонки с Себом, чтобы попрактиковаться в разговорной речи. Ты и понятия не имеешь, какой же это запредельно сложный язык, если не растёшь с ним с детства! — жалуется он, и в его голосе проскальзывают капризные нотки.       Нико выглядит бесконечно забавным, но при этом совершенно растроганным, так что Льюис засчитывает это как свою победу.