Статика.

За окном моросил дождь. Ноябрь в Вашингтоне был именно таким – серым, влажным, с низким небом и бесконечными каплями на стёклах. Кавех сидел за своим рабочим столом, заваленным чертежами, и в который уже раз правил расположение кустарников в зоне В. Наушники играли что-то спокойное, инструментальное – он любил такую музыку для работы, она не отвлекала, но создавала фон. В комнате было тепло, пахло кофе и табаком – он курил на балконе, но запах всё равно проникал внутрь, въедался в шторы, в одежду, в кожу. Телефон, лежащий рядом с ноутбуком, зажужжал. Кавех мельком глянул на экран – уведомление из рабочей почты. «Доброе утро. Отправил скорректированные расчёты по зоне В. Твои правки учтены. Посмотри, когда будет время. Хорошего дня». Кавех открыл письмо, пробежал глазами по цифрам. Хайтам. Снова «доброе утро». И «хорошего дня». Раньше он писал просто «здравствуйте» и сухие отчёты. А теперь – вот так. Мелочь. Но приятная. Кавех отпил остывший кофе, поморщился, но допил. Потом открыл прикреплённые файлы и начал изучать. Расчёты были точными, как всегда. Хайтам работал идеально – ни одной ошибки, ни одного пропуска. Кавех сверял со своими набросками, отмечал, что нужно обсудить на следующем созвоне. Через час он написал ответ:

«Принято. Всё отлично. На созвоне обсудим детали по посадкам. Удачного дня».

Отправил и задумался. «Удачного дня». Тоже добавил. Раньше писал просто «до связи». Они оба менялись. Медленно, почти незаметно, но менялись. До обеда Кавех просидел над чертежами, потом заказал еду, съел прямо за столом, не отрываясь от работы. Время летело незаметно, когда проект захватывал – он любил это состояние погружения, когда мир вокруг исчезает, остаются только линии, формы, пространство. В четыре часа позвонил заказчик – тот самый, из Джорджтауна, с японским садом и европейской душой. Кавех вздохнул, взял трубку и полчаса выслушивал очередные правки, которые заказчица сама не могла сформулировать. Он кивал, записывал, обещал подумать, а в голове уже крутились варианты, как переделать так, чтобы и клиент был доволен, и проект не потерял смысл. Когда разговор закончился, Кавех откинулся на спинку стула и закрыл глаза. В голове гудело. Он посмотрел на часы – половина пятого. До вечера ещё далеко, а работать уже не хотелось. Телефон снова зажужжал. На этот раз – сообщение от Хайтама. «Посмотрел твои правки по посадкам. Всё учтено. На созвоне завтра в 10?» Кавех написал:

«Да, в 10 норм. Я к тому времени подготовлю новые наброски по зоне С».

«Хорошо. До завтра».

«До завтра».

Он отложил телефон и улыбнулся своим мыслям. «До завтра». Просто «до завтра». Без сухости, без официоза. Как коллеги, которые уже не чужие. Он встал, потянулся, прошёл на кухню, налил себе воды. Смотрел в окно на дождь, на мокрые крыши, на редкие машины внизу. И думал о том, как странно всё складывается. Семь лет молчания. А теперь – «доброе утро», «удачного дня», «до завтра». Мелочи, из которых складывается что-то большее. Он допил воду, вернулся к столу, но работать больше не мог. Решил, что на сегодня хватит. Телефон зажужжал. Кавех лениво потянулся, взял его, глянул на экран. «Тигнари». – Алло? – Привет, – голос Тигнари звучал устало, но с привычной теплотой. – Не разбудил? – Нет, я не сплю. А ты чего так поздно? У вас же там разница… – Три часа, – перебил Тигнари. – Здесь сейчас девять вечера. Я только вернулся от родственников. Кавех сел на диване, подобрав под себя ноги. – Как Ванкувер? – Сыро, – вздохнул Тигнари. – Ещё сырее, чем в Вашингтоне. И родственники достали уже своими расспросами. Как работа, как Сайно. Кавех усмехнулся. – Классика. – Ага. Слушай, я не просто так звоню, – голос Тигнари стал чуть серьёзнее. – Сайно вчера рассказал мне кое-что интересное. Кавех замер. – Что именно? – Что ты звонил ему три дня назад. Просил адрес Хайтама. И что ты, оказывается, работаешь с ним уже месяц. Тишина. Кавех слышал своё дыхание в трубке и далёкий шум ванкуверской улицы на фоне. – Ты злишься? – спросил он наконец. – Нет, – мягко ответил Тигнари. – Не злюсь. Удивлён, да. Немного обижен, что ты не рассказал сам. Но не злюсь. – Я не знал, как сказать, – признался Кавех. – Это всё так… странно. – Расскажи сейчас, – предложил Тигнари. – Я слушаю. У меня ещё есть время, пока хозяева квартиры не начали требовать, чтобы я шёл спать. Кавех помолчал, собираясь с мыслями. Потом начал говорить. Он рассказал всё. Как Браун предложил проект, как он обрадовался масштабу работы, как потом открыл файл с контактами и увидел имя. Как месяц они переписывались сухими письмами, делая вид, что ничего не было. Как встретились на объекте, как он забыл чертежи, как звонил Сайно, как стоял в прихожей Хайтама и говорил о том, что устал притворяться. – Мы просто поговорили, – закончил Кавех. – О том, что были друзьями. А потом поссорились. И семь лет делали вид, что друг друга не существует. Тигнари молчал долго. Кавех слышал его дыхание. – И что теперь? – спросил наконец Тигнари. – Не знаю, – честно ответил Кавех. – Мы работаем. Иногда пишем друг другу «хорошего дня». Это всё. – Это уже много, – тихо сказал Тигнари. – Вы семь лет молчали. Теперь вы хотя бы разговариваете. – Наверное. – Кавех, – голос Тигнари стал мягче, теплее. – Я рад. Правда. Вы оба мне дороги, и мне всегда было больно смотреть, как вы друг друга избегаете. Может, это шанс? – На что? – На то, чтобы вернуть старого друга. Не больше, не меньше. Просто друга. Кавех молчал. Слова Тигнари отзывались где-то глубоко внутри. – Я не знаю, получится ли, – сказал он. – Но я хочу попробовать. – Это главное, – ответил Тигнари. – Слушай, я тут ещё две недели. Если что – пиши, звони в любое время. Разница небольшая, я всё равно сплю мало. – Хорошо. Спасибо, Нари. – За что? – За то, что выслушал. За то, что не злишься. За то, что просто есть. Тигнари усмехнулся – тем своим тёплым, усталым смехом. – Ты бы сделал для меня то же самое. Дай этому шанс, Кавех. Общению. Не зарывайся. – Постараюсь. – И привет Хайтаму передавай, – добавил Тигнари. – Скажи, что я тоже хочу с ним поговорить, когда вернусь. – Передам, – усмехнулся Кавех. Они попрощались. Кавех отложил телефон и долго сидел, глядя в одну точку на стене. Ванкувер. Две недели без Тигнари. И целых две недели, чтобы как-то выстраивать это новое, хрупкое что-то с Хайтамом. Кавех отложил телефон и посмотрел в окно. Дождь кончился, небо начало светлеть – редкое явление для ноября. Где-то там, за облаками, возможно даже солнце пыталось пробиться. Он вдруг понял, что хочет выйти. Просто пройтись, подышать воздухом, размять ноги после дня за столом. Надел куртку, кеды, вышел. – – – На улице было свежо, пахло мокрым асфальтом и уходящей осенью. Кавех шёл по Пенсильвания-авеню, не особо выбирая направление, просто куда глаза глядят. Мимо проносились машины, редкие прохожие спешили по делам, где-то играла музыка из открытой двери кафе. Он дошёл до набережной, остановился у перил, глядя на Потомак. Река была тёмной, почти чёрной, только огни моста отражались в воде дрожащими дорожками. Где-то там, на другом берегу, в районе Фогги-Боттом, жил Хайтам. В своей идеально чистой квартире, с видом на эту же реку. Кавех закурил, глядя на воду. Мысли текли медленно, как река. Они общались уже почти две недели после того разговора. Не часто, не подолгу, но регулярно. Рабочие письма, короткие сообщения, редкие созвоны. И с каждым разом в этих сообщениях появлялось что-то новое. Сначала «здравствуйте» сменилось на «привет». Потом появились «спасибо» и «пожалуйста». Потом – «хорошего вечера». А теперь – «до завтра». Кавех усмехнулся своим мыслям. Кто бы мог подумать, что такие мелочи будут значить так много. Он докурил, бросил бычок в урну и пошёл обратно. Вечер обещал быть спокойным – возможно посмотреть фильм, возможно почитать, или просто лежать и слушать музыку. Но планы изменились, когда телефон зажужжал снова. На этот раз – Сайно. – Привет, – сказал Кавех, беря трубку. – Привет, – голос Сайно звучал бодро, даже слишком. – Ты сегодня занят? – Собирался отдыхать. – Отдыхать будешь потом. Приезжай вечером. Я хочу поговорить. Кавех вздохнул. Сайно в таком тоне не спрашивал – он ставил перед фактом. – О чём? – Обо всём. Тигнари нет, мне скучно. Хочу с вами посидеть, поговорить, выпить. Хайтам уже согласился, между прочим. – Уже? – Да. Я ему написал: «Приезжай сегодня, поговорим». Он ответил: «Хорошо». Всё. Кавех представил этот диалог и усмехнулся. – Ты невыносим. – Знаю. В семь. Жду. Сайно отключился. Кавех посмотрел на телефон, потом на часы. Половина шестого. Есть время заскочить домой, переодеться и доехать. Он развернулся и пошёл обратно, уже быстрее. – – – Дома он быстро принял душ, переоделся в свежую футболку и чистые джинсы. Посмотрел на себя в зеркало – нормально. Усталый, но живой. В метро было пусто. Вечер пятницы, все, кто хотел развлекаться, уже развлекались, остальные сидели по домам. Кавех сидел в полупустом вагоне, смотрел в чёрное окно тоннеля и думал о предстоящем вечере. Сайно, Хайтам и он. Втроём. Как в старые времена. Тогда, в школе, они часто собирались вот так – у кого-нибудь дома, с пиццей, с глупыми разговорами, с шутками. Потом всё изменилось. Тигнари и Сайно стали парой, а они с Хайтамом разбежались. А теперь снова сидят вместе. Кавех вышел на нужной станции, поднялся на поверхность. Район был тихим, с аккуратными домами и зелёными двориками. Он подошёл к знакомому подъезду. Кавех приехал ровно в семь. Ни минутой раньше, ни минутой позже – привычка, выработанная годами встреч с заказчиками. Стоя у двери квартиры Сайно, он поймал себя на том, что несколько секунд просто стоит, не решаясь нажать на звонок. Внутри было странное, щекотное чувство – не страх, не волнение, а скорее… любопытство. Как перед чем-то, что может изменить привычный порядок вещей. Он нажал на звонок. Дверь открыл Сайно. На нём была простая серая футболка и домашние штаны – вид расслабленный, почти ленивый, но в глазах горел тот самый огонёк, который появлялся, когда он что-то задумал и не собирался отступать. – Опоздал на три минуты, – сказал Сайно вместо приветствия. Голос звучал ровно, но в нём чувствовалась та особая интонация, с которой он, наверное, открывал заседания в суде. – Я не опоздал, я ровно в семь, – возразил Кавех, переступая порог. – По моим часам – три минуты восьмого. – У тебя часы спешат. – Не спорь с адвокатом, – усмехнулся Сайно, закрывая дверь. – Проходи, раздевайся. Хайтам уже здесь. Ждёт, между прочим. Кавех замер на секунду, снимая куртку. Уже здесь. Хайтам пришёл раньше. – И давно он ждёт? – спросил Кавех, вешая куртку на крючок. – Минут десять. Сидит, читает мой юридический журнал. Представляешь? Хайтам читает юридический журнал. Я даже сфоткал на память. Кавех фыркнул. – Ты невыносим. – Знаю, – довольно ответил Сайно. – Проходи давай. Кавех прошёл в гостиную. Хайтам сидел на диване, в том самом кресле, в котором обычно сидел Тигнари, и действительно листал какой-то толстый журнал. Увидев Кавеха, он отложил журнал и кивнул. – Привет. – Привет, – ответил Кавех, садясь на диван. – Сайно сказал, ты читаешь юридический. – Пытался, – поправил Хайтам. – Там слишком много воды. – Это юридический журнал, – раздался голос Сайно, который вошёл следом и плюхнулся в кресло напротив. – Там всегда вода. Это наша профессиональная деформация. – Утешает, – сухо сказал Хайтам. Сайно довольно улыбнулся и указал на журнальный столик, где стояли бутылка виски, бутылка красного вина, стаканы и большая чашка с водой и льдом. – Так, – сказал он. – Правила простые. Я пью виски, потому что Тигнари нет и можно. Кавех пьёт что хочет – вино, виски, воду. Хайтам пьёт воду, потому что Хайтам. Разливайте сами, я не официант. Кавех усмехнулся и налил себе воды. Хайтам тоже взял воду. – И как давно ты не пьёшь? – После случая, когда я проснулся не понятно где и у кого – решил завязать с алкоголем. – Ну на день рождения моё, ты ведь будешь пить? – голос Сайно прозвучал жалобно. – Не слышу ответ. – Праздники это другое. – Ну и отлично, ну что, – сказал Сайно, поднимая свой стакан. – За встречу. За то, что вы оба здесь. И за то, что Тигнари не видит, сколько я пью. – За встречу, – сказал Кавех. – За встречу, – эхом отозвался Хайтам. Они выпили. Сайно довольно крякнул и откинулся на спинку кресла. – Знаете, – сказал он, глядя на них с хитрой улыбкой. – Я тут подумал. Семь лет вы делали вид, что друг друга не существует. А теперь – работаете вместе, встречаетесь у меня, пьёте. И молчите. Как будто так и надо. – Мы не молчим, – возразил Кавех. – Мы разговариваем. – О чём? О работе? – О разном. – Например? Кавех посмотрел на Хайтама. Тот оставался невозмутимым. – О погоде, – сказал Хайтам. – О проекте. О том, что ты слишком любопытный. Сайно засмеялся – громко, искренне. – О, заговорил! – воскликнул он. – А я уж думал, ты будешь весь вечер молчать и делать вид, что тебя здесь нет. – Я не делаю вид. Я присутствую. – Присутствует он, – усмехнулся Сайно. – Ладно, рассказывайте. Как вы вообще оказались в одном проекте? Это же надо было так совпасть. Кавех вздохнул. – Браун предложил. Я согласился, потому что проект масштабный. А потом узнал, что второй специалист – Хайтам. – И что почувствовал? – Не знаю. Странно. – А ты? – Сайно повернулся к Хайтаму. – То же самое, – ответил Хайтам. – Странно. – И вы месяц переписывались сухими письмами? – Да. – И делали вид, что не знакомы? – Да. Сайно покачал головой, но в его глазах плясали чёртики. – Вы два идиота, – сказал он беззлобно. – Просто два идиота. Семь лет друг друга избегали, а теперь работаете вместе и молчите. Я бы сказал, что это судьба, но я в неё не верю. Скорее, Браун просто решил пошутить. — Браун знать не знает, о том что мы знакомы со школы. — заметил Хайтам. – Значит, вселенная. Кавех фыркнул. – Да ты в ударе. – Я всегда в ударе, – парировал Сайно. – Просто раньше вы этого не замечали, потому что были заняты игрой в молчанку. Хайтам чуть заметно усмехнулся. Кавех видел это – ту самую едва заметную улыбку, которая появлялась, когда Хайтаму что-то нравилось, но он не хотел это показывать. – Ладно, – сказал Сайно, наливая себе ещё виски. – Рассказывайте, как сейчас. Нормально работается? Не убиваете друг друга? – Нормально, – ответил Кавех. – Он хорошо считает. – А он хорошо рисует, – добавил Хайтам. – О, комплименты! – Сайно притворно удивился. – Прогресс. Ещё пара таких встреч, и вы начнёте обниматься. – Ох, да пошёл ты – сказал Кавех заливаясь громким смехом, улыбка на лице Хайтама стала чуть заметнее. Сайно довольно откинулся на спинку кресла. – Ну вот, – сказал он. – А вы говорите. Уже и Хайтам улыбается. Это что-то да значит. – Это значит, что мы оба знаем тебя слишком хорошо, – ответил Кавех. – И знаем, что ты не успокоишься, пока не получишь своё, – добавил Хайтам. Сайно засмеялся. – Точно. Я адвокат. Это моя работа – добиваться своего. Они помолчали. Тишина была не напряжённой, а скорее уютной – такой, какая бывает между людьми, которые давно знают друг друга и не обязаны всё время говорить. – Слушайте, – сказал вдруг Сайно, становясь серьёзнее. – Я позвал вас не просто так. – Я догадался, – ответил Кавех. – Тигнари уехал, и я подумал: пока его нет, надо с вами поговорить. Нормально, по-человечески. Без него, без лишних свидетелей. – О чём? – спросил Хайтам. – О вас двоих, – просто ответил Сайно. – О том, что вы семь лет делали вид, что друг друга не существует. О том, что теперь работаете вместе. О том, что я не хочу, чтобы вы опять разбежались. Кавех и Хайтам переглянулись. – Мы не разбегаемся, – сказал Кавех. – Пока нет, – согласился Хайтам. – Вот именно – пока, – кивнул Сайно. – Я хочу, чтобы вы хотя бы попытались быть… ну, не друзьями, если не получается. Но хотя бы нормальными людьми, которые могут работать вместе и при этом разговаривать не только о работе. – Мы разговариваем, – возразил Кавех. – О чём? О погоде? О проекте? – Этого достаточно, – ответил Хайтам. – Для работы – да, – согласился Сайно. – А для жизни – нет. Вы же раньше были друзьями. Настоящими. Я помню. Кавех молчал. Хайтам тоже молчал. – Я не прошу вас становиться лучшими друзьями, – продолжил Сайно. – Я просто хочу, чтобы вы перестали делать вид, что друг друга не существует. Это уже много. – Мы стараемся, – тихо сказал Кавех. – Знаю, – кивнул Сайно. – И это видно. Поэтому я и позвал вас. Чтобы вы поняли: я рядом. Тигнари рядом. Мы не будем лезть, но мы будем рядом. Если что. Хайтам поднял на него глаза. – Спасибо, – сказал он коротко. Сайно улыбнулся – тепло, по-настоящему. – Не за что. Вы оба мне дороги. Даже если вы идиоты. Кавех усмехнулся. – Ты сегодня всех идиотами называешь. – Потому что вы этого заслуживаете, – парировал Сайно. – Ладно, давайте ещё по одной. За идиотов. – За идиотов, – согласился Кавех. Хайтам поднял свой стакан с водой. Они чокнулись – стакан со стаканом, стакан с бокалом. И выпили. – – – На улице было холодно, но сухо. Кавех и Хайтам вышли из подъезда вместе. Ночной город шумел вдалеке, где-то сигналили машины, где-то смеялись люди. Фонарь у входа освещал мокрый после дождя асфальт, и в этом свете всё казалось чуть мягче, чуть спокойнее. – Ну что, – сказал Кавех, пряча руки в карманы куртки. – Сайно доволен. – Он всегда доволен, когда всё идёт по его плану, – ответил Хайтам. – Это точно. Они постояли несколько секунд, глядя на проезжающие мимо машины. – Слушай, – сказал Кавех. – Я рад, что мы поговорили тогда. И сегодня… нормально получилось. – Да, – кивнул Хайтам. – Неплохо. – Может, теперь будет проще? Работать вместе. – Должно быть. Кавех усмехнулся. – Ты как всегда – «должно быть». Никаких гарантий. – Гарантий не бывает, особенно в таком, – спокойно ответил Хайтам. – Но попробовать можно. – Ну, попробуем. Они помолчали. Где-то вдалеке проехала машина, фары скользнули по стене дома. – Ладно, – сказал Хайтам. – Мне пора. Завтра ещё работать. – Ага, мне тоже. Увидимся на созвоне. – Да. Хайтам кивнул и пошёл к своей машине. Кавех посмотрел ему вслед – как он идёт уверенно, спокойно, как открывает дверь, садится, заводит двигатель. Потом развернулся и пошёл к метро. В голове было тихо и ясно. Никаких лишних мыслей, никаких сомнений. Просто чувство, что всё идёт так, как надо. Медленно, но правильно. Они не стали лучшими друзьями за один вечер. Но перестали быть чужими. – – – Будильник прозвенел ровно в шесть – ни секундой раньше, ни секундой позже. Этот звук был настолько привычным, что Хайтам открыл глаза ещё до того, как мозг успел осознать, что это утро. Несколько секунд он просто лежал, глядя в идеально белый потолок спальни, на котором не было ни трещин, ни пятен, ни намёка на жизнь. Потом сел, опустил ноги на пол. Ламинат был прохладным – ноябрь давал о себе знать даже в идеально утеплённой квартире. Хайтам посидел так несколько мгновений, привыкая к новому дню, потом встал и направился в ванную. Он стоял под струями, закрыв глаза, и чувствовал, как тело постепенно просыпается, включается в привычный ритм. Капли стекали по лицу, по плечам, по груди – монотонный, успокаивающий звук. Выйдя из душа, он тщательно вытерся полотенцем – махровым, идеально белым, пахнущим свежестью. Посмотрел на себя в зеркало: гладко выбритое лицо, чистые глаза, ни следа бессонницы или усталости. Всё как всегда. Завтрак был таким же, как и тысячи других завтраков до этого. Хайтам ел медленно, каждый кусок, и смотрел в окно на серое утреннее небо. За окном моросил дождь. Мелкий, противный, ноябрьский. Капли стекали по стеклу, размывая очертания города, превращая его в акварельный рисунок, где всё плыло и теряло чёткость. Где-то там, внизу, на набережной, уже началось обычное утреннее движение – редкие машины, пробежки отчаянных, люди с зонтами, спешащие по делам. Хайтам смотрел на это и не чувствовал ничего. Просто отмечал как факт: идёт дождь, люди спешат, мир продолжает существовать. После завтрака – спортзал. Он спустился на лифте в фитнес-центр, который был частью его жилого комплекса. Там было пусто – вторник, большинство жильцов предпочитали отсыпаться или уже уехали на работу. Только пара беговых дорожек работала вхолостую, да где-то в углу маячил силуэт мужчины, поднимающего гантели, но Хайтам не обратил внимания. Час на дорожке, потом час на тренажёрах. Никакой спешки, никакой суеты. Только плавные, выверенные движения. В перерывах между подходами он смотрел в окно на серый бетон парковки и думал о предстоящем дне. Ничего особенного. Работа. Чертежи. Расчёты. Обычный вторник. – – – В офисе он появился к девяти. Прошёл через пустой холл, поздоровался с охранником коротким кивком, поднялся на лифте на двадцать седьмой этаж. В кабинете было прохладно и тихо – кондиционер работал на заданной температуре. Он включил компьютер, пока система загружалась, налил себе кофе из офисной кофемашины. Хуже домашнего, но терпимо. Сел за стол, открыл почту. Несколько рабочих запросов, отчёт от подрядчиков, письмо от Брауна с пометкой «Важно» – это он оставил на потом. И сообщение от Кавеха – вчерашнее, на которое он уже ответил, но оно всё ещё висело в верхней части списка. «Расчёты по зоне С готовы. Проверь, когда будет время. Хорошего дня». Хайтам посмотрел на эти строчки. Кавех теперь тоже писал «хорошего дня». Раньше было просто «до связи» или вообще ничего. А теперь — «хорошего дня». Мелочь. Ничего не значащая мелочь. Но почему-то он её заметил. Он открыл чертежи и погрузился в работу. День тянулся медленно, но привычно. Расчёты, правки, созвон с заказчиком. Хайтам работал методично, не отвлекаясь, и время летело незаметно. Иногда он отрывался от экрана, смотрел в окно на серое небо, пил остывший кофе и снова возвращался к чертежам. Где-то в середине дня он поймал себя на мысли, что уже не реагирует на сообщения от Кавеха как на что-то необычное. Они просто были — часть рабочего процесса, часть дня. «Принято», «посмотрю», «до завтра». Коротко, сухо, но уже без той ледяной официальности, которая была в самом начале. Хайтам не анализировал это. Просто отмечал как факт. К вечеру, когда за окном начало темнеть, он открыл письмо от Брауна. «Уважаемый Хайтам, заказчик утвердил новые требования по проекту. Список изменений прилагаю. Прошу внести правки в ближайшие дни и согласовать с архитектором. С уважением, Браун». Хайтам открыл прикреплённый файл и начал читать. Список был длинным. Очень длинным. Заказчик, видимо, окончательно потерял берега — теперь требовал переделать значительную часть зелёной зоны, добавить новые элементы, изменить расположение пешеходных дорожек. И всё это — с сохранением сроков, разумеется. Хайтам читал пункт за пунктом, и чем дальше, тем яснее понимал: без обсуждения с Кавехом не обойтись. Слишком много правок, слишком много деталей, которые нужно согласовывать на месте, с чертежами под рукой. Переписка по почте займёт неделю, а созвон по видео не даст нужной точности. Он подумал пару секунд, потом открыл чат с Кавехом.

«Привет. Браун прислал новые требования. Много правок. Нужно обсудить, желательно не на созвоне – материала слишком много. Когда сможешь встретиться?»

Отправил и откинулся на спинку кресла. За окном моросил дождь, капли стекали по стеклу, размывая огни вечернего города. Где-то там, в этом городе, Кавех сейчас, наверное, тоже работал. Или бездельничал. Или курил на балконе, глядя на ту же самую серую мглу. Ответ пришёл через несколько минут. «Привет. Сегодня вечером могу. Приезжай ко мне, дома работать удобнее. В семь нормально?» Хайтам посмотрел на экран. Кавех предлагал встретиться у него. Вариант был рабочий, но Хайтам вдруг почувствовал лёгкое внутреннее сопротивление. Ехать в этот шумный район, в эту захламлённую квартиру, где пахнет табаком, где вечно что-то разбросано, где нет этого идеального порядка, к которому он привык. Он написал:

«Лучше приезжай ко мне. Здесь тише и все материалы под рукой. В семь нормально?»

Отправил и стал ждать. Кавех печатал. Потом удалял. Потом снова печатал. Хайтам видел эти «печатает…» на экране и ждал. Секунды тянулись медленно. «Ладно, в семь буду. Скинь адрес ещё раз, на всякий случай». Хайтам скинул адрес. Фогги-Боттом, элитный район с видом на реку. «До вечера» Написал Кавех.

«До вечера».

Хайтам отложил телефон и посмотрел в окно. Дождь усилился, капли барабанили по стеклу, и в этом монотонном стуке было что-то успокаивающее. Сегодня вечером Кавех будет у него дома. Снова. Второй раз за последнее время. Хайтам не придавал этому значения. Просто работа. – – – Домой он приехал около шести. В прихожей было тихо и пусто – как всегда. Он прошёл в гостиную, включил торшер, создав мягкий, уютный свет. Подошёл к окну, посмотрел на реку – Потомак мерцал вдалеке, отражая огни набережной. Потом занялся подготовкой. На журнальный столик положил папку с распечатками – те самые новые требования Брауна. Рядом поставил стакан с водой для себя и ещё один – для Кавеха. На всякий случай проверил, есть ли в холодильнике вода – была. Чай, если что, тоже был. Он прошёлся по квартире, убедился, что всё в порядке. В спальне – идеально заправленная кровать. В ванной – свежие полотенца, хотя Кавех вряд ли будет ими пользоваться. На кухне – ни одной грязной тарелки, ни одной крошки. Всё готово. Хайтам сел в кресло у окна, взял книгу, но читать не мог. Смотрел на страницу и думал о том, что через час в его квартире будет другой человек. Кавех. Который будет сидеть на его диване, дышать его воздухом, трогать его вещи. Это было… непривычно. Но не неприятно. Просто непривычно. Он посмотрел на часы. Без десяти семь. Скоро. – – – Звонок в дверь раздался ровно в семь. Хайтам открыл. На пороге стоял Кавех. На нём была старая куртка, которую Хайтам уже видел – потёртая, с капюшоном, явно не новая. Волосы были влажными – на улице всё ещё моросил дождь, и он, видимо, попал под него по дороге от метро. В руках он держал ноутбук, зарядку и папку с чертежами. – Привет, – сказал Кавех. Голос звучал ровно, но в нём чувствовалась лёгкая усталость. – Привет, – ответил Хайтам, отступая в сторону. – Проходи. Кавех вошёл. В прихожей было тепло, светло, пахло деревом и чем-то неуловимо приятным – возможно теми самыми свечами, которые Хайтам иногда зажигал вечерами, но сегодня не зажигал. Кавех огляделся – тёмно серые стены, минимум мебели, идеальный порядок. – Раздевайся, – сказал Хайтам. Кавех снял куртку, повесил на крючок – единственный свободный, как будто специально для гостей. Под курткой оказалась простая серая футболка и джинсы. Он провёл рукой по мокрым волосам, откидывая их назад. – На кухню или в гостиную? – спросил Хайтам. – Где удобнее. – В гостиной. Там стол большой. Они прошли в гостиную. Кавех остановился на пороге, оглядываясь. Комната была такой же, как и в прошлый раз – диван из чёрной кожи, стеклянный столик, кресло у окна, стеллаж с книгами. И вид на реку – потрясающий, даже в сером ноябрьском свете. – Садись, – Хайтам указал на диван. – Я сейчас. Он ушёл на кухню и вернулся с двумя стаканами воды. Один поставил перед Кавехом, второй – рядом со своими бумагами. Сам сел в кресло напротив, положив папку на колени. – Давай смотреть, – сказал он. Кавех разложил чертежи на стеклянном столике, открыл ноутбук. Хайтам придвинул свои распечатки. Они погрузились в работу. Время полетело незаметно. Кавех показывал на чертежах, объяснял, где что нужно менять. Хайтам слушал, задавал вопросы, делал пометки в своих расчётах. Иногда они спорили – о расположении дорожек, о совместимости растений с грунтом, о дренажных системах. Но споры были рабочими, без эмоций, без перехода на личности. Где-то в середине обсуждения Кавех откинулся на спинку дивана, потянулся. – Слушай, – сказал он. – У тебя есть что-нибудь попить? Кроме воды? – Чай, – ответил Хайтам. – Зелёный. – А покрепче? – Кофе. Только растворимый. Кавех усмехнулся. – Ладно, давай чай. Зелёный так зелёный. Хайтам поднялся, ушёл на кухню. Пока заваривался чай, он смотрел в окно на тёмную реку и думал о том, что этот вечер проходит… нормально. Спокойно. Почти уютно. Он вернулся с двумя кружками – для себя и для Кавеха. Поставил одну на столик. – Спасибо, – кивнул Кавех, беря кружку. Они продолжили работать. Через час, когда основные моменты были согласованы, Хайтам посмотрел на часы. Половина девятого. И вспомнил – сегодня вечером он должен был подписать срочные бумаги у подрядчика. Совсем вылетело из головы. – Мне нужно уехать, – сказал он, поднимаясь. – Срочные дела на работе. Вернусь через час-полтора. Кавех поднял голову. В его глазах мелькнуло удивление. – Прямо сейчас? – Да. Подрядчик срочно требует подписи, иначе сорвут сроки. – Ладно, – Кавех пожал плечами. – Я тут посижу, поработаю. Дождусь. Хайтам замялся на секунду. Оставить Кавеха одного в своей квартире? Это было… непривычно. Но вариантов не было. – Хорошо, – сказал он. – Чувствуй себя как дома. Вода в холодильнике, чай в шкафчике. Если что – звони. – Ага, – кивнул Кавех. – Давай, езжай. Хайтам надел куртку, взял ключи. Уже в дверях обернулся. – Только… ничего не трогай. Кавех усмехнулся. – Не бойся, не сломаю. Хайтам вышел. – – – В машине было тихо. Хайтам ехал по ночному городу, слушая шум мотора и мерный стук дворников. Дождь усилился, капли барабанили по крыше, создавая монотонный, успокаивающий фон. Мысли возвращались к тому, что он оставил Кавеха одного в своей квартире. Это было странное чувство – не тревога, не беспокойство, а скорее… непривычность. В его идеально выверенном мире не было места для других людей. А теперь там сидел Кавех. Пил его чай. Дышал его воздухом. Хайтам отогнал мысли. Работа есть работа. В офисе подрядчика он пробыл чуть больше часа – подписал бумаги, обсудил детали, решил несколько вопросов. Дорога обратно заняла ещё минут двадцать. Когда он вернулся к своему дому, было уже около десяти. Он припарковался в гараже, поднялся в лифте. В коридоре было тихо, только мягкий свет встроенных светильников освещал путь. Хайтам подошёл к двери, вставил ключ, повернул. Дверь открылась. Из прихожей в гостиную вёл слабый свет – Кавех не выключил торшер. Хайтам снял куртку, повесил на вешалку, прошёл вглубь. И замер. Кавех стоял у открытого окна в гостиной, высунувшись наружу почти по пояс, и курил. Сигаретный дым тянулся в комнату, медленно поднимался к потолку, оседал на шторах, на книгах, на мебели. В комнате пахло табаком – тем самым запахом, который Хайтам ненавидел больше всего на свете. Он почувствовал, как внутри поднимается глухое раздражение. Не злость, не ярость – именно раздражение. Тягучее, липкое, от которого хотелось или выгнать гостя вон, или сделать что-то резкое. Оно поднималось откуда-то из живота, растекалось по груди, сжимало горло. – Кавех, – сказал он. Голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. Холодная, твёрдая, не терпящая возражений. Кавех обернулся. В полумраке комнаты его лицо казалось бледным, глаза блестели. Он выпустил дым в сторону, в открытое окно. – А, ты уже? – сказал он буднично. — Я думал, позже вернёшься. – Ты куришь в моей квартире. Это был не вопрос. Хайтам смотрел на сигарету в руке Кавеха, на дым, который продолжал тянуться в комнату, и внутри всё сжималось. Каждая молекула этого дыма казалась ему личным оскорблением. – В форточку, – поправил Кавех. Голос его звучал спокойно, даже расслабленно. – Почти на улице. Дым не идёт в комнату. – Идёт. – Да ладно, немного. Проветрится. – Я не выношу запах табака. Хайтам сказал это всё тем же ровным тоном, без повышения голоса. Но в этих словах было столько веса, что Кавех на секунду замер. – Я знаю, – ответил он. – Ты говорил. – И всё равно куришь. – В форточку. – Дым идёт в комнату. Кавех посмотрел на сигарету, потом на Хайтама. В его глазах мелькнуло что-то – или вызов, или просто усталость. – Сейчас докурю и всё, – сказал он. – Осталось немного. И сделал ещё одну затяжку. Хайтам молча развернулся и пошёл на кухню. Шаги его были твёрдыми, размеренными. Он открыл шкаф, достал стакан – высокий, прозрачный, идеально чистый. Подошёл к раковине, открыл кран с фильтрованной водой. Наполнил стакан до краёв – почти до самого верха, так что вода дрожала у края, готовая пролиться. Посмотрел на стакан. Вода была прозрачной, холодной. Он сжал его в руке, чувствуя прохладу через стекло. Потом вернулся в гостиную. Кавех стоял всё там же, у окна. Сигарета догорала в его пальцах, дым тянулся в комнату тонкой струйкой. Увидев Хайтама со стаканом, он поднял бровь. – Это что? – Ещё одна затяжка, – сказал Хайтам спокойно, – и я вылью это на тебя. Он стоял в трёх шагах от Кавеха, держа стакан на уровне груди. Лицо его было абсолютно спокойным – ни тени злости, ни намёка на агрессию. Только холодная, непоколебимая решимость. Кавех уставился на него. В его глазах мелькнуло удивление, потом недоверие, потом что-то похожее на смех. Он перевёл взгляд с лица Хайтама на стакан, потом снова на лицо. – Ты серьёзно? – спросил он. – Абсолютно. – Из-за сигареты? – Из-за запаха. Я сказал — не выношу. Кавех посмотрел на свою сигарету – тонкая струйка дыма всё ещё поднималась к потолку. Потом снова на Хайтама. В его взгляде читалась борьба – то ли продолжать курить назло, то ли подчиниться. – Ты правда это сделаешь? – спросил он. – Попробуй. Пауза повисла в комнате плотная, почти осязаемая. Слышно было только, как за окном шумит дождь, да как где-то вдалеке проехала машина. Секунда. Две. Три. Кавех вздохнул – тяжело, почти театрально. Потом затушил сигарету о подоконник и выбросил её в урну, стоящую в углу. – Ладно, – сказал он разводя обе руки в стороны, показывая якобы что он «согласен» с условиями. — Не хочешь – не буду. Только не надо вот этого, – он кивнул на стакан. – Холодно же. И мокро. И вообще, унизительно как-то. Хайтам поставил стакан на журнальный столик. Движение было плавным, спокойным – стакан встал точно на то же место, где стоял раньше. – Спасибо, – сказал он. Кавех усмехнулся. – Надо же. Ты умеешь говорить «спасибо». Прогресс. Хайтам промолчал. Подошёл к окну, закрыл его. В комнате всё ещё пахло табаком, но слабо – возможно проветрится за ночь. Он постоял у окна, глядя на тёмную реку, на огни набережной, на дождь, стекающий по стеклу. – Ещё какие-то правила? – спросил Кавех, усаживаясь на диван. Голос его звучал легко, без обиды. – В моём доме – да, – ответил Хайтам, не оборачиваясь. – Не курить. Не разбрасывать вещи. Не трогать книги на полках без спроса. – Прямо устав какой-то. – Это просто порядок. – Для тебя – порядок. Для меня – тирания. Хайтам повернулся, посмотрел на него. Кавех сидел на диване, откинувшись на спинку, и смотрел на него с лёгкой, чуть насмешливой улыбкой. Но в этой улыбке не было злости. Скорее, принятие. – Можешь не приходить, – сказал Хайтам. – Придётся, – вздохнул Кавех. – Работать-то надо. Ладно, буду соблюдать. Где там наши чертежи? Он наклонился, взял со столика бумаги, разложил на коленях. Хайтам вернулся в кресло, сел напротив. – Давай дальше. И они продолжили работать. – – – Кавех ушёл около одиннадцати. Чертежи обсудили, правки наметили, следующие шаги согласовали. Рабочий вечер удался, несмотря на небольшой конфликт. Хайтам проводил его до двери, закрыл, повернул замок. Постоял в прихожей несколько секунд, прислушиваясь к тишине. Потом вернулся в гостиную. В комнате всё ещё слабо пахло табаком. Он открыл окно пошире, впуская холодный ночной воздух. Постоял у подоконника, глядя на огни города. Дождь кончился, небо прояснилось, и даже звёзды стали видны – редкое зрелище для Вашингтона. Мысли возвращались к сегодняшнему вечеру. К тому, как Кавех стоял у окна с сигаретой, как смотрел на него с этим своим вызовом, как засмеялся, когда Хайтам пригрозил водой. К тому, как он подчинился – неохотно, но подчинился. Не стал спорить, не стал доказывать свою правоту. Странно. Непривычно. Но… на душе так легко. Они работали вместе. Спорили, обсуждали, даже чуть не поругались из-за дурацкой сигареты. И при этом – не разбежались, не замолчали, не сделали вид, что ничего не было. Кавех просто затушил сигарету и продолжил работать. Как будто так и надо. Хайтам закрыл окно, прошёлся по комнате, убедился, что всё на своих местах. Потом выключил свет и пошёл в спальню. Лёг, укрылся одеялом. За окном мерцал город, отражаясь в тёмном стекле. В комнате было тихо. Он закрыл глаза. Перед внутренним взором на секунду всплыло лицо Кавеха – с этой его кривоватой усмешкой, с мокрыми после дождя волосами, с сигаретой в руке. Хайтам открыл глаза, посмотрел в потолок. Потом снова закрыл. Идеальный порядок. Но теперь в нём появился кто-то ещё.