Статика.

Солнце ударило в глаза неожиданно – яркое, почти наглое, совершенно не ноябрьское. Кавех зажмурился, перевернулся на другой бок, но понял, что спать больше не хочется. Организм, привыкший к серости и дождям, отказывался верить в такой подарок. Он сел на диване, потянулся. В комнате было прохладно – батареи по-прежнему грели еле-еле, но это даже бодрило. Натянул свитер, прошлёпал на кухню. Холодильник встретил его относительным порядком – вчера он наконец-то доехал до магазина. Яйца, молоко, сыр, какие-то овощи. Даже хлеб свежий, не тот камень, что валялся там неделю. Пока шипела яичница на сковороде, он стоял у окна и смотрел на Пенсильвания-авеню. Утро текло своим чередом – машины, автобусы, люди с кофе на вынос. Обычная картина, которую он видел сотни раз. Но сегодня что-то было иначе. Он поймал себя на мысли, что уже который вечер не ходит по клубам. Не потому, что зарекался, не потому, что боялся сорваться – просто не тянуло. Та лёгкость, которую он раньше искал в шумных компаниях, в случайных знакомствах, в музыке до утра, теперь появлялась сама собой. После работы, после встреч с Сайно, после долгих вечеров над чертежами, когда он оставался один и чувствовал… покой. Кавех перевернул яичницу, выключил плиту. Ел прямо стоя, глядя в окно. Мысли текли медленно, без напряжения. О том, как изменилась его жизнь за последние месяцы. Без алкоголя, без этих безумных ночей, без утреннего чувства, что ты потерял кусок себя где-то между баром и чужой постелью. И без той пустоты внутри, которую раньше приходилось заливать чем попало. Он вспомнил вчерашний вечер. Как они с Хайтамом сидели над чертежами, спорили о расположении дренажа, а потом этот дурацкий эпизод с сигаретой. Хайтам со стаканом воды, его каменное лицо, холодная угроза, от которой Кавех сначала опешил, а потом чуть не рассмеялся. – Идиот, – сказал он вслух, но беззлобно. Непонятно даже, кого имел в виду – Хайтама или себя. Странный человек. Закрытый, невыносимый в своей правильности. Но при этом… с ним можно было молчать. И это молчание не давило, не заставляло искать темы для разговора, не вызывало неловкости. Кавех доел, вымыл сковородку. Сел за стол, открыл ноутбук. На почте висело сообщение от Хайтама. Короткое, сухое, как всегда. «Расчёты по зоне D готовы. Проверь. Хорошего дня». Кавех усмехнулся. «Хорошего дня». Этой фразы не было в их первых письмах. А теперь она появлялась регулярно, как маленький маячок, обозначающий, что за сухими строчками есть кто-то живой. Он открыл файлы, начал изучать. Работа захватила сразу – линии, цифры, пространство, которое оживало на экране. Время перестало существовать. Очнулся он только когда за окном начало темнеть. Шесть часов пролетели как один. Спина затекла, глаза болели, но внутри было то самое чувство, ради которого он вообще выбрал эту профессию – когда из хаоса рождается порядок, из идей – реальность. Он встал, прошёлся по комнате. Потом взял телефон, набрал Хайтаму. – Привет. Посмотрел твои расчёты. По зоне Е пара моментов, завтра обсудим на созвоне. – Хорошо, – голос Хайтама звучал ровно. – В десять? – Давай. Пауза. Короткая, но не неловкая. – У тебя там дождь? – спросил вдруг Хайтам. – Нет, солнце весь день. Редкость. – У меня тоже. Странно для ноября. – Ага. Ладно, работай. – До завтра. Кавех отложил телефон и посмотрел в окно. Город зажигал огни. Где-то там, на другом берегу Потомака, Хайтам сейчас, наверное, сидел в своей идеально чистой квартире и тоже смотрел на эти огни. Или работал. Или читал одну из своих умных книг. Кавех вдруг понял, что ему не нужно никуда идти сегодня вечером. Не нужно искать компанию, не нужно заглушать тишину музыкой и чужими голосами. Тишина была просто тишиной – и этого хватало. Он включил телевизор, нашёл старый фильм, лёг на диван. Где-то через час уснул прямо так, под бормотание голливудских диалогов. – – – Декабрь подкрался незаметно. Город начал одеваться в гирлянды, витрины засверкали, в воздухе запахло приближающимися праздниками. Обычно в это время года Кавеха накрывало смутной тоской – смесью усталости, одиночества и ощущения, что очередной год прошёл зря. В этом году было иначе. Они с Хайтамом общались почти каждый день. Не подолгу, не о личном – рабочие вопросы, короткие сообщения, редкие созвоны. Но где-то по дороге эти разговоры перестали быть просто формальностью. Однажды вечером Хайтам написал: «Твоя заказчица опять звонила?» Кавех удивился – обычно Хайтам не интересовался такими вещами.

«Звонила. Опять хочет поменять расположение скамеек».

«И что ты ей сказал?»

«Что скамейки уже заказаны и оплачены».

«Подействовало?»

«На время».

Хайтам ответил не сразу. Кавех уже думал, что разговор закончен, когда пришло новое сообщение: «У меня был похожий случай. Сказал заказчику, что изменения увеличат бюджет на 30%. Сразу передумал». Кавех усмехнулся.

«Хитро».

«Не хитро. Рационально».

«Для тебя это синонимы».

«Возможно». Кавех смотрел на экран и чувствовал что-то странное – не тепло, нет, скоре узнавание. Раньше они так не разговаривали. Раньше были только «принято», «исправлено», «до связи». – – – Будильник прозвенел в шесть. Хайтам открыл глаза, несколько секунд полежал, глядя в потолок. Потом сел, опустил ноги на прохладный ламинат. Душ. Завтрак. Спортзал. Всё по расписанию. Но где-то внутри, на периферии сознания, было ощущение, что за последние недели произошёл сдвиг. Незначительный, едва уловимый, но он был. Хайтам не анализировал это. Он просто отмечал. В офисе его ждала привычная почта. Письма от подрядчиков, отчёт от Брауна, сообщение от Кавеха. «Посмотрел твои правки по зоне Е. Всё хорошо. Завтра созвонимся по остатку. Хорошего вечера». Хайтам посмотрел на эти строчки, ответил коротко:

«Принято. До завтра».

Открыл чертежи и погрузился в работу. День тянулся своим чередом. Расчёты, правки, созвон с заказчиком. Хайтам работал методично, не отвлекаясь. Но где-то на заднем плане, как тихий фон, маячило предвкушение вечера. В семь он должен был заехать за Кавехом. Сайно позвал в гости – Тигнари вернулся из Ванкувера и хотел увидеться. Хайтам согласился без раздумий. В полседьмого он выехал. Дорога до дома Кавеха заняла минут двадцать. Он припарковался у подъезда, набрал:

«Я здесь».

Через несколько минут из двери появился Кавех. В куртке, с растрёпанными волосами, с обычной своей полуулыбкой, от него исходило такое тепло, такая приятная атмосфера. Хайтам едва ли не улыбнулся, увидев беловолосую бестию. – Привет, – сказал он, садясь в машину. – Привет. – Поехали. Хайтам тронулся с места. В салоне было тихо, только мотор мягко урчал. – Тигнари вернулся, – сказал Кавех, глядя в окно. – Интересно, привёз что-нибудь или просто так позвал? – Сайно сказал, привёз. Какие-то канадские сладости. – Ты будешь? – сказал Кавех повернувшись лицом к собеседнику. – Нет. – Почему? — Не люблю сладкое. Хайтам действительно не любил, с самого детства решил осознано отказаться от любых сладостей. Хватило одного раза, когда отец включил телевизор, а на нём шла программ о вреде сахара на зубы, а для маленького на тот момент хайтама – стоматологи были самым страшным сном. – Совсем? – Совсем. – А что ты любишь? Хайтам подумал несколько секунд. – Определённость. Кавех усмехнулся. – Это не вкусовые предпочтения. – Это основа. – Ты невозможен. Они ехали дальше. Молчание было не напряжённым, а скорее уютным. Таким, какое бывает между людьми, которым не обязательно всё время говорить. – – – Квартира встретила их теплом и запахом – что-то пряное, сложное, явно не местное. Тигнари был на кухне, Сайно сидел на диване с каким-то отчётом. – Явились, – сказал Сайно, откладывая бумаги. – А я думал, вы заблудитесь. – Не надейся, – пророкотал Кавех, приглаживая растрёпанные волосы. Из кухни вышел Тигнари – немного уставший после перелёта, но в глазах теплота. Он кивнул им, вытирая руки полотенцем. – Привет. Как я рад, что вы пришли! – Привет, – тепло ответил Кавех. – Как Ванкувер? – Сыро. Как здесь, только больше клёнов. – А родственники? – Достали ужасно, еле выбрался из их паутины вопросов. Тигнари говорил спокойно, без лишней эмоциональности. Просто констатировал факты. – Садитесь за стол, – сказал он. – Я там наготовил всего. Они сели. Тигнари разложил еду – что-то среднее между канадским и американским, с местными нотками. – Это пробовал? – спросил Сайно, пододвигая к Кавеху тарелку с закусками. – Нет. А что это? – Комплимент от шеф-повара, – усмехнулся Тигнари. Они ели, разговаривали о всякой ерунде. О работе, о погоде, о том, что скоро Рождество и надо думать о подарках и где они собираются праздновать. Хайтам слушал, иногда вставлял короткие замечания. Кавех смеялся над шутками Сайно. Тигнари рассказывал о канадских привычках – о том, как там всё вежливо и медленно. – Не представляю, как ты там неделю выдержал, – сказал Сайно. – Ты же любишь, чтобы всё быстро. – Пришлось адаптироваться, – пожал плечами Тигнари. – Медитировал в очередях. – Ты? Медитировал? – Удивился не меньше твоего. Кавех засмеялся. Хайтам заметил, что уголки его губ снова дрогнули. После ужина они пили чай. Тигнари разливал, Сайно подливал себе вино. – Ну как вы тут без меня? – спросил Тигнари, глядя на Кавеха и Хайтама. – Нормально, – ответил Кавех. – Работаем. – Слышал, – кивнул Тигнари. – Сайно рассказывал. – Что рассказывал? – спросил Хайтам. – Что вы почти подружились. Пауза. Кавех посмотрел на Хайтама. Хайтам оставался невозмутимым. – Не знаю насчёт «подружились», – сказал он. – Но работать можно. – Для вас это уже много, – заметил Тигнари. Они допили чай. Часы показывали начало двенадцатого. – Нам пора, – сказал Хайтам, поднимаясь. – Уже? – удивился Тигнари. – Завтра на работу. – Всегда вы со своей работой, – вздохнул Сайно. – Ладно, идите. Кавех тоже встал, надел куртку. – Спасибо за вечер, – сказал он. – Не за что, – ответил Тигнари. – Заходите ещё. На улице было холодно, но сухо. Кавех и Хайтам сели в машину. – Ну что, – сказал Кавех. – Нормально посидели. – Да. – Тигнари молодец. Всегда умеет создать атмосферу. – Умеет. Хайтам завёл двигатель, вырулил со стоянки. Всю дорогу до дома Кавеха они молчали. Но это молчание было другим – не напряжённым, не вынужденным. Просто тишина, которую не нужно заполнять. У подъезда Кавех вышел, обернулся. – Спасибо, что подбросил. – Не за что. – Завтра на созвоне. Кавех кивнул и скрылся в подъезде. Хайтам постоял ещё минуту, глядя на светящееся окно на четвёртом этаже. Потом развернулся и уехал. Дома было тихо и пусто. Он разделся, лёг в кровать, выключил свет. За окном мерцал город. В комнате было темно. Он думал о сегодняшнем вечере. О том, как Кавех смеялся, как Тигнари спокойно рассказывал о Канаде, как Сайно подкалывал их обоих. О том, что в этой компании ему было… не то чтобы комфортно. Скорее, нормально. Так, как должно быть. Он закрыл глаза. Но теперь он знал, что где-то там, в этом городе, есть люди, ради которых этот идеальный порядок можно немного нарушить. – – – ~ Спустя месяц Окно в кухне запотело от пара – чайник закипал уже в третий раз за утро. Кавех стоял босиком на холодном линолеуме, смотрел, как капли воды стекают по стеклу, и пытался понять, почему в этом году всё иначе. За окном было серо, но сухо. Тридцать первое декабря, а он не нервничает. Не ищет, куда бы вписаться, не обзванивает знакомых в поисках компании, не прикидывает, сколько выпить, чтобы хватило на всю ночь. Он просто стоит на кухне, ждёт, пока закипит вода, и рассматривает запотевшее окно. На подоконнике доживал свой век базилик – жёлтый, скрюченный, но всё ещё цепляющийся за жизнь корнями в пересохшей земле. Кавех потрогал лист, тот рассыпался в пальцах. Чайник щёлкнул, отключился. Кавех заварил себе кружку, добавил сахар, размешал и вернулся в комнату. Телефон на столе мигнул уведомлением. «Тигнари.» «В семь. Лайла уже здесь, достаёт меня вопросами. Ждём». Кавех усмехнулся. Лайла умела доставать вопросами – это был её талант. Он набрал её номер. – Ты чего Тигнари терроризируешь? – спросил он вместо приветствия. – Я не терроризирую, я проявляю интерес, – голос Лайлы звучал возмущённо, но в нём чувствовалась улыбка. – Он такой серьёзный, я пытаюсь его разговорить. – Бесполезно. Он с тобой разговаривает только если речь о работе или о Сайно. – Я уже поняла. Мы говорим о Сайно. Кавех засмеялся. – Умная. – Стараюсь. Слушай, а кто ещё будет? Ты говорил, Хайтам придёт. – Придёт. И ещё одна девушка. – Какая? – Фарузан. Мы с ней пару месяцев назад познакомились в баре. – А почему она? – Чтобы ты не была единственной девушкой в компании. И чтобы было с кем поговорить, если мы, мужики, надоедим. Лайла фыркнула. – Ты такой заботливый. Прямо мамочка. – Заткнись. – Ладно, посмотрим на твою Фарузан. Она симпатичная? – Не знаю. Наверное. – Ты не знаешь, симпатичная девушка или нет? – Я с ней общался, а не рассматривал. – Ты безнадёжен. Кавех отключился, допил чай. Потом достал из шкафа рубашку – тёмно-синюю, почти не ношенную – и повесил на спинку стула. Джинсы, кеды. Всё просто. В шесть он начал собираться. Душ, рубашка, джинсы. Остановился перед зеркалом, пригладил волосы рукой. Из зеркала на него смотрел человек, которого он не видел годами – спокойный, без синяков под глазами, без той лихорадочной искры, которая раньше толкала его в ночные клубы. – Ну, – сказал он отражению. – Пойдём. Отражение кивнуло. Телефон зажужжал. Хайтам. «Выехал. Буду через двадцать».

«Ок».

Кавех накинул куртку, вышел на улицу. Вечерний Вашингтон дышал прохладой. Редкие прохожие спешили по домам, тащили пакеты с продуктами, бутылки шампанского. Где-то вдалеке уже взрывались первые петарды – подростки не могли ждать. Машина Хайтама подъехала ровно через двадцать минут. Тёмно-серый «Мерседес», идеально чистый, даже в новогоднюю ночь. Кавех сел на пассажирское сиденье. – Привет. – Привет, – ответил Хайтам. Он был в тёмном свитере, без куртки – видимо, оставил дома. Пахло от него свежестью и чем-то едва уловимым. – Нормально доехал? – спросил Кавех. – Дороги пустые. Все уже сидят по домам. – И правильно. Хайтам тронулся с места. В салоне было тепло, тихо, только мотор мягко урчал. За окнами проплывал украшенный город – гирлянды на витринах, огни в окнах, редкие машины. – Лайла уже там, – сказал Кавех. – Терроризирует Тигнари вопросами. – Сочувствую Тигнари. Пауза. Не неловкая, а скорее уютная. — А твоя знакомая? – спросил Хайтам. – Подъедет к семи. Сказала, что с радостью. – Хорошо. Они ехали дальше, и молчание не тяготило. Кавех смотрел в окно на мелькающие огни и думал о том, как странно – сидеть в машине с человеком, которого он семь лет ненавидел, и чувствовать себя спокойно. – – – Квартира встретила их волной тёплого воздуха, запахом сложных специй и приглушённым светом. Тигнари явно постарался – на столе уже стояли тарелки с закусками, в углу мерцала маленькая ёлка, украшенная чем-то самодельным, из бумаги и мишуры. – Явились! – крикнул Сайно из кухни. –А я думал, вы заблудитесь в этом городе. – Я слишком знаком с Вашингтоном, чтобы блуждать, – ответил Хайтам, снимая куртку. – Ты не блуждаешь, ты прокладываешь оптимальный маршрут, – усмехнулся Сайно, появляясь в дверях. На нём была домашняя футболка и странный колпак – красный, с белой опушкой, явно шуточный. – Что это на тебе? – спросил Кавех. – Новогодний наряд. Тигнари заставил. – Я не заставлял, я предложил, – раздался голос из кухни. – Он сам согласился. – Под давлением. – Ты всегда под давлением, когда речь идёт о праздниках. Из кухни вышла Лайла – в простом чёрном платье, с короткой стрижкой и острым взглядом, который сразу упёрся в Кавеха. – Выглядишь, – сказала она, оглядывая его с ног до головы. – Почти человек. – Спасибо, я тоже рад тебя видеть. – Я серьёзно. В прошлый раз ты был похож на ходячий труп. – В прошлый раз был трудный период. – Вижу, что период закончился. Она подошла, обняла его – крепко, по-дружески. Потом повернулась к Хайтаму, протянула руку. – Лайла. Мы не знакомы. – Хайтам, – ответил он, пожимая руку. – Наслышана. Кавех много рассказывал. – Надеюсь, только хорошее. – По-разному. Но в последнее время – да. Хайтам чуть заметно поднял бровь, но ничего не сказал. В этот момент в дверь позвонили. Сайно пошёл открывать, и через минуту в прихожей появилась девушка. Высокая, в длинном пальто, из-под которого виднелось простое, но элегантное платье. И волосы – необычного, мягкого голубого оттенка, переливающиеся в свете ламп. – Фарузан, – сказал Кавех, подходя. – Привет. Рад, что пришла. – Привет, – она улыбнулась, снимая пальто. – Спасибо за приглашение. Я как раз не знала, куда пойти. Она повернулась к остальным, и её взгляд упал на Лайлу. На секунду задержался. – Лайла, – представилась та, протягивая руку. – Я подруга Кавеха из Нью-Йорка. – Очень приятно, – Фарузан пожала руку, и Кавех заметил, как её пальцы чуть задержались на ладони Лайлы. – Красивое платье. – Спасибо. У тебя тоже… волосы потрясающие. – Спасибо. Они смотрели друг на друга секунду, возможно две. Потом Лайла отвернулась, но в уголках её губ пряталась улыбка. Кавех переглянулся с Хайтамом. Тот чуть заметно пожал плечами. – Проходите все в гостиную, – скомандовал Тигнари, выходя из кухни с огромным блюдом. – Сейчас будем ужинать. – – – Ужин тянулся медленно, но приятно. Тигнари приготовил что-то сложное – мясо в пряном соусе, овощи, запечённые с травами, салат с необычной заправкой. Сайно разливал шампанское – себе, Лайле, Фарузан. Тигнари пил сок, Кавех и Хайтам – воду. – Ты вообще никогда не пьёшь? – спросила Фарузан у Хайтама. – Нет. – Почему? – Не вижу смысла. – В смысле? – Алкоголь снижает эффективность мышления. Нарушает контроль. Заставляет совершать поступки, о которых потом жалеешь. Фарузан усмехнулась. – А если хочется потерять контроль? – Зачем? – Чтобы отдохнуть от себя. Хайтам посмотрел на неё долгим взглядом. – Я не устаю от себя. – Счастливый. – Дело не в счастье. Дело в организации. Кавех слушал этот диалог и думал о том, как Хайтам умеет разговаривать с незнакомыми людьми – холодно, но без высокомерия. После ужина переместились в гостиную. Сайно включил телевизор с новогодними огоньками, Тигнари разлил чай. Фарузан и Лайла сели на диван – близко, почти касаясь друг друга плечами. Кавех заметил, как Фарузан поправила прядь волос, упавшую на лицо Лайлы. Как Лайла чуть заметно улыбнулась в ответ. Как их пальцы встретились, когда обе потянулись к одной чашке с чаем. – О, – тихо сказал он Хайтаму. Хайтам проследил за его взглядом. – Да, – так же тихо ответил он. – Сработало лучше, чем я думал. – Твой план? – Я не планировал. Просто хотел, чтобы Лайле не было скучно. – Теперь ей точно не скучно. Кавех усмехнулся. На диване Сайно и Тигнари устроились по-своему. Сайно сидел, развалившись, Тигнари пристроился рядом, положив голову ему на плечо. Сайно машинально поправил его волосы, убрал прядь со лба. Тигнари что-то шепнул, Сайно чуть заметно улыбнулся. – Господи, – сказал Кавех достаточно громко, чтобы они услышали. – Меня сейчас вырвет от этой мимимишности. Сайно поднял голову, посмотрел на него с прищуром. – Завидуешь? – Блюю, а не завидую. – Одно другому не мешает. Тигнари засмеялся, но с места не сдвинулся. – Кавех, ты просто не умеешь расслабляться. – Я умею расслабляться. Просто у меня другие методы. – Какие? – спросила Лайла, отрываясь от Фарузан. – Работа и клубы, – ответил Кавех. – Скука, – отрезала Лайла. – Работа – это не расслабление. – Для меня – да. – Ты превращаешься в Хайтама, – заметила Фарузан. Кавех и Хайтам переглянулись. – Мы разные, – сказал Кавех. – Очень, – добавил Хайтам. – Со стороны похожи, – не унималась Фарузан. – Это иллюзия, – сказал Хайтам. – Это оптический обман, – добавил Кавех. Лайла фыркнула. – Вы даже отвечаете синхронно. Прямо как клоны какие-то. Кавех открыл рот, чтобы возразить, но понял, что крыть нечем. – – – Часы давно пробили двенадцать, шампанское закончилось, Лайла и Фарузан пересели на пол, поближе к телевизору, и теперь о чём-то шептались, касаясь друг друга плечами, локтями, коленями. Сайно и Тигнари так и сидели на диване, Тигнари почти спал, уткнувшись носом в шею Сайно. Кавех и Хайтам остались в креслах у окна. За их спинами мерцал ночной город, изредка взрываясь петардами. – Устал? – спросил Хайтам. – Нет, – ответил Кавех. – А ты? – Тоже нет. Пауза. Кавех смотрел на Лайлу и Фарузан, на их синхронные движения, на то, как Фарузан поправила воротник платья Лайлы, как Лайла чуть заметно покраснела. – Хорошо, – сказал он. – Что они нашли друг друга. – Да, – согласился Хайтам. – Ты веришь в такие вещи? – В какие? – В то, что люди находят друг друга. Случайно. В нужное время. Хайтам подумал. – Я верю в совпадения, которые становятся закономерностями. – Слишком сложно. – Для тебя – да. Кавех усмехнулся. – Ладно. А ты? – Что я? – Веришь? Хайтам посмотрел на него. В свете от телевизора его лицо казалось мягче, чем обычно. – Начинаю. Кавех хотел спросить, что это значит, но Хайтам вдруг подался вперёд. – Кавех, – сказал он. – У меня дома остались чертежи по зоне F. Нужно срочно сверить кое-что перед завтрашним созвоном с заказчиком. Кавех поднял бровь. – Сейчас? В три ночи? – Да. Завтра утром у меня встреча, я не успею. Если хочешь, можем заехать ко мне, посмотреть. Заодно… не знаю. Посидим. Поговорим. Голос Хайтама звучал ровно, как всегда. Но в паузе перед «поговорим» было что-то. Что-то, чего Кавех не мог определить. – Ты серьёзно? – спросил он. – Абсолютно. Кавех посмотрел на часы. Потом на Лайлу и Фарузан, которые уже почти спали, обнявшись на полу. Потом на Сайно и Тигнари, которые не подавали признаков жизни. – Ладно, – сказал он. – Поехали. Они встали, тихо, чтобы никого не разбудить. Кавех накинул куртку, Хайтам взял ключи. У двери Лайла приоткрыла один глаз. – Вы куда? – По работе, – шепнул Кавех. – В три ночи? – Срочно. – Пидорасы, – усмехнулась она. – Но ладно. Завтра расскажете. – Ой, пошла ты. Кавех слегка усмехнулся и показал девушке средний палец. Они вышли на улицу. Ночной город гудел – где-то взрывались петарды, кричали люди, играла музыка. Было холодно, но сухо. Хайтам открыл машину, они сели. – Ну что, – сказал Кавех. – Поехали смотреть твои чертежи. – Поехали. Хайтам завёл двигатель. Машина тронулась в ночь. Кавех смотрел в окно на проплывающие огни и думал о том, что этот вечер закончился не так, как он ожидал. Но внутри было спокойно. Рядом, за рулём, сидел Хайтам. И это было правильно.