Camp Open Sky

Майк стоял посреди своей комнаты, окружённый открытыми сумками и кучами одежды. На кровати лежали стопки футболок, шорты, пара кед, спальный мешок и старый рюкзак, который он не доставал с тех пор, как они с ребятами в последний раз ходили в поход ещё до всего этого кошмара. Он методично складывал вещи, аккуратно, почти механически, стараясь не думать о том, что завтра уедет из Хоукинса на целых два месяца. Руки двигались сами: свернуть носки, запихнуть зубную щётку в боковой карман, проверить, не забыл ли фонарик. Дверь распахнулась без стука. Холли влетела в комнату, как маленький вихрь, в ярко-розовой футболке и шортах, волосы собраны в высокий хвост. — Ой, ты тут? — выпалила она, резко затормозив. Майк поднял голову, не выпуская из рук сложенную футболку. — Тут. А что ты собиралась делать у меня в комнате, если думала, что меня нет? Холли замялась, переступила с ноги на ногу, глаза забегали по комнате. — Я… ну… хотела одолжить твои солнцезащитные очки… — Она кивнула на стол, где действительно лежали его старые очки, которые Майк почти не носил. — А ты вообще куда собираешься? Майк аккуратно положил футболку в сумку, выпрямился. — В лагерь. Холли моргнула. — В какой ещё лагерь? — В тот, куда едешь ты. Она уставилась на него, как будто он только что сказал, что собирается лететь на Луну. Глаза округлились, рот приоткрылся. — Но как? Майк пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, почти равнодушно. — У Дастина не получается. Я заменяю. А что, ты не рада? Холли молчала пару секунд. Потом губы сжались в тонкую линию. Она скрестила руки на груди, взгляд стал подозрительным, почти обиженным. — Конечно рада, — пробурчала она, но тон был таким, будто ей наступили на любимые кеды. — Просто… не ожидала. Ты же всегда говорил, что лагеря — полная фигня.  Она развернулась, бросив через плечо: — Ладно, очки потом возьму. Или вообще обойдусь. И вышла, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно. Звук эхом отозвался в комнате. Майк постоял ещё секунду, глядя на закрытую дверь. Потом тихо выдохнул и вернулся к сумке. Холли была права, раньше он бы никогда не поехал. Раньше он бы нашёл тысячу причин остаться дома, запереться в комнате, смотреть в потолок и вспоминать Эл. Но теперь… Теперь он складывал вещи и чувствовал странное, почти забытое ощущение: как будто внутри что-то шевельнулось. Не радость. Не предвкушение. Просто движение. Маленькое, но настоящее. Он застегнул молнию на рюкзаке и сел на край кровати. Тед должен был везти Уилла, Дастина и Холли, но с явным облегчением согласился остаться дома, когда узнал, что Майк сам поедет. «Наконец-то хоть кто-то из вас за рулём» — буркнул он, отдавая ключи от универсала. Майк только кивнул, не вдаваясь в споры. Он попрощался с родителями, Карен обняла его слишком крепко, Тед хлопнул по плечу и сказал «не облажайся там». Холли уже тащила свою огромную сумку с наклейками и плюшевыми мишками к машине. Они вдвоём закинули рюкзаки, спальники, коробку с настольными играми в багажник и выехали. Они заехали за Уиллом. Он стоял у крыльца дома Хоппера в лёгкой белой футболке с короткими рукавами, заправленной в светло-голубые джинсовые шорты до середины бедра. На ногах были белые кеды Converse, уже слегка потрёпанные, но чистые. На голове бейсболка с логотипом Indiana Hoosiers, надетая козырьком назад, из-под которой выбивались чуть влажные после душа волосы. На шее тонкая кожаная верёвочка с маленьким деревянным кулоном, который он когда-то вырезал сам. Солнце било прямо в него, и ткань футболки слегка просвечивала, обрисовывая плечи и грудь. Майк притормозил у обочины и просто замер. Взгляд сам собой задержался на том, как Уилл поправляет ремешок рюкзака на плече, как улыбается, увидев машину. Что-то внутри сжалось, теплое, неловкое, вроде бы знакомое уже, но всё ещё пугающее. Холли, сидевшая на заднем сиденье, вдруг фыркнула. — Ты чего уставился? — прошептала она Майку в ухо, наклонившись вперёд. Майк вздрогнул, резко отвернулся к рулю, щёки вспыхнули. — Ничего. Просто обдумываю все ли вещи взял. Уилл подошёл, открыл багажник, закинул свой рюкзак и спальник, потом сел на переднее пассажирское сиденье. Дверь хлопнула. Он повернулся к Майку с лёгкой улыбкой. — Готовы? Майк кивнул, не глядя на него. — Поехали. Дорога была долгой около трёх - четырёх часов по шоссе и просёлочным дорогам штата Индиана. Лето стояло жаркое, окна было опущены, ветер трепал волосы. Холли и Уилл болтали без умолку о том, какие активности будут в лагере, о ночных кострах, о том, как они будут учить младших плавать и играть в «Захват флага», о слухах, что в этом году будет специальная ночь с телескопами и астрономией. Майк молчал. Руки крепко сжимали руль, взгляд прикован к дороге. Он слушал их голоса, но мысли были где-то далеко. Уилл несколько раз поворачивался к нему. — Всё в порядке? — спрашивал тихо, когда Холли отвлекалась на пейзаж за окном. Майк кивал. — Да. Но Уилл продолжал. — Ты уверен, что осилишь это? Два месяца с детьми, с расписанием, без… ну, без всего привычного. Майк пожал плечами, глядя прямо перед собой. — Обратного пути уже нет. Уилл не стал давить. Просто кивнул и вернулся к разговору с Холли. Останавливались они часто, Холли требовала туалет, потом мороженое, потом «ну просто попить колы», потом «я же говорила, что надо было взять чипсы». Майк каждый раз скрипел зубами, но молча сворачивал на очередную заправку. К третьей остановке он уже мысленно считал минуты до прибытия. Через три с половиной часа, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевый и розовый, они наконец увидели поворот с надписью «Camp Open Sky — 2 мили». Дорога сузилась, пошла через лес, высокие сосны, запах хвои и земли, щебёнка под колёсами. И вдруг лагерь открылся перед ними. Длинное озеро с зеркальной водой, окружённое деревянными пирсами и рядами каноэ, перевернутых кверху дном. На берегу большая поляна с костровой площадкой: каменный круг, скамейки из брёвен, флагшток с потрёпанным американским флагом. За поляной тянулись аккуратные ряды деревянных домиков, не сараев, а настоящих коттеджей с верандами, зелёными ставнями и цветочными горшками у дверей. Над всем этим возвышалась главная столовая, длинное здание с огромными окнами, крышей из красной черепицы и вывеской «Open Sky Mess Hall». Слева поле для бейсбола и волейбольная площадка с сеткой, уже слегка провисшей от времени. Справа тропинка, уходящая в лес, с табличкой «Nature Trail →». Воздух был густым от запаха сосен, дыма от недавнего костра и свежескошенной травы. Над озером висел лёгкий туман, подсвеченный закатом и всё вместе выглядело так, будто кто-то взял открытку из журнала «Boys’ Life» и сделал её реальностью. Майк заглушил мотор. Тишина обрушилась внезапно, только стрекот цикад и далёкие голоса. Уилл выдохнул. — Вот это да… Холли уже выскочила из машины, хлопнув дверью. — Круто!  Майк остался сидеть за рулём ещё минуту глядя на лагерь. Уилл повернулся к нему. — Ну что… пошли регистрироваться? Майк кивнул. — Пошли. Они подошли к офису менеджера, небольшому деревянному зданию с широкой верандой и вывеской «Main Office» над дверью. Внутри пахло свежим деревом, кофе и старыми бумагами. За стойкой их встретила женщина лет сорока пяти, светлые волосы собраны в аккуратный хвост, на лице тёплая, но деловая улыбка, на бейджике — «Линда Харпер, директор лагеря». — Добрый вечер! Вы, наверное, наши новые вожатые? — сказала она, протягивая руку. Уилл шагнул вперёд первым. — Добрый вечер. Я Уилл Байерс, а это Майк Уилер. Мы вожатые на этот сезон. Линда кивнула, открыла толстую папку с бумагами. — Отлично. Давайте быстро оформим. Уилл, твои документы у нас уже есть, а Майк… паспорт, водительские права, справка о несудимости… всё с собой? Майк молча достал из рюкзака пластиковую папку с бумагами и протянул. Линда быстро пробежалась глазами по страницам, сделала пару пометок в журнале, выдала каждому бейджик с именем и номером отряда, а потом вручила ключи от домика, два комплекта на кольце с биркой «Cabin 6». — Всё в порядке. Пойдёмте, проведу вас по лагерю, пока светло. Они вышли следом за ней. Линда шла быстро, но говорила спокойно и уверенно, показывая всё по пути. — Вот главное озеро, купание только в определённые часы, спасатели всегда на вышке в это время. Пирс для каноэ и каяков, там же уроки гребли. Столовая, завтрак в 8:00, обед в 13:00, ужин в 18:30, костровая площадка за ней, там вечерние мероприятия и песни у огня. Поле для бейсбола, волейбол, стрельба из лука, всё по расписанию. Тропа в лес, Nature Trail, там у нас экологические прогулки и ночные наблюдения за звёздами. Медпункт рядом с офисом, если что — сразу ко мне или к медсестре. Она привела их к ряду маленьких домиков на краю поляны с зелёными крышами и маленькими верандами. — Здесь живут вожатые. Домики на двоих. Душ и туалет в отдельном блоке в конце ряда, общий, но чистый, убираем каждый день. Поскольку вы знакомы, я поселю вас вместе, в шестом. Удобнее будет работать в паре. Майк кивнул, не сказав ни слова. Уилл улыбнулся Линде: — Спасибо, звучит отлично. Они как раз подошли к домику №6. Рядом стояла Холли, она уже успела обежать вокруг и теперь подпрыгивала от нетерпения. — А это Холли Уилер, — сказал Уилл. — Она приехала с нами, будет в старшем отряде. Линда улыбнулась Холли: — Привет, Холли! Пойдём, покажу тебе вашу спальню в женском блоке и познакомлю с твоей вожатой. Холли радостно кивнула и ушла с Линдой, болтая без умолку. Майк и Уилл остались одни. Они зашли внутрь. Домик был небольшим, но уютным: две односпальные кровати с синими покрывалами, разделённые узким проходом, деревянный шкаф с двумя отделениями, маленький столик у окна с двумя стульями, настольная лампа и полка над ней. Стены из светлого дерева, на одной старый плакат с надписью «Leave No Trace» и картой окрестностей. Окно выходило на озеро, сквозь сосны виднелась вода, уже подсвеченная закатом. В воздухе пахло хвоей и свежей краской, видимо, недавно обновляли. Уилл поставил рюкзак на свою кровать и повернулся к Майку. — Ну… мы здесь. Майк кивнул, поставил свою сумку на вторую кровать. Он всё ещё молчал, слова не шли. Внутри было слишком много всего: новая обстановка, запах лагеря, Уилл в двух шагах, тишина после долгой дороги. Он привык прятаться в своей комнате, в своей голове. А здесь всё было слишком открытым, слишком реальным. Уилл начал распаковывать вещи, достал одежду, повесил полотенце на крючок у двери, вытащил маленькую коробку с красками и блокнот. — Ты молчишь с самого приезда, — сказал он тихо, не оборачиваясь. — Всё нормально? Майк сел на край кровати, уставившись на свои кроссовки. — Просто… рад, что мы вместе. Уилл удивлённо моргнул. — Я тоже. Он подошёл ближе, сел на свою кровать напротив. Их колени почти соприкасались. — Знаешь, я думал, ты передумаешь в последний момент. А ты не передумал. Это… круто. Майк опустил глаза на свои руки. — Я обещал. — Кому? — Себе.  Майк поднял взгляд и на секунду их глаза встретились. В груди что-то сжалось, не больно, а тепло. Он быстро отвёл глаза. — Распаковывай вещи, — сказал Уилл тихо, вставая. — А то Линда скоро позовёт на ужин. Майк кивнул и потянулся к своей сумке. Он всё ещё молчал. Но теперь молчание было не таким тяжёлым. Потому что Уилл был рядом. И это, кажется, уже начинало помогать. Их действительно скоро позвали на ужин. Колокол на главной поляне ударил три раза и низкий, гулкий звук разнёсся над озером. Они подошли к столовой, длинному деревянному зданию с огромными окнами, из которых лился тёплый жёлтый свет. Внутри пахло жареным мясом, свежим хлебом и корицей. За одним из длинных столов сидели пятеро: три девушки и два парня. Первая — высокая брюнетка с короткой стрижкой и яркой татуировкой в виде компаса на предплечье. Она улыбнулась широко: «Привет, новенькие! Я Меган, третий сезон здесь». Рядом — рыжеволосая девушка в очках с круглыми стёклами, в футболке с логотипом Grateful Dead. Она помахала рукой лениво: «Лора. Второй год. Отвечаю за творчество и поделки — краски, клей, всё у меня». Третья — миниатюрная блондинка с веснушками по всему лицу и двумя косичками. Она сидела, подперев щёку ладонью: «Эмма. Первый раз вожатая, но уже знаю, что дети меня доконают через неделю». Парни сидели напротив. Первый — крепкий, широкоплечий, с короткой стрижкой и лёгкой щетиной. Выглядел как парень из колледжа, который играет в американский футбол: «Брэд. Четвёртый сезон. Спорт и дисциплина на мне». Второй — чуть худощавее, с тёмными вьющимися волосами до плеч, в чёрной футболке с принтом The Cure и серебряным браслетом на запястье. Он улыбнулся медленно, почти лениво, глаза чуть прищурились, когда посмотрел на Уилла и Майка. В его взгляде было что-то мягкое, оценивающее, задержавшееся на Уилле. «Алекс. Третий год. Обычно веду вечерние костры и истории на ночь». Уилл улыбнулся всем по очереди и представился первым: — Уилл Байерс. Первый раз здесь. А это Майк Уилер. Майк поднял взгляд и коротко сказал: — Майк. Больше ничего. Просто имя. Потом опустил глаза в стол. Они сели. Через минуту вошла Линда с Холли за руку. — Ребята, пока остальные дети ещё не приехали, Холли сегодня посидит с вами. Один раз можно, — сказала Линда и подмигнула. — Завтра уже по отрядам. Холли радостно плюхнулась рядом с Майком, болтая ногами под столом. На ужин подали настоящий лагерный пир: сочные гамбургеры на гриле, толстые котлеты с хрустящей корочкой, расплавленный сыр, жареный лук кольцами, свежие помидоры и салат в мягких булочках с кунжутом. Рядом золотистая картошка фри, миски с кетчупом и майонезом. На десерт горячий яблочный пирог с корицей, ещё тёплый, с хрустящей корочкой и тающей ванильной глазурью сверху. От запаха у всех заурчало в животах. Все набросились. Холли сразу вцепилась в гамбургер обеими руками. Уилл ел аккуратно, но с аппетитом. Остальные тоже жевали, смеялись, передавали тарелки. Разговор быстро перешёл на привычное: кто сколько сезонов, кто откуда, какие отряды самые сложные. — Я из Индианаполиса, — сказала Меган. — Третий год, и каждый раз клянусь, что больше не вернусь. А потом опять здесь. — А я из Чикаго, — добавил Алекс, откусывая от пирога. — Люблю, когда ночью у костра все затихают и только треск дров. Это успокаивает. Он снова посмотрел на Уилла, спокойно, но с интересом. Уилл улыбнулся в ответ. — А ты, Уилл? — спросила Лора. — Из Хоукинса. Пока не знаю, чем буду заниматься. Но я тоже рисую. — А твой друг? — Брэд кивнул на Майка. — Он вообще разговаривает? Все засмеялись легко и без злобы. Но Майк почувствовал, как кровь прилила к щекам. Он зло посмотрел на Брэда, резко, почти враждебно. Глаза сузились, челюсть сжалась. Уилл тут же вмешался мягко, но твёрдо: — Майк просто устал с дороги. Три с половиной часа за рулём. Он привыкнет. Алекс хмыкнул тихо, но доброжелательно: — Понимаем. Бывает. Майк опустил взгляд в тарелку. Перед ним лежал нетронутый гамбургер, котлета остывала, сыр тянулся, но Майк даже не взял его в руки. Желудок сжался от той же пустоты, что всегда. Он не мог есть. Не здесь. Не с этими людьми. Не когда всё слишком громко, слишком живо, слишком нормально. Холли болтала без умолку, рассказывала про свою сумку с наклейками, про то, как будет плавать лучше всех, про белку по дороге. Все улыбались ей, отвечали, шутили. Она была в своей стихии. А Майк сидел и считал минуты. Он уже раз десять пожалел, что согласился. Зачем он здесь? Зачем полез в это? Дети, расписание, чужие разговоры, чужие взгляды. Он чувствовал себя как рыба, которую вытащили на берег, задыхался, хотя вокруг был воздух. Уилл наклонился ближе, почти шёпотом: — Ещё немного. Потом уйдём в домик. Майк кивнул еле заметно. Это было единственное, что держало его на месте: мысль, что скоро они вернутся в маленький деревянный домик. Где тихо. Где только они вдвоём. Где можно будет просто молчать и это будет нормально. Ужин закончился. Линда хлопнула в ладоши: — Всё, ребята, отдыхайте. Завтра с утра заезд детей. Майк встал первым. Уилл пошёл следом. Холли пошла за Уиллом. Она ещё долго сидела в их домике. Они устроились на кровати Уилла и болтали без умолку: про то, какие отряды будут самыми крутыми, про то, как она точно выиграет соревнование по плаванию, про то, что видела в лесу светлячков и теперь хочет поймать одного в банку. Уилл слушал внимательно, иногда вставлял шутки, смеялся её историям. Майк лежал на своей кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Тёмные балки, паутина в углу, слабый свет лампы, который отбрасывал длинные тени. Он не вмешивался. Просто лежал и слушал их голоса как фон, как что-то тёплое и далёкое одновременно. В дверь постучали. Вошла Линда. — Холли, пора в твой домик. Уже поздно, завтра подъём в семь. Холли вздохнула театрально, закатила глаза, но встала. — Ладно… Спокойной ночи, Уилл. Спокойной ночи, Майк, — она помахала рукой и вышла вслед за Линдой, оставив за собой тишину. Они остались лежать молча. Снаружи доносились звуки лагеря: далёкий смех, скрип двери где-то в ряду домиков, шорох листьев на ветру. Внутри только дыхание друг друга и слабый треск дерева, остывающего после дневной жары. Уилл повернул голову. — Может, хочешь прогуляться? Майк не знал, хочет ли. Лежать в тишине и не знать, что сказать, было тяжело. Но и говорить не хотелось. И всё же мысль о том, чтобы просто встать и выйти, показалась легче, чем продолжать смотреть в потолок. — Давай. Они вышли. Ночь была тёплой, но уже с лёгкой прохладой, той, что приходит после заката в лесу. Луна висела высоко, почти полная, серебрила озеро и тропинку. Фонари на столбах горели тускло, через каждые двадцать метров создавая островки света в темноте. Воздух пах соснами, водой, мокрой землёй после дневного тепла. Где-то вдалеке протяжно ухала сова. Цикады стрекотали ровным фоном, как дыхание леса. Под ногами шуршал гравий, иногда попадались мягкие и пружинящие сухие сосновые иголки. Они шли молча. Сначала по тропинке между домиками, потом свернули к озеру. Шаги синхронизировались сами собой, не быстро, не медленно. Майк чувствовал, как воздух входит в лёгкие холоднее, чем днём, как ветер с воды касается щёк. Это было странно успокаивающе, идти рядом с Уиллом, не говоря ни слова, просто чувствуя его присутствие сбоку. Они дошли до берега. У озера стояла скамейка из брёвен на которую они сели. Вода была чёрной, зеркальной, отражала луну и редкие звёзды. Лёгкая рябь от ветерка разбивала отражение на мелкие осколки света. — Тут очень красиво.— тихо сказал Уилл. — Да. Они молчали ещё минуту. Только плеск воды о пирс и далёкий шорох в кустах, может, енот, может, ветер. Уилл повернулся к нему. — Майк, я переживаю. Извини, что достаю. Просто хочу быть уверен, что ты в порядке и не жалеешь. Майк смотрел на воду. — Я в порядке. — Хорошо. Снова тишина. Майк почувствовал, как слова, которые он держал внутри наконец-то начали шевелиться. — Она мне приснилась, — вдруг сказал он. Уилл не спросил кто. Просто ждал. Майк продолжил, глядя в озеро: — Сказала, что ей хорошо там. Попросила, чтоб я продолжил жить. — Ты поэтому?.. — Да, наверное. Поэтому. Я пообещал. Это глупо. Всего лишь сон. Считай, сам себя попросил, сам себе пообещал. Уилл помолчал. Потом тихо сказал: — Ты не можешь до конца знать. Майк повернул голову. — Уилл, спасибо за твою поддержку. Но я понимаю, что это нереально. Что она не может со мной говорить. — Мы пережили слишком многое, что казалось нереальным. Так что кто знает? Майк выдохнул с облегчением. Он поделился. И Уилл не посмеялся, не отмахнулся, не посмотрел как на сумасшедшего. Просто принял. Это было легче. Намного легче, чем держать всё внутри. Они сидели так ещё долго, молча, плечом к плечу. Ночь обнимала их прохладой, озеро тихо плескалось, лес дышал вокруг. Майк чувствовал тепло от Уилла рядом, не только физическое, а какое-то внутреннее и глубокое. Было хорошо вот так вот сидеть вдвоём. Просто быть. Но в какой-то момент стало холодно, озёрный ветер пробирал сквозь футболку. — Вернёмся? — спросил Уилл. — Да. Они встали и пошли обратно, той же неспешной походкой. В домике было тепло, дерево днём нагрелось, теперь отдавало жар. Они переоделись в тишине и легли. Снаружи лес жил своей жизнью. Шорох листьев, далёкий крик ночной птицы, ровный стрекот цикад. Звуки были мягкими, убаюкивающими, как колыбельная. Майк лежал, глядя в темноту. Он не знал точно, что именно помогло заснуть так быстро. Лес, тишина, усталость после дороги или то, что Уилл был рядом и его дыхание уже стало ровным и глубоким. Но он заснул почти сразу, впервые за долгое время без кошмаров, без тяжести в груди. Просто сон. Спокойный.  Они проснулись рано, в 6:45, когда солнце только-только пробивалось сквозь сосны и ложилось золотыми полосами на деревянный пол. Будильник Уилла пискнул тихо, почти виновато. Майк открыл глаза первым, уставился в потолок на секунду, потом сел. Уилл потянулся, зевнул, волосы растрепались ещё сильнее. Они быстро оделись в форму вожатых одинаковые для всех: ярко-зелёные футболки-поло с вышитым логотипом Open Sky (белый силуэт сосны и озера) на левой стороне груди, чёрные шорты-карго до колена с множеством карманов, белые кроссовки и на шее зелёные банданы с узлом на боку. Майк натянул футболку, ткань была мягкой, чуть прохладной от утреннего воздуха. Они вышли из домика. Утро было свежим, роса блестела на траве, воздух пах хвоей и водой. Птицы уже пели громко и беспечно. По тропинке шли другие вожатые, кто-то зевал, кто-то нёс кружку кофе. В столовой уже стоял завтрак, стол был заставлен подносами. Овсянка с изюмом и корицей в больших мисках, стопки блинчиков с кленовым сиропом, тарелки с яичницей-болтуньей и беконом, свежие фрукты, яблоки, бананы, виноград в корзинках, кувшины с апельсиновым соком и молоком. На отдельном столе кофе, чай и кувшин с лимонадом. Запах был такой, что даже у Майка что-то шевельнулось в желудке. За столом уже сидели Эмма, Алекс и Брэд. Эмма жевала блинчик, Алекс пил кофе, Брэд накладывал себе третью порцию яичницы. Майк и Уилл взяли подносы. Уилл насыпал себе овсянку, добавил банан, взял блинчик и сок. Майк постоял секунду, потом взял маленький кусок блинчика, ложку овсянки и стакан сока. Сел напротив Уилла. Он ел медленно, крошечными кусочками, почти механически. Но съел. Чуть-чуть. Больше, чем вчера. Уилл заметил. Майк увидел, как его взгляд скользнул по тарелке, задержался, потом вернулся к лицу Майка. Уилл ничего не сказал, только уголком губ улыбнулся, едва заметно, но тепло. Майк понял, Уилл замечал. Замечал каждый раз, когда Майк не ел. Замечал и молчал. И от этого почему-то стало легче. Пришла Лора, волосы собраны в высокий хвост, в руках планшет. — Ребята, через пятнадцать минут заезд детей. Все на главную поляну. Они доели, вышли. Заезд начался шумно, хаотично, как всегда в первый день. Машины и автобусы подъезжали один за другим. Родители выгружали огромные сумки, рюкзаки, спальники, плюшевые игрушки. Дети, от восьми до пятнадцати, носились, кричали, обнимали родителей, потом снова носились. Кто-то плакал, кто-то уже искал друзей, кто-то тащил родителей посмотреть озеро. Воздух наполнился голосами: «Мам, я буду скучать!», «Пап, не забудь забрать меня в августе!», «Где мой отряд?!» Опытные вожатые Брэд и Меган встали на импровизированной сцене из ящиков и громко объясняли правила: «Купание только с вожатыми!», «Убираем за собой!», «Костёр только под присмотром!». Родители кивали, фотографировали, обнимали детей. Потом машины начали уезжать одна за другой, поднимая пыль на гравии. Поляна опустела. Остались только дети и вожатые. Майку и Уиллу доверили поселить мальчиков в домики. У них был список с именами, возрастом, номерами коттеджей. Они ходили по ряду, показывали кровати, объясняли, где душ, где шкафчики, где вешать полотенца. Дети тащили сумки, спорили, кто на верхней койке, кто на нижней, кто рядом с окном. Майк шёл по списку, называл имена, показывал места. И вдруг осознал, что он отвлёкся. От своих мыслей. От пустоты внутри. Он просто делал дело и это было… нормально. Не легко, но нормально. Он не думал об Эл каждую секунду. Не думал о том, что он здесь не должен быть. Он просто шёл вперёд, говорил с детьми, отвечал на их вопросы. И это было первым настоящим отвлечением за долгое время. Детям дали два часа свободного времени, чтобы распаковаться, осмотреться, познакомиться. Потом обед. Майк и Уилл вернулись в свой домик. Дверь скрипнула, внутри было тихо и прохладно. Майк сел на кровать, снял бандану, провёл рукой по волосам. Уилл закрыл дверь, повернулся к нему и Майк сразу понял, что тот сейчас спросит. Он опередил: — Всё хорошо. Правда. Мне лучше. Уилл замер на секунду. Потом улыбнулся. — Хорошо, — сказал он тихо. — Очень рад. Майк достал из сумки комикс и принялся читать. Уилл подошёл к шкафу и начал перекладывать вещи тихо насвистывая что-то. Мелодия была ровной, успокаивающей, но Майк не мог сосредоточиться. Вдруг Уилл резко стянул с себя футболку через голову, одним движением. Майк рефлекторно поднял взгляд от комикса и встретился с глазами Уилла. Тот замер на секунду, футболка в руках. Майк почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он старался не смотреть ниже на плечи Уилла, на его подкачанный торс, который проступал рельефнее, чем раньше. Взгляд метнулся в сторону, на стену, на полку, на что угодно, кроме обнажённой кожи. Но периферийным зрением он всё равно улавливал. Уилл кашлянул, неловко потёр шею. — Вспотел, пока ходили с детьми и помогали носить сумки. Жара сегодня. Майк кивнул, не поднимая глаз от комикса, хотя слова на странице расплывались. — Нормально. Ему вдруг стало очень жарко, не от солнца, а от чего-то внутри. Щёки горели, воздух в домике казался густым. Он встал, чтобы взять бутылку воды с полки, но споткнулся о свою же сумку, которую оставил на полу. Нога запнулась, тело качнулось вперёд и он толкнул Уилла плечом. Инстинктивно Майк схватил его одной рукой за предплечье, другой за талию, чтобы тот не упал. Пальцы сомкнулись на тёплой коже, мышцы Уилла были упругими, твёрдыми под ладонью, пресс напрягся от внезапного толчка. Майк почувствовал тепло его тела, лёгкий запах пота и мыла, биение его сердца (или своего?) эхом в ушах. Уилл дёрнулся резко, рефлекторно, как от удара током. Отпрянул назад, глаза расширились. Майк отпустил его мгновенно, отступил, руки повисли в воздухе. Щёки пылали, горло сжалось. — Прости, — выдавил он. — Я не хотел… споткнулся. Уилл кивнул. Он схватил чистую футболку из шкафа, натянул её через голову одним движением. — Всё нормально. Я пойду пообщаюсь с другими вожатыми. Он вышел, дверь хлопнула тихо, но эхом отозвалась в груди Майка. Майк лёг обратно на кровать, взял комикс, но буквы плясали перед глазами. Он не мог сосредоточиться ни на чём, ни на сюжете, ни на картинках. В голове крутилось: почему он так смотрел? Почему не отвернулся сразу? И почему Уилл отпрянул, как будто прикосновение обожгло? Майк не знал, из-за чего переживал больше, из-за того, что рассматривал Уилла, или из-за того, как тот отреагировал. Внутри всё сжалось. Стыд и вина. Ему снова захотелось уехать отсюда, спрятаться в своей комнате в Хоукинсе, где никто не видит, где можно просто лежать и не чувствовать. Всё вокруг показалось слишком громким: стрекот цикад за окном, далёкий смех детей, даже тиканье часов на полке раздражало, как шум в голове. Он решил немного поспать, закрыл глаза, повернулся на бок. Но сон не шёл. Мысли крутились, тело было напряжённым, как струна. Тогда он встал и вышел из домика. Солнце уже пекло, но ветер с озера приносил прохладу. Он увидел Уилла в беседке на краю поляны, той, что с деревянными лавками и крышей из веток. С ним сидели Алекс и Лора. Они смеялись, Лора держала блокнот, Алекс что-то показывал на нём рукой. Майк подошёл ближе, нерешительно, но стараясь выглядеть естественно. Уилл поднял голову и улыбнулся чуть неловко, но искренне. — Эй, — сказал Майк, садясь на край лавки. — О чём разговор? Лора повернулась к нему. — Уилл только что рассказал, что рисует. Мы обсуждаем идеи для занятий. У него крутые идеи для комиксов с детьми. Майк кивнул, стараясь влиться. — Уилл рисует потрясающе. Он всегда был лучшим. Помню, он нарисовал для нас карту для D&D, она была как настоящая, с деталями, драконами, всем. А его портреты… они живые. Он говорил быстро, хваля Уилла, как будто старался загладить неловкость из домика. Уилл засмущался, щёки порозовели, он опустил взгляд в блокнот, пальцы нервно теребили карандаш. — Ну… спасибо, Майк. Перехваливаешь. Алекс усмехнулся, скрестив руки. — О, так ты разговариваешь? Майк замер, но улыбнулся криво. — Иногда. Лора рассмеялась. — Классно! Уилл, мы обязательно вместе проведём завтра занятие по творчеству. Ты и твои идеи, это то, что нужно детям. Уилл кивнул, всё ещё красный от комплиментов. — Конечно. Будет весело. Майк сидел молча, но внутри что-то отпустило. Он был здесь. С ними. И это было не так плохо. Они болтали до обеда, сначала в беседке, потом по пути обратно к домикам. Майк отвечал коротко, но всё чаще не отмалчивался, а кивал, вставлял слово, даже улыбнулся пару раз, когда Лора пошутила про то, как дети завтра точно устроят хаос с красками. У него получалось лучше. Не идеально, но лучше.  Наконец прозвенел колокол. Дети начали вываливаться из домиков. Все направились в столовую. Там было очень шумно. Гул голосов, стук ложек, смех, топот ног. Майк взял поднос: немного картошки, кусок курицы, салат. Съел почти половину, медленно, но без отвращения. Уилл заметил, улыбнулся уголком губ, но ничего не сказал. После обеда по плану была экскурсия по лагерю. Брэд и Меган повели всех по тропинкам: показали стрельбище из лука, поле для волейбола, пристань с каноэ, медпункт, туалетные блоки. Дети носились, задавали вопросы, тыкали пальцами в белок на деревьях. Потом прогулка к озеру, все встали в круг у воды, Линда объяснила правила купания, спасатели на вышке помахали рукой. День прошёл спокойно, без занятий, только знакомство и адаптация. Вечер закончился костром. Костровая площадка была большой. Каменный круг в центре, вокруг брёвна вместо скамеек. Когда стемнело, вожатые разожгли огонь, сухие дрова затрещали, искры полетели вверх, как звёзды. Дети расселись кругом, кто-то на коленях, кто-то обнявшись с соседом. Запах дыма, горячего дерева и маршмэллоу, которые жарили на палочках смешались с прохладой ночи. Цикады стрекотали тише, лес вокруг дышал. Майк сидел рядом с Уиллом, их плечи почти касались. Уилл ел свой зефир, обгоревший снаружи и жидкий внутри и улыбался детям. По другую сторону от Уилла сидел Алекс, он рассказывал истории про призрака в старом лесу, про потерянный клад у озера, про мальчика, который нашёл звезду, упавшую на землю. Голос у Алекса был низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой, а истории были действительно увлекательные, дети затихли, глаза блестели в свете костра. Майка это почему-то раздражало. Он не понимал почему, истории были хорошими, Алекс рассказывал мастерски, дети были в восторге. Но каждый раз, когда Алекс наклонялся ближе к Уиллу, чтобы что-то шепнуть или когда Уилл смеялся в ответ, внутри Майка что-то сжималось. Он злился. На себя, на Алекса, на это дурацкое чувство, которое он не мог назвать. Он молчал, смотрел в огонь, ковырял палочкой угли. Но в целом вечер прошел здорово. Смех, тепло костра, запах дыма в волосах, ощущение, что все вместе и это не страшно. Когда костёр догорел, вожатые пошли проверять домики: успокаивали самых активных, укладывали младших, гасили фонарики. Дети постепенно затихли, кто-то уже посапывал, кто-то шептался под одеялом. Майк и Уилл вернулись в свой домик последними. Дверь закрылась с тихим щелчком. Внутри было темно, только лунный свет через окно и слабый отблеск от костра на стенах. Майк начал говорить первым: — Это было… очень активно. Уилл рассмеялся тихо, стянул бандану и бросил её на стол. — И не говори. Я вымотался, не представляю, как ты. — Нормально. Я не жалею. Правда. Дома я бы лежал и ничего не делал. Уилл кивнул, сел на свою кровать. — Хорошо. Майк помолчал. Потом тихо добавил: — Спасибо, Уилл. — За что? Майк сам не знал точно. Просто хотелось сказать. — Ну… за твою поддержку. Я знаю, что тебе тоже тяжело. Она была тебе практически сестрой, а ты так справляешься и ещё поддерживаешь меня. Уилл опустил взгляд, пальцы сжали край покрывала. — Да, мне тяжело, Майк. Очень. Но я думаю, она бы хотела, чтобы мы жили дальше. Она и сделала это ради того, чтоб мы смогли просто жить. Майк выдохнул медленно, как будто с воздухом выходила часть тяжести. — Ты прав. Он был рад, что они нормально поговорили после того случая утром. Неловкость ещё висела где-то на краю сознания, но уже не так сильно. Уилл лёг, повернулся на бок. Майк тоже лёг, уставился в потолок. Но перед глазами всё равно стоял Уилл без футболки, с лёгким загаром, с мышцами, которые напряглись под его ладонью. Он попытался отогнать мысли, закрыл глаза, посчитал до десяти. Он ворочался, повернулся на бок, лицом к Уиллу. Тот уже лежал на спине, глядя в потолок, дыхание ровное. Лунный свет падал на его лицо. Майк смотрел на него и думал. За этот день он действительно часто отвлекался. От мыслей об Эл, от пустоты, от привычной тяжести в груди. Он бегал с детьми, отвечал на вопросы, ел, шутил с Лорой, сидел у костра. И каждый раз, когда он ловил себя на этом, внутри вспыхивала маленькая искра гордости: он держит обещание. Он живёт. Шаг за шагом. Как она просила. Но потом пришла другая мысль, холодная, как озёрная вода ночью. Это был всего лишь сон. Эл не просила его ни о чём. Не говорила «живи дальше». Не стояла у водопадов. Это он сам придумал. Сам себе пообещал. Сам себя обманул, чтобы не сойти с ума. И теперь он здесь. Смеётся, ест, смотрит на Уилла. А она… её нет. И никогда небудет. Его накрыл стыд. Как он смеет? Как он смеет отвлекаться, радоваться, жить, когда её больше нет? Ещё недавно он был уверен, он должен сидеть в своей комнате всю жизнь, думать о ней, мучиться, каяться. Это было бы правильно. Это было бы честно. А теперь он здесь, в лагере с Уиллом, и ему хорошо. Иногда. И от этого становилось ещё хуже. Он закрыл глаза, сжал кулаки под одеялом. Слёзы снова подступили. Тихие, беззвучные. Он не дал им вырваться. Просто лежал, чувствуя, как сердце стучит слишком громко в тишине. В конце концов усталость взяла верх. Мысли смешались, расплылись, и он заснул. Проснулся ночью от звуков. Сначала не понял, тихий всхлип, шорох простыни, прерывистое дыхание. Он привстал на локте. Уилл ворочался во сне. Лицо искажённое, брови сдвинуты, из закрытых глаз текли слёзы медленно, одна за другой. Он всхлипывал коротко, надрывно, как будто пытался вырваться из чего-то страшного. Майк резко встал, босые ноги коснулись холодного пола. Подошёл к кровати Уилла, сел на край. — Уилл, — позвал тихо. Уилл не реагировал. Только дёрнулся, всхлипнул громче, слёзы покатились быстрее. Майк осторожно коснулся его плеча и мягко потряс. — Уилл, проснись. Уилл резко открыл глаза, зрачки огромные, чёрные от ужаса. Он дышал тяжело, как после бега, грудь ходила ходуном. Смотрел на Майка, но будто не видел, потерянный взгляд блуждал. — Тихо. Это я. Я рядом. Уилл медленно моргнул пытаясь вернуться в реальность. Дыхание всё ещё было рваным, слёзы блестели на щеках. Майк сел ближе, взял его за руку крепко, но осторожно. Пальцы Уилла были холодными, дрожали. — Кошмар? — Да… Майк не отпускал руку. — Я тут. С тобой. Дыши. Уилл послушался, вдох через нос, выдох через рот. Медленно. Ещё раз. Ещё. Дыхание стало ровнее, но слёзы всё ещё текли. — Хочешь рассказать? Уилл покачал головой быстро, почти панически. — Нет. Майк не стал спорить. Просто сидел рядом, держа его руку. Молчал. Он медленно гладил большим пальцем тыльную сторону ладони Уилла. Тот постепенно расслабился, плечи опустились, дыхание выровнялось, слёзы перестали течь. — Спасибо, Майк, — прошептал он наконец. Голос хриплый, усталый. — Всё нормально. Можешь ложиться. Майку было не по себе. Не хотелось отходить. Он чувствовал, что Уилл ещё не здесь полностью, ещё где-то там, в кошмаре. Он просто продолжал сидеть, держал руку, смотрел на него в полумраке. — Майк, правда всё нормально. Можешь спать. Майк нехотя кивнул. Но не встал сразу. — Я могу… могу остаться с тобой. Уилл моргнул удивлённо. — Ты и так тут со мной. — Ну я имел в виду… не важно. Майк встал и вернулся на свою кровать. Лёг, но не отвернулся, смотрел на Уилла через узкий проход между койками. Ждал. Слушал дыхание. Сначала оно было неровным, потом стало глубже, спокойнее. Уилл заснул тихо, без всхлипов. Только тогда Майк позволил себе закрыть глаза. Когда Майк проснулся, Уилла не было. Кровать напротив была аккуратно заправлена, подушка взбита, одеяло сложено ровно. Тишина в домике показалась вдруг слишком громкой, только далёкий шум озера и первые голоса детей на поляне. Майк сел, сердце стукнуло неприятно. Он вспомнил ночной кошмар Уилла и напрягся. А вдруг Уилл ушёл, потому что ему стало стыдно? Или потому что Майк сидел слишком близко? Или потому что кошмар был про него самого, про Майка или про Эл, про всё то, что они оба старались не говорить вслух? Он быстро оделся, натянул вчерашнюю зелёную футболку, шорты, кроссовки, даже не завязал бандану как следует. Вышел, щурясь от утреннего солнца. В столовой было шумно, дети уже расселись по столам, тарелки звенели, кто-то кричал «Передай сироп!», кто-то хохотал так, что уши закладывало. Запах блинов и кофе висел в воздухе густо, почти осязаемо. Майк прошёл внутрь, пытаясь найти взглядом Уилла среди толпы. Его перехватила Холли, выскочила из-за стола, вскочила на цыпочки, схватила за рукав. — Майк! Ты идёшь сегодня на озеро с нами? Мы будем строить плот! Ты же придёшь, да? Ну пожалуйста! Майк смотрел на неё, но слова пролетали мимо. Он был в своих мыслях. Он не услышал ни слова. Холли нахмурилась, потрясла его за рукав. — Майк! Хорошо? Он моргнул. — Да, — сказал автоматически, чтобы отделаться. Даже не понял, на что согласился. Холли просияла и убежала обратно к столу. Майк пошёл дальше к столу вожатых. Уилл уже сидел там. У Майка внутри что-то отпустило, плечи расслабились, дыхание стало ровнее. Но потом Майк заметил, Уилл сидит рядом с Алексом. Они тихо смеются над чем-то своим. Алекс наклонился ближе, что-то шепнул, Уилл засмеялся снова легко и искренне. Майку стало неприятно. Опять. Ему не нравился этот Алекс. И истории у него были дурацкие, слишком гладкие, слишком рассчитанные на эффект. И то, как он смотрит на Уилла не нравилось Майку. Он натянул улыбку и поздоровался: — Привет. Уилл повернулся к нему, чуть неловко отодвинулся от Алекса на пару сантиметров. Улыбка стала чуть виноватой. — Привет. Хорошо спал? — Нормально, — ответил Майк и сел напротив. Они позавтракали. Майк ел молча, глядя в тарелку. Уилл иногда бросал на него взгляды, короткие, но внимательные. После завтрака собрали детей. Лора и Уилл повели группу на урок искусства в большую крытую площадку с длинными столами, красками, глиной и бумагой. Майк хотел пойти следом, просто чтобы быть рядом, чтобы видеть Уилла, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке после ночи. Но его остановил Брэд. — Майк, ты со мной. Сегодня помогаешь на полосе препятствий. Надо расставить конусы, натянуть верёвки, проверить верёвки на дереве, дети будут лазить. Пошли, покажу, что к чему. Майк кивнул коротко, без энтузиазма. Он бросил последний взгляд на Уилла, тот уже шёл с детьми, Лора что-то объясняла ему, он кивал, улыбался. Майк отвернулся и пошёл за Брэдом. Они направились к лесной полосе, туда, где между соснами были натянуты канаты, построены деревянные мостики, висели верёвочные лестницы. Брэд объяснял, где что ставить, как проверять узлы, как страховать детей. Майк слушал вполуха, кивал, таскал конусы, натягивал верёвки. Руки работали, а мысли были где-то в другом месте. Он не знал, почему так тянет обратно. Но знал точно, что ему нужно увидеть Уилла. Убедиться, что тот улыбается. Что всё в порядке.  Но Майк не видел его аж до вечера. Весь день прошёл в беготне. Сначала Брэд таскал его по полосе препятствий. Потом Холли выскочила из ниоткуда, схватила за руку и потащила на озеро: «Ты же обещал! Плот строить будем!» Майк даже не помнил, когда соглашался, но спорить не стал, просто пошёл. Дети кричали, вода плескалась, Холли командовала, как генерал. Он помогал держать брёвна, завязывать верёвки, но внутри всё равно было пусто, Уилла не было рядом. Наконец, перед ужином, он вернулся в домик. Дверь скрипнула и Уилл был там. Сидел на своей кровати, перебирал блокнот с набросками, волосы растрёпаны после дня на солнце. Увидев Майка, он поднял голову и улыбнулся. Майк замер в дверях. И вдруг, не подумав, улыбнулся в ответ, широко, искренне, почти до боли в щеках. — Что? — спросил Уилл, приподняв бровь. — Я соскучился, — выпалил Майк слишком быстро, слишком громко. Слова вырвались сами, раньше, чем он успел их поймать. Уилл замер. Щёки порозовели. Он отвёл взгляд, кашлянул, потёр шею. — А… ну… я тоже, — пробормотал он тихо, почти шёпотом. — То есть… день длинный был. Майку стало неловко. Он отвернулся, сделал вид, что поправляет сумку на полу. Уилл быстро перевёл тему, голос чуть выше обычного.  — Занятие по искусству прошло круто. Дети в восторге были. Мы рисовали озеро ночью с луной, звёздами, отражениями. Один мальчик нарисовал дракона, который плавает под водой. Сказал, что это его лучший друг.  Майк сел на свою кровать, смотрел на Уилла, на то, как его глаза блестят, как руки жестикулируют, как он улыбается, вспоминая. Восторг в его голосе был таким живым, таким настоящим. — А у тебя как с Брэдом? — спросил Уилл, наклоняясь вперёд. Майк пожал плечами без энтузиазма. — Нормально. Натягивали верёвки, лазили по деревьям. Дети орали, один чуть не свалился, но ничего. Устал.  Прозвенел колокол — ужин. Они пошли вместе, плечом к плечу по тропинке. В столовой было шумно, как всегда: дети толкались, тарелки звенели, кто-то уже пролил сок. Уилл взял поднос первым, сел за стол вожатых. Майк набирал еду медленно, он повернул голову и увидел, что к столу вожатых подходит Алекс. Майк быстро двинулся у столу поставил поднос и, не раздумывая, шагнул вперёд, почти толкнул Алекса плечом, не сильно, но достаточно, чтобы тот инстинктивно отодвинулся на полшага. Алекс удивлённо поднял брови, но не успел ничего сказать, Майк уже опустился на скамейку рядом с Уиллом вплотную, так что их бёдра соприкоснулись. Место, на которое Алекс явно собирался сесть, оказалось занято. Уилл повернулся к Майку, слегка вздрогнув от внезапного движения. Алекс постоял секунду, хмыкнул тихо, пожал плечами и сел с другой стороны стола, напротив них. Он всё ещё улыбался, спокойно, как будто ничего не произошло, но Майк заметил, взгляд Алекса скользнул по нему оценивающе, задержался на том, как близко он сидит к Уиллу. Майк не отодвинулся. Наоборот, чуть придвинулся, плечо к плечу с Уиллом, как будто это было самое естественное место в мире. Внутри он ликовал, по-детски, почти глупо: получилось. Алекс не успел. Место рядом с Уиллом осталось его. И это ощущалось как маленькая, но важная победа. Уилл бросил на Майка быстрый взгляд. Щёки у него слегка порозовели, но он ничего не сказал. Просто улыбнулся уголком губ и вернулся к своей тарелке. Майк же внутри кипел от странной смеси облегчения и злости на самого себя. Он не понимал, почему так важно было сесть именно здесь. Почему мысль о том, что Алекс сядет рядом с Уиллом, вызывала почти физическую боль. Но в тот момент ему было всё равно. Главное — он выиграл. После ужина опять был костёр. Огонь горел ярко, искры взлетали в небо, смешиваясь со звёздами. Дети сидели кругом, завернувшись в одеяла. Алекс снова рассказывал истории про старый маяк, где якобы жил призрак рыбака, про потерянный клад в пещере у озера. Голос низкий, тягучий, все затаили дыхание. Дети ахали, кто-то даже придвинулся ближе к костру. Алекс сидел слишком близко к Уиллу, плечо к плечу, иногда наклонялся, чтобы шепнуть что-то на ухо. Уилл улыбался, кивал, даже засмеялся. Майк бесился. Он сидел с другой стороны, смотрел в огонь, но видел только то, как Алекс кладёт руку на спинку бревна за спиной Уилла, как Уилл не отодвигается. Истории были хорошими, Майк это понимал даже сквозь раздражение, но каждый смех Уилла в ответ Алексу резал, как нож. Он сжимал палочку с обгоревшим зефиром так, что дерево трещало. Он не знал, почему так злится. Но внутри всё кипело: «Это моё место. Это мой Уилл». Когда костёр догорел и детей увели по домикам, Майк решил: надо выяснить, что с этим парнем не так. Кто он такой? Почему так смотрит? Почему Уилл улыбается ему? И почему от этого так больно? Он не знал, как спросить. Но знал точно: завтра он не даст Алексу сесть рядом. Не даст шептать. Не даст смешить Уилла. Потому что это его. Его Уилл. И точка. Когда костёр догорел и детей увели по домикам, Майк потерял Уилла из виду. Он подумал, что тот уже вернулся в домик и пошёл туда один. Тропинка была тёмной, только фонари на столбах давали слабый жёлтый свет. В домике было пусто. Кровать Уилла аккуратная, как утром. Майк замер в дверях, почувствовал холодный и неприятный укол. Хотелось пойти искать, обежать поляну, озеро, беседку, но это было бы странно. Слишком навязчиво. Он стиснул зубы, заставил себя не думать об этом. Сходил в душ, вода была тёплой, пахла хлоркой и соснами. Вернулся, но Уилла всё ещё не было. Майк лёг, уставился в потолок. Крутился. Ворочался. Мысли путались: где он? С кем? Почему не сказал? Почему Алекс так близко сидел? Почему Уилл смеялся?  Наконец дверь скрипнула. Уилл вошёл тихо, почти бесшумно. Майк сделал вид, что спит, но приоткрыл глаза. Уилл переоделся в темноте, лёг на свою кровать. Ни слова. Ни «спокойной ночи». Просто лёг и отвернулся к стене. Майк лежал, глядя в его спину. Хотел спросить где тот был, но слова застряли. Слишком навязчиво. Слишком страшно услышать ответ. Он крутился ещё какое-то время, потом всё-таки заснул тяжёлым, беспокойным сном. И опять проснулся от звуков. Тот же всхлип. Тихий, надрывный. Шорох простыни. Прерывистое дыхание. Майк резко сел. Уилл ворочался, лицо сморщено, слёзы блестели на щеках в лунном свете.  Майк встал, подошёл, сел на край кровати Уилла. — Уилл, — позвал тихо, но твёрдо. Уилл дёрнулся, открыл глаза резко, в панике. Дыхание рваное, грудь ходила ходуном. Слёзы катились по вискам. — Прости… прости… — прошептал он сразу, голос дрожал. — Я опять… Майк покачал головой. — Всё нормально. Всё нормально. Он осторожно взял Уилла за руку, холодные пальцы, дрожь. — Ты можешь рассказать, если хочешь. Если что-то беспокоит. Уилл зажмурился, покачал головой. — Нет… не хочу. Всё нормально. Правда. Можешь спать. Майк не встал. Не ушёл. Он просто молча лёг рядом, на узкой кровати, на краю, чтобы не толкать Уилла. Положил руку ему на грудь, ладонь прямо над сердцем. Чувствовал, как оно колотится быстро, сильно, как после бега. Медленно, ритмично гладил вверх-вниз, успокаивая. Уилл напрягся, тело застыло, дыхание сбилось, но ничего не сказал. Не оттолкнул. Просто лежал. Майк чувствовал, как сердце Уилла постепенно замедляется, удар за ударом, тише, ровнее. Дыхание выравнивается. Слёзы высыхают на щеках. Уилл не шевелился, только чуть повернул голову, так, чтобы видеть лицо Майка в темноте. Они не говорили ни слова. Просто лежали, плечом к плечу, рука Майка на груди Уилла, дыхание в унисон. Лес за окном шуршал, цикады стрекотали, луна светила в окно. Так они и заснули, вместе, на одной кровати, в тишине, которую не нужно было заполнять словами.