Camp Open Sky

Майк проснулся медленно, ещё не полностью вернувшись в реальность. Глаза оставались закрытыми, тело тяжёлое от сна, но что-то было не так, было слишком тепло. Он лежал на боку, лицом к кому-то и это тепло обволакивало его со всех сторон. На его плече лежала чья-то голова, лёгкая, чуть влажная от ночного пота. Его собственная рука покоилась на пояснице этого человека, ладонь прижата к голой коже под задравшейся футболкой. Пальцы ощущали каждую линию позвоночника, мягкую впадину над ягодицами. Тепло кожи проникало сквозь ладонь, растекалось по руке, по груди, ниже. Он почувствовал внезапное, тяжёлое, пульсирующее возбуждение. Член напрягся в шортах, прижался к бедру соседа по кровати. Майк провёл ладонью по пояснице, медленно, почти неосознанно, просто от желания почувствовать ещё больше этой кожи. От движения член дёрнулся сильнее и из горла вырвался тихий, приглушённый стон, почти неслышный, но такой, что эхом отозвался в его собственных ушах. Глаза распахнулись резко. Уилл лежал напротив, лицо в нескольких сантиметрах, ресницы дрожат, дыхание ровное, но слишком близкое. Его голова на плече Майка, рука обняла Майка за талию, нога перекинута через его бедро. Они спали на одной узкой кровати прижавшись друг к другу, как будто ночью кто-то из них придвинулся первым, а второй не отодвинулся. Сердце Майка заколотилось так сильно, что казалось, Уилл услышит. Он замер, он не дышал, боялся пошевелиться. Возбуждение не уходило, наоборот, от осознания стало ещё острее. Он чувствовал каждую точку соприкосновения: тёплую кожу поясницы под ладонью, дыхание Уилла на своей шее, твёрдость собственного члена, прижатого к бедру Уилла. Майк попытался аккуратно выскользнуть. Медленно убрал руку с поясницы, сдвинул ногу, приподнялся на локте. Уилл открыл глаза. Не резко, а медленно, сонно. Взгляд сначала расфокусированный, потом ясный. Он смотрел на Майка, близко, слишком близко. Майк не знал, проснулся ли Уилл только что от его движений или лежал уже давно, чувствуя то, что Майк пытался скрыть. Майк выскользнул из-под него чуть не упав с кровати. Встал, повернулся спиной, схватил с тумбочки чистую футболку, шорты, полотенце и прижал их к паху, прикрывая очевидные очертания в тонкой ткани. Он боялся издать хоть звук. Боялся повернуться. Боялся посмотреть на Уилла. Уилл ничего не сказал. Только тихо выдохнул. Майк слышал, как скрипнула кровать, как Уилл сел. Майк выскочил из домика босиком, вещи прижаты к животу, сердце колотилось в горле. Снаружи ещё никого, утро раннее, лагерь спал. Он побежал к душевым по гравию, по росе, по холодной земле. Дверь хлопнула за ним. Вода хлынула сразу. Майк встал под струю, не раздеваясь. Вода стекала по футболке, по шортам, по лицу. Он стоял, упираясь руками в кафель, пытаясь дышать ровно. Возбуждение не спадало. Он закрыл глаза. Пытался думать о чём угодно, о завтраке, о погоде. Но тело помнило только одно, тепло кожи Уилла под ладонью, его дыхание на шее, то, как их тела прижимались друг к другу всю ночь. — Это не про Уилла, — повторял он себе, почти вслух. — Это не про него. Он давно не чувствовал тепла человека. С тех пор как исчезла Эл, он даже не прикасался к себе. Бывало, что тело реагировало, утренние стояки, случайные мысли, сны, от которых просыпался мокрый и виноватый. Но он не позволял себе. Ни разу. Ни прикосновения, ни облегчения. Это было бы предательством. Это было бы жить дальше, а он не имел права. Поэтому это нормально. Просто реакция тела. Просто тепло. Просто человек рядом. Просто кожа. Просто дыхание.  Он стоял под холодной водой, пока пальцы не онемели, пока зубы не начали стучать. Возбуждение медленно отступило, не исчезло совсем, но стало терпимым. Майк выключил воду. Разделся, вытерся полотенцем. Надел сухую одежду. Посмотрел в мутное зеркало над раковиной, глаза красные, щёки всё ещё горят. Он не знал, что скажет Уиллу, когда вернётся. Майк вернулся в домик, внутри было тихо. Уилла не было. Кровать аккуратно заправлена, вещи сложены. Майк замер на пороге. С одной стороны накрыло облегчение, не нужно сразу сталкиваться с ним лицом к лицу, не нужно смотреть в глаза и гадать, заметил ли Уилл то, что произошло утром. С другой стороны холодный укол паники, а вдруг Уилл проснулся раньше? Вдруг он всё понял про возбуждение, про руку на пояснице, про то, как Майк простонал? Вдруг он просто ушёл, потому что стало некомфортно? Вдруг он сейчас где-то сидит и думает, как сказать Майку, что лучше жить отдельно? Майк сел на свою кровать, тяжело выдохнул. Руки дрожали. Он взял комикс со стола, открыл на случайной странице и уставился в рисунки, не видя ни слова. Пытался дышать ровно. Пытался не думать. Пытался убедить себя, что всё нормально, что это просто тело, просто реакция. Через двадцать минут дверь снова скрипнула. Уилл вошёл. Майк заставил себя поднять голову, медленно, как будто боялся, что любое резкое движение выдаст его. Он искал в лице Уилла хоть что-то: смущение, отвращение, неловкость, понимание. Но Уилл выглядел обычным. Спокойным. Даже чуть улыбался. Он был в чёрных плавках-шортах, коротких, мокрых от воды. Футболки на нём не было. По груди стекали капли. Медленно, блестя на загорелой коже, скатывались по рельефу пресса, по линии, ведущей вниз к пупку. Волосы влажные, прилипли ко лбу и вискам, несколько прядей падали на глаза. Он выглядел невероятно. Как будто только что вышел из озера. Майк резко отвернулся, уставился в комикс так, будто там была самая важная страница в его жизни. Но взгляд всё равно цеплялся, боковым зрением он видел, как капля скатилась по ключице Уилла, как мышцы напряглись, когда тот наклонился поставить кроссовки у кровати. Член Майка снова предательски начал твердеть. Он резко положил комикс на колени, прямо поверх паха, прижал, чтобы скрыть очертания в шортах. Уилл прошёл к своей кровати, бросил полотенце на спинку стула. — Я бегал. — сказал он спокойно, как будто ничего не произошло. — Потом искупался в озере. Там сейчас никого, вода бодрящая. Заряд энергии на весь день. Хотел тебя позвать, но ты так быстро выскочил утром. Майк сглотнул. Голос вышел хриплым. — А… да. Было очень жарко. Нужно было в душ. Они замолчали. Уилл сел на свою кровать всё ещё без футболки, капли высыхали на коже, оставляя блеск. Майк старался смотреть в комикс, но буквы расплывались. Он чувствовал каждый взгляд, каждое движение Уилла, как будто воздух между ними стал густым, электрическим. Уилл вдруг кашлянул. — Майк. Майк вздрогнул. — Думаю, нам надо обсудить это. Сердце ухнуло вниз. Всё. Он точно заметил. Он всё понял. Сейчас скажет: «Я знаю, что ты…», или «Это странно», или «Давай жить отдельно». — Что… обсудить? — голос Майка дрогнул. — Мои кошмары. Майк моргнул и выдохнул так резко, что чуть не задохнулся от облегчения. — Ты хочешь о них рассказать? — Не совсем, — Уилл провёл рукой по волосам, откинул мокрые пряди со лба. — Просто мне очень неудобно, что ты второй раз просыпаешься из-за меня. Они у меня бывают… не знаю почему две ночи подряд. Наверное, я просто переживаю из-за работы, новой обстановки, детей. Всё новое, ответственность большая. Майк смотрел на него не отрываясь. Уилл сидел без футболки, мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. Майк не мог отвести взгляд.  — Ты переживаешь? — спросил он тихо, почти удивлённо. Уилл кивнул. — Конечно переживаю. Это же дети. Я боюсь где-то облажаться. Сказать не то, сделать не так. А вдруг кто-то пострадает из-за меня? Вдруг я не справлюсь? Майк всё смотрел на него, на мокрые волосы, на каплю, которая всё ещё висела на ключице, на то, как Уилл нервно теребит край шорт. — Уилл… у тебя замечательно получается. Ты справляешься. Дети тебя слушают, улыбаются тебе. Всё будет хорошо. Уилл улыбнулся. Щёки порозовели чуть сильнее. — Спасибо. Они замолчали. Майк всё ещё смотрел. Не мог остановиться. Тело реагировало, возбуждение вернулось, сильнее, чем утром. Член стоял полностью, болезненно напряжённый под комиксом и шортами. Майк сжал бедра, пытаясь скрыть, но это только усилило ощущение. Уилл вдруг встал. — Пойдём на завтрак? Колокол уже должен прозвенеть. Майк замер. Он не мог встать. Не сейчас.  — Я… подойду чуть позже, — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.  Уилл кивнул. Потом встал с кровати, потянулся, мышцы перекатывались под влажной кожей. Он подошёл к шкафу, открыл дверцу и начал перебирать вещи, достал чистую зелёную футболку, свежие шорты, полотенце для волос. Майк сидел, прижимая комикс к паху так сильно, что пальцы побелели. Ему нужно было повернуться, отвернуться к стене, сделать хоть что-то, чтобы скрыть стояк, который уже пульсировал болезненно под тканью. Но он боялся пошевелиться. Он сидел как замороженный, глядя в одну точку на обложке комикса, дыхание задерживал. Уилл отвернулся спиной к нему, к шкафу. Майк резко лёг на живот, быстро, почти панически, уткнулся лицом в подушку, подтянул колени под себя, чтобы комикс остался на месте, прикрывая всё, что не должно быть видно. Положение было странным и нелепым, как будто он просто устал и решил полежать лицом вниз. Но это было лучше, чем если бы Уилл заметил. Лучше, чем если бы увидел, как ткань шорт натянулась, как тело выдаёт то, что Майк так старательно прятал. Наконец-то Майк остался один. Он положил комикс в сторону, уставился на свои руки. Сердце колотилось. Тело горело. Он пытался думать обо всём ужасном, о том, как Эл исчезла, о том, как он не смог её спасти, о том, как все эти месяцы он просто существовал, а не жил. Пытался вызвать вину, стыд, злость, что угодно, лишь бы тело успокоилось. Но вместо этого перед глазами вставал Уилл: мокрые волосы, капли на груди, лёгкая улыбка. Майк злился на себя. Он не позволял притронуться к себе с тех пор, как Эл исчезла. Ни разу. Даже когда тело требовало, даже когда утренние стояки были невыносимыми, даже когда сны становились слишком яркими. А теперь приходилось разбираться с  последствиями. Тело, которое так долго держали в клетке, теперь реагировало на первое же тепло, на любое прикосновение. На Уилла. Майк понял, что ему нужно будет подрочить. Иначе он так и будет попадать в эти неловкие ситуации каждое утро, каждую ночь, каждый раз, когда Уилл окажется слишком близко. Он посмотрел на часы, время пролетело незаметно. До конца завтрака оставалось десять минут. Сейчас он никак не успеет. Нужно найти момент, когда Уилл будет занят с детьми, а он останется один в домике. Дверь скрипнула. Уилл вошёл. Он остановился у порога, посмотрел на Майка обеспокоено, но мягко. — Почему ты не пришёл на завтрак? Майк заставил себя сесть, положил комикс в сторону, стараясь не смотреть на Уилла слишком долго. — Я не голоден. Уилл подошёл ближе, сел на край своей кровати. Голос стал тише, осторожнее. — Майк… ты знаешь, что можешь поговорить со мной об этом? — О чём? — Ну… о том, как ты ешь. Точнее не ешь. Майк отвёл взгляд. Горло сжалось. — О, всё нормально. Но ты тоже можешь поговорить со мной о своих кошмарах. — Хорошо. — Хорошо. Они замолчали. Уилл кашлянул, потёр шею. — В общем, на сегодня план такой. Мы с тобой ведём половину детей на озеро. Плавание, игры на воде, всё по расписанию. Вторая половина занимается с Лорой и Алексом. Потом меняемся. Я провожу урок искусства, Лора и Алекс идут на озеро. Ты можешь со мной, можешь отдохнуть, как хочешь. Майку очень хотелось пойти с Уиллом на урок искусства, смотреть, как он рисует с детьми, как улыбается, как объясняет. Но свободное время… это был шанс. Один в домике. Наконец-то вселенная стала на его сторону.  — Я… подумаю, — сказал он тихо. Уилл кивнул. — Ладно. Тогда пошли на озеро. Дети уже ждут. Озеро было ярким, солнечным, почти ослепляющим. Вода блестела, как стекло, дети уже плескались у берега, кто-то визжал, кто-то прыгал с пирса, кто-то строил замки из песка. Воздух пах солнцем, мокрой травой и кремом от загара. Спасатели на вышке свистели, когда кто-то заплывал слишком далеко. Смех стоял такой громкий, что заглушал даже цикад. Уилл переоделся, те же чёрные, короткие, мокрые от утреннего купания шорты. Он стоял у воды, загорелый, с лёгкими каплями на плечах, волосы подсохли и слегка вились от влажности. Майк старался не смотреть, честно старался. Смотрел на детей, на воду, на небо. Но взгляд всё равно возвращался к тому, как Уилл наклоняется к ребёнку, как поправляет спасательный жилет, как улыбается, когда кто-то прыгает и обдаёт его брызгами.  Майк выдержал всё занятие, помогал страховать детей, кричал «не толкайся!», смеялся, когда кто-то поскользнулся и плюхнулся в воду. Но внутри всё горело. Он ждал момента, когда сможет вернуться в домик. Один. Когда они поменялись группами, Уилл пошёл на урок искусства, а Майк уже собрался идти в домик, сердце стучало от предвкушения одиночества, от того, что наконец-то сможет остаться наедине с собой и разобраться с тем, что творится внутри. Он сделал пару шагов по тропинке, когда услышал голос сзади. — Майк! Подожди! Он обернулся. К нему бежала Лора, рыжие волосы растрепались от ветра. Она улыбалась, но в глазах была лёгкая тревога. — Тебе придётся остаться со мной на озере. Майк нахмурился. — Почему? Лора остановилась рядом, упёрла руки в бока. — Линда только что попросила Алекса помочь, в медпункте сломался вентиль на душе, вода льёт как из ведра, там нужно срочно перекрыть и починить. Алекс ушёл туда с инструментами. Так что на озере сегодня только я и ты. Если ты, конечно, не против. Майк тяжело вздохнул, внутри всё сжалось от злости на вселенную. Только появилась возможность. — Ладно. Пошли. Лора просияла. — Спасибо!  Они направились обратно к озеру. Лора переоделась в купальник. Чёрный, простой, но облегающий, подчёркивающий красивую фигуру: стройные ноги, мягкие изгибы бёдер, лёгкий загар. Она выглядела довольной, свежей и привлекательной. Майк ждал, что тело отреагирует как всегда, когда рядом кто-то красивый. Он даже напрягся заранее, готовясь к неловкости, к тому, что придётся отворачиваться или прикрываться. Но ничего не произошло. Ни жара внизу живота, ни внезапного напряжения, ни желания отвернуться. Тело оставалось спокойным. Равнодушным. Как будто Лора была просто коллегой, вожатой, никем особенным. Майк удивился. И вдруг понял, что видимо ему важно знать человека. Он не знал Лору совсем. Не знал её страхов, её настоящей улыбки, её голоса в темноте. Она была красивой, но чужой. А Уилл… Уилл был не просто красивым. Уилл был своим. Майк провёл занятие на озере хорошо, неожиданно хорошо. Лора хвалила его за терпение, дети тянули за руку, просили показать, как правильно плавать кролем. Он не думал ни о чем лишнем, просто был там с детьми.  От такой активности и потому что Майк пропустил завтрак, он почувствовал настоящий, острый, почти забытый голод. Желудок скрутило, рот наполнился слюной. Он давно не ощущал это чувство так ярко, обычно еда была просто необходимостью, пресной и механической. А сейчас хотелось есть. По-настоящему. Он с радостью пошёл на обед. В столовой было шумно как всегда. На столах стояли новые блюда. Жареные куриные крылышки в медово-горчичном соусе, золотистые, блестящие от глазури, с хрустящей корочкой, картофельное пюре с маслом и укропом, свежий салат из огурцов, помидоров и лука с оливковым маслом и лимоном, стопки кукурузных початков, ещё горячих, с кусочками масла, тающими на жёлтых зёрнах, на десерт — шоколадный пудинг с взбитыми сливками и крошкой печенья сверху. Майк взял поднос, положил два крылышка, большую ложку пюре, кукурузу, салат и пудинг. Запах был такой, что слюнки потекли. Он сел за стол вожатых, Уилл уже был там, восторженно рассказывал что-то про занятие по искусству. Рядом сидел Алекс. Близко, слишком близко, он наклонялся к Уиллу, чтобы лучше слышать, улыбался и кивал. Майк понял, что из-за своих проблем он совсем забыл про Алекса. Про то, как тот смотрит на Уилла. Про то, как Уилл улыбается в ответ. Ему пришлось сесть напротив Уилла. Он слушал рассказ про то, как дети рисовали, про одного мальчика, который нарисовал Лору на каноэ. Но взгляд Майка всё время цеплялся за Алекса, как тот наклоняется ещё ближе, как кладёт локоть на стол, почти касаясь руки Уилла, как Уилл не отодвигается. С другой стороны Майк был даже благодарен, что не сидит рядом. Потому что боялся своей реакции, того, как тело снова отзовётся на тепло Уилла, на его бедро рядом, на его дыхание. После обеда Майк решил оставить исследование Алекса на потом. Он выстроил план, нужно было пропустить костёр, чтоб остаться одному в домике. Нужно было закончить с этим делом, с возбуждением, с тем, что копилось месяцами.  Уилл переживал, когда Майк сказал, что хочет отдохнуть. — Ты уверен? — спросил он тихо, уже в домике. — Я могу остаться с тобой. Майк покачал головой. — Нет. Иди. Наслаждайся костром. Я просто устал на озере. Хочу полежать. — Ладно. Если что — приходи. Он ушёл. Майк подождал ещё минут пятнадцать. Он сидел на кровати, слушал, как лагерь затихал. Потом встал. Он проверил, что дверь закрыта, задёрнул занавеску на окне. Тишина стала густой. Он лёг на кровать, стянул шорты до колен. Член уже стоял. Твёрдый, горячий, от одной мысли о том, что сейчас произойдёт. Мысль предательски ушла в сторону того, как утром он лежал обнимая Уилла. Как Уилл выглядел на озере. Мокрый, без футболки, с каплями на груди. Член дёрнулся сильнее. Он не взял смазку, даже не думал об этом, когда собирался. Пришлось без неё. Он обхватил себя рукой осторожно, почти боясь. Кожа была горячей, чувствительной. Он медленно провёл ладонью вверх-вниз. Ощущение было таким острым, что показалось, что ему больно, настолько было приятно. Он не делал этого так давно, что тело отреагировало почти как в первый раз, мышцы напряглись, дыхание сбилось, тихий вздох вырвался из горла. Он пытался думать о Лоре, о том, как она стояла в купальнике, как улыбалась, как выглядела на озере. Но эта мысль только бесила. Она была чужой. Она была ничем. Он не хотел думать о ней. Не мог. А Уилл… Мысли о Уилле было не остановить. Он представил, что было бы, если бы утром он не отвернулся, когда Уилл переодевался после озера. Если бы он смотрел на то, как Уилл стягивает мокрые плавки, как ткань скользит по бёдрам. Как Уилл поворачивается, замечает взгляд Майка и не отводит глаз. Как подходит ближе. Как… Майк ускорил движения, рука двигалась быстрее, дыхание стало рваным, тихие вздохи превратились в приглушённые стоны. Он прикусил губу, чтобы не шуметь. Оргазм накрыл резко и сильно. Он выгнулся, зажмурился, сперма обильно выплеснулась на живот. Он весь задрожал до кончиков пальцев. Это было так сильно, что на секунду потемнело в глазах. Потом пришёл липкий стыд, как всегда после. Он лежал, тяжело дыша, смотрел в потолок. Стыд за то, что думал об Уилле. За то, что фантазировал о лучшем друге. За то, что кончил так быстро и сильно от одной мысли. Но под стыдом было облегчение. Теперь должно стать легче. Теперь неловких ситуаций не будет. Теперь тело успокоится. Он встал, подошёл к шкафу, чтобы взять салфетки и увидел на соседней полке одежду Уилла. Сухие плавки лежали аккуратно сложенные. Майк замер. Перед глазами опять появились сцены, как Уилл стягивает их, как он стоит мокрый у озера. Член дёрнулся снова. Майк не мог поверить. Второй раз подряд. Через пять минут после оргазма. Он вздохнул и обратно лёг на кровать. Тело ещё дрожало, кожа была горячей, сперма остывала на животе. Он почувствовал, как член снова наливается, медленно, но уверенно. Как будто тело решило наверстать всё, что он ему запрещал месяцами. Он закрыл глаза. Он даже не пытался больше сопротивляться своим мыслям об Уилле. Он обхватил себя рукой снова, член уже стоял полностью, горячий и чувствительный. Движения были медленными, он представлял, как проводит ладонями по телу Уилла. По твёрдым и широким плечам, по рельефной груди чуть влажной от воды. По напряжённому прессу — напряжённому, по пояснице, той самой, где утром пальцы чувствовали каждую линию позвоночника. По сильным, загорелым бёдрам, по внутренней стороне, где кожа нежнее. Он ускорил темп, рука двигалась ритмично, дыхание сбивалось, тихие вздохи вырывались сквозь сжатые губы. Он представлял, как Уилл не отстраняется, как смотрит в глаза, как улыбается той самой улыбкой, когда Майк касается его. Как прижимается ближе. Как шепчет его имя. Оргазм накрыл ещё сильнее, чем первый.  Это было так интенсивно, что у него перехватило дыхание. Он тихо и приглушённо застонал в подушку, чтобы никто не услышал. Он лежал тяжело дыша, мокрый от пота, тело расслабленное, но всё ещё дрожащее.  Потом медленно встал, ноги слегка дрожали. Он взял салфетки со стола, тщательно вытерся. Скомкал всё, завернул в пустую упаковку и выбросил. Переоделся в чистые шорты и футболку. Привёл себя в порядок, пригладил волосы, умылся холодной водой из бутылки, вытер лицо полотенцем. Он решил, что сил идти на костёр точно нет. Слишком много всего было внутри, тело ещё гудело, мысли кружились, как мухи над лампой. Он лёг обратно на кровать, уставился в потолок. И его накрыло. Он целый день не думал об Эл. Не думал о пустоте. Не думал о том, что её нет. Он мог думать только об Уилле. Майк закрыл глаза и снова задумался о чём думал во время мастурбации. Только о нём. Ни об Эл. Ни о ком-то другом. Он мог бы сказать себе, что это абсурдно и некрасиво кончать, думая о погибшей девушке. Но дело было в том, что он и раньше не думал об Эл в такие моменты. Когда Эл была жива, он никогда не фантазировал о ней во время этого. Никогда не представлял её тело, её прикосновения, её дыхание. Он всегда кончал от мыслей о чьём-то абстрактном теле, без лица, без имени. Просто о коже, о тепле, о движении. Даже не задумываясь. Он попробовал сейчас вспомнить всех девушек, которые его привлекали. Одноклассница из школы, высокая, с тёмными волосами и уверенной улыбкой. Другая девушка из параллельного класса тихая, с веснушками и мягким голосом. Лора сегодня. Красивая, в купальнике, с лёгкой улыбкой. Он перебирал их в голове. Лица, фигуры, смех. Ничего. Ни искры. Ни тяги внизу живота. Только лёгкое раздражение, как будто заставлял себя смотреть на чужие фотографии. Потом он подумал о крепком Брэде. Неприятно. О Алексе с его вьющимися волосами, низким голосом, слишком близкими взглядами. Тоже неприятно. Как будто тело отталкивало их одним рефлексом. Может это потому что он плохо их знал? Он подумал о Лукасе и Дастине и его буквально начало тошнить. Желудок скрутило, во рту стало кисло. Нет. Определённо нет. Он точно не гей.  Он думал о том, что делать, если Уиллу опять приснится кошмар. Прошлой ночью он лёг рядом, положил руку на грудь, почувствовал биение сердца и это сработало. Уилл успокоился, заснул. Если сегодня ночью будет то же самое, разве не странно будет вдруг отстраниться? После того, как он уже один раз перешёл эту невидимую грань? Это выглядело бы некрасиво. Но он не знал, как его тело отреагирует теперь. Помогло ли то, что он только что сделал? Может теперь он не будет реагировать так остро? Может тело наконец отпустит? Или, наоборот, теперь, когда он дал себе волю, оно будет требовать ещё больше каждый раз, когда Уилл окажется рядом? Он не знал. И от этого было страшно. Усталость взяла верх. Активный день, озеро, беготня с детьми, еда, которая наконец-то пошла на пользу и два мощных оргазма, всё это навалилось тяжёлым покрывалом. Глаза закрылись сами собой.  Проснулся он утром в своей кровати. Солнце уже пробивалось сквозь занавески, золотые полосы на деревянном полу. Майк резко сел. Он посмотрел на Уилла. Тот лежал на спине, одна рука под головой, другая на животе. Лицо расслабленное, без опухших век, без следов слёз. Дыхание ровное, глубокое. Либо кошмара не было, либо Майк так вымотался, что просто не услышал. Он тихо встал и подошёл ближе, присел на край кровати Уилла осторожно, чтобы не скрипнули пружины. Ресницы Уилла лежали тёмными полукругами на щеках, губы чуть приоткрыты, дыхание ровное и тихое. Волосы растрепались во сне, одна прядь упала на лоб, другая прилипла к виску. Майк смотрел на него. Рассматривал каждую мелочь. Лёгкую щетину, которая уже начала пробиваться, маленькую родинку, которую он никогда раньше не замечал, мягкую линию шеи, переходящую в ключицу. Всё это казалось таким привычным и таким необходимым одновременно. Ему вдруг стало странно сидеть вот так, в тишине и просто смотреть. Как будто он подсматривал за чем-то, что ему не принадлежит. Он кашлянул тихо, прогоняя неловкость и позвал: — Уилл. Уилл не сразу отреагировал. Только вздохнул глубже, потом медленно потянулся как кот, который греется на солнце. Спина выгнулась, руки поднялись над головой, мышцы на плечах и груди напряглись под тонкой тканью футболки. Он открыл глаза сначала сонно, расфокусированно, потом моргнул, сфокусировался на Майке. Улыбнулся уголками губ, как будто ещё не до конца проснулся, но уже рад видеть. Майку вдруг показалось, что он не сможет больше жить в мире, где не будет видеть, как Уилл вот так просыпается. Где не будет этого тёплого, чуть растерянного взгляда. Где не будет этой улыбки, этого потягивания, этого тихого «хм?» перед тем, как сказать первое слово. Мысль ударила так сильно, что дыхание перехватило. — Что? — сонно спросил Уилл хрипловатым от сна голосом. Майк сглотнул. — Скоро завтрак, — выдавил он. Уилл кивнул, потёр глаза ладонью. — А… да. Уже? Они замолчали. Стало неловко, очень неловко. Майк не знал, что делать дальше: встать? Отойти? Сказать что-то ещё? Он чувствовал себя идиотом, сидел на краю чужой кровати, смотрел, как Уилл просыпается и не мог отвести взгляд. В этот момент в дверь постучали. Майк подскочил, как будто его поймали на чём-то постыдном. Быстро встал, шагнул к двери, чуть ли не заслонив собой Уилла, как будто хотел спрятать его от чужих глаз, от того, каким сонным и уязвимым он был. На пороге стояли Алекс и Меган, оба уже в форме вожатых, бодрые, с кружками кофе в руках. Алекс широко и слишком уверенно улыбнулся. — Доброе утро! Слушайте, сегодня пятница, завтра не надо рано вставать. Поэтому мы решили устроить ночью вечеринку для вожатых. Просто посидеть, поболтать, познакомиться поближе. Без детей, без расписания, хотите? Меган кивнула и добавила: — Линда разрешила. Последний шанс расслабиться перед выходными. Последний опыт вечеринки закончился тем, что он сбежал домой один, оставив Уилла. Он вспомнил музыку, алкоголь, чужие лица, то, как Уилл танцевал с кем-то, и внутри всё сжалось. Он не хотел повторения. Но и не хотел отпускать Уилла одного, особенно если там будет этот доставучий Алекс с его историями, с его улыбками, с его слишком близкими взглядами. Он кивнул. — Да. Мы с Уиллом придём. Алекс поднял брови чуть удивлённо, но довольно. — Отлично.  Меган помахала рукой, они ушли. Майк закрыл дверь, повернулся. Уилл уже сидел на кровати. — Вечеринка? — спросил он тихо. Майк кивнул. — Да.  Уилл улыбнулся шире. — Хорошо. День прошёл удивительно спокойно. Остальные вожатые — Меган, Брэд и Лора — взяли на себя основные конкурсы и соревнования: эстафеты с водой, «захват флага» на поле, перетягивание каната, бег в мешках. Уиллу и Майку практически ничего не надо было делать, они просто следили за своими отрядами, подбадривали детей, раздавали воду и иногда помогали поднять упавшего или завязать шнурок. Самой активной помощницей оказалась Холли, она носилась между младшими отрядами, командовала, подгоняла, кричала «давай-давай!» и даже сама участвовала в двух эстафетах, обогнав половину мальчишек. В перерыве, когда дети расселись на траве с бутербродами и соком, Холли подбежала к Майку. Она была раскрасневшаяся, волосы растрепались, на щеке след от травы, но глаза горели. — Майк! Тебе тут нравится? — выпалила она, плюхаясь рядом на бревно. Майк кивнул. — Да. Нравится. Холли улыбнулась шире. — Мне тоже! Я уже завела подруг Лиззи и Джессика. Они из Чикаго, но приехали на лето к бабушке в Хоукинс. Мы договорились, что будем вместе строить крепость из одеял на следующей неделе. Майк улыбнулся. Слушать Холли было легко. — А ещё… — Холли понизила голос, наклонилась ближе, — мне нравится один мальчик. Майк поднял брови. — Ого, Холли. Кто же это? Она покраснела, но гордо выпрямилась. — Я пока тебе не расскажу. Это секрет. А тебе? — Что мне? — Кто-то нравится? Щёки Майка мгновенно предательски порозовели. Он почувствовал жар от ушей до шеи. И тут же выпалил: — Нет. Но это не прошло мимо Холли. Она прищурилась, как маленький детектив. — Это Меган, да? Майк чуть не поперхнулся воздухом. — Холли, мне никто не нравится. Я не подросток, чтоб западать на кого-то. Холли скептически, но добродушно фыркнула.  — Ну да, ну да. Только щёки красные, как у помидора. Я всё вижу. Майк отвернулся, уставился на озеро, пытаясь скрыть улыбку. Холли хихикнула, ткнула его локтем и убежала обратно к подругам кричать «давай ещё раз!» на новой эстафете. Майк остался сидеть. Щёки всё ещё горели.  Наконец-то наступил вечер. Детей еле уложили, они были на взводе после целого дня конкурсов, эстафет и криков. Кто-то ещё шептался под одеялом, кто-то хихикал в темноте, но вожатые обошли все домики, погасили фонарики, сказали «спокойной ночи» строгим, но тёплым голосом и лагерь наконец затих. Уилл и Майк вернулись в свой домик. Внутри было тепло от дневного солнца, пахло сосной и чуть-чуть потом после активного дня. Они переоделись из формы вожатых в обычную одежду. Майк надел простую чёрную футболку с коротким рукавом и потёртые джинсовые шорты. Ничего особенного, удобно и незаметно. Уилл же выглядел иначе. Он выбрал белую хлопковую рубашку с расстёгнутыми верхними пуговицами, ткань тонкая, слегка просвечивает на свету лампы, обрисовывая плечи и грудь. Рукава закатаны до локтей, открывая загорелые предплечья. Снизу тёмно-синие шорты идеально сидящие, не слишком короткие, но подчёркивающие ноги. На шее та самая тонкая кожаная верёвочка с деревянным кулоном. Волосы он не стал причесывать, просто провёл рукой, и они легли чуть растрёпанно, но стильно, как будто специально. Он выглядел очень красиво, не нарочито, а естественно, как человек, который даже не старается, но всё равно притягивает взгляд. Майк, если честно, пару раз глянул на него, пока Уилл переодевался. Сначала когда тот стянул футболку, обнажив спину и плечи. Потом когда натягивал белую рубашку, ткань скользнула по телу, обрисовав талию. Где-то на подсознании Майк фиксировал эти кадры, движения, линии, свет на коже, как будто хотел сохранить их для следующего раза, когда останется один. Но он тут же отогнал мысль, резко, почти со злостью. Это было неправильно. Это было слишком. Он отвернулся к своему шкафу, сделал вид, что ищет носки. Они вышли. Домик Брэда и Алекса был чуть больше остальных, вожатые постарше получили «люкс». Внутри было немного украшений. Гирлянда из маленьких лампочек по периметру потолка, несколько свечей в стеклянных банках на столе, стопка подушек на полу вместо стульев. Тихая музыка играла из старого магнитофона что-то вроде The Smiths и Depeche Mode, не громко, фоном. На столе пиво, пара бутылок вина, чипсы, орешки, нарезанный сыр и крекеры. Всё просто, по-домашнему. Все немного выпили. Болтали о сегодняшнем дне, кто как упал на перетягивании каната, кто из детей чуть не утопил спасательный круг, как Холли всех обставила в беге в мешках. Смех был лёгкий, усталый, но искренний. Потом разговор как-то сам собой перешёл на личное, кто с кем встречается. Меган рассказала про своего парня, он учится в колледже в Индианаполисе, приезжает каждые выходные, пишет ей длинные письма. Эмма призналась, что у неё «всё сложно» с парнем из родного города. Расстояние, ссоры по телефону, но они стараются. Брэд с гордостью показал фото своей девушки на старом Polaroid, блондинка с веснушками, улыбается в камеру. «Она приедет на выходные через две недели» — сказал он и широко улыбнулся. Алекс помолчал, глядя в бутылку пива. Потом поднял глаза.  — Я гей, — сказал он просто. — Сейчас ни с кем не встречаюсь. Последний раз был год назад, но не срослось. Все замолчали. Меган мягко кивнула. Лора чуть неловко улыбнулась. Брэд заметно напрягся, его челюсть сжалась, взгляд стал жёстче, но он промолчал. Просто сделал большой глоток пива и уставился в пол. Майк тоже напрягся. Ему это не понравилось. Конечно, он не был гомофобом, он отлично относился к Уиллу, принимал таким, какой он есть. Но то, что здесь оказался ещё один гей напрягло. Учитывая, как Алекс себя вёл, как наклоняется к Уиллу, как смотрит чуть дольше, как улыбается чуть мягче. Меган повернулась к ним. — А вы? Майк не знал, что говорить. Ему вдруг стало интересно, расскажет ли Уилл о себе? Скажет ли правду? Или промолчит? Уилл просто пожал плечами. — Я ни с кем не встречаюсь. Все взгляды устремились на Майка. Он открыл рот, но слова застряли. Ему ещё не приходилось рассказывать про Эл вслух. Все, кто был с ним видели. Остальным рассказывал не он.  — Я… — начал он, голос сел. Уилл взял его за руку под столом, крепко, но незаметно для остальных. Майк повернулся к нему. Уилл посмотрел в глаза и молча спросил: «Хочешь я?». Майк кивнул. Уилл повернулся к остальным.  — Его девушка погибла. Повисла тяжёлая тишина. Меган прикрыла рот ладонью. Лора тихо ахнула. Брэд опустил взгляд в бутылку. Алекс просто смотрел. Эмма тихо сказала: — Теперь я понимаю, почему ты такой молчаливый, Майк. Тебе очень тяжело. Майку стало неловко, как будто кто-то включил яркий свет в тёмной комнате. Он почувствовал, как все взгляды снова повернулись к нему. Он не хотел быть центром внимания, не хотел, чтобы его жалели. И зачем-то, почти рефлекторно, выпалил: — Для Уилла это тоже тяжело. Моя девушка была практически его сестрой. Слова повисли в воздухе. Уилл замер с бутылкой в руке. Все начали это тихо обсуждать с сочувствием. Кто-то спросил, как давно это случилось. Кто-то сказал «мне очень жаль». Майк и Уилл одновременно потянулись за напитками, Майк за пивом, Уилл за вином. Руки чуть дрожали. Боль накрыла их обоих. Острая, знакомая, как старая рана, которую потревожили. Они хотели её заглушить алкоголем, хоть чем-то. Разговоры об этом постепенно прекратились, как будто все почувствовали, что дальше лучше не копать. Перешли на планы на лето: кто куда поедет после лагеря, кто уже подал документы в колледж. Майк сидел молча, слушал вполуха. Он всё переживал, что Алекс будет крутиться возле Уилла, как обычно наклоняться ближе, шептать, улыбаться. Но, видимо, то, что они рассказали, остановило его. Алекс сидел чуть дальше, не лез с шутками, не придвигался. Они ещё долго сидели. Потом начали расходиться по домикам.  Уилл выпил конкретно. Он шёл неровно, пошатывался, опирался на плечо Майка. Майк помогал ему дойти, одной рукой обнимал за талию, другой держал за локоть. Ночь была ужасно жаркой, даже после заката воздух стоял тяжёлый, влажный, липкий. Уилл начал раздеваться ещё на входе в домик. Он стянул футболку через голову, бросил её Майку в руки. Движения были неловкими и пьяными, ткань зацепилась за ухо, он чуть не упал, засмеялся тихо, сам над собой. Майк чувствовал всё слишком остро, пьяный мозг не останавливал, не фильтровал. Он ощущал тепло тела Уилла под ладонью, влажную кожу на талии, напряжённые мышцы, когда тот балансировал. Когда Уилл неловко стянул шорты, чуть не запутавшись в ногах, Майк инстинктивно потянулся помочь, придержал за бёдра, чтобы тот не упал. Пальцы скользнули по горячей коже. Уилл замер на секунду, потом хмыкнул, опёрся на плечо Майка и шагнул из шорт. Майк почувствовал запах его кожи и это ударил в голову сильнее алкоголя. Уилл плюхнулся на кровать в одних боксерах, лёг на спину, раскинув руки. Майк убедился, что он лёг нормально. Разделся сам и хотел уже лечь на свою кровать, но Уилл вдруг сонно позвал его. — Майк… можешь лечь со мной? — Я… не знаю. Почему? Уилл повернул голову, глаза блестели в полумраке, зрачки большие от выпитого и темноты. — Боюсь, что опять приснится кошмар. С тобой было спокойнее. Майк знал, что должен отказаться. Знал, что это неправильно. Знал, что его тело всё ещё помнит возбуждение, помнит тепло кожи Уилла, помнит, как оно реагирует на него слишком сильно. Но давайте честно, пьяный мозг, Уилл, который лежит и просит лечь с ним почти умоляюще, с этой сонной улыбкой и глазами, в которых нет ни капли сомнения. Как можно было отказать? Майк молча лёг рядом на узкой кровати, на краю, но всё равно близко. Уилл сразу придвинулся. Положил голову ему на плечо, руку на грудь. Майк чувствовал его дыхание, чувствовал, как Уилл расслабляется, его мышцы обмякают, дыхание выравнивается, пальцы слегка сжимают футболку Майка. Майк проснулся среди ночи. Уилл лежал вплотную, обнимая его. Одна рука была под шеей Майка, другая на его талии. Нога перекинута через бедро. И что-то твёрдое прижималось к бедру Майка. Горячее и напряжённое.  О боже. Член Майка отреагировал мгновенно, как будто тело только и ждало этого. Возбуждение накатило быстрой и болезненной волной. Он почувствовал, как сам твердеет, как ткань боксеров натягивается. Сердце заколотилось так громко, что казалось, Уилл услышит. Майк не знал, что делать. Лежать неподвижно? Отстраниться? Притвориться, что спит? Ему ужасно хотелось дотронуться к себе, просто провести рукой, снять это напряжение, которое уже пульсировало внизу живота. Он даже положил ладонь на свои боксеры. Пальцы коснулись ткани, ощутили твёрдость под ней. И тут же стало жгуче стыдно. Он отдёрнул руку, как будто обжёгся. Он попытался чуть отстраниться, медленно, чтобы не разбудить. Сдвинул бедро, убрал ногу. Но движение вышло неловким, кровать скрипнула, Уилл дёрнулся и резко открыл глаза. Секунду они просто смотрели друг на друга в полумраке, в тишине, только дыхание и стук сердец. Уилл понял. Майк увидел это по его лицу. Глаза расширились, щёки вспыхнули, он отпрыгнул, буквально отпрыгнул назад, чуть не свалившись с кровати. Ухватился за край матраса, чтобы не упасть. — О боже, Майк… мне так жаль, — прошептал он, голос дрожал от ужаса и стыда. — Я… я не хотел… прости. — Всё нормально, Уилл. Правда. — Нет, это ненормально, — Уилл сел, обхватил себя руками, как будто хотел спрятаться. На лице был чистый ужас. — Я… я не знаю, как это случилось. Я спал, я не… прости. Майк не знал, что сказать. Сказать, что он… ну… тоже? Что у него самого стоит так, что больно? Это спасло бы ситуацию, показало бы, что Уилл не один, что это нормально, что тела иногда просто реагируют. Или сделало бы всё ещё более неловким?  Он просто повторил тише, но увереннее: — Всё нормально. Уилл покачал головой. — Нет… Майк… может, ты ляжешь к себе? Майк не хотел. Ему казалось, что если он сейчас встанет и уйдёт на свою кровать, это будет выглядеть как отторжение. Как будто ему неприятно. Как будто он стыдится Уилла. Как будто он отталкивает его. Он сказал уверенно, хотя внутри всё тряслось: — Нет. — Тогда я уйду. — Куда ты уйдёшь? — На твою кровать. Майк открыл рот, чтобы возразить, но Уилл уже встал, перешагнул через Майка, и лёг на его кровать лицом к стене, свернулся калачиком, натянул одеяло до подбородка. Майк остался на кровати Уилла один, в тишине. Он смотрел на спину Уилла, на напряжённые плечи под тонкой простынёй, на то, как тот пытается дышать ровно. Он хотел сказать что-то, что угодно. Что это нормально. Что он не злится. Что он тоже чувствовал. Но слова застряли. Между ними теперь была пустота, узкий проход между койками, но он казался огромным. Майк лежал и слушал дыхание Уилла, сначала прерывистое, потом всё ровнее, глубже. Он не знал, уснул ли Уилл по-настоящему или просто притворяется. Майк проснулся с тяжёлой головой. Пульсация в висках была ужасно сильной. Он открыл глаза. Уилл сидел на его кровати напротив, спиной к стене, колени подтянуты к груди. Он смотрел на Майка не моргая, глаза красные, но не от слёз, а от недосыпа и вчерашнего алкоголя. Лицо напряжённое, губы сжаты в тонкую линию. Воспоминания ночи хлынули разом. Объятия, твёрдость, которую он почувствовал на бедре, как Уилл отпрыгнул, как они разошлись по разным кроватям. Майк резко сел. — Всё нормально, — сказал он сразу, не дав Уиллу открыть рот. Голос вышел хриплым, но твёрдым. — Правда. Уилл покачал головой. — Нет, Майк. Мне так стыдно. Прости. Майк сглотнул. В горле пересохло. — Тебе не должно быть стыдно. Это просто реакция организма. Такое случается. Уилл поднял взгляд, глаза огромные, полные вины. — Не в кровати с лучшим другом, Майк. Майк почувствовал, как щёки горят. Он отвёл глаза, уставился на свои руки. — У меня… у меня тоже такое бывало, — сказал он тихо. Уилл моргнул. — Что? Майк не мог признаться полностью. Не мог сказать: «Я проснулся с эрекцией, потому что обнимал тебя. Я лежал и думал о тебе. Я…». Это было бы слишком. Он просто неловко пожал плечами. — Ну… иногда встаёт в самый неподходящий момент. Утром. Во сне. Когда рядом кто-то. Это… нормально. Уилл молчал. Долго. Потом тихо: — Тебе было… неприятно? Майк покачал головой. — Нет. Совсем нет. Они замолчали. Неловкость повисла между ними. Густая, как туман над озером. Майк чувствовал, как кровь приливает к лицу, как тело снова реагирует. Он сжал бёдра, пытаясь скрыть. Уилл кашлянул. — Может… нам стоит просто… забыть? Майк кивнул. — Да. Забыть. Уилл встал неловко, как будто ноги не слушались. Подошёл к шкафу, начал перебирать вещи просто чтобы занять руки. Майк смотрел на него, на спину, на то, как плечи напряжены, как пальцы дрожат, когда он достаёт чистую футболку. — Уилл, — позвал Майк тихо. Он кашлянул, заставил себя продолжить, потому что молчать было ещё хуже. — Ты мог бы… ну… что-то сделать с этим. Уилл повернулся полностью, глаза расширились. — В смысле? Майк неловко пожал плечами не глядя в глаза. — Ну… я могу пойти на завтрак, а ты можешь остаться тут и… ну… помочь себе с этим. — Боже, Майк, что ты говоришь? Я так не могу. Майк почувствовал, как лицо заливает жар. Но он уже начал и остановиться было нельзя. — Не переживай. Я тоже… ну… помогал себе с этим тут. Уилл моргнул медленно, как будто не верил своим ушам. — Подожди… ты поэтому не пришёл на завтрак позавчера? Майк покачал головой. — Нет. Ну… не совсем. Я не делал это тогда. Но на костёр не пошёл поэтому. Казалось, что разговор не может стать ещё хуже. Но в этот момент Майк почувствовал, как член снова твердеет резко и болезненно, от одной мысли о том, что Уилл будет делать это здесь. В этой комнате. На этой кровати. Он сжал бёдра сильнее, но это только усилило ощущение. Ткань боксеров натянулась, стало больно. Майк отвернулся к стене, сделал вид, что поправляет простыню. Уилл стоял молча секунду, две, три. Потом тихо выдохнул. — Майк… я… я не знаю, что сказать. Майк не повернулся. Голос вышел глухим. — Просто… забудь. Всё нормально. Это просто тело. Уилл не ответил. Только тихо подошёл к кровати Майка и сел. Он коротко кивнул, почти неуловимо, глядя в пол. Щёки всё ещё горели, но в глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение: как будто слова Майка сняли часть груза, пусть и не всю тяжесть. Уилл тихо сказал: — Ладно… я останусь. Спасибо. Майк почувствовал, как внутри всё сжалось, не от стыда, а от внезапной волны жара, которая прошла по телу от шеи до живота. Он быстро встал, отвернулся к шкафу, схватил первую попавшуюся чистую футболку и шорты. — Я… пойду на завтрак, — пробормотал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Увидимся. Уилл только кивнул не поднимая глаз. Майк вышел быстро, почти выбежал. Дверь хлопнула за ним чуть громче, чем нужно. Он шёл по тропинке к столовой, глядя строго под ноги, стараясь не думать о том, что сейчас происходит в их домике. Но мысли всё равно лезли. Предательские, яркие, невыносимые. Уилл остался один. Он наверное пошёл на свою кровать. На ту самую, где Майк только что лежал. Где Майк чувствовал его возбуждение на бедре. Где Уилл сейчас, наверное… Майк сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Он заставил себя дышать глубже, считать шаги, смотреть на деревья, на озеро вдалеке, на что угодно, только не представлять. Не представлять, как Уилл стягивает шорты. Не представлять, как его рука движется. Не представлять, как он кусает губу, чтобы не шуметь. Не представлять, как он думает… о ком?