Camp Open Sky

Уилл улыбнулся, сначала едва заметно уголком рта, потом губы дрогнули шире. Тихий смешок вырвался из губ, через секунду он уже не мог сдержаться, громкий и чуть истеричный смех прорвался наружу, как будто тело наконец разрешило себе отпустить всё накопленное напряжение. Майк растерянно смотрел на него, потом сам не удержался, уголки губ поползли вверх инстинктивно повторяя улыбку Уилла. — Что? Почему ты смеёшься? — спросил он всё ещё улыбаясь. Уилл зажал рот ладонью, пытаясь унять приступ, но его глаза блестели, а щёки покраснели. — Мне кажется, я схожу с ума, — выдавил он сквозь смех, слова прерывались всхлипами. — Меня трахнул мой лучший друг. Потом я рассказал ему то, что хранил в тайне всю свою жизнь. Потом оказалось, что он тоже меня любит. Вроде как. И я всё ещё не целовался. — Звучит бредово. — Дааа, — протянул Уилл, и они оба снова зашлись смехом. Майк резко подался вперёд, перекатился и залез сверху на Уилла опираясь на локти по обе стороны от его головы. Смех мгновенно стих. Комната вдруг стала очень тихой. Майк смотрел на лицо Уилла так близко, что видел каждую деталь, он рассматривал мокрые дорожки на щеках и лёгкую красноту вокруг глаз. Слёзы всё ещё текли и уже невозможно было разобрать от смеха они или от той боли, что ещё не ушла до конца. Майку стало невыносимо видеть это. Он больше не думал. Просто наклонился. Он коснулся губами уголка глаза, там, где слеза только что скатилась и замерла у виска. Поцелуй вышел лёгким, почти невесомым, но Майк все равно почувствовал солоноватый вкус на губах, и тепло кожи. Уилл тихо вздохнул. Майк переместился на другую сторону. Он оставил ещё один поцелуй на щеке Уилла, где слеза оставила блестящий след. Он задержался чуть дольше, прижал губы, словно хотел впитать эту каплю, забрать её с собой. Майк отстранился ровно настолько, чтобы убедиться, что слёз больше нет. Он молча смотрел на Уилла. Это лицо он знал лучше своего собственного, каждую родинку, каждую морщинку, которая появлялась, когда Уилл хмурился или улыбался. Он видел его с детства и сейчас оно было таким же родным, но теперь ещё и бесконечно желанным. — Что? — тихо спросил Уилл.  — Что? — эхом отозвался Майк не отрывая взгляда. — Ты смотришь на меня. Майк улыбнулся. — Жду ответа на мой вопрос. Уилл закатил глаза, но его губы предательски растянулись в улыбке.  — Уилл, я хочу, чтобы ты знал, — прошептал Майк. — Я хочу поцеловать тебя. Я хочу всю жизнь целовать только тебя. Тебе никогда больше не придётся смотреть, как я делаю это с кем-то другим. Если ты позволишь я буду целовать только тебя. Уилл ничего не ответил, только молча приоткрыл губы. В его глазах читалась смесь страха и надежды, от которой у Майка перехватывало дыхание. Это желание было сильнее всего, что он чувствовал раньше. Сильнее возбуждения перед сексом, сильнее любой фантазии. Оно жгло изнутри, требовало, не позволяло ждать ни секунды. Майк больше не мог тратить ни минуты своей жизни не целуя эти губы. Он наклонился. Губы коснулись губ Уилла. Они оказались даже мягче, чем думал Майк. Тёплые, чуть припухшие и податливые. Майк замер на мгновение просто чувствуя это тепло. Потом он мягко зажал нижнюю губу Уилла между своими. Поцелуй был медленным. Майк ощущал лёгкую дрожь губ Уилла под его губами, солоноватый привкус слёз и тепло дыхания, которое попадало ему в рот. Ему невероятно хотелось раздвинуть эти губы, чтобы скользнуть языком внутрь, он хотел исследовать каждый уголок, каждый миллиметр. Но он сдержался. Больше всего он хотел, чтобы первый поцелуй Уилла был идеальным. Чтобы это воспоминание не было испорчено спешкой, не было ничем омрачено. Чтобы оно осталось самым лучшим, самым чистым, самым настоящим в его жизни. Поэтому Майк целовал его медленно. Мягко прижимаясь, отпуская и возвращаясь. Каждый раз чуть глубже, но всё так же нежно. Он чувствовал, как Уилл отвечает, сначала робко, потом смелее, его губы приоткрылись чуть шире, а дыхание стало чаще. Майк медленно отстранился, всего на несколько сантиметров, чтобы видеть лицо Уилла целиком.  — Что скажешь, малыш? — прошептал Майк. Уилл смотрел на него снизу вверх, его губы дрогнули в слабой улыбке. — Это лучше, чем я представлял. Майк широко улыбнулся. Ему почему-то стало так неловко, что он решил перекрыть нежность тупой шуткой.  — Ты ещё пока не знаешь, что я могу делать своим языком, — сказал с лёгкой и игривой хрипотцой. Уилл тихо фыркнул. — Я хорошо знаю, что ты можешь делать языком. Майк замер на секунду, потом засмеялся уткнувшись лбом в плечо Уилла. — Уилл, я не об этом! — Я понял, — Уилл улыбнулся шире. Его  Голос стал мягче. — Оставим это на завтра? Я слишком устал от всех потрясений. Майк кивнул и провёл ладонью по щеке Уилла. — Конечно. Майк лёг обратно на спину, потянул Уилла к себе. Уилл послушно устроился на его груди, голова легла на плечо Майка, одна рука ему на рёбра, пальцы слегка сжались на футболке. Майк обхватил его обеими руками, одной за спину, другой за затылок, запустив пальцы в мягкие, чуть влажные волосы. Он начал медленно гладить. Пальцы скользили по волосам Уилла от макушки к затылку, потом обратно. Дыхание Уилла постепенно выравнивалось, становилось глубже и медленнее. Майк чувствовал вес тела Уилла на себе. Чувствовал, как сердце Уилла бьётся у его груди, сначала быстро, потом всё спокойнее. Он наклонился чуть-чуть и коснулся губами макушки Уилла, это был даже не поцелуй, просто касание. Он почти беззвучно прошептал в волосы:  — Спи, малыш. Я здесь. Уилл не ответил, только сильнее прижался и уткнулся носом в шею Майка. Его дыхание стало ровным.  Майк продолжал гладить, но уже медленнее и ленивее. Постепенно его собственные веки отяжелели. Рука замерла на затылке Уилле, Майк улыбнулся в темноту и только тогда закрыл глаза. Звон колокола. Тот самый сигнал, который каждое утро объявлял начало завтрака в лагере. Звук проникал сквозь тонкие стены домика, мягкий, но настойчивый, как напоминание, что мир снаружи продолжает жить своей жизнью. Майк повернулся на бок. Рядом спал Уилл. После болезни и после всего, что произошло ночью, он выглядел совершенно вымотанным, веки даже не дрогнули от колокола. Майк смотрел на него несколько долгих секунд, чувствуя, как внутри разливается тепло, смешанное с почти болезненным нежным желанием. Он боролся с собой. Хотелось наклониться, коснуться губами его лба, щеки, губ, просто чтобы убедиться, что это всё реально. Но он сдержался. Не хотел будить. Уилл заслуживал поспать. Майк аккуратно, стараясь не скрипнуть пружинами и почти бесшумно оделся. Перед тем как выйти, он ещё раз обернулся. Уилл не шевельнулся. Майк улыбнулся и прикрыл за собой дверь. В столовой на него тут же накинулись дети маленькой и шумной волной. Они облепили его со всех сторон, тянули за руки, кричали наперебой. — Майк! Ты где был? Мы так скучали! — Ты придёшь сегодня на занятие? Я написал рассказ!  — А Уилл придёт? Я нарисовала ему кое-что!  Майк опустился на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне. Он улыбался каждому, слушал внимательно, не перебивая. Он гладил по голове, обнимал за плечи, кивал и  смеялся. Дети сияли.  Майк пообещал, что они с Уиллом точно придут днём, все вместе посмотрят рисунки и почитают рассказы. Наконец он пробрался к столу с едой. Взял два больших стакана с кофе. Положил на тарелку пару тёплых с хрустящей корочкой сверху маффинов с черникой и маленькую миску с нарезанными фруктами. Всё это аккуратно поставил на поднос и балансируя пошёл обратно к домику. Когда он открыл дверь, Уилл уже не спал. Лежал на боку, подперев голову рукой, он увидел Майка и губы медленно растянулись в улыбке. — Доброе утро, — сказал Майк улыбаясь в ответ.  Он подошёл ближе и поставил поднос на маленький столик у кровати. Кофе распространил тёплый аромат по комнате. Майк наклонился, опёрся одной рукой о матрас, другой коснулся щеки Уилла и поцеловал его. Опять так же медленно, нежно, но задержавшись на пару секунд дольше, чем нужно для простого «доброго утра». — Доброе утро, — прошептал Уилл, когда Майк отстранился. — Принёс тебе завтрак в постель, — сказал Майк, кивая на поднос. В его голосе была лёгкая гордость, как будто это было самое важное дело на свете. Уилл улыбнулся и попытался сесть. Он приподнялся, опираясь на локоть, и вдруг замер. Лицо исказилось, брови сдвинулись, губы сжались, глаза расширились. — Что такое? — мгновенно насторожился Майк, голос сорвался на панику.  Он опустился на край кровати, рука легла на плечо Уилла. — Это… это так больно, — выдохнул Уилл сквозь зубы, пытаясь сесть ровнее, но снова поморщился. — О боже, точно. Мне так жаль… как я могу тебе помочь? Может, подушку под спину? Или… или таблетку какую-нибудь? Я сейчас сбегаю… Уилл засмеялся сквозь боль. — Всё нормально. Кажется, ты сам говорил вчера, что хочешь, чтобы я не смог сидеть сегодня. Майк покраснел до ушей. — Э-э… да. Но я говорил это в порыве страсти! Я не хочу, чтоб тебе правда было больно… Уилл посмотрел на него, его глаза блестели смесью нежности и лёгкой насмешки. — Мне придётся к этому привыкнуть. Майк наклонился и поцеловал Уилла.  — Может ляжешь на бок? Можешь есть лёжа. Я покормлю тебя, если надо. Только не двигайся сильно, ладно? Уилл тихо хмыкнул и откинулся обратно на подушку. Майк улыбнулся, взял стакан с кофе и поднёс к губам Уилла.  После завтрака Майк аккуратно отставил поднос с пустыми стаканами и крошками от маффинов на стол. Уилл лежал на боку, подтянув колени к груди, всё ещё осторожно двигаясь, чтобы не тревожить ноющую боль. Майк медленно лёг рядом, чтобы матрас не прогнулся слишком резко. Он придвинулся ближе и обнял Уилла. Он медленно водил кругами по его спине от лопаток вниз к пояснице.  — Это будет очень эгоистично, но я хочу узнать кое-что, — тихо сказал Майк.  Уилл повернул голову чуть вбок, щека коснулась подушки. — Что? — Ну… хочу узнать, как тебе было вчера. Ну, во время секса. Уилл коротко хмыкнул. — Почему это эгоистично? Майк виновато вздохнул. Пальцы на спине Уилла замерли на секунду, потом продолжили гладить, но теперь уже ниже по бедру. — Ну вроде как ты потом плакал и вот это всё… наш разговор, сейчас тебе больно, а я как идиот хочу узнать, какой я в постели. — Мне было очень хорошо. Я очень боялся. Но ты сделал всё так, что мой страх прошёл. У тебя правда очень хорошо всё получается. Майк не сдержался и его губы растянулись в гордой улыбке. Он наклонился и быстро коснулся губами губ Уилла, благодаря вселенную за то, что может делать это. — А… то, что я тебе говорил, это не слишком? — Нет. Мне нравится. Майк приподнялся на локте и внимательно, чуть тревожно посмотрел Уиллу в глаза. — Хорошо. Ты знаешь, что я не имею в виду ничего такого на самом деле? Просто… не знаю, оно вырывается само, когда я возбуждён. Уилл кивнул. — Да, всё хорошо. Правда. Мне нравится. — Что именно тебе нравится? Уилл не отвёл взгляд. Щёки чуть порозовели, но голос был тихим и спокойным. — Когда ты доминируешь. Нравится, когда ты шлёпаешь меня, кусаешь. Нравится всё, что ты говоришь. Майк с облегчением выдохнул. Он провёл пальцами по щеке Уилла, потом спустился вниз по шее и задержался на ключице. — Хорошо. Мне тоже нравится. Просто боюсь, что ты почувствуешь себя некомфортно. И… ну знаешь, как будто я тебя использую. Уилл покачал головой. — Всё нормально. Я сам это сказал. Майк тихо и коротко засмеялся. — Да, я был в шоке, если честно. Не думал, что услышу от тебя такое. — А я не думал, что буду с тобой целоваться когда-то и заниматься всем этим. Майк снова наклонился и поцеловал. Губы скользнули по нижней губе Уилла, он едва коснулся языком и прошептал прямо в губы: — А теперь думаешь? — Теперь думаю. Очень много думаю. Все последние выходные в лагере Майк и Уилл провели с детьми. Они даже не заметили, как сильно соскучились за ними за эти дни болезни и эмоционального хаоса. Дети были как глоток свежего воздуха: шумные, искренние, беззаботные, живущие моментом. Они сидели на траве у домиков и читали рассказы, которые дети написали за неделю. Уилл рисовал вместе с ними, огромные листы ватмана расстелили прямо на земле, краски размазывались по пальцам. Они играли в «захват флага», в «города», в «молчанку» и даже в эту дурацкую игру, где нужно было изображать животных, а остальные угадывают. Майку пришлось изображать ленивца, он висел на низкой ветке дерева, медленно моргая и дети визжали от восторга. Вечером в субботу они даже  наконец пошли на костёр впервые за месяц. Огонь трещал, искры взлетали в чёрное небо, дети пели песни, которые знали наизусть, и те, что только что придумали. Майк сидел рядом с Уиллом, Уилл прижимался ближе, клал голову ему на плечо. Майк то и дело наклонялся, шептал: «Тебе не холодно? Не больно сидеть? Может подушку принести?» Уилл качал головой и улыбался. Майк считывал каждое выражение его лица, пытаясь понять что тот чувствует. Он старался всё облегчить, подкладывал свою куртку под спину, когда Уилл ложился на траву, приносил воду, даже пару раз незаметно массировал поясницу. В воскресенье днём они снова были с детьми до самого вечера. А когда солнце начало садиться, все разошлись готовиться к главной прощальной вечеринке вожатых. Это была традиция, последняя ночь перед отъездом, когда вожатые собирались в старом деревянном домике у озера без детей, с гитарой, с историями, с тёплым светом гирлянд и с тем самым чувством, что всё кончается, но было чертовски хорошо. Майк и Уилл давно не ходили на эти встречи, то болезнь, то усталость, то просто не хотелось. Но сегодня они пошли. Когда они открыли дверь и зашли внутрь, в домике на секунду повисла тишина. Потом раздался взрыв восторга. — Ого, кто удостоил нас чести! — крикнула Лора. — Наконец-то! — Меган, сидевшая на подоконнике с бутылкой пива в руке, громко присвистнула. — Я уж думала, вы решили нас бросить и уехать завтра в закат. Этим вечером в домике было непривычно многолюдно. Пришли повара помоложе, те, что обычно исчезали после смены на кухне, несколько вожатых из соседних лагерей, приехала девушка Бреда. Тайлер тоже был тут, с широкой улыбкой и бутылкой в руке. Майк подошёл поздороваться. — Эй, чувак, рад тебя видеть. Тайлер ухмыльнулся. — Ну что, пробовали? Майк коротко засмеялся вспомнив об их интересном первом опыте.  — Да, было круто. Спасибо. — Что делали под травкой? — Тайлер прищурился, явно ожидая сочной истории. — Эээ… купались в озере. — Чувааак, это же опасно! — Тайлер расхохотался, хлопнув Майка по спине. — Хорошо, что не утонули. Они ещё немного поболтали о том, как пролетело лето, о планах на осень, о том, кто куда едет дальше. Но Майк то и дело оглядывался. Уилл куда-то ускользнул минут десять назад, сказал «сейчас вернусь» и просто исчез в толпе.   Сначала Майк не придал значения, но с каждой минутой внутри начинало нарастать беспокойство. Где он? Почему не возвращается? Он пытался слушать Тайлера, но взгляд метался по комнате, по диванам, по кухонному уголку, по лестнице на второй этаж. В конце концов Майк резко перебил: — Слушай, извини, я… сейчас вернусь. Он развернулся и пошёл обыскивать домик. Поднялся на второй этаж, там было темно, только свет из окон падал полосами на пол. Никого. Он спустился вниз, сердце уже колотилось чуть быстрее обычного. Хотел выйти на улицу, но краем глаза заметил, что в этом домике есть небольшой балкон, почти незаметный за занавеской. Майк приблизился. И замер. На балконе стояли Уилл и Алекс. Они стояли близко, слишком близко. Уилл опирался локтями на перила чуть повернувшись к Алексу и улыбался той самой мягкой и тёплой улыбкой, которую Майк считал своей. Алекс что-то говорил, наклонившись ближе и Уилл тихо смеялся. Его волосы шевелились от ветра, щёки были чуть розовыми, то ли от алкоголя, то ли от разговора. Майка ударило так сильно, будто кто-то врезал кулаком под дых. Острая ревность вспыхнула мгновенно. Кровь прилила к вискам, в ушах зашумело. Он увидел, как Уилл кивает Алексу, как его губы снова растягиваются в улыбке, как он смотрит на него. Всё, что было той ночью, всё, что они сказали друг другу вдруг показалось хрупким, как тонкий лёд. А если Уилл передумал? Если Майк так долго тянул, что Уиллу уже было не нужно? Может быть Майк просто был удобным и временным, пока не появился кто-то лучше? Он не зашёл на балкон, не вмешался. Просто стоял в тени, глядя, как Уилл улыбается Алексу. Потом развернулся и ушёл обратно в комнату. Настроения больше не было. Он вернулся на диван, сел в угол, скрестил руки на груди. Улыбался через силу, когда кто-то заговаривал с ним, отвечал коротко, односложно. Когда Меган предложила сыграть в карты, он отмахнулся. Когда кто-то включил музыку погромче, он не встал танцевать, все так же сидел глядя в пол. Внутри всё кипело. Ревность не уходила, она превратилась в глухую злость на самого себя, на Уилла, на Алекса, на весь этот вечер. Он злился, что отпустил Уилла, что не сказал ничего, что позволил этому случиться. Злился, что чувствует себя идиотом. Уилл вернулся минут через сорок. Подошёл к дивану и улыбнулся. — Эй, ты где пропадал? Я тебя искал. Майк поднял холодный взгляд. — Я здесь сидел. А ты где был? Уилл удивленно моргнул. — На балконе.  Слова застряли где-то в горле. Майк не сказал ни слова про Алекса. Не задал вопроса. Просто резко кивнул один раз. — Ясно. Уилл подождал секунду, будто ожидая продолжения, но Майк уже отвернулся, уставившись в стакан в своей руке. Уилл моргнул, чуть нахмурился, но ничего не сказал. Просто пожал плечами и пошёл обратно в толпу. Весь остаток вечера Уилл вёл себя как обычно, весело, открыто и легко. Он болтал с Меган, смеялся над шутками кого-то из поваров, подпевал, когда кто-то взял гитару и начал играть старые песни. Несколько раз он оборачивался к Майку. — Майк, иди сюда! Они сейчас будут рассказывать про тот случай!  Каждый раз Майк грубо сообщал, что он не хочет. Голос был резким и низким. Он не поднимал глаз, не вставал с дивана, сидел, скрестив руки на груди, как будто весь этот шум и смех его раздражали. Когда Уилл в очередной раз подошёл ближе и попытался сесть рядом, Майк чуть отодвинулся, не демонстративно, но достаточно, чтобы Уилл почувствовал расстояние. — Что с тобой? — тихо спросил Уилл уже без улыбки. Майк пожал плечами. — Ничего. Просто сижу. Уилл посидел, потом вздохнул и вернулся к остальным. Он продолжал смеяться, общаться, даже танцевал под какую-то дурацкую песню, которую включил кто-то из незнакомых вожатых. Но теперь в его движениях была лёгкая напряжённость, он то и дело бросал взгляды на Майка, ждал, что тот встанет, подойдёт, скажет хоть что-то. Но Майк не встал. Не  подошёл. Не сказал. Он просто сидел в углу весь вечер, злой, замкнутый, с каменным лицом. Никто не заметил, что между ними что-то не так. Для всех они были просто двумя друзьями, один из которых устал, а второй веселится за двоих. Но Уилл замечал. А Майк смотрел на него издалека, видел, как Уилл улыбается другим, как он не одинок в этой толпе. И каждая такая улыбка только подливала масла в огонь той самой ревности, которую он так и не озвучил. Когда вечеринка начала затихать, Уилл снова подошёл.  — Пойдём домой? Майк встал молча. Не посмотрел ему в глаза. Просто кивнул и вышел первым. К домику они дошли в тишине.  Майк демонстративно рухнул на свою кровать прямо в джинсах и футболке, даже кроссовки не снял, просто закинул ноги на матрас и уставился в потолок. Он скрестил руки на груди, как будто это могло защитить от всего, что кипело внутри. Уилл тихо закрыл дверь домика, постоял секунду, потом медленно подошёл и сел на край кровати Майка. Пружины снова. Он спокойно смотрел на него сверху вниз, но в глазах уже мелькала усталость и лёгкая тревога. — Говори, — сказал Уилл тихо, но твёрдо. — Что? — Майк не повернул голову. — Почему злишься. — Я не злюсь. Уилл вздохнул, провёл ладонью по лицу. — Ты ревнуешь к Алексу. Майк резко повернул голову. Их взгляды столкнулись, глаза в глаза. — Всё нормально. — Нет. Ты видел меня с Алексом и ревнуешь. Майк сел опираясь на локти. Губы сжались в тонкую линию. — О чём вы говорили? Уилл не отвёл взгляд. — Мне стало стыдно за своё поведение, так что я подошёл извиниться. Объяснил, что заинтересован в другом парне. Он сказал, что я мог сразу так сказать и он понимает. Майк коротко и зло хмыкнул. — Вы говорили сколько? Час? — Да, час. И что? Мы просто говорили. Ты меня в чём-то подозреваешь? — Нет. Тебя нет. Просто… — Что «просто», Майк? — голос Уилла стал чуть громче. — Я столько лет любил только тебя. Прощал тебе всё. Соглашался на всё. Понимаешь? Помнишь Райана? Майк моргнул. — Кто это? — Парень, который танцевал со мной на вечеринке у Стейси. — А… он. Да. Уилл кивнул, не отводя глаз. — Майк, он явно был геем. Мы веселились, я был пьян. Он симпатичный. Я думал, что мне нужно попробовать. Но тут вдруг услышал твой голос в рации и напомни, что я сделал? — Пришёл ко мне. — Да. Пришёл к тебе. Пешком. Пьяный. Ты понимаешь? Хочешь, назову тебе ещё миллион ситуаций? Майку стало стыдно. Горячая волна стыда ударила в лицо, шею, грудь. Он опустил взгляд на свои руки, пальцы нервно теребили край простыни. — Нет… я понял. — Ага. Молодец. Уилл резко встал. Разделся и лёг на свою кровать, повернувшись спиной к Майку.  Майк смотрел на его спину. Сердце сжалось так сильно, что стало больно дышать. — Почему ты не ложишься со мной? — спросил он тихо, почти умоляюще. Уилл не повернулся. — Разберись сначала сам с собой. Потом уже лезь ко мне, ладно? Слова ударили, как пощёчина. Майк почувствовал, как внутри всё оборвалось. Горло сжалось, в груди стало пусто и холодно. Он остался лежать на своей кровати. В душе бушевала настоящая буря. Ревность всё ещё жгла. Острая, горячая, как раскалённый нож. Он снова видел Уилла на балконе: улыбку, которую тот дарил Алексу, лёгкое касание руки, тихий смех. Почему Уилл так долго говорил с ним? Почему улыбался именно так?  Злость металась внутри, то на Уилла — Почему он так сказал? Почему оттолкнул меня именно сейчас, когда мне и так хреново?,  то на себя — Почему я вообще начал? Почему не подошёл сразу, не обнял его при всех, не сказал, что он мой? Почему я такой идиот? Он ненавидел себя за эту ревность, за то, что позволил ей испортить весь вечер, за то, что теперь лежит здесь один, в полной тишине, а Уилл всего в метре от него, но между ними снова эта стена.  Майк закрыл глаза. Но сон не шёл. Только тяжёлое, неровное дыхание и тихий шёпот в голове: «Ты всё испортил. Опять». Майк резко встал с кровати, пружины жалобно скрипнули, ноги в обуви стукнули по деревянному полу. Он сделал пять быстрых шага к двери, рука уже легла на ручку. Дверь приоткрылась, холодный ночной воздух ворвался внутрь. Ещё секунда и он шагнул бы наружу, в темноту, в одиночество, в привычное бегство. Но вдруг остановился. Он понял, так ясно, как удар током, что опять убегает. Как делал всегда.  Последние годы это было его единственное умение. Убегать от разговора с Эл, когда она спрашивала «что между ними происходит», убегать от собственных чувств к Уиллу, когда они становились слишком громкими и слишком настоящими. Что это дало? Только боль. Боль Эл. Боль Уилла. Боль ему самому. Куда делся тот Майк, которому было плевать на запреты? Тот, который ночью взял велосипед и заставил всех друзей искать Уилла в лесу? Тот, который до последнего верил, что Уилл жив, даже когда все остальные уже опускали руки? Тот, который боролся за него, кричал в пустоту, отказывался сдаваться? Жизнь дала ему такой шанс. Один раз. Один-единственный. Подарила человека, который действительно его любил. Не за что-то, не «потому что», а просто так, целиком, без условий, без «если». Который был рядом несмотря ни на что, несмотря на его молчание, на несмотря на его побеги и тупое поведение, несмотря на то, что Майк годами не мог сказать вслух то, что чувствовал. Уилл ждал. Прощал. Возвращался. Всегда. И что сейчас? Он собирался просто развернуться и в очередной раз оставить его одного? Просто потому что ревность кольнула, потому что страх шепнул «а вдруг он уйдёт первым»? Просто потому что проще убежать, чем остаться и сказать: «Я боюсь, но я люблю тебя больше, чем боюсь»? Нет. Он не уйдёт. Он резко развернулся. Тихо закрыл дверь. Снял ботинки, стянул одежду, всё бросил на пол, не глядя. Он лёг к Уиллу. Без слов, без мыслей. Просто действовал. Уилл всё ещё лежал на боку, спиной к нему. Майк прижался сзади, одной рукой обхватил талию, другой запустил пальцы в волосы на затылке Уилла. Наклонился и начал медленно целовать шею. Сначала просто прикосновением губ, потом лёгкий укус, потом язык скользнул по коже оставляя влажный след. Уилл резко дёрнулся, его плечи напряглись. Майк не остановился. Он мягко перевернул Уилла на живот. Прижался сверху, продолжая целовать шею, спускаясь ниже по лопаткам, по позвоночнику, по каждому позвонку.  Губы горели на коже Уилла, дыхание было тяжёлым и прерывистым. Уилл повернул голову, пытаясь увидеть его лицо. — Что ты делаешь? — Прошу прощения, — прошептал он прямо в кожу. И продолжил. Опускался ниже, он целовал каждый сантиметр спины, боков, ягодиц. Особенное внимание уделил заднице Уилла, он ничего не мог с собой поделать, это место так и тянуло к себе. Он оставил множество мягкий поцелуев и несколько легких укусов. Язык по мышечной памяти скользнул внутрь, заставив Уилла выгнуться и тихо выдохнуть. — Майк, ты хочешь? — тихо спросил Уилл.  Майк поднял голову. Голос был хриплым. — Тебе больно. — Нет. Уже лучше. Майк осторожно развернул Уилла лицом к себе. Лёг сверху, опираясь на локти, чтобы не давить весом. — В этот раз я хочу видеть твоё красивое личико, — прошептал он, касаясь носом носа Уилла. Уилл тепло улыбнулся. Майк наклонился. Поцелуй начался медленно, губы к губам, мягко, почти невесомо. Потом Майк провёл языком по нижней губе Уилла, аккуратно, дразняще, как будто спрашивал разрешения. Уилл издал тихий низкий стон. Майк понял, что можно. Уилл приоткрыл рот. Майк осторожно  скользнул языком внутрь. Их языки встретились, сначала робко, потом смелее. Это было горячо и одновременно нежно. Тепло, влажность, вкус друг друга, лёгкий трепет. Майк не давил, медленно исследовал, проводя языком по нёбу, по зубам, по внутренней стороне щёк. Уилл тихо отвечал, пальцы запутались в волосах Майка, притягивая ближе. Майк отстранился только чтобы взять смазку с тумбочки. Выдавил на пальцы, вернулся к Уиллу. Он медленно начал растягивать Уилла, одним пальцем, потом двумя. В этот раз было легче, тело Уилла уже помнило, расслаблялось быстрее. Майк наклонился к шее Уилла, и мягко начал целовать её. Пальцы Уилла вцепились в плечи Майка. — Тебе нравится? — прошептал Майк прямо в кожу. — Да… можешь сильнее. Майк засмущался, щёки вспыхнули. — Я… хочу по-другому. Можно? Уилл открыл глаза. — Как по-другому? — Ну… знаешь, хочу нежно. Уилл тихо засмеялся. — Нежный Майк Уилер? Это что-то новое. Майк улыбнулся и вернулся к шее. Он целовал её так, будто это была самая хрупкая часть мира. Открытым ртом, мягко прижимаясь, потом едва касаясь влажным и тёплым языком неспешным движением. Каждый поцелуй оставлял крошечный влажный след, который тут же остывал, заставляя Уилла вздрагивать. Майк спустился ниже к ключице, потом вернулся вверх, к тому месту, где пульс бился особенно сильно. Он прижался губами именно туда, почувствовал, как сердце Уилла ускоряется под его ртом. Язык скользнул по этой точке, медленно, кругами, потом лёгкий укус, почти неощутимый, только чтобы кожа чуть покраснела. — Майк… Голос Уилла был низким, дрожащим, почти умоляющим. Майк замер, губы всё ещё были прижаты к шее. — Что, малыш? — прошептал он, не отрываясь. Уилл повернул голову ровно настолько, чтобы Майк увидел его полуприкрытые, блестящие глаза. — Войди в меня… пожалуйста. — Уилл сглотнул, щёки вспыхнули. — Я… я могу кончить только от этого. От твоих губ на шее. Уже… уже почти… Майк почувствовал, как внутри всё перевернулось, даже не от возбуждения, скорее от нежности, которая вдруг стала невыносимо острой. Он прижался губами к шее Уилла ещё раз, будто запечатлевая этот момент. Вошёл он медленно, очень медленно, давая привыкнуть. Когда вошёл полностью, он замер, просто чувствуя тепло, тесноту, пульс Уилла вокруг себя.  Потом начал двигаться, глубоко, но неспешно, каждый толчок плавный, как волна. Руки держали Уилла за бёдра, не сжимая, а просто обнимая. Эта нежность сносила Майку крышу сильнее, чем любая страсть. Каждое движение было как признание: я здесь, я не убегу, я люблю тебя так сильно, что боюсь сломать. Уилл тихо стонал, его руки скользили по спине Майка, пальцы гладили, притягивали ближе. Их дыхание смешалось. Майк наклонился, снова поцеловал Уилла. Глубоко, медленно, в такт движениям. Языки сплелись, губы дрожали. Это было не просто секс, это было «прости», «я люблю тебя», «останься со мной». Когда они оба приблизились к краю, Майк ускорился ровно настолько, чтобы довести, но не сломать нежность. Уилл выгнулся, тихо вскрикнул, сжимаясь вокруг Майка. Майк последовал за ним тихо, почти беззвучно, уткнувшись лицом в шею Уилла. Они замерли тяжело дыша, обнимая друг друга. Майк не вышел сразу, остался внутри, просто держал Уилла, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. — Прости, — прошептал Майк.  Они лежали в объятиях. Майк прижимал Уилла к себе так крепко, будто боялся, что тот растворится в темноте. Его дыхание уже становилось ровным, веки тяжелели и он почти проваливался в сон, когда вдруг услышал тихий, чуть дрожащий голос Уилла. — Знаешь, я сказал себе, если ты сейчас выйдешь и снова оставишь меня одного, я не прощу больше. Майк замер. Сердце, которое только-только начало успокаиваться, снова болезненно ударило.  — Я не могу так больше. Никогда не знать, что между нами. Не знать, что ты чувствуешь. При этом видеть твою постоянную ревность. Я видел её и раньше, до всего этого. И это было невыносимо, потому что она давала мне надежду. Я слышал, как ты открыл дверь… и, Майк, если бы ты это сделал… Он замолчал на секунду, вдохнул дрожаще. — Пусть мне было бы больно. Я бы всю жизнь это помнил, всё, что между нами было. Но я бы поставил точку. Я рад, что ты этого не сделал. Что ты вернулся ко мне. Уилл медленно повернулся в его объятиях. Теперь они лежали лицом к лицу.  — Я хочу, чтобы ты знал, я всегда тут для тебя. Всегда выслушаю. Что бы ни было у тебя в душе. Только перестань от меня закрываться. Горло Майка сжалось так сильно, что первые слова вышли почти беззвучно. — Уилл… — Да? Майк сглотнул. Пальцы невольно сжались на талии Уилла, не сильно, просто чтобы почувствовать, что он здесь. — Ты… ты, ну… хочешь встречаться со мной?