Лютный переулок
18 февраля 2026 г., 12:54
Июнь 1998 года
Лютный переулок, Лондон
Драко Малфой никогда не был в Лютном переулке. Нет, формально он знал о его существовании. Конечно знал — любой чистокровный волшебник знал об этом месте, как знает о выгребной яме за домом: существует, но лучше держаться подальше. В детстве отец говорил ему: «Лютный переулок — это помойка, Драко. Там живут те, у кого нет ни гордости, ни будущего. Малфои туда не ходят». Что ж, теперь у него не было ни гордости, ни будущего. Значит, самое время. Он стоял на входе в переулок, там, где Косая аллея резко обрывалась, уступая место грязи, вони и покосившимся домам. Пахло здесь отвратительно — дешёвым зельем, немытыми телами, гниющими отбросами и ещё чем-то кислым, от чего щипало глаза. Мимо прошёл какой-то тип в рваной мантии, покосился на Драко мутными глазами и сплюнул под ноги. — Новенький? — прошамкал он беззубым ртом. — Заблудился, мальчик? — Ищу комнату, — ответил Драко, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Тип хмыкнул и ткнул пальцем куда-то вглубь переулка: — Трактир «Гнилой зуб» сдаёт каморки наверху. Хозяин — гоблин-полукровка. Скажешь, Рыжий Нед послал. Может, скидку даст. Драко кивнул и пошёл в указанном направлении. «Гнилой зуб» оказался именно таким, как звучало. Покосившаяся вывеска с изображением гниющего моляра, грязные окна, из которых доносился пьяный гомон, и дверь, обитая ржавым железом. Драко толкнул её и вошёл внутрь. В нос ударила волна вони — пивной перегар, пот, дешёвые любовные зелья и ещё что-то, от чего захотелось немедленно выйти обратно. Но он пересилил себя и подошёл к стойке. Гоблин-полукровка оказался именно таким, как описывал Нед — низкорослый, кривой на один глаз, с длинными жёлтыми ногтями и редкими волосами, торчащими в разные стороны. Он окинул Драко цепким взглядом и ухмыльнулся: — Малфой, — сказал он без вопроса. Утвердительно. — Слышал о тебе. Газеты читаю. — Мне нужна комната, — Драко положил на стойку последние несколько галлеонов, которые удалось выручить за запонки отца. — Надолго. Гоблин посмотрел на деньги, потом снова на Драко. Хмыкнул. — Знаешь, мальчик, обычно я не пускаю таких, как ты. Слишком много проблем с законом. Но у меня как раз освободилась каморка над кухней. Предыдущий жилец... хм... не дожил до утра. Драко не дрогнул. — Мне всё равно. — Смелый, — гоблин ухмыльнулся шире. — Или дурак. Ладно, десять сиклей в неделю. Плати вперёд. Драко отсчитал монеты. Гоблин сгреб их со стойки и кинул ему ключ — ржавый, на драной бечевке. — Второй этаж, последняя дверь. Утром не шуми — я сплю до обеда. И совет: по ночам из комнаты не выходи. Мало ли кто шастает. Драко взял ключ и вышел, стараясь не дышать слишком глубоко. Комната оказалась даже хуже, чем он ожидал. Размером примерно три на три метра, с одним окном, выходящим в кирпичную стену соседнего здания. Ободранные обои когда-то, наверное, были зелёными, а теперь покрыты бурыми пятнами неизвестного происхождения. Кровать — ржавая железная сетка с продавленным матрасом, от которого пахло сыростью и ещё кем-то, кто спал здесь до него. Стол, табуретка, покосившийся шкаф с оторванной дверцей. И маленькое мутное зеркало на стене. Драко подошёл к зеркалу. Посмотрел на своё отражение. Из зеркала на него смотрел чужой человек. Светлые волосы, когда-то идеально уложенные, теперь висели грязными патлами. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, скулы заострились. Мантия, единственная оставшаяся, была мятая и в пятнах. — Что ж, Малфой, — сказал он вслух. — Добро пожаловать домой. Он бросил сумку на пол и сел на кровать. Пружины жалобно скрипнули, грозя проломиться в любую секунду. Из-под матраса выбежал таракан, покрутил усами и скрылся в щели. Драко закрыл глаза. В голове было пусто. Ни мыслей, ни планов, ни надежд. Только усталость — тяжёлая, липкая, въевшаяся в кости. Он не спал нормально уже несколько недель — с тех пор, как начались суды. Каждую ночь он просыпался от криков: то ли своих, то ли чужих — он не различал. Нужно было что-то делать. Искать работу. Деньги. Еду. Но сил не было даже встать. Так он и просидел до вечера — на кровати, глядя в стену, не двигаясь, не думая.***
Первая неделя в Лютном переулке превратилась в ад. Драко пытался устроиться на работу. Куда бы он ни пошёл — в лавки на Косой аллее, в трактиры, в мастерские — везде его встречали одним и тем же. Сначала узнавали. Потом лицо хозяина каменело. Потом следовал отказ. — Извини, парень, — качал головой Том из «Дырявого котла», не глядя ему в глаза. — Клиенты будут против. Сам понимаешь. — Ничего личного, — пожимал плечами владелец лавки ингредиентов, хотя по глазам было видно — личное. Очень личное. — Но мне не нужны проблемы с Министерством. — Малфой? — хмыкал хозяин мастерской метел. — Тот самый, что с Пожирателями? Пшёл вон, пока Аваду не схлопотал. Деньги таяли с катастрофической скоростью. Десять сиклей в неделю за комнату, пара монет на хлеб и воду — и через две недели от его запасов осталась горсть мелочи. Есть хотелось постоянно. Голод был тупой, ноющий, от которого сосало под ложечкой и темнело в глазах. Однажды, через три недели после заселения, Драко поймал себя на том, что рассматривает таракана на полу и думает: «А можно ли их есть?» Таракан, словно почувствовав опасность, шустро уполз в щель. — Совсем с катушек съехал, Малфой, — сказал он себе и заставил себя выйти на улицу искать хоть какую-то работу. — Ты! Эй ты, блондин! Окрик застал его врасплох, когда он проходил мимо одной из покосившихся лавок в глубине Лютного. Драко обернулся. Из дверей выглядывал старик — совершенно неопрятный, с длинной седой бородой, в которую въелись пятна неизвестного цвета, и мутными глазами за толстыми линзами очков. Он манил Драко скрюченным пальцем. — Иди сюда, говорю. Не бойся, не укушу. Драко подошёл. Осторожно, держа руку на палочке в кармане. — Чего? — Руки покажи, — старик уставился на него с неожиданной цепкостью. — Давай, не стесняйся. Драко, сам не зная зачем, протянул руки. Старик схватил их своими скрюченными пальцами, повертел, разглядывая, понюхал. Мерлин, понюхал! И удовлетворённо хмыкнул. — Чистые. Тонкие. Чувствительные. Пальцы зельевара, — он поднял глаза на Драко. — Варить умеешь? — Умею, — ответил Драко, стараясь не выдать удивления. — Меня зовут Северус, — сказал старик. Драко вздрогнул. — Но вы же... — Я не тот Северус, — отмахнулся старик. — Тот был урод и предатель. Я просто Северус, зельевар без лицензии. И мне нужны руки. Будешь работать за еду и угол в лаборатории? Драко смотрел на него и думал: это шанс. Убогий, грязный, вонючий, но шанс. — Буду, — сказал он. Старик Северус осклабился беззубым ртом: — Пошли. Научу тебя тому, чего в Хогвартсе не проходят. Если, конечно, не сдохнешь от вони в первую неделю. Подпольная лаборатория оказалась в подвале той же лавки. Спуск по скользким ступеням в темноту — и вдруг помещение, залитое холодным магическим светом. Котлы, стеллажи с ингредиентами, полки с готовыми зельями в мутных склянках. Пахло здесь резко, но терпимо — травами, спиртом, чем-то химическим. — Я варю для местных, — пояснил Северус. — Успокоительные, снотворные, бодрящие. Иногда любовные — но это реже. Легальные аптеки дерут втридорога, а мои клиенты бедны. Им нужно дёшево и сердито. Драко оглядывал лабораторию профессиональным взглядом. Оборудование старое, ингредиенты не первой свежести, но в целом — работать можно. — Что нужно делать? — Чистить котел, — Северус ткнул пальцем в груду посуды в углу. — Резать корни. Толочь порошки. Сначала — грязная работа. Потом, если не облажаешься, доверю варку простых составов. Платить буду едой и кровом. Согласен? Драко кивнул. — Тогда приступай. Вон тряпки, вон вода. Чтоб к вечеру всё блестело. И Северус ушёл наверх, оставив Драко одного. Драко посмотрел на груду грязных котлов. Вздохнул. Засучил рукава. И принялся за работу. К вечеру у него дрожали руки и болела спина, но все котлы были вычищены до блеска. Северус спустился, окинул помещение взглядом, удовлетворённо хмыкнул и протянул Драко кусок хлеба с сыром и кружку тёплого отвара. — Держи. Заслужил. Драко взял еду дрожащими руками. Хлеб оказался чёрствым, сыр пах не очень, но он ел так, будто это было лучшее блюдо в «Ежедневной пророчице». Северус смотрел на него с непонятным выражением. — Ты Малфой, да? — спросил он вдруг. — Из тех Малфоев? Драко замер с куском хлеба у рта. — Да, — ответил он после паузы. — Слышал о твоём отце. Сволочь ещё та, — Северус сплюнул на пол. — А ты? Ты такой же? — Не знаю, — честно ответил Драко. — Наверное, да. Наверное, такой же. Северус посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул сам себе: — Ладно. Разберёмся. Ешь давай. Завтра работы много. Газеты Драко читать перестал. Слишком больно было видеть заголовки: «Едок смерти вчера и сегодня: где теперь Драко Малфой?», «Падение дома Малфоев», «Пожиратель на свободе — справедливо ли?». Статьи живописали его падение с хрустальных высот чистокровной элиты до грязной конуры в Лютном. Журналисты с удовольствием смаковали детали: продажа семейных реликвий, жизнь в трущобах, работа за еду. Он действительно продал последнее. Кольцо с печаткой, которое носило семь поколений Малфоев, ушло за бесценок перекупщику на Торговой улице. Серебряный сервиз, подарок прабабушки — туда же. Фамильные часы, которые должны были перейти к нему по наследству — проданы, чтобы заплатить за комнату ещё на месяц. Остались только палочка и несколько фотографий. Мать он навещал раз в неделю у Андромеды. Тётка, вопреки ожиданиям, приняла их без лишних слов. Просто открыла дверь, посмотрела на сестру, которую не видела двадцать лет, и сказала: «Заходи. Чай будешь?» Нарцисса плакала три дня. Андромеда не плакала вообще — выплакала всё за годы войны. Она только гладила сестру по голове и молчала. Внук Андромеды, маленький Тедди, оказался удивительно спокойным ребенком. Он с любопытством разглядывал Драко своими странными, меняющими цвет глазами и тянул к нему ручки. — Ку-ку, — говорил Тедди и смеялся. Драко не знал, что делать с детьми. Он никогда не имел с ними дела — единственный ребенок в семье, избалованный и одинокий. Но когда Тедди улыбнулся ему, в груди что-то дрогнуло. — Привет, мелкий, — сказал Драко неуклюже. — Я твой... двоюродный дядя, кажется. Тедди засмеялся громче и ухватил его за палец. Андромеда смотрела на них с кухни и улыбалась — впервые за много месяцев. Вечером, возвращаясь в Лютный переулок, Драко думал об этом. О семье. О том, как странно все повернулось. Двадцать лет вражды — и вот они снова вместе, потому что война всех уравняла. Потому что больше некуда идти. Он шёл по темному переулку, сжимая в кармане несколько монет — плату Северуса за неделю работы. В голове крутились мысли о будущем. Ничего хорошего. Только как выжить. Как не сдохнуть с голоду. Как не дать себя убить. Он не заметил опасности. Четверо вынырнули из темноты бесшумно, как змеи. Драко не успел даже палочку достать — его схватили сзади, зажав рот ладонью, вывернули карманы. — О, смотрите, деньги, — хриплый смех прямо в ухо. — А говорили, Малфой нищий. Глянь, целых пять галлеонов! — Палочку у него заберите, — скомандовал второй. Драко рванулся, пытаясь вырваться. Он лягался, кусался, бился, как дикий зверь, но силы были неравны — четверо против одного. Его швырнули на землю, палочка отлетела в сторону, звякнув о булыжник. Удар ногой под рёбра вышиб воздух из лёгких. Ещё удар — по лицу. Ещё — по почкам. — Сейчас мы тебя проучим, чистокровная мразь, — нападавший наклонился, и Драко узнал его. Один из тех, кого он когда-то третировал в школе. Полукровка, которого Малфой-старший оскорбил прилюдно на каком-то приёме. Теперь пришло время мести. — Папочка в тюрьме, мамочка у шлюхи-сестры, — прошипел мучитель, нанося очередной удар. — А ты здесь, в грязи, где тебе и место. Знаешь, сколько я мечтал об этом дне? Удар. Ещё один. Ещё. Драко сворачивался в клубок, пытаясь защитить голову и живот, но удары сыпались градом. Он слышал свой собственный хрип, чувствовал, как кровь заливает глаз, и думал только об одном: «Хоть бы убили быстро. Хоть бы не мучили долго». — ХВАТИТ! Голос прозвучал как гром среди ясного неба. И Драко узнал бы его из тысячи. Поттер. Вспышка света — и нападавшие разлетелись в стороны, как кегли. Кто-то взвыл от боли. Кто-то попытался встать, но получил заклинанием в грудь и отлетел к стене. Кто-то бросился бежать. Драко приподнял голову, разлепив здоровый глаз. Гарри Поттер стоял над ним. В аврорской форме — чёрная мантия с блестящей бляхой, палочка наготове, лицо белое от ярости. Он не просто обезвреживал нападавших — он бил. Бил больно, с какой-то звериной жестокостью, от которой у Драко мурашки побежали по спине. — Валите! — заорал кто-то из оставшихся, и четвёрка, подхватив раненых, исчезла в темноте переулка. Тишина. Гарри повернулся к Драко. Палочка дрожала в его руке. Он тяжело дышал, глаза горели безумным огнем. Секунду они смотрели друг на друга. — Ты как? — спросил Гарри, опускаясь на корточки. Голос у него был хриплый, срывающийся. — Как будто меня только что отделали четверо ублюдков, — прохрипел Драко, сплёвывая кровь. — А ты как думаешь? Гарри выдохнул. Коротко, почти смешком. — Дай руку. — Опять? — Драко попытался улыбнуться разбитыми губами. Получилось криво. — У тебя пунктик, Поттер? Спасаешь меня регулярно? — Заткнись и дай руку. Драко протянул дрожащую руку. Гарри схватил её, рванул вверх, помогая подняться. Драко покачнулся — ноги не держали, в голове шумело. Гарри подхватил его за талию, придерживая. И они снова оказались лицом к лицу. Близко. Слишком близко. Драко смотрел в эти зелёные глаза — безумные, усталые, пустые — и вдруг понял что-то очень важное. Что-то, чему не мог подобрать названия. Что-то, от чего захотелось одновременно закричать и заплакать. — Ты следишь за мной, — выдохнул он. Гарри отвёл взгляд. — Я патрулирую. — Врёшь, — Драко чувствовал, как кровь продолжает течь по лицу, но ему было плевать. — Ты следишь именно за мной. Сколько уже? Две недели? Три? Молчание. Красноречивее любых слов. — Зачем? — Драко смотрел на него в упор. — Зачем тебе это, Поттер? Хочешь почувствовать себя героем? Спасти заблудшую овцу? Так я не овца. Я Пожиратель смерти. Мразь. Отребье. Так обо мне пишут. Так обо мне думают. Зачем ты здесь? Гарри поднял глаза. И Драко захлебнулся воздухом. В этих глазах была та же пустота, что и у него самого. Та же боль, застывшая льдом. То же одиночество, от которого хочется выть по ночам. — Не знаю, — ответил Гарри тихо. — Просто... не могу иначе. Они стояли так, наверное, целую вечность. В грязном переулке, под редким фонарём, который едва освещал их лица. Поттер поддерживал Малфоя. Малфой смотрел на Поттера. Где-то вдали кричали пьяные, шуршали крысы, воняло отбросами. — Ты идиот, — сказал наконец Драко. — Знаю, — кивнул Гарри. — Пойдём. Провожу до дома. А то опять влипнешь. — Я не влипаю. Это они влипают. — Ага. Конечно. Они пошли. Медленно, потому что Драко хромал и держался за рёбра. В полном молчании. И это молчание было громче любых слов. Гарри довёл его до двери «Гнилого зуба», постоял секунду, словно хотел что-то сказать, но раздумал. Просто кивнул и ушёл в темноту. Драко смотрел ему вслед, пока фигура не растворилась во мраке. — Идиот, — повторил он шёпотом. И захромал в свою каморку — зализывать раны и думать о зелёных глазах, которые смотрели на него не с ненавистью, а с чем-то совсем другим.
Примечания:
отбечено
