Приручить змею

Три недели спустя

Лютный переулок, Лондон

      Драко знал, что за ним следят.       Это не было паранойей — это было чутье, выработанное годами жизни в семье, где каждый неверный шаг мог стоить репутации, а потом и жизни. Он чувствовал взгляд на затылке, когда шёл по переулку. Замечал мелькнувшую в толпе чёрную мантию, когда выходил из лавки Северуса. Видел отблеск света на очках в тёмном окне напротив. Поттер.       Гарри Поттер следил за ним уже три недели. С той самой ночи, когда спас его от четвёрки ублюдков.       Сначала Драко думал, что это случайность. Что Поттер действительно патрулирует Лютный — авроры иногда появлялись здесь, чтобы разгонять особо буйных. Но слишком уж регулярными были эти «случайные» появления. Слишком часто мелькала знакомая шевелюра именно в те часы, когда Драко выходил из дома.       Поттер следил за ним. Вопрос — зачем?       Драко перебирал варианты. Хочет поймать на чем-то? Но он чист — ничего противозаконного не делает, только варит зелья для Северуса. Хочет отомстить за старые обиды? Но тогда зачем спасать? Хочет... что? Драко не находил ответа.       К концу третьей недели это начало его бесить.       — Ты чего такой дёрганый? — спросил Северус, когда Драко в пятый раз за день уронил нож для кореньев. — Совсем с катушек съехал?       — Нормально всё, — буркнул Драко, поднимая нож.       — Не ври старику, — Северус прищурился. — Я хоть и старый, а вижу хорошо. За тобой кто-то ходит?       Драко промолчал, но это было красноречивее любых слов.       — Авроры? — Северус нахмурился. — Если менты на хвосте, мне такие работники не нужны. Себе дороже.       — Не авроры, — Драко помялся. — Ну... аврор, но один. Конкретный.       — И кто же?       — Поттер.       Северус присвистнул. Помолчал, переваривая информацию.       — Тот самый Поттер? Герой?       — Он самый.       — И чего ему надо?       — Если бы я знал, — Драко со злостью швырнул нож в раковину. — Ходит за мной, как тень. Спасает периодически. Смотрит. Бесит уже!       Северус хмыкнул.       — Может, ему просто поговорить не с кем, — сказал он задумчиво. — Героям тоже одиноко бывает.       — Что? — Драко уставился на него. — Поттеру? Одиноко? У него там толпы друзей, фанатов, девушка красивая...       — А ты откуда знаешь?       Драко запнулся. Откуда он знал? Из газет, конечно. О Поттере писали постоянно. «Гарри Поттер и Джинни Уизли: любовь, прошедшая войну». «Золотая пара магического мира». «Когда же свадьба?» — вопрошали заголовки.       — Газеты читаю, — буркнул Драко.       — Газеты врут, — Северус покачал головой. — Я по своему опыту знаю. То, что пишут, и то, что на самом деле — две большие разницы. Может, твой Поттер не такой уж счастливый, как кажется.       Драко хотел возразить, но осёкся.       Вспомнил глаза Поттера в ту ночь. Пустые. Выжженные. Такие же, как у него самого.       — Ладно, — сказал он после паузы. — Работать будем или языками чесать?       — Работать, — Северус вернулся к своему котлу. — Но ты подумай над моими словами. Той же ночью Драко решил проверить теорию.       Он специально задержался в лаборатории допоздна. Вышел из лавки Северуса около полуночи, когда Лютный переулок наполнялся самым отвратительным контингентом — пьяными, наркоманами, мелкими жуликами и теми, кто промышлял грабежом в тёмных углах.       Ночь была безлунная, хоть глаз выколи. Фонари горели через один, и то тускло. Драко шёл медленно, делая вид, что ничего не замечает, но краем глаза сканировал пространство. И увидел.       Тень. В нише между домами. Чуть более плотная, чем окружающая темнота. Она двигалась параллельно ему, держась в тени, но Драко уже натренировал взгляд.       Он резко свернул в подворотню.       Тень метнулась за ним.       Драко развернулся, выхватывая палочку, и зажёг Люмос. Свет ударил прямо в лицо преследователю.       Гарри Поттер замер, ослеплённый. На нём была обычная маггловская одежда — джинсы, тёмная куртка, никаких опознавательных знаков. В руке палочка, опущенная вниз.       — Так и знал, — выдохнул Драко. В голосе звенела злость. — Какого чёрта ты за мной ходишь, Поттер?       Гарри проморгался, привыкая к свету. Поднял руку, заслоняя глаза.       — Мог бы просто спросить, — сказал он. Спокойно. Даже слишком спокойно.       — Я спрашиваю. За. Мной. Ходишь. Зачем?       Молчание. Гарри смотрел куда-то в сторону, на стену, покрытую мхом.       — Не знаю, — ответил он наконец.       — Ты уже это говорил! — Драко сделал шаг вперёд. — В прошлый раз. «Не знаю». А я не верю. Люди просто так не ходят за другими. Тем более — Поттеры за Малфоями. Так что ещё раз спрашиваю: зачем?       Гарри поднял глаза. В свете Люмоса Драко увидел его лицо — осунувшееся, бледное, с тёмными кругами под глазами. Гарри выглядел так, будто не спал неделю. Будто его медленно убивали изнутри.       — Мне не спится, — сказал Гарри. — Я хожу по ночам. И как-то случайно оказался здесь. А потом... потом увидел тебя. И понял, что могу смотреть на тебя, и в голове становится тихо.       Драко замер.       — Что?       — Я не знаю, как объяснить, — Гарри говорил медленно, будто подбирая слова. — Когда я смотрю на тебя... на то, как ты выживаешь, как борешься, как не сдаешься... у меня в голове перестают кричать голоса. Я просто смотрю и молчу. И мне становится легче.       Драко смотрел на него и не верил своим ушам.       Поттер. Гарри Поттер. Золотой мальчик, герой, победитель — признается ему, Пожирателю, отребью, в том, что использует его как лекарство от собственных кошмаров?       — Ты больной, — выдохнул Драко.       — Знаю, — Гарри усмехнулся горько. — Поэтому я здесь.       Тишина повисла между ними — тяжёлая, как свинец.       — И давно? — спросил Драко после паузы.       — После битвы. Сначала не мог спать вообще. Потом друзья достали снотворное. Оно помогало, но сны всё равно снились. Кошмары. Каждую ночь. А потом я увидел тебя — как ты идёшь по переулку, сжав зубы, смотря вперёд, не сдаваясь. И впервые за долгое время я подумал не о войне. Я подумал: «Интересно, куда он идёт?». И голоса замолчали. Хотя бы на минуту.       Драко слушал и чувствовал, как внутри что-то переворачивается.       Он знал, что такое кошмары. Он сам не спал нормально с того дня, как Волдеморт поселился в их доме. Он тоже видел лица погибших, слышал крики, просыпался в холодном поту. И не было никого, кто мог бы помочь.       — Почему я? — спросил он хрипло. — В мире полно других людей. Твоих друзей. Девушки. Почему именно я?       — Потому что ты не смотришь на меня как на героя, — Гарри встретил его взгляд. — Потому что ты ненавидишь меня. Потому что я тебе никто. И ты мне никто. И в этом... свобода. Понимаешь? Я могу быть рядом с тобой и не притворяться. Не улыбаться. Не делать вид, что всё хорошо. Потому что тебе плевать.       Драко молчал долго. Очень долго.       Потом убрал палочку. Люмос погас, и они остались в темноте.       — Ладно, — сказал он. — Хочешь смотреть — смотри. Мне не жалко. Но если ещё раз спасёшь меня — я тебя прокляну. Я сам справляюсь.       — Договорились, — в голосе Гарри послышалась улыбка. — Я просто буду рядом. Не вмешиваясь.       — Только попробуй вмешаться.       Драко развернулся и пошёл прочь. Но через пару шагов остановился. Не оборачиваясь, бросил:       — Если так не спится — заходи. Чай будешь?       Гарри замер.       — Что?       — Чай, говорю, будешь? У меня есть заварка. Дешёвая, но терпимо. Или ты только в "Дырявом котле" привык?       Пауза. Потом тихий смех — первый настоящий смех, который Драко слышал от Поттера.       — Буду, — сказал Гарри. — С удовольствием.

***

      Чай у Малфоя оказался... странным опытом.       Комната Драко была именно такой, как Гарри и представлял — крошечная, обшарпанная, убогая. Но в ней чувствовалась рука хозяина. Всё разложено по местам: на столе аккуратным рядком стояли склянки с зельями, на подоконнике — единственный цветок в горшке, который, как позже выяснилось, был подарком матери; на стене — старая фотография Малфоев до войны.       — Садись, — Драко указал на единственный стул. Сам устроился на кровати. — Чайник магический, заваривается сам.       Гарри сел. Огляделся и заметил, как дрожат руки Драко, когда тот разливает чай по кружкам.       — Ты тоже не спишь, — сказал он твёрдо.       Драко замер на секунду, потом продолжил разливать.       — С чего ты взял?       — Руки трясутся. Глаза красные. Реакция заторможенная. Я аврор, Малфой, я такие вещи замечаю.       — Ах да, ты же у нас теперь служитель закона, — Драко усмехнулся криво. — Как там, ловишь преступников? Чистишь Лютный от отребья вроде меня?       — Не отребья вроде тебя, — Гарри взял кружку. — Отребья, которые на тебя нападают. Драко промолчал. Сел на кровать, глядя в свою кружку.       — Тоже снятся? — спросил Гарри тихо.       — Не твоё дело.       — Моё, раз уж я здесь.       Драко поднял глаза. В них виднелась злость, боль, усталость — всё вместе.       — Да, — выдохнул он. — Снятся. Каждую ночь. Лица тех, кто погиб в Мэноре. Крик Грейнджер, когда её пытала тётка. Крик... твой, когда ты упал. И я ничего не мог сделать. Ничего.       Последние слова сорвались в шёпот. Драко отвернулся, уставился в стену.       Гарри смотрел на него и чувствовал странное тепло в груди. Впервые за долгое время он не был один. Рядом сидел человек, который понимал. Который тоже видел смерть. Который тоже чувствовал вину.       — Я не виню тебя, — сказал Гарри. — За Мэнор. Ты не виноват.       — Я виноват, — Драко дёрнулся. — Я впустил их. Я позволил.       — Ты не мог отказать. Тебя бы убили.       — Может, лучше бы убили.       — Не говори так, — Гарри поставил кружку на стол и подался вперед. — Не смей. Жизнь — это единственное, что у нас осталось. Единственное, что мы можем друг другу дать.       Драко посмотрел на него. Долго, пристально, изучающе.       — Ты странный, Поттер, — сказал он наконец. — Всегда был странным. Но сейчас... сейчас ты просто чокнутый.       — Знаю, — Гарри улыбнулся. — Поэтому я здесь.       Они сидели и пили чай до трёх ночи. Говорили о всякой ерунде — о зельях, о работе, о погоде. Не о войне. Не о смерти. Не о том, что болит.       И впервые за много месяцев Гарри уснул без кошмаров. Прямо на стуле, с кружкой в руке. Драко смотрел на него, на расслабленное лицо, на шрам, который в тусклом свете казался просто морщинкой. Потом встал, осторожно забрал кружку, накрыл Поттера своим единственным пледом.       — Чокнутый, — прошептал он. — Оба мы чокнутые.       А сам сел на кровать и просидел до утра, глядя, как спит его бывший враг.       Утром Гарри проснулся затёкший, но отдохнувший.       Драко сидел на кровати, пил чай и делал вид, что не смотрел на него всю ночь.       — Живой? — спросил он без интереса.       — Живой, — Гарри потянулся, хрустнув шеей. — Спасибо за... э... приют.       — Не за что, — Драко допил чай. — Иди уже, авроров работа ждёт. А мне к Северусу надо. Гарри встал, поправил одежду. У двери остановился.       — Малфой.       — Чего?       — Можно я ещё приду?       Драко долго молчал. Потом кивнул. Едва заметно.       — Приходи. Только чай покупай. Я не богач.       Гарри улыбнулся — впервые за долгое время искренне — и вышел.       Драко смотрел на закрывшуюся дверь и думал о том, что только что произошло.       Поттер. В его комнате. Пил чай. Спал на стуле. Просился прийти снова.       — Чокнутые, — повторил Драко вслух. — Мы оба чокнутые.       И пошёл на работу.