Изъятые страницы детства

            Раньше Элишева не обращала внимание на Ксению, но сейчас ей вдруг стало жалко девушку. Сердце болезненно сжалось в груди, и Элишеву накрыла волна тревоги, она всем своим нутром почувствовала, что что-то ужасное творится в жизни её тихой одноклассницы. Она обеспокоенно смотрела на закрывшуюся деревянную дверь, а с каждым шагом вниз по лестнице становилось неприятно.             Как только Эли зашла в квартиру, в нос тут же забрался аромат чудесной бабушкиной шарлотки, сразу вытеснив из головы плохие мысли. Положив кардиган на тумбу, она поспешила разуться. — О, пришла наконец! – Из кухни в коридор вышла Зиновия со скалкой в руке. – А где друзья твои? — Привет, они пошли в магазин, скоро будут. – Улыбнувшись, Элишева обняла бабушку.             Зиновия обняла Эли в ответ, но, не рассчитав расстояние, нечаянно ударила внучку скалкой по затылку. Они в один голос воскликнули: Элишева отстранилась, схватившись за голову, а бабушка нагнулась к ней, спрашивая, все ли нормально. Через несколько секунд они обе рассмеялись. — Будешь знать, как опасна бабка со скалкой, – Зиновия шутливо пригрозила ей ещё раз. – Почему вы не пошли в магазин вместе? — Я сегодня одолжила кардиган Ксюше, зашла к ней на минутку. У неё случился небольшой конфуз на уроке.             Зиновия понимающе кивнула и вернулась на кухню. Помыв руки, Эли задумчиво подошла к ней: — Представляешь, её отец даже не попытался ей помочь, даже поругал меня за то, что я вышла за ней из класса. — Говорят, он строгий. – Зиновия Александровна наливала всем чай. — Она выглядела встревоженной, когда он вернулся домой. У меня почему-то всё сжалось внутри, как будто что-то не так.             Зиновия хотела было сказать, чтобы Эли пообщалась с ней, но передумала. Она нахмурилась и отвернулась, посмотрев на старую двухэтажку за окном, с которой у неё было так много плохих воспоминаний. Элишева была для неё всем, она не могла позволить ей вновь возвращаться в этот дом также, как и не могла остановить её, ведь в случае их общения с Ксенией – это неизбежно. — Конечно, родная моя, тебе хочется помочь, но ты уверена, что стоит лезть в чужую семью?             Элишева собиралась с ответом, как вдруг на телефон пришло сообщение. Эли сразу ушла в свою комнату, будто чувствуя, кто именно написал. "Неужели..." – Она улыбнулась – это был Борис Николаевич.             Дрожащим пальцем Эли открыла диалог с учителем, который спрашивал в сообщении, не желает ли она прогуляться завтра по берегу реки после уроков и заодно обсудить то, о чём она хотела поговорить. Её глаза заблестели, и она ответила, что, конечно же, придёт.             Она вернулась на кухню, всеми силами сдерживая себя, чтобы от счастья не забегать по квартире, и Зиновия сразу заговорила: — Спасибо, что поделилась со мной. Поступай, как считаешь нужным. Если и правда нужна будет помощь, ты обращайся, хорошо?             Элишева кивнула и наконец-то смогла не сдерживать улыбку, но скорее от того, что до сих пор думала об учителе. Она безумно любила свою бабушку и скрывала от неё то, что иногда общается с Борисом Николаевичем, а также незначительные вещи, которые могли понапрасну расстроить её. Зиновия Александровна работала медсестрой в их поликлинике, поэтому Эли старалась не создавать бабушке лишних проблем.             Раздался звонок в дверь, и Эли открыла, осмотрев друзей. Они вошли в квартиру, и Бек передал Элишеве пакет с продуктами. — Наконец-то! Ну и очередь! – Выдала Белла на одном дыхании.             Элишева усмехнулась, встретившись с недовольным взглядом Анны: — Проходите. — Здравствуйте, ребята! – Зиновия Александровна вышла из кухни, приветливо всем улыбнувшись.             Все поздоровались, но Анна просто кивнула. Элишева переглянулась с бабушкой, а затем ушла на кухню, чтобы разрезать шарлотку. — Как у вас дела? — Всё супер, как и всегда. – Белла улыбнулась, и Бек кивнул, подтверждая её слова.             Алекс и Анна уже ушли мыть руки, полностью игнорируя женщину. Зиновия в ответ на это вопросительно посмотрела на Зайцеву, на что та пожала плечами. — Кстати, Белла, у меня наконец-то зацвела кислица, которую ты мне подарила. Пойдём, я тебе покажу! — Да, конечно! – Девушка радостно улыбнулась и пошла за Зиновией.             Первыми к Элишеве на кухню пришли Анна и Алекс. Они сели за стол и вели себя так, будто не замечали подругу: совсем на неё не смотрели и парой фраз обсудили то, куда пойдут завтра (точнее было бы сказать: Алекс обсудил, а Анна односложно ответила ему). Эли неловко наблюдала за ними, надеясь, что Белла и Бек скоро присоединятся к ним. — Белла всегда так себя ведёт? – Анна стучала наращёнными голубыми ногтями по столу. — Да. — Отстой. — Как «так»? – Вмешалась Элишева.             Даже не посмотрев на Эли, Анна усмехнулась: — Так… Заискивает. Всем задницу лижет.             Элишева возмущённо посмотрела на Алекса, но он просто опустил глаза, давая понять, что не намерен пререкаться с любимой девушкой и заступаться за родную сестру. — Хотя бы не в прямом смысле. – Эли улыбнулась, выпрямившись и поймав на себе удивлённые взгляды их обоих.             На кухню вошёл Бек, сразу ощутив напряжение между ребятами. Он сел на своё место, взяв шарлотку и откусив кусок. — Что такое, Анна? — За языком следи! – Алекс приобнял Аню за талию и нахмурился.             Бек опешил, кашлянул и положил руку себе на горло: — Алекс, ты чего? — Если она думает, что может оскорблять мою девушку, то мы лучше уйдём отсюда. — Если твоя девушка думает, что может оскорблять мою подругу и, между прочим, твою сестру, то я была бы рада не видеть её больше в своей квартире.             Бек застыл, гадая, что же случилось за пару минут, но что-то зло ударило в груди, когда он понял, что речь идёт о Белле: — Что она сказала, Эли?             Анна вздохнула, вцепившись в кружку с чаем и исподлобья в упор смотря на Элишеву. Она любила перепалки и излишнее внимание, которое привлекала ими к себе, поэтому ждала, что ещё Эли скажет про неё. — Видишь ли, она видит в доброй весёлой девушке лицемерку. Просто в ней самой так много гнили, что она готова любого обвинить в таком же поведении.             В этот момент вошла Белла, но, будто не замечая её, они продолжили. — Если бы я была лицемерной, то я сейчас не говорила бы правду о том, что думаю о твоей подруге.             Эли, улыбаясь, кивнула: — Да, конечно, у тебя отсутствует лицемерие, поэтому ты и к Ксюше подползла с чистой правдой и благими намерениями.             Белла аккуратно села рядом с Беком, переглянувшись с ним. — При чем здесь Ксюша? – Анна вскинула брови. — Она просто попросила помочь с алгеброй, если ты не заметила, – вступился Алекс. — Этого я не заметила, но то, что ты до ужаса наивный – давно.             Алекс резко поднялся со своего места: — Мы уходим.             Анна резко схватила горячий бокал: кипяток слегка плеснул на её кисть, от чего она стала ещё агрессивнее – и разбила его о пол. Махая рукой, она развернулась и быстрым шагом пошла за Алексом: — На счастье, – небрежно бросила она через плечо.             Элишева вскочила, принявшись ругаться себе под нос и быстро всё убирать. Зиновия Александровна вышла на шум в тот момент, когда входная дверь закрылась за Анной и Алексом. Она быстро прошла на кухню: — Что у вас случилось? — Тише, не ходи здесь, я сейчас всё уберу! — Эта ненормальная разбила вам кружку. – Медленно сказал Бек. — Тебе помощь нужна? — Нет, бабуль. Не расстраивайся только, пожалуйста, из-за этого.             Зиновия кивнула и покачала головой. Пока Элишева всё убирала, Бек рассказал ей и Белле всё, что слышал сам. Наконец, Эли села за стол, оглядев ребят: — Где-то я, может быть, и перегнула палку, но слова забирать назад всё равно бы не стала. — Из-за чего ты вспылила? Бек сказал, она что-то про меня выдала. – Белла принялась за еду. — Да. — Эли, ты серьёзно? – Зайцева улыбнулась. – Не стоило, от её слов ничего не меняется, а значит – мне на них всё равно. — Да, я знаю твоё отношение к такому, но это просто была последняя капля. А ещё меня волнует поведение Алекса. Она же отнимет его у нас! — Если уже не отняла. – Бек скрестил руки на груди. — Да, согласна с вами, вот это поистине неприятно. И он даже ничего ей не ответил? Ну братец, – протянула Белла саркастично и улыбнулась как-то по-сестрински добро. — Я могу попробовать с ним поговорить. — Не надо, Бек. Мне кажется, что надо позволить ему выбрать Анну. Это его жизнь. — Да, ребятки, Белла права. – Все посмотрели на Зиновию, которая до этого внимательно их слушала. – Вы не можете запретить человеку выбрать другого, а если и сможете, он всю жизнь будет винить вас за упущенный опыт. Большинство людей учатся только на своих ошибках. Для Алекса сейчас ваше мнение необъективно. Наверное, он расценивает его как ревность. — И что делать? – Эли безысходно вздохнула. — Не бросайте его, но и позвольте ему быть с Анной столько, сколько он пожелает. Если он решит бросить вас – не препятствуйте, но и не злитесь. Именно в таких моментах и познаётся человек. В случае чего, зачем вам друг, который бросит вас, когда дружба станет для него неудобной? — Да, Зиновия Александровна, вы правы, мы так и сделаем. – Белла улыбнулась.             Зиновия кивнула, улыбнулась в ответ, пожелала им приятного аппетита и ушла в свою комнату, оставив ребят втроём.             Ксения сидела за своим письменным столом, поглаживая спящего на коленях Персика. Уроки были сделаны, поэтому девушка привычно ждала наказание за сегодняшнюю ситуацию, полностью погрузившись в свои мысли. После того, как она вернулась домой из школы, крови больше не было, что её очень насторожило. Ксюша уже подумала о том, что зря из-за задержки сдавала кровь на ХГЧ, возможно, всё снова было из-за нервов, но приём был уже завтра.             Ксению вновь захватили мысли о прошлом; одиннадцать лет назад развод родителей обрёк девушку на вечные страдания. «Почему он такой?» – Ксения, всё также смотря в одну точку, взяла кота под лапы и прижала к груди, поцеловав теплую и мягкую макушку; Персик был её лучшим и, пожалуй, единственным другом.             Неожиданно вошедший в комнату Владимир прервал поток мыслей девушки и смерил её спокойным взглядом: — Ты ещё не переоделась? — Нет. – Она встала со стула, посадив вместо себя Персика.             Мужчина сел в кресло, закинув на его спинку руки и оглядев уже снявшую с себя домашнее платье Ксению. Он всегда любил наблюдать за ней, особенно, когда она мылась или переодевалась; он любил то, как сидела на ней классическая школьная форма; любил её покорность и спокойствие. Ксения только его, никто не может тронуть её или стать ближе, чем он сам.             Ксюша всегда стояла к отцу спиной и поворачивалась лишь по его приказу, которого в этот раз не последовало. Девушка довольно быстро надела футболку для сна и свой любимый пушистый халат, подаренный ей на двенадцатый день рождения Владимиром; с тех пор она из него не выросла, разве что немного в росте. Она взяла в руки телефон и Персика, и отец закрыл их на балконе.             Девушка развернулась и посмотрела в глаза отцу, который через несколько секунд зрительного контакта поспешил удалиться. Несмотря на то, что в качестве наказания приходится ночевать на холоде, девушка чувствовала себя в безопасности лишь здесь. Она села в кресло и вздохнула, погладив Персика, которого Владимир заставлял брать с собой в качестве наказания за проступки. Ксения закрыла глаза, запрокинула голову на спинку кресла, наслаждаясь теплом, исходившим от кота, и, пока не стало слишком холодно, стала медленно погружаться в сон.             Перед сном Элишева как обычно поцеловала бабушку и ушла в свою комнату. Друзья ушли два часа назад. Они часто собирались вчетвером, но с того момента, как Алекс и Анна стали парой, он часто выбирал её, а не старых друзей. Элишева, как и обещала, ничего не рассказала про измену Анны, зато поделилась тем, что завтра идёт на прогулку с Борисом.             Она подумала о вчерашнем весёлом разговоре с Беллой и усмехнулась, затем вспомнила о Ксюше. Будто узнав в ней родного человека утром, она не хотела отпускать её и желала хотя бы увидеть на балконе ещё раз. Эли подошла к окну и отдернула штору. «Так и думала. Неужели она спит?» – Элишева удивлённо вскинула брови, сразу подумав о холоде и комарах. Она не знала, что кроется за ночными посиделками Ксении на балконе. Её вдруг стало тянуть к ней по неведомой причине; то была не жалость и не заинтересованность их семейными проблемами, которые, Элишева не сомневалась, определённо были, но о масштабах проблемы она не могла и подумать; ту самую причину Эли не могла отыскать, сколько бы не размышляла над этим. Сегодняшний разговор с одноклассницей вызвал в ней странное чувство, похожее на ностальгию. Почти то же самое она чувствовала к Борису Николаевичу.             От чего-то грустно улыбнувшись, Эли зашторила окно и, взяв телефон со стола, легла в кровать: ответила на сообщения Беллы, а затем зашла в диалог с Борисом Николаевичем, просто смотря на сегодняшние сообщения, которые вызывали приятное спокойствие на душе. Девушка отложила телефон на край кровати, повернулась на бок и, обняв своего любимого плюшевого жёлтого кролика, мгновенно уснула.             Серое небо, застеленное тучами, мрачный двухэтажный дом и туман, окутавший всё вокруг, навевали на Элишеву сильное чувство ностальгии и страха. Она ощутила себя вновь маленькой и беззащитной, стоя посередине пустого двора. Девочка осмотрелась и остановила взгляд на шляпе большого железного мухомора, кое-как прорывавшегося сквозь туман. Она подошла ближе и смогла рассмотреть старую детскую площадку: ржавые качели неприятно скрипели, слегка покачиваясь; не внушавшая доверие горка медленно стремилась в небо (от чего Эли и поняла, что это сон); а рядом стояла песочница, центром которой и являлся железный гриб. В ней сидела девочка такого же возраста, лепила куличики из песка и сдувала вечно спадавшую на глаза чёрную чёлку.             Элишева, недолго думая, подошла к ней, всматриваясь в знакомое лицо. В глаза бросилась родинка под левым глазом, и она догадалась: это Ксения. «Она улыбается?» – Эли невольно улыбнулась сама, не отводя глаз от неё. Девочка резко повернула голову, посмотрев Элишеве в глаза, и улыбка сразу спала с её лица. Она встала, перешагнула стенку песочницы и взяла Элишеву за руку: — Идём со мной, мне нужна помощь.             Они вошли в дом, во дворе которого находились. «Тот самый, в котором она живёт сейчас».             В гробовой тишине они ступили на грязную деревянную лестницу, устеленную землёй и мёртвыми насекомыми, и пошли на второй этаж. Всё происходящее вызывало у Элишевы необъяснимые страх, тревогу и печаль, которые смешивались в горькую сыворотку и растекались по всей грудной клетке, поднимались выше, доходили до глаз и были готовы вырваться наружу вместе со слезами. Эли сильнее сжала ладонь Ксюши.             Наконец, они вошли в квартиру Ксении, и она провела Элишеву на кухню, остановившись рядом с дверью на балкон и отпустив её руку. Она больше не произнесла ни слова, лишь в упор смотрела на Эли.             Элишева теперь не была маленькой девочкой, ей снова было шестнадцать. Девушка осмотрела до боли знакомую кухню: «Я же здесь ни разу не была, почему все так знакомо?»             Тишина. Нет ни малейшего звука: не слышно ни дыхания, ни тикания часов, ни чьих-либо шагов, ни скрипа полов в коридоре – ничего.             Одного взгляда на маленькую Ксюшу хватило, чтобы понять, чего она хочет. Элишева постаралась открыть балкон, но тщетно. — Мне там очень холодно и одиноко. – Маленькая Ксюша протёрла глаза кулачками.             Эли присела на корточки рядом: — А почему тогда ты там сидишь?             Ксюша была готова расплакаться: — Помоги ей, пожалуйста. — Я постараюсь.             Эли вновь попыталась открыть дверь, затем отодвинула шторку на ней: уже шестнадцатилетняя Ксюша сидела на кресле и гладила рыжего кота, спящего у нее на коленках. Эли постучала, но она никак не реагировала. — Боится, – констатировала маленькая Ксюша, сквозь слёзы улыбаясь. — Почему?            Девочка замолчала.            Эли стала сильнее дергать ручку, осознавая, что все попытки не увенчаются успехом, но сердце сжималось от грусти Ксюши. Вдруг балкон стал шататься, Ксюша, сидящая там, прижала спящего кота к груди; балкон с грохотом оторвался от стены дома, и она, зажмурившись, полетела вниз вместе с ним. — Ксюша! – Эли прижалась к окну лбом, наблюдая за падением одноклассницы; внизу не оказалось земли. Девушку просто поглотил туман. Элишева проснулась, резко вздохнув и открыв глаза. Она села и залпом осушила бокал с водой. Эли посмотрела на часы, которые показывали два часа ночи, подошла к окну и отодвинула штору, снова оглядев балкон одноклассницы: Ксюша тоже не спала, а, облокотившись о балюстраду, смотрела на ночную улицу.             Элишева легла и включила телефон. Она нашла у себя в друзьях Черкасову и начала переписку с ней: — Привет, не спится?             Ксения проснулась от пробирающего холода. Спина девушки затекла от сна в сидячем положении, шея неприятно ныла. Девушка пару раз наклонила голову в стороны, встала с кресла и согнулась от резкой боли внизу живота. Она стиснула зубы и медленно облокотилась о балюстраду. Ксюша обняла себя, став растирать плечи руками, и остановила свой взгляд на одинокой бродячей собаке, которая лежала во дворе дома Элишевы на холодной траве, свернувшись клубочком. Ксения мысленно сравнила себя с ней. тебя только с бродячей собакой и можно сравнить             Из мыслей девушку вывело уведомление телефона, который, как бы странно не было, отец разрешал брать ей с собой – настолько он был уверен в том, что Ксения никому не расскажет о происходящем. И она не рассказывала. Увидев сообщение от Элишевы, она очень удивилась, обернувшись и осмотрев окно бывшей подруги. — Привет, у меня бессонница просто, – соврала Ксения, отправив смс в ответ почти неподвижными из-за холода пальцами. – Ты что-то хотела? — Мне приснился кошмар, в котором ты звала меня на помощь, вот я и подумала, что, может быть, могу чем-то помочь.             Ксения опустилась в кресло, вскинув брови: «Написала мне из-за какого-то сна, серьезно?» — У меня все в порядке. — Это радует. – Элишева поставила улыбающийся смайлик и улыбнулась сама. – Но всё-таки. Если когда-нибудь тебе понадобится моя помощь, то пиши или звони мне, пожалуйста.             Ксения сглотнула от смешавшихся внутри чувств, с одной стороны ей было приятно, с другой – никому не хотелось верить; она ответила обычным «Хорошо». неужели она снова хочет быть подругами она просто обо всём узнала и хочет опозорить тебя она не выглядит, как злой человек в тихом омуте черти водятся, по тебе тоже не скажешь, что любишь Его, однако же… Хватит!             Когда девушки пожелали друг другу спокойной ночи, Ксюша снова убрала телефон на кофейный столик, поцеловала спящего Персика и стала стараться уснуть, игнорируя боль в животе и замёрзших пальцах; а Элишева, обняв своего плюшевого зайца, ещё долго думала над тем, что сослаться на сон было очень забавно и несерьёзно.