Изъятые страницы детства

            В шесть утра Ксения проснулась от громкого мяуканья Персика. Она протёрла глаза и поёжилась от холода, затем нехотя подошла к двери, чтобы поднять кота на руки, но заметила, что на кухне уже горит свет. Ксюша прижалась к стеклу виском, попробовав заглянуть за занавески, и увидела согнувшуюся сестру, сидящую на полу. «Отец ударил её!»             Страх резко вцепился зубами в сердце. Ксюша отстранилась от окна и постучала в него. — Дана, Дана, открой!             Сестра открыла. Первым делом прошмыгнул на кухню кот, а затем зашла Ксюша, покрывшись мурашками от резкого тепла. — Что случилось? – Она схватила Дану под локти, чтобы помочь ей разогнуться, но она просто покачала головой и, также согнувшись, быстрым шагом ушла в туалет, где её вырвало.             Ксюша испугано прошла в гостиную, столкнувшись взглядом с сердитым Владимиром. Он стоял посередине комнаты, скрестив руки на груди. — До будильника ещё полчаса. — Прости, прости меня, но ей плохо, что случилось? – Ксюша до боли прижала руки к груди, в мольбе посмотрев на отца.             Владимир равнодушно пожал плечами, медленно подошёл к Ксюше и погладил её по волосам. Девушка сжалась, как маленький котёнок под его слишком спокойным взглядом, а затем услышала, как Дана вышла из туалета, кашляя.             Ксюша быстро подбежала к ней, а рука отца зависла в воздухе в том месте, где он гладил её. — Тебя рвало? Значит, нужно воды. – Она мигом метнулась на кухню, но Дана остановила её. — Нет, не могу. – Дана прошла к себе на кровать и легла на правый бок, поджав ноги. — Что случилось? – Ксюша села на край кровати, обеспокоенно осматривая сестру. — Просто живот болит, не могу разогнуться. – Дана тихо захныкала, от чего Владимир не выдержал. — Только не реви теперь. Мне скоро на работу, я уже час из-за тебя не сплю!             Ксюша погладила сестру по спине и ощутила резкий жар. Дана постаралась успокоиться, зажмурилась и проглотила плач, но через несколько секунд всхлипнула вновь. Владимир пнул дверь, и Дана закрыла голову руками от резкого звука. Не в силах больше сдерживаться, она заплакала. — Заткнись… – Владимир до боли сжал виски и зажмурился, повторяя: – Заткнись, заткнись, заткнись! – Он сжал кулаки и быстро подлетел к кровати.             Ксюша вскочила перед ним и взяла его за запястья. я знала, что тебе нравится Его трогать мне просто нужно успокоить его — Пожалуйста, ударь меня, ей и так больно. – Ксюша поджала губы, горло сдавил подступающий плач. Большими пальцами она погладила запястья отца, стараясь успокоить его.             Владимир взглянул на их руки, ощутил её поглаживания и немного смягчился. Он вздохнул и ушёл на кухню, поставив чайник с водой на включенную конфорку. Ксюша взяла из аптечки градусник, проверила показания ртутного столба и подошла к Дане: — Ты вся горишь, измерь температуру. Время есть, где засечь?             Дана кивнула и взяла градусник, а Ксюша поспешила к отцу. — Разреши вызвать скорую. — Они спросят: «почему?», и что она скажет? Что голодала из-за того, что я так сказал? — Она не ответит, правда, она не ответит на этот вопрос. Мы с ней никогда не отвечаем, ты же сам нас учил. — Я уверен, что ей просто надо поесть. — От голода так не болит живот. — Ксения! Замолчи. – Владимир обхватил свою переносицу, закрыв глаза.             Ксюша подошла к окну и укусила большой палец, чтобы собраться с мыслями и не плакать. Она взглянула на дом напротив и вспомнила Элишеву, а внутри зажегся огонёк надежды (или это всё же стенокардия?). — Пап, пожалуйста, прошу… Давай хотя бы пригласим Зиновию Александровну – она медсестра и близко живёт. – Ксюша без тени страха обернулась на отца, а он всё задумчиво стоял, слушая, как закипает вода в чайнике. – Она при тебе не будет задавать лишних вопросов. смелая стала его уговаривать? — Если с ней что-нибудь случится, вопросов будет гораздо больше.             Владимир резко пришёл в себя и серьёзно посмотрел Ксюше в глаза, представляя разные варианты самого плохого, что могло произойти с ним; Ксения впервые видела отца таким напуганным. Наконец, он кивнул: — Хорошо. — Честно? — Звони, пока я не передумал.             Ксюша забежала на балкон, схватила телефон и поняла, что у неё нет номеров ни Элишевы, ни Зиновии Александровны.             Пока отец ходил туда-сюда по кухне, Ксюша пошла в свою комнату, быстро надела рубашку и юбку и выбежала из квартиры, перед этим бросив: — Я за ней сбегаю, у меня нет номеров.             Владимир успел лишь грозно выкрикнуть её имя вслед.             Ксюша добежала до подъезда, она не знала номера квартиры, поэтому не могла воспользоваться домофоном. Ксения осмотрела окна квартиры Эли – в одном из них горел свет. Она встала на носочки и несколько раз постучала по карнизу.             Скоро раздался звук открывшегося окна, и сверху показалась Зиновия Александровна. Она взглянула на девушку с подозрением, но, узнав Ксюшу, взволнованно сказала: — Здравствуй, Ксюша, что случилось? Ой, чего это я, квартира одиннадцать, заходи. — Здравствуйте, Зиновия Александровна. Извините, но я не буду заходить, мне просто нужна ваша помощь. Моей сестре очень плохо – живот болит и рвёт, – я не знаю, что делать. Отец не хочет звонить в скорую, поэтому вы моя последняя надежда. Извините ещё раз, но вы поможете?             Зиновия без раздумий кивнула: — Конечно, я сейчас накину кофту и выйду. — Бабуль, кто там? – Из квартиры послышался заспанный голос Элишевы, от которого у Ксюши разлилось приятное волнение по всему телу. — Это Ксюша. Я сейчас отлучусь ненадолго. – Зиновия скрылась в квартире, вместо неё выглянула Элишева. — Доброе утро, у тебя что-то случилось? — Да, у сестры очень живот болит, она разогнуться не может. – Ксюша слабо улыбнулась, она прокрутила в голове ночную переписку и немного смутилась. – Доброе утро…             Эли удивилась и поставила руки на локти: — А в скорую помощь вы не звонили? — Отец не считает, что там что-то страшное. много про Него болтаешь с ними, Он тебе рот ржавой иглой зашьёт             Эли не нашлась с ответом, и они вдвоём лишь повернулись на дверь подъезда, откуда вышла Зиновия. — Пойдём, посмотрим, что там с Даной. – Зиновия ободряюще улыбнулась.             Ксюша кивнула и взглянула на Элишеву: — Пока. — До встречи в школе! Всё будет хорошо, не волнуйся! – Эли улыбнулась, и Ксюша поблагодарила её. Когда они вошли в старый двухэтажный дом, Зиновия ненароком взглянула на деревянную дверь с цифрой четыре на первом этаже, вспомнив о своей дочери. Она смотрела на дверь до тех пор, пока та не скрылась из виду.             Она вошла в квартиру Черкасовых и, оглядываясь, прошла в гостиную вместе с Ксюшей. Внутри всё было убрано и разложено по своим местам, однако в воздухе повисло сильное, почти заметное глазу напряжение. Если бы Зиновию попросили описать их квартиру, она бы сравнила её с антикварным телевизором: гармоничным, но с неприятным белым шумом, воспроизводящим «Лебединое озеро». — Здравствуйте, Владимир Александрович! – Женщина улыбнулась, вежливо кивнув. — Здравствуйте, – хрипло ответил мужчина, скрестив руки на груди и сместив брови на переносице. – Вы уж простите мою дочь: вырвала Вас из дома в такую рань.             При слове «дочь» у Ксюши сдавило сердце, и она осознала, что от стресса совсем не предала значение стенокардии. — Комната Даны. – Ксения указала на дверь справа от Зиновии, а сама ненадолго ушла в свою комнату за таблеткой.             Зиновия постучала в дверь Даны (на что Владимир нервно вздохнул) и только после этого вошла: — Дана, здравствуй. — Здравствуйте. — В чём дело? – Зиновия обратила внимание на то, что девочка лежала спиной к ней. — Живот болит очень сильно. — Лицом повернись. – Владимир глубоко вздохнул, вгоняя раздражение внутрь, чтобы оно не вырвалось наружу при постороннем человеке.             В этот момент подоспела Ксюша и взволнованно выглянула из-за спины отца. Поджав от боли губы, Дана неуклюже стала переворачиваться. — Ей больно лежать на левом боку, – догадалась Зиновия. – Всё хорошо, просто ляг на спину. Ксюша, принеси мне стул, пожалуйста. И где я могу помыть руки? — Я покажу. – Ксения вышла из комнаты вместе с Зиновией.             Владимир посмотрел Дане в глаза, слабо покачав головой. Девочка без слов поняла, чего он от неё хочет – молчания. Она кивнула. — Как давно началось? – Через пару минут Зиновия села на стул у кровати. — Как спать ложилась, начал побаливать, но час назад очень сильная боль появилась. — А где болит? — Сначала как-то непонятно было, но больше здесь. – Дана погладила эпигастральную область. – А сейчас – здесь. – Она переместила руку на правую подвздошную область, и Зиновия встревожено хмыкнула. — Рвало? Температуру измеряла? — Да, перед тем как Ксюша ушла за Вами, вырвало. А температура тридцать восемь и два. — Когда вырвало легче стало? Хоть ненадолго?             Дана покачала головой. — Ладно, давай я тебя осмотрю. Пижаму приподнимешь?             Дана смутилась и окинула Владимира взглядом, замешкавшись. — Владимир Александрович, я могу попросить Вас выйти? Вы уж извините, – добродушно улыбнулась ему Зиновия, – но девочки в таком возрасте испытывают стеснение даже перед отцами, и это нормально.             Владимир медленно вышел из комнаты, глубоко задумавшись. Ксюша прикрыла дверь в комнату сестры и как тень пошла за отцом. Она видела его задумчивость и страх за то, что Дана проговорится, и чувствовала за это свою вину.             Дана наконец приподняла пижаму: живот был сильно вздут. — Скорее всего, будет больно, так что немного потерпи, хорошо?             Дана кивнула, и Зиновия сделала несколько толчкообразных движения в левую подвздошную область девочки, от чего та рефлекторно согнула ноги в коленях и втянула воздух через стиснутые зубы. — Где болит? — Справа внизу, где и болело до этого. — Когда ты пробовала поворачиваться налево, болело там же? — Да.             Зиновия надавила на живот девочки, а затем резко убрала руку: реакции не последовало. — Это хотя бы хорошо. — Может мне просто надо поесть?             Зиновия прищурилась и отрицательно покачала головой: — Как давно ты не ела?             Дана посмотрела на потолок, вспоминая, тогда Зиновия вновь покачала головой и погладила девочку по плечу: — Ложись, как тебе было удобно. – Женщина встала и вышла из комнаты.             Ксюша сидела на диване рядом с отцом: он крепко сжимал её кисть в своих ладонях, но отпустил, как только вернулась Зиновия. Женщина подошла к ним и вздохнула: — Я подозреваю, что у неё острый аппендицит, без скорой помощи здесь не обойтись. — Аппендицит? – взволнованно спросила Ксюша. – Но почему? — Думаю, что она плохо кушает. Вы ничего подобного не замечали? Это, конечно, не влияет напрямую, но если происходит постоянно, то застой в кишечнике может забить аппендикс. Особенно если мало кушать, но только быструю вредную пищу.             Владимир раздражённо вздохнул и молча наклонился к кофейному столику за телефоном. Набрав номер скорой помощи, он ушёл на кухню.             Ксюша не нашла, что ответить на это. Она лишь устало поднялась и поблагодарила Зиновию Александровну: — Спасибо, что помогли. Я не смею больше задерживать Вас. — Всё хорошо, – улыбнулась Зиновия и взяла Ксюшу за руки, заглянув ей в глаза, – главное, чтобы её проверили врачи и сделали всё, чтобы ей стало лучше. А так обязательно будет.             Ксения быстро кивнула и покосилась в сторону коридора, откуда вышел Владимир и оглядел её: — Я сейчас тогда позвоню на работу, а ты напиши одноклассникам, что первого урока не будет. Другим пусть замену ищут или отменяют урок, это уже не моя забота. Зиновия Александровна, я вас благодарю, теперь Вы можете идти, - небрежно бросил он Зиновии. — Всего хорошего, врачи обязательно ей помогут. – Зиновия отошла от Ксюши, ещё раз улыбнулась и направилась к выходу.